Жанр: Эзотерика
Дискурсивный мир. Эзотерика рассудка
...есим ее элементами, "поглощающими" избыточную сложность, она может
приобрести стабильность. В сете вышесказанного напрашивается такая
интерпретация. Всякий элемент, изменяющий сложность целого, можно
расценивать как источник или наоборот, как сток пространства - координатных
осей, используемых для описания мира (чем они "длиннее", тем последний
сложнее). Однако здесь надо быть очень осторожным. Дело в том, что сущность
всякого нечто не является чем-то абсолютным и безусловным. Она приобретает
определенность лишь во взаимосвязи этого нечто с чем-либо иным. В частности,
"источник" может проявить себя в качестве такового лишь при наличии
пространственной "метки", удаляющейся от него. Ее можно ассоциировать с
"фронтом волны изливающегося пространства" или назвать еще как-нибудь - не в
этом суть. Важно другое - без посторонней помощи ни "источник", ни "сток"
проявить себя в соответствующем качестве не могут. Это значит, что, исследуя
процессы зарождения или поглощения пространства, анализировать надо пару
взаимодействующих элементов, а не каждый по отдельности. Кроме того, надо
учитывать характеристики исследователя, проявляющего в своем мире
особенности взаимосвязи этой пары. Прямо скажем - общая картина получается
чересчур замысловатой. Ее анализом мы сейчас заниматься не будем, но
запомним другое: являясь относительно стабильными существами, мы,
по-видимому, представляем сбой уравновешенную смесь эволюционирующих и
инволюционирующих компонентов. Что-то в нас постоянно зарождается и растет,
а что-то чахнет и умирает. Но это значит, что, изучая инволюционирующие
цепочки, мы, фактически, исследуем одну из сторон своего "Я". Такая
двойственность не может не породить серьезных мировоззренческих
противоречий. Одно из них оказывается настолько фундаментальным, что обойти
его молчанием было бы неразумно. 3.9. ВТОРОЕ НАЧАЛО ТЕРМОДИНАМИКИ
Внимательный читатель вероятно уже заметил, что описанный процесс
становления Закона плохо стыкуется с идеей обратимости мировой цепочки.
Смысл Т-инвариантности в том и заключается, что при обращении мировой
"траектории" она повторяется с абсолютной точностью, независимо от того,
когда обратное движение началось. Между тем, как это следует из рисунка 31,
наше представление о начальных состояниях мира явно зависит от точки начала
перепросмотра. Разрешимо ли это противоречие? Да, и очень легко! Достаточно
вспомнить, что принцип Т-инвариантности, как и всякий другой закон, проходит
этап становления, т.е. такую стадию, когда он еще не выполняется строго.
Именно ей и соответствуют кривые 1 и 2 на рисунке 31. И только после того,
как мировая линия вытянется в идеальную "прямую" (по рассматриваемому
аспекту), движение вспять станет приводить к одному и тому же результату,
независимо от положения точки обращения. Мы сталкиваемся с любопытным, но
вполне логичным и объяснимым феноменом. Оказывается, законы Природы обретают
статус Т-инвариантных только после окончания их становления. На
предварительных этапах они обладают лишь приблизительной обратимостью,
точность которой нарастает по мере удлинения мировой кривой. Перечеркивает
ли это заключение прежние наши выводы, связанные с идеями обратимости и
встречного временного потока? Нисколько! Оно лишь уточняет их, а нас наводят
на мысль, что "встречный" и "обращенный" миры - это не одно и то же.
Действительно, когда мы говорим об обратимости, то имеем в виду (см.
рис.34), что на интервале от А до В мир развивался в "прямом" направлении, а
затем развернулся и двинулся в "обратном". Когда же речь идет о встречном
временном потоке, то подразумевается, что в точку В мир пришел из точки С, а
не из точки А - иначе говоря, его предыстория отличается от предыстории
"обращенного" мира. Но тогда и будущее этих миров должно не совпадать (мы
ведь полагаем, что оно вытекает из прошлого)! Если наш мир эволюционирует,
то встречный - инволюционирующий, привязанный к своему будущему (для нас -
прошлому), мир действительно должен разворачиваться по линии СВА. Обращенный
же по иной траектории - АВА'. A =>=>=>=>=>=>=>E A <==<==<==<==<==<==<== C
A'iiiiiiiA Рис.34 Как видим, путаница в наших представлениях о
Т-инвариантности в значительной степени связана с нашей логической
непоследовательностью - говоря об обращении временной координаты, мы, как
правило, подразумеваем локальное ее обращение - считаем, что на отрезке АВ
действует "старое", а на ВА' - "новое" время (сам факт сопоставления
траекторий АВ и ВА' указывает на это). Ну и получаем, соответственно, старую
и новую версии траектории. Такой двойственности не появляется, если время
обращается глобально, т.е. для всей мировой цепи - в этом случае содержимое
цепочек АВС и СВА совершенно идентично и свойство Т-инвариантности
проявляется в полной мере. Таким образом, ключ к проблеме временной
обратимости заключается в том, какое прошлое мы предпосылаем исследуемому
будущему. Что касается нашего бытия то несмотря на логичность и даже
эмпирическую подтвержденность (в некоторых случаях) идеи Т-инвариантности,
оно, в целом, свойством временной обратимости не обладает. Это давно и
надежно установленный факт. Добавим - факт в определенном смысле
обнадеживающий. Он указывает на то, что наш мир еще не "окостенел" в своей
законодательной базе, а продолжает развиваться. Некоторые законы - наиболее
"старые" и фундаментальные - уже вполне сформировались. Характеризующие их
цепочки "выборов" давно вытянулись в идеальные лучи, развивающиеся в
фиксированных направлениях. Именно для этих законов принцип Т-инвариантности
и выполняется. Но имеются и другие законы - слишком "юные" и "легковесные"
для обретения законченной определенности. По сути, это еще не законы, а
всего лишь тенденции. Цепочки выборов, ассоциирующиеся с ними, пока
криволинейны, но по мере своего роста все более приближаются к прямым. Вот
эта-то особенность эволюционирующего мира - зарождение новых тенденций с
постепенным перерастанием их в Закон - и порождает эффект, который физики
называют "стрелой времени" и с которым связывают один из фундаментальнейших
законов Природы - второе начало термодинамики. Одна из формулировок этого
начала гласит: в замкнутой системе энтропия не убывает. Энтропию часто
сопоставляют с вероятностью пребывания системы в данном состоянии. Из
рассмотренной нами концепции следует, что по мере роста мировой цепочки
(времени) вероятность перехода системы во вполне определенное,
"среднестатистическое" состояние неуклонно возрастает - закономерность
становится все отчетливее. Максимума (единицы) эта вероятность достигает
после того, как закон будет окончательно установлен. Но это-то как раз и
значит, что энтропия системы растет! Т.е. второе начало термодинамики прямо
вытекает из рассмотренной нами схемы становления Закона. Из той же схемы
следует, что это начало, как принцип, запрещающий обращение времени, не
носит абсолютного характера. Это, условно говоря, "болезнь роста" - как
только все законы, управляющие данным миром, будут сформированы, временная
обратимость станет абсолютной. Сразу же возникает вопрос: а может ли мир
повзрослеть окончательно? По-видимому, да - во всяком случае, пока запретов
на это мы не обнаружили. Подчеркнем, однако, что эта завершенность может
быть отнесена лишь к законам, но не к миру в целом. Последний, чтобы
существовать, по-прежнему должен расширяться. Он превращается в своеобразную
"машину роста" - все его состояния, как прошлые, так и будущие, потенциально
предсказуемы до мелочей и собранные вместе образуют прямолинейный луч,
бьющий из "неподвижного" источника. Закон в данном случае выступает в
качестве связующего звена (см. раздел 3.3), направляющего мир в неизменном
направлении и, тем самым, идентифицирующего его. Можно ли назвать такой мир
гармоничным? Разумеется - все в нем согласовано и соразмерно, практически
все противоречия разрешены. Мы говорим "практически" потому, что в случае
разрешения всех без исключения противоречий, мир просто бы остановился -
наступило бы то, что физики называют "тепловой смертью" Вселенной. В нашей
интерпретации это бы означало, что испущенный луч помимо начала обрел и
конец, т.е. превратился в фиксированный отрезок, лишенный каких бы то ни
было изменений, а следовательно, и самостоятельного временного бытия. Таким
образом, одно фундаментальное противоречие - между последующим и предыдущим
состояниями мира - должно сохраниться (отрезок должен нарастать). Заметим,
что этот конфликт вовсе не обязательно трактовать, как негативный и
нарушающий гармонию - его можно интерпретировать как противоречие между
хорошим и еще более лучшим, т.е. принять не только как приемлемое, но и как
весьма желательное явление. И еще одно замечание общего характера. По сути,
всякая классификационная ось представляет собой подобие описанного
гармоничного мира - ее орт соответствует Закону, направляющему временной
поток в неизменном направлении, а деления - отдельным мировым состояниям.
Это значит, что гармоничные, самодостаточные миры могут выступать в качестве
системы отсчета, позволяющей проявиться последовательностям не столь
совершенным. Подобные миры-эталоны по определению оказываются лишенными
любых эффектов, приводящих к "искривлению" или ветвлению мировой кривой.
Иначе говоря, случай из них полностью исключается, равно как и любые
качественные (но не количественные) изменения. Это приводит к остановке
эволюции - принципиально новые системы не появляются и, соответственно, базы
для формирования новых законов не возникает. Мир переходит в фазу
стабильности и "покоя", которая в принципе может длиться сколь угодно долго.
Вместе с тем, являясь по сути цельным и непротиворечивым нечто, этот
совершенный мир в сочетании с другими аналогичными может послужить основой
(элементом) для новой, еще более сложной системы. Начало формирования такой
системы знаменует собой начало разворачивания нового мира и становления
нового Закона - и тот, и другой более высокого порядка, чем прежде. Но
являясь действительно новыми образованиями, этот мир и этот Закон не
исключают, а наоборот, предполагают выполнение законов, сформировавшихся
прежде - в противном случае их элементная база не могла бы существовать.
Начавшийся очередной виток эволюции, несмотря на появление качественно новых
отношений, проходит те же основные этапы - становления и стабилизации.
Поговорим о них подробнее.
4. ОТ ПРОСТОГО К СЛОЖНОМУ 4.1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ Одной из
ключевых идей, направляющих наше исследование, явилась идея множественности
миров. Возможно, кто-нибудь расценивает ее как неоправданное, произвольно
введенное допущение, но это не так. Наоборот, именно отказ от каких бы то ни
было предпосылок (в том числе и веры в уникальность нашего мира) отражен в
этой плодотворной идее. Ее логическим продолжением является тезис о
возможности кардинального отличия "законов Природы" в разных мировых
цепочках. Отличия могут быть любые, самые невероятные. Вместе с тем,
учитывая, что все это многообразие мы оцениваем со своей точки зрения
(обусловленной логикой нашего мировосприятия), вполне допустимо отобрать для
последующего анализа лишь некоторые типы последовательностей, представляющие
интерес для нас и нам подобных субъектов. Что же это за типы? Без труда
можно представить себе "миры", последовательные состояния которых разнятся
столь значительно, что наблюдатель, способный в таких условиях сохранять
свою индивидуальность и одновременно регистрировать эти скачкообразные
изменения, сформироваться просто не может. Другими словами "необузданный",
хаотичный мир губит любого мало-мальски сложного субъекта, являющегося
гарантом его же собственного существования. По-видимому, абсолютное
большинство последовательностей относится именно к этому типу - вспыхнув на
мгновение, они тут же гаснут. Но непременно должны встречаться и цепочки
более протяженные (одна из них нам знакома не понаслышке). Очевидно, именно
они и должны нас заинтересовать - только здесь возможно проявление
наблюдателей столь обогащенных опытом, что они даже осмеливаются ставить
перед собой задачу осмысления и осознанного изменения собственной
перспективы. Какими качествами должна обладать такая цепочка? Первое и самое
главное из них - это стабильность. Прежде всего, стабильность наблюдателя:
исчезнет он - исчезнет все. Понятно, что для выполнения этого условия
изменение состояний сущего должно происходить как можно более плавно и
незаметно - чтобы не дай бог не разрушить гаранта связанности строящегося
мира. Второе важное качество - возможность постепенного формирования
достаточно сложных субъектов, способных этот мир осознать, т.е. нас с вами.
(Надо сказать, что несмотря на пометку "второе", это качество является
ключевым для данного раздела, да, пожалуй, и для книги в целом). На
постепенности формирования мы настаиваем потому, что это, во-первых,
подтверждено эмпирически (сами мы потихоньку вырастаем из клетки),
во-вторых, вытекает из нашего желания понять истоки бытия, т.е. объяснить
его в рамках возможно меньшего числа постепенно разворачивающихся принципов.
Стабильность в нашем представлении ассоциируется с пассивным и закрепощающим
началом (статикой), возрастающая сложность с активным и деятельным
(динамикой). Мир, заключающий в себе это противоречивое единство, и является
предметом последующего анализа. Наш мир, очевидно, обладает указанными
качествами, но обладает ими не потому, что они присущи любой мировой
последовательности, а потому, что в противном случае, т.е. в мирах, не
удовлетворяющих рассмотренным условиям, наблюдателей, равных нам по
способностям просто нет. Можно сказать, что в мироздании действует принцип,
аналогичный принципу борьбы за существование - в борьбе за разумного
субъекта победить может только мир, обладающий указанными двумя свойствами.
Нетрудно заметить, что выделенные качества плохо согласуются друг с другом:
возрастающая сложность (изменчивость) и стабильность (постоянство) - как их
соединить? Парадокс? Может быть, но парадокс необходимый. Мы уже выяснили,
что сложность мира соответствует сложности наблюдателя этот мир
воспринимающего. Чем в меньшем количестве состояний тот может находиться,
тем меньше состояний сущего сможет отразить, тем короче будет его мировая
цепочка. Чем проще каждое из его состояний, тем примитивнее его мир. Но
тогда верно и обратное - чем длиннее мир, тем сложнее должен быть его
наблюдатель. В пределе бесконечно долгий мир (здесь имеется в виду
потенциальная, а не актуальная бесконечность!) существует лишь для
бесконечно сложного субъекта. Если же число возможных состояний последнего
ограничено, то ограничен (т.е. имеет "начало" и "конец") и его мир. С
началом или "рождением" смириться не сложно, а вот с концом... Хотелось бы
выяснить, как этот конец можно если и не отменить, то, по крайней мере,
отодвинуть. А для этого нам надо, наконец, разобраться с проблемой
становления сложного. 4.2. ЭЛЕМЕНТ И СИСТЕМА Все сложное, как известно,
потому так и называется, что сложено из чего-то более простого.
Соответственно, и сложный наблюдатель представляет собой коллектив или
систему образований более элементарных, а те, в свою очередь, состоят из еще
более простых. Существует ли предел такой делимости? Наша логика утверждает
- да, существует (см. раздел 2.3.1). Мы способны рассуждать о вещах,
разложить которые на элементарные, не удается (причем, не просто способны,
но и стремимся свести к ним свои онтологические построения). Выступая в роли
наблюдателей, подобные образования обладают лишь двумя различимыми
состояниями - как выключатель. Все многообразие мира для них сводится к
разовой констатации факта существования какого-либо одного, неделимого
объекта - тумблер щелкнет раз и растворится в небытии. Но из простейших
образований могут быть собраны системы сколь угодно высокой сложности (что и
происходит в ЭВМ). Если такую систему интерпретировать как наблюдателя, ее
мир окажется неизмеримо более сложным. Ну раз уж мы заговорили о системе,
надо обговорить этот термин подробнее - он занимает весьма заметное место в
нашем исследовании. Под системой традиционно понимается целое, составленное
из частей. Последние именуются элементами (от лат. elementum -
первоначальное вещество) и наделяются бытием, не связанным прямо с
существованием целого. Таким образом, логически (по определению) первыми
должны появиться именно элементы, а система лишь после этого - как результат
проявления связанности уже имеющегося множества. (Хотя, понятие системы
можно было бы интерпретировать и так: это целое, в котором могут быть
выделены части - что-то появилось, а потом уже выяснилось, что оно является
составным. Мы будем придерживаться первого варианта интерпретации, поскольку
именно он соответствует эволюционирующему миру - сложное образуется, а не
разлагается). Группа объединившихся элементов, рассматриваемая как
законченное целое, может выступить в качестве элемента для системы более
высокого порядка. И так ad infinitum (до бесконечности). Простейшая система,
которую можно вообразить, базируется на трех смысловых единицах: двух
элементах и факте их взаимосвязи. Отсутствие любой из них систему разрушает:
последняя не может состоять из одного элемента, равно как из нескольких, не
связанных между собой. Эта минимально необходимая троица вытекает из
определения системы и встречается, что говорится, на каждом шагу (к примеру,
в математике: a = b, a + b; в философии - гегелевская триада: тезис,
антитезис, синтез и т.д.) Если элементы представляются нам вполне реальными
и "осязаемыми", то факт их взаимосвязи воспринимается как абстрактный и не
имеющий "материального" эквивалента. Правомерна ли такая точка зрения?
Покажем, что нет. Условием объединения двух элементов в связанное целое
является единство отношения между ними, проявляющееся в общности
разделяющего их пространственного (классификационного) интервала. Но каждый
из связываемых субъектов оценивает этот интервал в собственной,
принципиально не совпадающей с альтернативной, системе координат (их точки
отсчета разнесены), вследствие чего ни в одной из них говорить об общности
этого интервала не приходится. Следовательно, для увязывания двух
равноправных элементов в систему необходим дополнительный субъект, для
которого объединяемые нечто располагаются на одной шкале и разъединяются
(или наоборот, связываются - как на это посмотреть) действительно одним
классификационным промежутком. Таким образом, мы убеждаемся, что
самодостаточная система не может состоять менее чем из трех вполне реальных
компонентов, два из которых выступают в качестве элементов системы, а третий
- в роли гаранта их связанности... Мы в который раз сталкиваемся с особой
ролью числа три - очевидно, оно лежит в основе нашего мировосприятия, что
осознано нами еще не в полной мере. Понятие системы в своих рассуждениях мы
использовали часто, порой, не называя его. К примеру, если обратиться к
принятому нами критерию существования, сразу бросается в глаза, что он вовсе
не является элементарным. При его формулировке, по крайней мере, дважды,
использовалась идея связанности - объекта с субъектом и разных состояний
субъекта между собой. Можно отказаться от принятой трактовки бытия (на
время), предельно упростив ее - не требовать для факта существования
каких-либо подтверждений. Нечто существует, и точка! Все, что сверх того -
от лукавого! Такая позиция, в общем-то, правомерна. Более того, именно в ее
рамках можно говорить о целостном бытии сущего - той матрицы, из элементов
которой формируется все и вся. Подобную концепцию можно было бы назвать
концепцией "чистого" бытия - все второстепенное отметается. Но для нее
характерен существенный недостаток (а может и достоинство - кто знает?):
любое нечто представляется самодостаточным, совершенным, лишенным каких бы
то ни было противоречий, побуждающих его к изменению. Другими словами, в
названной концепции нет места для времени как средства разрешения конфликтов
- а следовательно, и для противоречивых нечто, каковыми являемся мы сами,
равно как и всякий из миров. Тем не менее, сознавая, что подобный взгляд на
бытие заведомо противоречит нашему способу существования, возьмем его в
качестве отправной точки для последующих рассуждений - просто потому, что он
наиболее прост, а значит, логически должен был появиться первым. Добавим,
что это позволит нам, наконец-то, сопоставить два фундаментальных понятия,
вынесенных в заголовок следующего раздела.
4.3. СУБЪЕКТИВНОЕ И ОБЪЕКТИВНОЕ Надо сказать, что проблема, к которой мы
сейчас обратимся, философами "изъезжена вдоль и поперек" - обнаружить
что-либо новое в этой области вряд ли возможно. Но такая задача и не
ставится! Единственное, чего мы попытаемся достичь, это решить для себя,
какая из известных точек зрения ближе к истине - такой, как мы ее понимаем.
И решение это мы ищем не из праздного любопытства, а по весьма
прагматическим соображениям - прежде, чем анализировать эволюционный
процесс, надо выяснить хоть что-нибудь о его исходной точке. Начнем свои
поиски с того, что перепишем те определения, которые обычно даются
сопоставляемым категориям. Определения эти, может быть и не лучшие из
имеющихся, обладают одним существенным преимуществом - они просты и понятны,
а следовательно, имеют некоторый шанс соответствовать действительно
фундаментальным категориям. (Кстати, хотелось бы отметить, что философские
"навороты" вокруг рассматриваемых понятий, столь характерные для современной
литературы, вряд ли приближают нас к первоосновам). Итак, две
фундаментальные категории: "субъект" и "объект" - как их определяют толковые
словари? "Субъект (от лат. subjectus - лежащий в основе) - одно из
классических понятий философской мысли, ... означающее субстанциальное (от
лат. substantia - сущность; то, что лежит в основе и не зависит ни от чего
другого - ПВП) начало мира" [Современная философия: словарь и хрестоматия.
Ростов-на-Дону: Феникс, 1995, с.75]. "Объект (от лат. objectum - предмет)...
- то, что противостоит субъекту в познавательной и практической
деятельности" [там же, с.53] (от лат objicio - противопоставляю - ПВП). Как
видим, приведенные определения весьма недвусмысленно указывают на то, какое
из сопоставляемых понятий первично, а какое производное от него. В этой
связи, вызывает недоумение стойкая неприязнь диалектических материалистов к
еретической фразе: "нет объекта без субъекта". Позвольте, но это прямое
следствие используемых вами же формулировок - объект определяется именно
через субъекта, как его антипод. Если под объектом (а, соответственно, и
объективным) подразумевается нечто, принципиально независимое от субъекта,
формулировки надо изменить - фактически, поменять их местами. Мы
сталкиваемся с довольно-таки странным противоречием между определением
термина и вкладываемым в него смыслом. Почему оно возникло? Должно быть, по
весьма основательным причинам - иначе из-за чего весь этот многовековой
сыр-бор. Попытаемся эти причины разобрать. Первое, что в этой связи нам
следует сделать - это сопоставить понятия объективной и субъективной истины.
("Объективное" здесь и далее употребляется в смысле "не зависящее ни от
кого"). На первый взгляд, объективная истина наиболее универсальна и
основательна. Вместе с тем, позволительно спросить: а может ли существовать
что бы то ни было, в том числе и универсальная или, как мы говорим,
"объективная" истина, не опираясь на субъекта как средство самовыражения?
По-видимому, нет - так или иначе она должна проявиться в конкретных
феноменах и для конкретных наблюдателей, в противном случае о факте ее
существования говорить не придется. Но это значит, что прежде, чем
"объективное" сможет заявить о себе, субъект уже должен существовать! Далее,
обратим внимание на такой момент. Называя истину "объективной", мы
фактически подразумеваем не ее свободу от наблюдателей (с эмпирической точки
зрения такое утверждение бесполезно), а то, что она справедлива для любого
из них (вот это для практики действительно немаловажно). Этот нюанс, как
правило, упускается, в результате чего идея сходных или родственных
существований подменяется идеей независимого (предвосхищающего)
существования родства. Но ведь совершенно очевидно, что отношение (т.е.
родство или сходство) не может существовать без соотносимых величин - они,
по крайней мере, должны подразумеваться! Отмеченная п
...Поділитися у соцмережах
