Жанр: Эзотерика
Дискурсивный мир. Эзотерика рассудка
...е равнозначных! Если для задания первого из них (смещения) в общем случае
может понадобиться число с практически бесконечным количеством значащих
цифр, то для указания второго достаточно простейшего двоичного знака.
Получается, что в рассматриваемой ситуации одного действительного числа для
описания объекта недостаточно, а двух - слишком много: вторая координата
оказывается явно "не догруженной". Если "емкость" первого измерения в
рассматриваемой ситуации принять за единицу, "емкость" второго будет
стремиться к нулю, ну а общая размерность объекта чуть превысит единицу.
Вместе с тем, по мере разворачивания принципа не тождественности, количество
прямых, параллельных первой, будет возрастать. Соответственно, будет
возрастать и значимость второй координаты (идентифицирующей прямую), а также
общая размерность классификационного пространства. После того, как все
прямые сольются в плоскость, размерность этого пространства достигнет уровня
"два". Стабилизация протекающих в нем процессов создаст предпосылки для
возникновения третьей координаты. И т.д. Мы приходим к идее плавного
перерастания мира из одной размерности в другую. Вместе с тем, определенные
"этапные" (целые) значения размерности, конечно же, выделяются - в эти
моменты дискретная логика, используемая нами, позволяет нарисовать наименее
противоречивую (симметричную) картину мироустройства. Завершая этот раздел и
суммируя сказанное, добавим небольшой комментарий к построенной ранее
таблице. Количество измерений, указанное в последнем ее столбце, не следует
воспринимать, как число эмпирически регистрируемых координат. Правильнее
говорить о количестве фундаментальных аспектов, порожденных эволюционирующей
сущностью. Если число таких аспектов увеличивается до трех, возникает
субъект, воспринимающий бытие в терминах последовательности, а свой мир
считающий трехмерным. Вместе с тем, осознание своей связанности (и даже
тождественности - в некотором смысле) с объектом наблюдения, позволяет ему
увеличивать количество "подвластных" измерений и проявлять в них свою
активность. Результаты этой активности неизбежно сказываются и на его
"родных" измерениях - в силу их взаимосвязанности с остальными. (Этим,
по-видимому, и обусловлены эффекты, не поддающиеся "объективной" научной
классификации.) По мере освоения дополнительных измерений, мировоззрение
субъекта может претерпеть серьезные изменения, в том числе и в вопросах,
касающихся общей размерности мира. Каким образом это скажется на его
онтологических построениях предсказывать вряд ли стоит - его логика будет
заметно отличаться от нашей. 4.7.7. ВЫБОР ТОЧКИ ЗРЕНИЯ Составив некоторое
представление о начальных периодах эволюции было бы разумно воспользоваться
накопленным опытом для изучения последующих ее этапов. Возникающие при этом
трудности, обусловлены хорошо знакомой нам проблемой - неоднозначностью
трактовки любого реального явления. По мере увеличения сложности объекта (в
данном случае, символической формулы временного ряда) количество вариантов
его интерпретации лавинообразно нарастает. (Размеры этой "лавины" можно было
бы оценить с помощью методов комбинаторики - исходя из длины накопленной
временной цепи. Однако сейчас отвлекаться на это вряд ли стоит, хотя бы
потому, что оценка эта требует подробного обоснования, а ее практическая
значимость пока не ясна.) В качестве примера, иллюстрирующего
множественность интерпретаций даже элементарного явления, можно сослаться на
уже знакомый нам принцип неопределенности. В свете построенной эволюционной
схемы его поясняет такая образная модель. Завершение всякого семеричного
цикла становления приводит к формированию замкнутой мировой траектории,
которую можно уподобить пружине, "свернутой" в трех ортогональных
направлениях. Длина "проволоки", из которой он навита, определяется длиной
символической формулы временного ряда. До тех пор, пока эта пружина
предоставлена самой себе (не интегрирована во внешнюю систему), она остается
идеально симметричной - ее внутренние противоречия в целом разрешены.
Образно говоря, "силы упругости" в пружине уравновешены и формируют из нее
шар некоторого диаметра. Но как только мы начинаем уточнять вдоль одной из
координат локализацию точки, проявляющейся в данный момент, равновесность
интерпретации нарушается - мы словно бы сближаем две плоскости, между
которыми шар зажат. В результате, пружина выпучивается по оставшимся
направлениям - длина проволоки остается той же, а значит, уменьшение
диаметра витка в одной плоскости (именно к этому и сводится сближение
названных плоскостей) приводит к увеличению диаметра в другой. Чем сильнее
сжатие, тем сильнее выпучивание. Во второй главе было показано, что три
знакомые нам пространственные координаты являются отражением трех аспектов
меняющегося нечто: предметного, причинно-следственного и временного. Вот и
получается, что, уточняя, к примеру, предметный аспект (пространственную
координату) мы получаем "выпучивание" по двум другим (неопределенность
импульса возрастает). Те же соображения можно передать иначе. Уменьшение
интервала, в который "зажат" индивидуум (первого кольца, ассоциируемого с
предметной стороной мира) приводит к тому, что большая часть временного ряда
интерпретируется "в терминах" спирали. Последняя, как было показано в
разделах 4.7.2 и 4.7.3, взаимосвязана с причинно-следственной и временной
характеристиками. Таким образом, мы вновь приходим к уже знакомому
результату. Получается, что все использованные модели (как и эмпирические
данные) приводят к одному и тому же скептическому выводу - строго
однозначная трактовка всех аспектов явления в принципе невозможна. Более
того, для самодостаточного (симметричного) образования всякая интерпретация
оказывается, в определенном смысле, тем ошибочней, чем она определенней!
Четкая характеристика, даваемая объекту, эквивалентна его выраженному
смещению относительно начала избранной системы классификации, т.е.
проявлению его неуравновешенности в этой системе. Но всякая
неуравновешенность может быть зарегистрирована лишь во внешней системе
координат, которой нет по определению. Получается, что, наделяя
самодостаточный объект определенным качеством, мы нарушаем органически
присущую ему симметрию - принимаем во внимание лишь часть из его атрибутов.
Если объект действительно самодостаточен, что-то, уравновешивающее
выделенное качество, попросту ускользает от нашего внимания. Причем эта
ускользающая часть тем значительней, чем сильнее выделенный параметр
отличается от нуля, т.е. чем он определенней. Значит ли сказанное, что
попытки уловить закономерности эволюционного процесса бессмысленны и
обречены на неудачу? Пожалуй, нет. Формулировка любой проблемы сама по себе
задает некоторую асимметрию, а значит и базу для условной определенности. По
сути, отвечая на какой-либо вопрос, мы эту самую "постановочную" асимметрию
и пытаемся проследить - переиначивая ее, прибегая к новой трактовке.
Индивидуальные особенности вопрошающего играют здесь первостепенную роль -
они-то и задают тот "дисбаланс", который уравновешивается правильным
ответом. В этой связи, нам следует договориться о том, с каких позиций мы
будем вести дальнейшие рассуждения. Множество точек зрения, на которые можно
ориентироваться в нашем исследовании, ограничено двумя крайними:
субъективной и объективной. Собственно, "объективность", как уже отмечалось,
понятие достаточно условное. Это всего лишь представление субъекта о том,
каким должен выглядеть мир для абстрактного наблюдателя, уравнивающего в
правах элементарные фрагменты исследуемого мира. Это индуцированная точка
зрения, вынесенная им за собственные пределы и выступающая в качестве общего
центра, к которому прикрепляются и другие субъекты - сместившие свои точки
отсчета в ту же позицию. Наличие такого связующего центра является
непременным условием формирования коллективного мира, периодически
возникающего в ходе эволюционного процесса. Появляется он каждый раз, как
порожденные принципом отрицания невзаимосвязанные элементы, пытаются
объединиться в целое - при очередной активизации идеи тождественности.
Совмещение точек отсчета собственных миров элементов оказывается первым и
наиболее важным проявлением названной идеи - только после этого разные
субъекты оказываются интегрированными в действительно связанное множество.
По мере разрешения конфликта между ними, их субъективные точки зрения теряют
свою значимость (выделенность, индивидуальность) и замещаются единой
позицией, характерной для всей системы. Иначе говоря, субъективные "Я"
элементов объединяются в единое и нерасчленимое системное "Я", точка зрения
которого, прежними элементами считавшаяся "объективной", вновь оказывается
субъективной, но уже на другом уровне восприятия (см. разделы 4.6.6, 4.7.6).
В нашем случае элементно-субъективной является позиция конкретного человека.
Под объективной мы вынуждены подразумевать точку зрения человечества, как
наиболее полной системы известных нам исследователей, "играющих на той же
сцене". Мы уже являемся элементами этой системы, хотя сознание большинства
из нас еще остается на "элементном" уровне. Переход от личностного "Я" к "Я"
человечества (в глобальном эволюционном плане, это два соседних состояния
сознания), задает область неопределенности, покрывающую, как мы знаем (см.
разделы 2.1.3 и 2.2.5), соседние состояния любого детерминированного мира.
Эта-то область и соответствует упомянутому диапазону исследовательских
оценок. Весь диапазон проанализировать невозможно, но крайние его точки
рассмотреть полезно. Причем, больший интерес для нас будет представлять
точка зрения человечества, т.к. субъект, желающий идти в ногу с прогрессом
должен ориентироваться на "объективную" точку зрения (формирующееся
системное "Я"). Внимательному читателю может показаться, что в предлагаемых
рассуждениях возникло неразрешимое противоречие (сразу оговорюсь, что и
противоречия, и ошибки, конечно же, имеются, но автор надеется, что они не
очень велики). Действительно, в эволюционирующем мире конкретный человек
(например, Вы, читатель), как элемент, должен возникнуть раньше
человечества, как системы, что представляется совершенно абсурдным и
неприемлемым... Но, вообще-то говоря, именно так все и происходит - по
крайней мере, эмпирические данные (как это ни парадоксально) свидетельствуют
именно об этом. Попытайтесь вспомнить первые годы своей жизни и честно
ответьте на вопрос: существовало ли человечество для Вас в тот период?
Несомненно, что у каждого из нас свое представление о нем, и представление
это сформировалось в более-менее целостную картину значительно позже нашего
появления "на свет". Соответственно, и человечество, как определенная
сущность, для любого из нас появилось не так уж и давно. Тот факт, что
другие субъекты в целом разделяют нашу точку зрения, не лишает нас права
обладания ею. Она в полном смысле слова наша (если вас смущает множественное
число, можно сказать "моя") - просто родственные субъекты, занимая почти ту
же мировоззренческую позицию, неизбежно оказываются на той же самой "сцене"!
(Вспомните замечание о режиссере, замечающем лишь тех актеров, личные
сценарии которых согласуются с его собственным.) Можно возразить, что
понятие человечества обычно связывается не с какой-то частной точкой зрения,
а с идеей непрерывно существующего множества, элементы которого постоянно
обновляются. Иначе говоря, мы не привязываем его определение к системе
отсчета отдельного индивида. Но в таком случае, в качестве элемента такого
множества надо рассматривать не конкретного человека (личность), а человека
"вообще", который, согласно здравому смыслу, не только мог, но и должен был
появиться прежде "вообще" человечества (в эволюционирующем мире)! Таким
образом, названное противоречие неразрешимым кажется лишь на первый взгляд.
Сопоставляя субъективную и "объективную" точки зрения, надо обратить
внимание и на такие моменты. Как более юное образование, человечество
морфологически оказывается менее развитым, чем ее элемент (человек) -
отдельные его составляющие еще не объединились в слаженно работающее "тело".
В этой связи интроспекция, погруженность "в себя", стремление разрешить
внутренние конфликты составляют основу его деятельности. Для контактов с
себе подобными оно еще "не доросло" - энергии на это не остается. (Заметим,
что подобный взгляд на систему естественен для ее элемента. Для последнего
системное "Я" ассоциировано с будущим и поэтому, рассматривая настоящее,
обращается назад во времени, переходит от сложного к простому - иначе
говоря, занимается "самокопанием", а не исследованием "окрестностей". Это, в
целом, соответствует идее "объективности": двигаться приходится от единства
к единственности, т.е. совершать инволюционное движение.) Вместе с тем,
проигрывая в "теле", система выигрывает в "разуме", формируя более полную
модель мироустройства. (Напомним, что емкость последней целиком определяется
сложностью воспринимающего субъекта). Если в качестве наблюдателя-гаранта
существования мира выбирается конкретная личность, описывать
"действительность" приходится, исходя из возможностей ее перцептивного
аппарат. Если же под наблюдателем подразумевается "человечество" (а мы
склонны поступать именно так) общая картина мироздания существенно меняется.
Человечество, как наблюдатель более опытный, а главное - сложный (по
отношению к конкретной личности справедливо и то, и другое), способно
различить куда более тонкие детали происходящего. При этом используются
"органы чувств", развившиеся у него в ходе многовекового "взросления"
-технологическое совершенствование позволило дополнить "естественные"
рецепторы "искусственными" (приборами и аппаратами), существенно
детализирующими картину мира. (В этой связи, может быть правильнее было бы
говорить не о человечестве, а о созданной им цивилизации). Именно благодаря
этим искусственным органам нам и удается регистрировать процессы, выходящие
за рамки нашего (личностного) перцептивного диапазона. Теперь несколько слов
о методике последующего анализа. Оценивая свое положение на эволюционной
шкале, будем двигаться от общего к частному, постепенно уточняя свои
"координаты". Поскольку, всякое уточнение имеет свои пределы, заранее
договоримся, какую точность следует признать достаточной в нашем случае.
Разумеется, ни о каких количественных оценках (а тем более датировках) речи
быть не может - максимум, что поддается анализу, это качественная
характеристика того эволюционного периода, в котором мы, по-видимому,
находимся. Настоятельно подчеркнем слово "по-видимому" - любые умозаключения
могут оказаться весьма далекими от "истины", хотя бы и нашей, субъективной.
И не только из-за ошибок в рассуждениях и множественности оценок. Логические
умозаключения, даже будучи идеально выверенными, предлагают лишь эталонную
схему явления, отклонения от которой неизбежны. По сути, реальный мир
оказывается "реальным" именно потому, что отличается от идеальной
последовательности - подобно тому, как конкретное число отличается от начала
отсчета. Совокупность имеющихся искажений придает этому миру
индивидуальность и проявляет его как нечто "определенное" в используемой
системе классификации. Добавим к этому, что случай, неизбежный для
эволюционирующего субъекта, постоянно вносит "коррективы" в достигнутую,
казалось бы, уравновешенную интерпретацию (количество которых неограниченно
велико). Как видим, разнообразных "но", препятствующих нашему анализу
предостаточно. Из каких же соображений, в таком случае, мы будем исходить,
надеясь оценить свое эволюционное состояние? Соображения эти следующие.
Во-первых, в достаточно протяженном мире неизбежно возникают устойчивые
закономерности, связывающие и идентифицирующие его. Они позволяют нам
приходить к определенным умозаключениям, в том числе и по рассматриваемому
вопросу. (Это значит, что анализ в принципе возможен). Во-вторых, если наши
построения в какой-либо степени верны, мы должны обнаружить в них объекты,
знакомые нам по эмпирическому миру. Отыскав их, мы вправе заключить, что
соответствующий эволюционный этап уже начался. Об окончании этапа можно
судить по отсутствию ассоциируемых с ним образований, находящихся в
свободном состоянии, т.е. не интегрированных в систему и не выражающих себя
через других. (Таким образом, имеется и критерий, позволяющий приходить к
определенным умозаключениям.) К примеру, "голые" абстракции присутствуют в
нашем мире лишь опосредовано, а значит период их становления в целом
завершен. Надо сказать, что сам факт присутствия сложившегося образования -
к примеру, той же абстракции - в развивающемся мире, свидетельствует о его
не полной завершенности. В этой связи, если мы и будем говорить об окончании
какого-либо периода, то подразумевая при этом не все, а лишь основные его
аспекты. В целом же, постараемся избегать заключений о "концах", а
сосредоточим внимание на "началах". Вообще-то говоря, для вывода об
окончании этапа достаточно обнаружить ассоциируемые с ним статические формы
- статичность как раз и является свидетельством того, что внутренние
противоречия системой разрешены и для существования во времени ей приходится
делать очередной эволюционный шаг. Но если, наряду с такими формами, мы
находим и более примитивные, то должны заключить, что цикл этот завершен
далеко не для всех регистрируемых образований. Таким образом, у нас
появляется еще одно свидетельство неоднозначности - на этот раз
эволюционного состояния объектного мира, а значит, и нас самих, поскольку
объект и субъект отражают и дополняют друг друга. Дабы сократить объем
аналитической работы, будем в дальнейшем сосредотачивать внимание на тех
пространственных формах, которые обнаруживаются в наших собственных телах. В
заключение этого раздела добавим, что более серьезное и полное исследование
рассматриваемой проблемы (особенно с привлечением вычислительной техники и
алгоритмов построения силлогизмов) позволило бы существенно уточнить
возможные сценарии эволюционного процесса и выяснить, какой из них
реализуется в нашем мире. Кстати, те же алгоритмы можно было бы использовать
для вывода формальных определений фундаментальных категорий. Но это задача
куда более масштабного исследования.
4.7.8. АНАЛИЗ ПОСТРОЕННОЙ СХЕМЫ При исследование очередных эволюционных
кругов будем ориентироваться на закономерности, характерные для
рассмотренной схемы. Среди них прежде всего надо выделить тенденцию
нарастающей материализации объекта исследования: вначале речь идет о
предельно абстрактных категориях, затем о геометрических и, наконец, о
таких, которые могут быть ассоциированы с реальными, протяженными телами.
Для эволюционирующего мира это вполне естественно: увеличение его сложности
равнозначно увеличению его определенности, т.е. выделенности из множества
альтернатив. Ранее проявления, выделяющиеся из своего окружения, мы назвали
материальными (см. раздел 1.6). Вот и получается, что по мере своего
разворачивания мир становится как бы все более "материальным" - исходный
набор проявлений, исчерпывающе определенный в начальном своем состоянии,
обрастает уточняющими характеристиками, все более превращающими его во
"всеобщее" для разрастающегося множества его же "единичных" разновидностей.
То, что было "материальным" постепенно становиться "идеальным" - просто в
силу того, что более "материальное" выводится на повестку дня. Таким
образом, различие между идеей и материей (общим и частным, абстрактным и
конкретным) сводится к различию их эволюционного опыта - что идеально
сейчас, было материальным прежде, когда мир был попроще. Второй существенный
момент, вытекающий из наших рассуждений, связан с идеями фрактальности и
периодичности: семеричный цикл становления регулярно повторяется, но каждый
раз в отношении более сложного образования - возникающая уравновешенная
система выступает в качестве отправной точки (начального этапа) для
очередного витка эволюции. Это значит, что круг, взятый целиком, может
рассматриваться в качестве одного из циклов процесса более грандиозного. В
этой связи, расчленение непрерывного потока на круги и циклы оказывается
условным и зависящим от того, насколько крупную деталь эволюционного ряда мы
анализируем. (Образно говоря, отец-круг является в то же время сыном-циклом
для деда-круга). Заметим, однако, что закономерности разворачивания каждого
из периодов, при изменении "масштаба" охватываемого эволюционного фрагмента,
в целом сохраняются. Именно это и позволяет нам интерпретировать
эволюционный процесс как фрактал с семеричной основой. Надо подчеркнуть, что
семеричность в данном случае является прямым следствием нашего способа
восприятия действительности. Вспомним рассуждения раздела 4.7.1 - после
каждых семи эволюционных шагов новый цикл становления начинается лишь
потому, что в нашем эмпирически воспринимаемом пространстве невозможно
сформировать более трех ортогональных прямых, на каждой из которых можно
выделить не более двух примитивов, разворачивающихся из одной точки. Итого
получаем шесть этапов (по числу примитивов) плюс один начальный, связанный с
формированием исходного центра. В свою очередь, наша трехмерность
определяется нашей же "привычкой" описывать все в терминах
последовательности, характерной для внутренне противоречивых сущностей
(вынужденных существовать во времени). Изменение способа восприятия сущего
(а это возможно, поскольку возможно все) неизбежно изменило бы логику наших
построений и, в частности, вывод о семеричности эволюционного круга. (К
примеру, для одномерных существ, цикл становления завершается после трех
шагов - см. рис.45, для двухмерных - после пяти, для четырехмерных - после
девяти и т.д.) Если рассмотренная идея цикличности развития эволюционирующей
сущности верна, появляются предпосылки для еще одного вида неоднозначности.
Оказывается, что все эволюционные круги в определенном смысле
разворачиваются в одном и том же фундаментальном трехмерном пространстве (с
учетом субъективных составляющих оно оказывается шестимерным). Конечно,
можно настаивать на том, что предыдущая эволюция проходила в измерениях,
упакованных внутри элементарных фрагментов нашего мира (эту упакованную
составляющую можно даже рассматривать как дополнительную седьмую
координату). Но ведь по сути спрятанные измерения явно коррелируют с
используемыми нами - разница только в масштабном факторе, в резком изменении
мерной единицы. Поскольку, говоря о классифицируемых отрезках, мы склонны
наделять их атрибутом бесконечной делимости, подобное вычленение упакованных
аспектов в самостоятельные измерения не очень-то корректно. Добавим, что
после сборки элементарных фрагментов в единое целое, свернутые в них
"измерения" объединяются в своеобразную координатную сетку, накладывающуюся
на ту, которой пользуются макросущества. В свете вышесказанного возникает
вопрос: если многообразие (пространство), в рамках которого все происходит,
остается одним и тем же, то как могут одновременно проявляться законы
разного эволюционного уровня? К примеру, если движение элементарной частицы
жестко регламентировано законами ее мира, то как могут проявить свободу
выбора сущности более высокого порядка (например, мы с вами)? Абсолютный
детерминизм на одном уровне перечеркивает индетерминизм на другом! Нас,
очевидно, выручает тот самый принцип неопределенности, о котором сказано уже
немало. Два соседних состояния мира, сливаясь в нерасчленимое целое
(протяженный интервал), образуют ту область "недосказанности", в рамках
которой может проявиться закон более высокого порядка. При этом, чем выше по
эволюционной шкале мы забираемся, тем крупнее становится этот интервал - в
некотором смысле, он формируется как сумма аналогичных интервалов для более
мелких сущностей. (Например, в микромире квант действия имеет порядок 10-34
Дж.с, что "значительно" меньше той величины, которую мы с вами в состоянии
различить). В результате, проявиться закон более высокого порядка может
только в результате солидарного и согласованного "волеизъявления" целого
сонма элементарных сущностей. Процесс постепенного согласования этих
"волеизъявлений", по сути, и представляет собой эволюционный процесс.
Выясняя свое эволюционное состояние, будем ориентироваться на формы
проявления, характерные для разных этапов семеричного цикла. Сопоставляя их
с объектами нашего мира можно приблизительно указать точку, в которой мы
се
...Поділитися у соцмережах
