Жанр: Эзотерика
Дискурсивный мир. Эзотерика рассудка
...образом, автономный мир представляет собой связку, по
крайней мере, двух пространственно-временных континуумов, в каждом из
которых происходят изменения, принципиально не регистрируемые в
континууме-напарнике. Разумеется, на основе идеи Георга Кантора (см. раздел
2.2.1), эти два континууму могут быть сведены к одному, но обитатели
рассматриваемого мира могут сделать это лишь "теоретически" - для
эмпирического подтверждения такого объединения потребуется радикальное
изменение их сути (определения). И еще одно заключение - чисто методического
характера. Мы убедились, что 3-х-мерные образы могут оказаться весьма
наглядными моделями, исследуемых нами явлений. Разовьем это положение. 3.2.
ТРЕХМЕРНАЯ МОДЕЛЬ Если ранее (см. раздел 2.2) мы сопоставляли сущему прямую,
то теперь изобразим его в виде плоскости. В новой системе классификации роль
центральной выполнит точка, называемая началом координат. Обозначать ее
будем крестиком, подчеркивая тем самым, что она задает не только начало, но
и направления числовых осей. Как и ранее, центральная точка создает базу для
проявления всего остального, т.е., фактически, порождает рассматриваемую
плоскость. В любом состоянии любого из миров существуют лишь некоторые из
возможных проявлений сущего. Это значит, что всю плоскость "охватить
взглядом" не может никто. Условно говоря, она закрыта непрозрачной заслонкой
с небольшим отверстием, через которое проступает только то, что проявилось в
данном состоянии данного мира. Обозначим множество точек, видимых через это
отверстие буквой м. Отметим, что это множество обязательно должно содержать
центральную точку - никакое состояние мира не сможет проявиться, если не
проявиться принцип, позволяющий конкретизировать (описать, расшифровать и
т.п.) это состояние. Тот факт, что все проявившиеся точки принадлежат одному
и тому же состоянию, т.е., что они обладают свойством, связывающим каждую из
них с любой другой, мы интерпретируем как факт непрерывности проявившегося
множества. Другими словами, каждое состояние сущего будем изображать в виде
одного "отверстия", а не какой-либо их совокупности. Мир представляет собой
связанную последовательность подобных отверстий-состояний, каждому из
которых присвоим порядковый индекс i. Поскольку все они принадлежат одному и
тому же миру, а следовательно, выделяются с помощью одного и того же
классификационного принципа, множества мi, описывающие эти состояния, должны
охватывать одну и ту же центральную точку (рис.24а). Появляющееся в
результате общее для всех них подмножество проявлений (обведенное жирной
чертой), может послужить основой для формирования наблюдателя - гаранта
существования этой мировой цепочки как взаимосвязанного взаимообусловленного
процесса (сравните с рис. 22в). Но при этом должны быть соблюдены
определенные условия. Во-первых, указанная область может составить лишь
часть формируемого наблюдателя - его неизменное определение, которое должно
быть дополнено варьируемым компонентом, меняющимся в такт с изменением
состояния мира. Вариабельная часть связана с определением и играет по
отношению к нему подчиненную роль, поэтому изобразим ее в виде некоторой
окрестности определения, выделяемой с помощью его 1-го компонента.
Геометрически этому компоненту будет соответствовать фиксированная кривая 1
(см. рис. 24б), выделяющая из всего множества возможных проявлений сущего
определенное подмножество, и одновременно разграничивающая любое состояние
мира на объектную и наблюдающую части. (Соответственно, на два фрагмента оi
и нi разбивается и множество мi). Вместе с тем, общую конфигурацию этих
частей кривая 1 практически не характеризует или, можно сказать,
характеризует каждую из них очень "однобоко".
Рис.24 Здесь полезно такое замечание. С точки зрения всякого наблюдателя,
проявившееся состояние мира делится на две половинки - "Я" и "НЕ-Я".
Демаркационная линия между ними соответствует проявившейся части первого
компонента определения и фактически оказывается единой для обоих
взаимодействующих нечто - разница лишь в том, кто по какую сторону от нее
расположен. (Именно это положение имелось в виду, когда было заявлено, что
первые компоненты наблюдателя и его объектного мира в проявившемся состоянии
сущего являются отрицаниями друг друга - см. раздел 2.1.2). Применительно к
нашей модели это значит, что две фигуры, символизирующие конкретные
состояния взаимодействующих нечто, должны тесно примыкать друг к другу
(иметь общую границу). В рамках принятых соглашений это выполняется
автоматически - на схеме объект и наблюдатель оказываются "половинками"
одной непрерывной области. Положение или конфигурация указанных фигур в
каждый момент времени меняется - только в этом случае наблюдатель и объект
поддерживают существование друг друга. Факт существования состояния
объектного мира о1 , подтверждается фактом перехода вариабельной части
наблюдателя из состояния н1 в состояние н2. Но почему н1 переходит именно в
н2, а не в н3 или какое-либо иное? Определенность этого перехода означает,
что данный наблюдатель обладает еще одним индивидуализирующим его элементом,
диктующим характер изменения (вариации) его собственного состояния. Этому
элементу соответствует 2-й компонент определения, названный нами навигатором
и, соответственно, метка 2 на рисунке. Следующий вопрос: на чем основана
наша уверенность в том, что указанный переход подтверждает существование
именно данного объекта - очерченного сплошной линией (о1) , а не, к примеру,
пунктиром (о'1)? Ведь "пунктирный" вариант также возможен, а следовательно,
и реализуется в одном из миров! Получается, что обязательным
индивидуализирующим элементом наблюдателя должна быть подсистема, ставящая
его состояния в соответствие с определенным образом объектного мира. Ее мы
назвали интерпретатором и присвоили ей 3-й номер в общем перечне реквизитов
наблюдателя. Этим номером и отметим соответствующую подобласть. Понятие
скорости описанного перехода дает нам представление о 4-м компоненте
определения (метка 4) - своеобразном тактовом генераторе, неизменно
существующем в каждом из состояний наблюдателя (в противном случае переходы
к очередным состояниям не состоялись бы). И навигатор, и интерпретатор, и
тактовый генератор представляют собой относительно неизменные
индивидуализирующие наблюдателя части и, поэтому, в качестве фиксированных
областей должны быть отображены на нашей схеме. Поместим их внутрь фигуры,
охватываемой кривой "Я" и ассоциирующейся в наших рассуждениях с неизменным
определением. (Заметим, что фигура эта включает не все определение, а только
его ядро - имеется еще и первый компонент, вынесенный на периферию
наблюдателя). Вариабельной части соответствует множество точек,
расположенных внутри линии 1, но не принадлежащих определению, т.е.
заключенных между кривыми 1 и Я. Поскольку кривая 1 в предложенной
интерпретации оказывается граничным элементом наблюдателя, отделяющим его от
всего остального, назовем ее его оболочкой. Состояния сущего, описываемые
множествами мi (рис.24а), реализуются не одновременно, поэтому они не могут
располагаться в одной плоскости. Нанижем их в порядке следования на
временную ось T. В результате придем к геометрическому образу, изображенному
на рисунке 25. Соосно с временной прямой располагается цилиндрическое тело,
состоящее из четырех относительно самостоятельных фрагментов, образованных
поступательно перемещающимися вдоль этой прямой условно неизменными 0-м
(крестик на рис.24), 2-м, 3-м и 4-м компонентами определения (центральной
точкой, навигатором, интерпретатором и тактовым генератором). Вокруг
цилиндра спиралью закручивается гребень, в свою очередь разделенный на две
части цилиндрической поверхностью, образованной поступательно перемещающимся
неизменным 1-м компонентом. Эта поверхность (оболочка) разграничивает любое
проявившееся состояние данного мира на наблюдающую (внутри оболочки) и
объектную (снаружи) части. Проявившееся состояние мира представляет собой
сечение описанного тела плоскостью "настоящее", перпендикулярной временной
оси и перемещающейся вдоль этой оси с некоторой скоростью, задаваемой
тактовым генератором. Из всего рассмотренного множества точек статус
существующих в данном мире имеют, во-первых, точки, непосредственно
примыкающие снизу к сечению объектной части спирали плоскостью "настоящее"
(существование именно этих точек подтверждено в текущий момент фактом
изменения состояния наблюдателя); во-вторых, все точки, принадлежащие
определению этого наблюдателя и используемые (а следовательно, оказывающие
влияние) в данный момент для "расчета" очередного его состояния. Это точки
четырехкомпонентного цилиндра и отрезок кривой пересечения "оболочки" и
плоскости "настоящее", разграничивающий текущие состояния наблюдателя и
объекта.
Рис. 25 Надо сказать, что "способ существования" определения наблюдателя
отличается от "способа существования" его объектного мира. Отличие это
заключается в ортогональности плоскостей вариации того и другого (см. рис.23
и комментарии к нему). Другими словами, четырехкомпонентный цилиндр, вокруг
которого закручиваются вариабельная часть наблюдателя и объекта, в
действительности оказывается не цилиндром, а фрагментом витка другой
спирали. Витка, который выступает в качестве "направляющей" для
рассматриваемого мира и который по временным меркам нашего наблюдателя
разворачивается очень медленно. Сразу оговоримся, что в рамках самого этого
мира изображение "направляющей" в виде идеального цилиндра вполне правомерно
- по той простой причине, что она выступает в качестве системы отсчета для
всего остального. Любые ее "искривления" просто нечем измерить (какое бы
замысловатое движение не выполняла точка, в собственной системе отсчета она
является идеалом стабильности и покоя). Что касается вариабельной части, то
для формального подтверждения факта ее существования нам приходится в
качестве нового наблюдателя рассматривать объектную часть описанного мира.
При этом внутренняя и наружная части гребня меняются ролями, а определение
начинает "перегонять" информацию в обратном направлении. В качестве "центра
Вселенной", реагирующего на окружающее, теперь выступает прежний объектный
мир. Его геометрическая модель как наблюдателя может быть сведена к уже
рассмотренной (когда вариабельная часть находится внутри оболочки, а не
снаружи) c помощью процедуры конформного отображения. Если, развивая
приведенные выкладки, мы захотим отобразить в рамках одной модели миры обоих
взаимодействующих нечто, нам придется изменить способ представления первого
компонента наблюдателя (прежде мы сопоставляли ему фиксированную кривую в
окрестностях ядра - см. рис.24б). Это изменение базируется на следующих
соображениях. Вспомним, что наблюдатель может реагировать на воздействие,
меняя свое пространственное положение (в системе исследователя! - см. раздел
1.6). Это значит, что в общем случае мы не вправе отождествлять его с
фиксированной пространственной частью сущего - последняя характеризует лишь
одно из его возможных состояний, а следовательно, должна быть ассоциирована
с вариабельной частью. Но тогда, в качестве его первого неизменного
компонента должна выступать определенная пространственная форма - раз уж
координата для этого не пригодна. (Здесь прослеживается любопытная
взаимосвязь с первым законом Ньютона. Подобно тому, как "реальным" временным
бытием обладает не фаза, а ее изменение, т.е. взаимосвязанная совокупность
точек на временной шкале, в пространственном аспекте "реальным"
существованием обладает не одна, а множество согласованных пространственных
точек, т.е. то, что "формой" мы как раз и называем.) Опираясь на это
замечание, охарактеризуем первый компонент наблюдателя не закрепленной
относительно центральной точки кривой, а кривой определенной конфигурации,
но меняющегося положения. Понятно, что кривая эта не может быть оторвана от
не проявленного центра, связывающего данный мир в единое целое (других
компонентов определения, обведенных жирной чертой на рисунке 24 и названных
нами ядром). Следовательно, перемещаться она может только в окрестностях
указанного ядра - вращаться вокруг него, не нарушая с ним связи. Далее
заметим, что второй наблюдатель, слагающий рассматриваемый мир и служащий
объектом для первого, привязан к тому же ядру и отличается от первого своей
оболочкой (другой пространственной формой, которая в некотором смысле
оказывается "зеркальным" отображением первой) и тем, что навигатор (2) и
интерпретатор (3) меняются ролями (см. раздел 2.1.2). Это значит, что оба
взаимодействующих нечто (обозначим их буквами А и Б) могут быть изображены
на одном рисунке как равноправные, но различные по форме фигуры. Если
суммировать сказанное, то "срез" конкретного состояния мира может быть
сведен к схеме, показанной на рисунке 26.
Рис. 26 "Работает" эта схема следующим образом. Множество проявлений аi
анализируется интерпретатором 3а (он же - навигатор 2б), в результате чего
формируется множество бi. Последнее, в свою очередь, "прогоняется" через
собственный интерпретатор 3б (он же - навигатор 2а), что приводит к
формированию аi+1 , смещенного относительно аi. И т.д. Поскольку, каждое
очередное состояние мира располагается в другой плоскости, после введения
временной оси T мы приходим к модели (рис.27), аналогичной рассмотренной
ранее (см. рис.25). Чисто внешне различие сводится к тому, что на новой
схеме отсутствуют (точнее - сливаются с поверхностью спирали) оболочки
наблюдателей, и вокруг центрального стержня закручивается уже не один, а два
переплетенных гребня.
Рис. 27 Но имеется куда более значительное смысловое различие. На рисунке
25 показан мир, привязанный к конкретному наблюдателю - одному, вполне
определенному из взаимосвязанной пары. Об этом, в частности, свидетельствует
неподвижность его оболочки. (Так и должно быть - в собственной системе
отсчета наблюдатель всегда неподвижен, а следовательно, неподвижна и его
пространственная форма). Таким образом, рисунок 25 можно интерпретировать
как схему субъективного мира, т.е. мира, привязанного к определенной точке
зрения. На рисунке 27 оба наблюдателя совершенно равноправны, благодаря чему
описание мира (наша модель) не зависит от привязки к любому из них. Поэтому
рисунок 27 следует расценивать как схему мира объективного. (Кстати заметим,
что одним из свидетельств "объективности" этой модели является ее
уравновешенность - любое сечение мира в целом симметрично относительно
демаркационной линии "Я" - "НЕ-Я"). Еще несколько замечаний по поводу
выполненных построений. Строго говоря, гребни в рассматриваемой
интерпретации не обязательно должны принимать спиралеобразную форму.
Единственная недопустимая для них конфигурация - цилиндрическая с образующей
параллельной временной оси (их соседние временные сечения должны отличаться
друг от друга). Но именно спиралевидная форма свидетельствует о том, что
данный мир обладает наиболее важными для него характеристиками -
стабильностью и устойчивостью. Действительно, обратимся к рисунку 24а.
Простейшим, а следовательно, наиболее надежным способом изменения состояния
мира, описываемого множеством м1, является тривиальный "поворот" этого
множества как жесткого целого вокруг неизменного ядра - компонентов 0,2,3 и
4. (Заметим, что его поступательное смещение привело бы к смещению ядра,
т.е. изменению определения наблюдателя, что равносильно его исчезновению.
"Вытягивание" же множества в радиальном направлении привело бы к фиксации
вариабельной части внутри оболочки - в субъективной модели, или же к потере
индивидуальности наблюдателя - его первого компонента - в модели
объективной. И то, и другое не согласуется с логикой наших построений.) Если
наблюдатель стабилен, то неизменными будут и закономерности его поведения
(они составляют одну из индивидуализирующих его характеристик).
Следовательно, в каждый последующий момент поворот множества мi будет
осуществляться в одну и ту же сторону и на один и тот же угол. Сложение
этого движения с поступательным перемещением вдоль временной оси приводит
нас к идеально спиралевидной конфигурации. Заметим также, что возможность
подобного развития событий в значительной степени зависит от рациональности
принятой системы описания мира. Таким образом, можно заключить, что
спиралевидность геометрической интерпретации наблюдателя свидетельствует о
гармоничном сочетании его системы описания мира и закономерностей
собственного поведения. В конечном итоге это говорит о его стабильности и
устойчивости, а следовательно - его совершенстве. И еще один нюанс. Мы
помним, что "пространство" и "время" - категории относительные и
взаимообратимые. Это значит, что всякую спиралевидную пространственную
структуру нашего мира следует расценивать как проекцию на него стабильного
объекта, гармонично развивающегося в ином пространственно-временном
отношении. По-видимому, этим и объясняется преобладание спиралевидных форм у
устойчивых систем - начиная от молекулы ДНК и кончая Галактикой. (Заметим,
что наличие двойной спирали у воспринимаемого объекта свидетельствует о его
завершенности и автономности или, как мы говорим, его "объективности" -
бытии, независимом от внешнего субъекта). 3.3. САМОДОСТАТОЧНЫЙ МИР В
предыдущих разделах было показано, что для обеспечения существования
неизменных фрагментов меняющегося нечто необходим дополнительный
пространственно-временной континуум, неразрывно связанный с рассматриваемым.
Спрашивается: а что же поддерживает бытие связующего звена между этими
континуумами (проявления, неизменно присущего им обоим) - ведь и на него
распространяются суждения, приведенные выше? Названное связующее звено
обладает, как минимум, функциональной определенностью. Говорить о
существовании чего-либо определенного можно лишь в том случае, если оно в
принципе может быть описано в какой-нибудь системе координат (термин
"координата" в данном случае трактуется максимально широко). Звено, о
котором идет речь, присуще каждому из связываемых измерений, поэтому для его
исчерпывающего описания приходится использовать систему координат
(пространство), полученную в результате объединения всех этих измерений.
Подтвердить существование чего-либо в этом усложненном пространстве можно
только при наличии дополнительных координат (причинно-следственной и
временной), подключение которых к уже задействованным потребует привлечения
связующего звена, еще более общего, чем предыдущее. И так без конца!
Вопрос, очевидно, можно было бы снять, если бы мы допустили, что в
обеспечении существования меняющегося нечто участвует бесконечное количество
пространственно-временных континуумов - каждый из них выступал бы в роли
"матрешки", которую объемлет другая, более фундаментальная. Но в таком
случае тезис о конечной сложности реального наблюдателя был бы неправомерен!
А для бесконечно сложного субъекта, как мы выяснили ранее (см. раздел 2.3.1)
детерминированный мир выстроить не удается. Таким образом, нам все-таки
придется отыскать способ подтверждения существования всех (в том числе и
неизменных) компонентов взаимосвязанных наблюдателей не выходя за пределы
конечной системы классификации.
И такой способ действительно существует. Чтобы в нем разобраться, введем
в наши рассуждения дополнительную характеристику конкретного нечто, которую
назовем его сложностью. Собственно, это понятие мы использовали и раньше, но
сейчас конкретизируем его: условимся подразумевать под этим параметром
количество информации, необходимое для исчерпывающего описания
рассматриваемого явления.
Обозначим сложность неизменного определения первого из двух
взаимосвязанных наблюдателей, как А. Сложность исходного состояния его же
вариабельной части охарактеризуем числом а1. Для второго наблюдателя
аналогичные оценки обозначим как Б и б1. Поскольку, определения
дополнительных друг к другу нечто фактически представляют собой один и тот
же набор проявлений, но "рассматриваемый" с разных сторон, можно положить
А=Б=const=C. Конкретизируем задачу: необходимо подтвердить, существование
всех перечисленных компонентов в рамках единой, универсальной системы
отсчета. При этом наблюдатель "Б" выступает в качестве гаранта существования
компонентов объекта "А" и наоборот.
Чтобы подтвердить существование исходного состояния объекта "А" во всех
деталях, информационная емкость (сложность) очередного состояния
вариабельной части наблюдателя "Б" должна быть не меньше, чем C + а1 -
только в этом случае состояние объекта будет адекватно определено (описано),
а следовательно, можно будет говорить о факте его существования. Таким
образом, должно выполняться соотношение б2 ( C + а1. Но это еще не все. Для
того чтобы существование объекта действительно стало фактом, оно должно быть
не просто "описано", а подтверждено соответствующими изменениями
наблюдателя. Т.е. величину C + а1 должна превышать (или, по крайней мере,
равняться ей) не сложность очередного состояния вариабельной части "Б", а
количественная характеристика произошедших с ней изменений!
Может возникнуть такое соображение: если предыдущее и последующее
состояния вариабельной части представляют собой совершенно отличные нечто,
то количественно вариация состояния "Б" должна быть охарактеризована числом
б1 + б2 (произошло б1 элементарных изменений, связанных с исчезновением
прежних проявлений плюс б2 - с появлением новых). Но давайте согласимся, что
рассуждать подобным образом можно лишь в том случае, если имеется
поддерживаемая извне система классификации, позволяющая отличить проявления
одного состояния от проявлений другого (необходим сторонний наблюдатель,
который бы подтвердил, что области, характеризуемые величинами б1 и б2, не
пересекаются, а следовательно, все прежние проявления исчезли и в наличии
только новые). Мы договорились, что такой внешней системы нет, поэтому
единственным "объективным" показателем произошедших изменений может быть
лишь изменение сложности вариабельной части "Б". (Можно сказать точнее - не
изменение, а увеличение, т.к. информационной емкости последующего состояния
должно быть достаточно для описания предыдущего.) В этой связи, следует
записать: б2 - б1 ( C + а1 или б2 ( C + а1 + б1 = C + V, здесь V - суммарная
сложность исходных состояний вариабельных частей наблюдателей "А" и "Б". Для
упрощения воспользуемся минимальной оценкой, т.е. положим б2 = C + V.
Аналогично, для подтверждения существования исходного состояния объекта "Б"
очередное состояние вариабельной части наблюдателя "А" должно иметь
сложность а2 = C + б1 + а1 = С + V = б2.
Продолжая рассуждения в том же ключе, приходим к выводу, что б3 = а3 = C
+ а2 + б2 = 3C + 2V. Далее последует б4 = а4 = C + а3 + б3 = 7C + 4V и т.д.
Нетрудно заметить, что в формирующейся подобным образом мировой цепочке
сложность вариабельных частей взаимодействующих нечто возрастает по закону,
который может быть выражен простой рекуррентной формулой: нi = C + 2нi-1,
где нi - сложность i-го состояния наблюдателя.
Проанализируем выведенные соотношения. Они получены для значений i>1 и
начинают работать после того, как проявились три самостоятельных в смысловом
отношении нечто: два наблюдателя "А" и "Б", поддерживающих существование
друг друга, и связующее звено "C" между ними. С меньшим количеством
компонентов мы, в общем-то, и не можем работать - в силу выбранного нами
критерия существования. Как этот критерий не поворачивай, три компонента
налицо: то ли это вышеназванные "А", "Б" и "C" (условно "объективная"
модель), то ли один пассивный объект и один, но находящийся как минимум в
двух разных состояниях (поскольку должен меняться) активный наблюдатель
(условно "субъективная" модель).
И все-таки, хотелось бы дать логическую трактовку и факту проявления этой
исходной триады. Оказывается, сделать это несложно, если воспользоваться уже
выведенными нами соотношениями. Возьмем в качестве отправной точки "момент
проявления" единого и единственного звена "C", связывающего и
идентифицирующего зарождающийся мир (меньшее количество проявившихся нечто
просто не может стать предметом какого-либо анализа). Для того чтобы
существование "C" стало фактом, оно, в соответствии с нашей логикой, должно
выступить в качестве объекта для некоторого наблюдателя "А", который в этой
связи должен появиться. В начальный момент наблюдателя нет, поэтому а0 = 0.
Сложность его первого состояния а1 согласно предыдущим рассуждениям, должна
подчиняться соотношению: а1 - а0 ( C. С учетом оговоренного ранее упроще
...Поділитися у соцмережах
