Жанр: Эзотерика
Путь к ясному сознанию (Приложеение 1. Сборник статей).
...лу, а потом на
работу, а на работе мы "должны" работать с максимальной самоотдачей, быть полноценными
членами коллектива, терпеть зверствующего начальника или тупых подчинённых, параллельно
мы "должны" завести семью, родить детей, поставить их на ноги, "должны" быть примерными
гражданами, не воровать, не заниматься проституцией и ходить на выборы президента. Мы
должны заботиться о завтрашнем дне и хлебе насущном. Должны всем улыбаться и быть
счастливы. И это всё необходимо для того, чтобы на смертном одре с пафосом выдать: "если бы
мне пришлось прожить жизнь заново, я прожил бы её точно так же". Возможно, многим нравится
быть несвободными, хоть и тюрьма, а какая никакая защита, дом, можно сказать. Ну а если
отставить в сторону словоблудие:), то исследуя в себе эту область напряжения, которую я
назвала "привычкой несвободы", я поняла, что всех этих ограничений и вынужденностей в своей
жизни я не выбирала, мне их ...э-э... предложили:) (согласна, достаточно убедительно), а я и
"купилась":). Осознание этого основательно подкосило мою "привычку несвободы", "враг" понёс
первые потери. Теперь всё выглядит как бы "понарошку", вроде правил игры, которые можешь
соблюдать, если хочешь, а можешь и нет. В этой связи вспоминается случай, как пацаны играли в
войнушку, и тот, в кого "попадали", послушно падал и "умирал", а один пацан не хотел "умирать",
когда в него "попали". Ему все кричали: "падай! ты убит!". А он вышел из укрытия и сказал:
"Дураки вы все. Я-то - живой!" И ушёл.
На моём счету пока только краткие мгновения свободы от этого НФ. Мне удалось его
разглядеть только вчера вечером. В моменты свободы от этого фона словно грудь распирает
изнутри, и я начинаю расти во все стороны сразу, выше домов, шире улицы. Возникает ощущение
увеличения количества света, лёгкость и расслабленность в теле. Что неожиданно, кажется, что
ветер обдувает спину, словно там висел тяжёлый рюкзак, а теперь он снят и спина открыта
доступу воздуха. Заметила, что данный НФ, или напряжение, которое он провоцирует, является
причиной постоянно приподнятых плеч.
Пробиться "по ту сторону" НФ удаётся пока ненадолго (недавний оргазм, общая
"невыспатость"), после "прорыва" сразу же отбрасывает назад, вполне могу заняться
обмусоливанием каких-нибудь мыслей и "заснуть". Когда снова удаётся вспомнить о своём
намерении разобраться с этим НФ и искусственности "привычки несвободы", я ощущаю прилив
лёгкости, словно я - скала, и от меня при каждом таком "вспоминании" откалываются и отпадают
глыбы. Это как бы стартовая площадка для усилия по устранению НФ, но пока чаще всего я
скатываюсь с неё "назад", чем прорываюсь на свободу. Вот такая рабочая ситуация.
49. Скво: "Разрыв привязанности к родственникам".
Год назад тот факт, что я привязана к своей семье - ребенку, мужу, маме, и что эта
привязанность влияет на меня самым губительным образом, вообще не доходил до моего
понимания.
Мои отношения с родственниками всегда складывались так, что я могла делать практически
все, что хотела. Я могла надолго уезжать, приглашать в гости кого угодно, уходить на ночь и даже
курить марихуану в присутствии мамы.
Каждый раз, когда кто-то из них уезжал, особенно мама или ребенок, я ощущала себя
свободной. Каждый раз, когда уезжала я, через какое-то время начинала испытывать такие
чувства, которые я всегда обозначала "я по ним скучаю". Интересное наблюдение я сделала,
когда увидела, что эти чувства возникают только тогда, когда вдруг мне становится не очень-то
хорошо и весело, что-то у меня такое происходит нежелательное, и сразу вспоминается семья -
все они такие милые, хорошие. Я помню такую показательную историю - я работала за границей и
с какого-то момента каждый день думала - вернуться домой или нет. Однажды утром я
проснулась, посмотрела на фотографию дочери и мужа, сердце мое защемило, и я твердо
решила - возвращаюсь, не могу больше без них. Через час я увидела очень симпатичного
мальчика, который только первый день вышел на работу. Мысли о семье тут же прекратились - я
смотрела на этого мальчика, я думала о том, нежный он или нет, я радовалась тому, что мне еще
придется с ним работать около 3 месяцев, и за это время мы сможем много чего интересного
вместе сделать. Почти сразу я узнала, что этот мальчик голубой, и девочки его не интересуют, и
тут же я опять вспомнила о том, какая замечательная у меня семья и как я их люблю. Таким
образом, я пришла к выводу, что я начинаю "любить" свою семью тогда, когда мне нужна опора.
Когда я начала заниматься практикой, я была убеждена в том, что мои родственники тоже
способны к практике (причем все - и мама, и муж, и ребенок!), и я начала свой крестовый поход - я
мучила их ежеминутными указаниями на их НЭ, я проводила с ними долгие беседы о
необходимости устранения НЭ и работы с концепциями. Я была удивительно терпелива - я
говорила с ними часами, и малейшее движение навстречу я принимала за осознание. Каждый
день я говорила с ними, и каждый день мне приходилось начинать с одного и того же - они
напрочь забывали о том, что было ими же "осознано" вчера. Так прошло несколько недель, но я
по-прежнему верила в то, что придет день и они начнут что-то делать.
Когда я жила в Индии, я продолжала с ними общение по Интернету, и в ответ на "достала ты
уже со своими НЭ" я писала - "ну вот, опять у тебя НЭ, и опять ты этого не видишь и т.д."
Полгода назад, когда я вернулась в Москву, я приняла решение не жить со своей семьей, и
при этом иногда поддерживать с ними отношения. Проблема с мужем решилась быстро - он был
мальчиком красивым и без труда нашел себе девочку, когда понял, что я ушла безвозвратно. Та
жизнь, которую он начал вести, оказавшись свободным от каких-либо обязательств, ясно
показала мне, что нам не то что не по пути с ним, а мы вообще идем в разных направлениях. И
вообще непонятно, как мы смогли прожить вместе 8 лет.
По поводу мамы у меня еще оставались иллюзии. Она всегда была человеком необычным по
сравнению с другими людьми. Ну а ребенок продолжал оставаться существом священным.
Каждый раз, когда я приезжала домой, я ощущала себя ужасно - у меня сразу появлялся весь
спектр НЭ - раздражение, беспокойство, озабоченность, чувство вины, жалость, чувство долга,
чувство безысходности. Я погружалась в эти НЭ по уши, еще не успев даже переступить порог
своего дома. Я попадала в какое-то душное, несвободное пространство. Я продолжала вести
беседы со своей мамой - это были те же самые беседы, что и полгода назад, но я все равно
каждый раз засыпала и начинала верить в то, что вот в этот раз она поймет меня. Я пыталась
общаться со своим ребенком, но у меня ничего не получалось - ее интересовали только барби и
игры с подружками. Когда я спрашивала ее - о чем она думает - она отвечала: о том, как пройти
какой-то компьютерный уровень. Когда я ее спрашивала - не грустит ли она, она не понимала
моего вопроса. Я пыталась найти хоть какие-то точки соприкосновения, но ничего не получалось,
а лгать ей, делать вид, что мне интересна та жизнь, которой она живет, я не могла, это сразу
начинало отравлять меня. Но мне продолжало казаться, что она какая-то особенная, просто
сейчас в ней это не проявлено. Ну а вдруг?
Каждый раз, когда я уезжала, я была отравлена насквозь своим вовлечением, своей
привязанностью, своим страданием. Ведь каждый раз какие-то слова мамы меня задевали,
казались правомерными, и тогда я забывала обо всем и становилась прежней - опять начинала
ощущать себя мамой и дочкой. Но в то же время я очень хорошо ощущала, что возврат назад для
меня невозможен. Как только я мысленно представляла себе, что возвращаюсь к своей старой
жизни, у меня возникало ужасное страдание - мне казалось, что каждая секунда нахождения в
этом страдании разрушает меня, убивает. Это проявлялось не только в эмоциях, это почти сразу
затрагивало и тело - начинались конвульсии в животе, тяжелое дыхание, пропадал сон, аппетит.
Потом проходило несколько дней, и НЭ затихали, вроде как переставали возникать, и тогда
мне начинало казаться, что я свободна от НЭ, связанных с семьей. И я начинала заниматься чемто
другим - концепциями, устранением ВД и т.д.
Каждый раз, когда я вспоминала о своей семье, я ощущала всплеск НЭ - чувство вины, и мне
казалось, что я научилась успешно устранять его. Мне часто снились сны про маму и про дочь -
все эти сны были насквозь пропитаны целым спектром НЭ и очень часто я просыпалась в ужасно
омраченном состоянии.
В какой-то момент я поняла, что дальше так жить не могу. Вроде как я не думала о семье, они
мне даже перестали звонить, но все равно эта привязанность висела на мне как камень, тянущий
ко дну. Еще мне приходило на ум вот какое сравнение - как будто мои ноги застыли в бетоне, и
все мои яростные попытки "взлететь" ни к чему не приводят, только доставляют боль. Тогда я
поняла, что мне надо подойти к проблеме привязанности к семье, как военный стратег подходит к
подготовке предстоящей войны. Я поставила перед собой задачу минимум, которую должна была
решать до тех пор, пока не решу окончательно - я решила жить со своей семьей и устранять НЭ
до тех пор, пока все НЭ не будут устраняться за полсекунды. К этому моменту я уже поняла, что
все мои попытки просветлять ни к чему не приводят, поэтому я перестаю это делать и отдаю все
свое внимание решению одной-единственной задачи - тотальному устранению НЭ в присутствии
своих родственников.
Я составила список тревожных сигналов, которые должны были мне ясно дать знать, что я
заснула. Среди них были - "желание просветлять", "мысль о том, что мама все-таки права",
"ощущение правомерности чувства вины", "желание курить", "светлые чувства к родственникам".
Если какой-то из этих сигналов срабатывал, я должна была тут же бросить все, перевернуть себя
с ног до головы и пробудить себя любой ценой.
Когда я сформулировала эту задачу, у меня не сразу возникло ощущение, что пора ее
воплощать в жизнь. Прошло какое-то время - около суток, был уже поздний вечер, и вдруг я
ощутила, что ПОРА! Я посмотрела на часы, и мой рассудок сказал, что это абсурд, они уже спят,
я буду дома только через два часа, это будет уже глубокая ночь. И завтра утром... но все эти
механические мысли никак на меня не повлияли - я собралась и поехала к своей семье.
Всю дорогу я устраняла все хаотические отвлечения (ХО) и совершала непрерывные усилия
для того, чтобы непрерывно переживать устремленность. Постоянно возникали мысли - "да что
ты, расслабься, едешь к маме с дочкой, что страшного может произойти? Обычная ситуация." Но
я знала, что если я хоть на секунду опять поддамся на то, что слова мамы - правомерны, если
опять испытаю чувство вины и поддамся ему, не устраню его мгновенно, то все - я пропала. Было
у меня такое иррациональное ощущение, что если я сейчас не сделаю это, то уже не сделаю
никогда.
Когда я зашла в лифт, я ощутила, что сердце мое выпрыгивает от волнения, а когда я
позвонила в дверь, я ощутила себя настоящим воином, который в следующее мгновение должен
встретиться с врагом.
Мне приходилось следить за собой каждую секунду - первые два дня мне приходилось
устранять НЭ постоянно, почти каждое мгновение. Мне было неважно, как себя проявлять в их
присутствии - как хорошая мама и дочка или как капризный ребенок. Главное было - отсутствие
НЭ, поэтому внешне я выглядела очень даже спокойно и казалась им вполне умиротворенной, в
то время как внутри меня шла настоящая битва. Я записывала происходящее каждые 15-20
минут.
На третий день я проснулась утром и вместо привычных НЭ ощутила свободу. Это не было
ярким переживанием - это можно назвать как раз тихой радостью, но НЭ не было. Третий день
прошел уже совсем по-другому - НЭ возникали примерно 3-4 раза в час и устранялись мгновенно.
Мне приходилось следить за тем, чтобы не впасть в довольство жизнью, не позволять себе
расслабляться.
Я интенсивно общалась с мамой и с дочкой. Я наблюдала за ними. Если они меня
спрашивали о чем-то, я отвечала, но отвечала так, как отвечает обычный человек. Если раньше
на настойчивые просьбы мамы надеть тапочки, я могла сказать что-то типа - "терпеть не могу
ходить в тапочках, отстань от меня", то теперь я отвечала "спасибо, мама".
Я совершенно ясно увидела, что они самые обычные люди, которым нужно все то же самое,
что и всем остальным людям. В них не было ни капли стремления к чему-то большему. У дочки
вообще не было никаких проблем - у нее были впечатления, и сквозь эту толщу невозможно было
пробиться ни к чему. По поводу нее у меня еще продолжали оставаться какие-то иллюзии - ну а
вдруг все-таки она способна к практике? А вот поводу мамы у меня не осталось никаких сомнений
- я увидела самую обычную женщину, каждое убеждение которой - концепция. И не было в ней
никакого стремления что-то изменить в своей жизни, кроме одного - вернуть меня обратно в лоно
семьи.
На пятый день я смогла вернуться к той практике, которой занималась, не поддерживая
общения со своими родственниками. На шестой день я вдруг почувствовала, что сейчас мне уже
нечего тут делать и сразу же уехала.
Я знала, что мне придется вернуться еще раз, а может несколько раз для того, чтобы
завершить эту работу - окончательно устранить привязанность к маме и дочке. Но я не знала,
когда это произойдет. Я поняла, что в таких ситуациях надо доверять своей интуиции, а не своему
рассудку, поэтому я продолжила свою практику, отдавая себе отчет в том, что привязанность к
семье продолжает существовать.
Через 2-3 недели у меня опять начали проявляться НЭ - чувство вины. Несмотря ни на что я
все равно продолжала думать о том, что поступаю жестоко - бросаю своего ребенка, разбиваю
сердце своей матери. Какие никакие, а все же они МОИ. Это были уже не те яркие НЭ, как
прежде, это было скорее похоже на ощущение тяжести, серости, а не яркого страдания.
И я опять поехала к ним. Я слушала, что мне говорит мама - она каждый раз говорит одно и то
же - она пытается обсуждать со мной книгу Бодхи. Она ее прочитала, и у нее сложилось свое
твердое мнение об этой книге. Она говорит, что все это лживая компиляция, что все это
предательство любви, что все это вилами на воде писано, что это идет против всей жизни, и уже
очень скоро я и сама это пойму, но будет уже очень поздно, и смех у меня стал сатанинский, и
человеческий облик я потеряла... но даже такую она меня все равно любит и будет любить, что я
могу придти к ней в любое время дня и ночи. Она всегда так много говорит о том, что она
принимает мой выбор, что она ничего от меня не требует, но она хочет, чтобы я помнила, что они
меня любят, ждут и т.д. Я представила себе, что все это мне говорит любой другой человек и тут
же поняла, что она бесконечно далека от меня, что меня не связывает с ней ничего, кроме
привычки быть привязанной к ней, искать в ней опору, тыл, думать, что я люблю ее, а она меня.
Тогда я вдруг осознала, что у меня ни разу не было ни одного по-настоящему радостного
события, связанного с ней. Болезненную привязанность, потребность в опоре я называла
любовью. Она была единственной, кто мог дать мне хоть какую-то опору, когда мне было плохо.
Я вспомнила, как я ее раздражала в детском возрасте и как я ее ненавидела, будучи
подростком. Я даже желала ей смерти. Она мучила меня каждый день - она читала мои дневники,
она ругала меня и заставляла мучиться чувством вины по отношению к ней, когда я приходила
поздно. Она пугала меня ужасами раннего секса, призывала меня жить той жизнью, которая мне
тогда была отвратительна и постоянно страдала из-за того, что я была не такой, какой должна
была быть девочка в ее представлении. Я все равно продолжала делать то, что хотела, но при
этом меня не оставляло непрекращающееся чувство вины перед ней. И так продолжалось изо
дня в день.
Потом я вышла замуж, но продолжала жить с ней. Жизнь моя изменилась, но ее претензии и
раздражение мной оставались прежними. Причины, их вызывавшие, и ее требования изменились,
но суть осталась та же - она продолжала быть чужим человеком, который в свою очередь и у
меня вызывал массу раздражения.
Я продолжала ее слушать и у меня ни разу не возникло ни одной НЭ - мне было все равно,
что она говорит. Она стала абсолютно посторонним человеком для меня.
Я общалась также и со своей дочерью. Я пыталась рассказывать ей о том, что можно жить подругому,
что можно гулять одной, что можно не ходить в школу, что можно делать то, что хочется,
а не то, что заставляют. Я пыталась говорить с ней о НЭ. Я понимаю, что ребенок в семь лет,
ежедневно общающийся с мертвыми людьми, по сути дела являющийся сборным механизмом из
тех людей, которые его окружают, вряд ли сможет поддержать такой разговор. Но в общении со
своей дочерью я не почувствовала ни единого проблеска жизни. Я очень чутко прислушивалась
ко всему, что она говорит, о чем спрашивает и все яснее понимала, что мне не о чем с ней
говорить. Нет ни единого момента, в котором я бы почувствовала ее близким существом. И я
опять же представила себе, что на ее месте посторонний ребенок, и она стала абсолютно
неинтересна мне. Вместо ребенка, к которому я испытываю привязанность, я увидела набор
механизмов, среди которых преобладает жажда впечатлений и какая-то скользкая неискренность
во всем, в каждом проявлении.
Во мне продолжали возникать мысли - ну а вдруг все же? Ну не сейчас, через год, через пять
лет... и тут я осознала - даже если когда-нибудь она вдруг почувствует стремление к свободе (а
ведь только в этом случае она сможет стать для меня близким человеком), то как мой уход может
повлиять на это стремление? Если что-то может встать на пути этого стремления, то грош цена
такому стремлению. А если она станет настоящим практиком, то разве будет иметь хоть какое-то
значение, будем мы с ней вместе или нет? Она сама в первую очередь должна будет заняться
устранением всех привязанностей, и ко мне в том числе.
На следующий день я продолжила общение с ними, и чем дальше, тем яснее я ощущала, как
будто отслаиваюсь от них, освобождаюсь. Я смотрела и не понимала, как я могла раньше здесь
находить что-то живое. Был уже поздний вечер, я сидела и фиксировала свои наблюдения, как
вдруг ощутила словно толчок - я почувствовала, что вот прямо сейчас я должна встать, уйти
отсюда и больше никогда сюда не вернуться. Мне это показалось безумием - неужели вот так
можно встать и уйти навсегда от них? Но я не размышляла - в течение 2-3 минут я собрала свои
вещи, посмотрела им в глаза, сказала, что мы больше никогда не увидимся, потому что они для
меня абсолютно посторонние люди, и ушла.
Во мне ни на секунду не возникло ни одной НЭ в эти моменты. Я переживала яростную
решимость, стремление к свободе. И когда я вышла из дома, я ощутила себя диким животным,
вырвавшимся на свободу. Рядом никого не было, и я зарычала, я потребовала свободы. Я
осознала, что меня связывало с моей семьей. Когда-то я создала намерение - быть хорошей
дочкой и быть хорошей мамой. Это было самым настоящим намерением, но намерением
НЕПРАВИЛЬНЫМ, потому что нет никакой возможности быть для кого-то хорошим, нет никакой
возможности быть таким, чтобы другой человек был счастлив из-за тебя. Только реальные усилия
могут что-то изменить, и усилия эти никоим образом не зависят от того, какой я буду в глазах
этого человека - хорошей или плохой.
Все мои усилия воплотить это намерение в жизнь приводили к страданиям разной степени
интенсивности - от легкого раздражения до глубокого разочарования. Я увидела, что намерение -
это не просто слово, это нечто реальное, - это то, что я отдала своей дочери и своей матери, это
то, что связывало меня с ними все эти годы, и это то, что я должна у них забрать. До тех пор, пока
это намерение имеет силу, ничто невозможно для меня.
Я совершила несколько яростных сверхусилий - мне казалось, что я разрубаю что-то,
разбиваю огромную, железную цепь, и тогда в меня ворвался ветер свободы.
И только тогда я осознала всю глубину этой привязанности. Мне всегда казалось, что если
сейчас у меня нет НЭ, связанных с семьей, то и хорошо. Оказалось, что эта привязанность
создавала постоянный НФ, который я просто не замечала и смогла заметить только тогда, когда
освободилась от него.
Это было две недели назад. С тех пор у меня ни разу не возникло НЭ, связанных с семьей,
хотя мысли возникают достаточно часто - чаще всего включается скептик, который говорит - "ну
вот сейчас нет НЭ, сейчас ты чувствуешь свободу от семьи, а вот как через полгодика или через
годик опять долбанет! Где гарантии, что этого не случится?"
Я не знаю, как сейчас может такое произойти, что опять возникнет омрачение, связанное с
родственниками - сейчас для меня это равносильно тому, что я вдруг опять начну курить
марихуану. Гарантий действительно пока нет, но есть самое главное - есть опыт того, что
искренние усилия всегда приводят к результату. И даже такие глубокие омрачения, как
привязанность к семье, поддаются устранению.
Сейчас я ощущаю себя ребенком - я иду по улице и ко мне возвращаются восприятия раннего
детства - я вспоминаю, что тогда очень часто переживала то, что сейчас называю
безмятежностью. Вновь возникло давно забытое ощущение, что я прикасаюсь к тайне каждое
мгновение своей жизни, и что в любую минуту может произойти чудо.
Я ощущаю, что разрыв с семьей освободил гигантскую мощь во мне, которая еще только
просыпается, еще не осознала свою силу. Я осознала, что поддерживая отношения с семьей, я
неизбежно продолжала верить в то, что я точно такой же человек, как и все остальные люди, и
что бы я ни делала - ничего в моей жизни не изменится. Несмотря на то, что я не поддерживала
отношения с семьей, пока не была поставлена точка в отношениях с ними, эти отношения
продолжались. Я продолжала ощущать себя членом семьи и человеком. И это было огромным
препятствием для моей практики, но осознать я это смогла не раньше, чем устранила его.
Когда возникают рассудочные сомнения, я сравниваю себя с долго болевшим человеком,
который уже выздоровел, но никак не может поверить в то, что это произошло. Я отдаю себе
отчет в том, что эта болезнь - привязанность к родственникам - была частью меня почти всю мою
жизнь за исключением самых первых лет (я помню, что в самом раннем детстве у меня не было
привязанности), и еще долго может "рассеиваться". Я сделала все, что смогла. И теперь мне
остается только ждать, когда же эта мощь, которая высвободилась благодаря моим яростным
усилиям, пробудится окончательно.
В течение всей работы по разотождествлению с привязанностью к родственникам я
разбирала много концепций. Здесь я привожу те из них, которые максимально полно отображают
доводы "за" и "против".
Концепция "я ответственна за страдания своей мамы":
"за":
1. она заботилась обо мне, пока я была маленькая и отдавала мне все свое свободное время
2. она желает мне только добра, и надо делать ей приятное, даже если мне это кажется
глупостью
3. она любит меня так, как может
4. она изо всех сил старается сделать так, чтобы мне было хорошо
5. она искренне переживает за каждое мое достижение и неудачу
6. я могу постараться жить так, как хочу, но все же пойти на маленькие уступки и сделать так,
чтобы ей не было очень больно. Я могу смягчить ее боль. Это в моих силах, и если я этого не
делаю, я ответственна за то, что она страдает
7. ее страдание вызывается МОИМ поведением, моими решениями. И я должна попытаться
хотя бы объяснить ей почему я поступаю так, а не иначе.
8. она всегда готова пойти мне навстречу и помочь мне всем, чем только может. Так почему я
должна платить ей равнодушием?
"против"
1. она точно так же заботилась бы о любом другом ребенке. Для нее не имело абсолютно
никакого значения - КТО был этим ребенком, это был ребенок, о котором она была вынуждена
заботиться. Ее забота - это просто условный рефлекс, свойственный людям именно нашей
культуры именно нашего времени. И ее страдания - следствие того, что она не думала о себе, а
реализовывала свои условные рефлексы.
2. я не знаю, чего она желает именно мне, потому что мне кажется, что в первую очередь она
желает избавиться за счет изменения моего поведения от тех беспокойств, которые мешают ей
жить. Она не пытается разобраться сама с собой. Она хочет, чтобы я что-то такое делала или не
делала, и от этого ее страдания бы уменьшились или вовсе исчезли. Она не хочет осознавать,
что все ее желания и просьбы, если я буду им следовать, будут приносить мне только вред,
потому что будут лишать меня желанной свободы. Она заботится обо мне точно так же, как и
любая другая мать о СВОЕМ ребенке. Почему она заботится именно обо мне? Почему ей
наплевать на других людей? Если бы я была посторонним для нее человеком, стала бы она обо
мне так же заботиться? Скорее всего, она бы даже испытывала ко мне отчуждение и не пыталась
меня понять. И это означает, что для нее важна не моя судьба, а судьба ЕЕ РЕБЕНКА, потому что
моя сохранность - это ее спокойствие.
Желание добра - это именно желание, и она испытывает страдания именно потому, что
испытывает желание, а не потому, что именно я что-то там делаю или не делаю. НЭ, желания,
поддержка концепций - это все то, что неизбежно приводит к страданиям, поэтому причина
страданий - в том, что она не устраняет свои желания. Одно дело - переживание симпатии,
любви, готовности помочь, и совсем другое - желание.
3. я не знаю любит ли она меня. Я вообще не знаю, способна ли она испытывать то, что я
называю любовью. На собственном опыте я убедилась, что не имея никакого понятия о том, что
такое любовь, люди навешивают это слово на свою привязанность. И чем сильнее привязанность,
чем больнее ее рвать, тем сильнее им кажется их любовь. Но даже если предположить, что она
именно любит меня, то никакое мое решение не должно принести ей страдание. Потому что
любовь - это не направленность на объект, любовь - это переживание. И местонахождение
любимого человека не должно ник
...Закладка в соц.сетях
