Жанр: Социология и антропология
Современная американская социология
...ны мира и природы посредством
научных идеализаций. В результате математизации и формализации
науки имеет место четкое разграничение мира повседневной
жизни и мира, описываемого наукой. Более, того, мир научных
абстракций по мере развития современной науки все больше
воспринимается человеком как "подлинный" и "объективный"
в отличие от жизненного мира,, воспринимающегося в качестве
субъективного феномена.
Гуссерлю, однако, не удалось решить проблему утратившего
смысл естественнонаучного познания. Его стремление в исследовании
исходить из проблем жизненного мира, связать научные
абстракции с их фундаментом в человеческой жизни поставило под
сомнение всю трансцендентальную феноменологию, так как несовместимы
"жизненность" и "научность", "жизненность" и трансцендентальная
субъективность.
Ученик Гуссерля, А. Шюц, стремился применить гуссерлевские
идеи к сфере социального существования, создать фундамент
социальных наук и решить поставленную Гуссерлем проблему
взаимосвязи абстрактной научной теории с "жизненным миром",
Шюц обращается к анализу социальной реальности, которая,
по его мнению, конституируется сознанием составляющих ее
людей, а задачу феноменологической социологии он видит в раскрытии
знаний и смыслов, лежащих в основе всякого знания. Феноменологическая
методология выступает в Данном случае как
средство обоснования социологии, помогающее понять природу
конституируемой социальной реальности, основу которой, по мнению
Шюца, составляет "жизненный мир", т. е. мир динаучной естественной
установки. В отличие от гуссерлевского "жизненного
мира", конституируемого трансцендентальным субъектом, жизненный
мир и.1юн с самого начала является "интерсубъективным
миром в рамках естественной установки". Он воспринимается всеми
живущими в нем как сам собой разумеющийся, не подлежащий
сомнению. Таков отправной ПУНКТ социологии Шюца, стремившегося
рационализировать с\'щностн\'ю структуру повседневной
жизни посредством различных типизации, лежащих в основе
как интерсубъективного взаимодействия, так и научного полнапня.
Обращение Шюца к описанию структур жизненного мира,
обыденного знания, мышления и понимания, его стремление рационализировать
это знание посредством различных типизаций и
показать, что оно лежит в основе научных абстракций, его анализ
действия, символов и значений и утверждение, что реальность
имеет социально конструируемый характер, - все это позволило
говорить о создании особой методологической перспективы, впоследствии
примененной в различных областях социологии и став;ней
фундаментом феноменологической социологии знания.
Проект книги А. Шюца "Структуры жизненного мира" был
реализован Т. Лукманом после смерти его учителя. Она была задумана
Шюцем в качестве систематического описания элементарных
структур жизненного мира, лежащих в основе социального
опыта, языка и социальной деятельности. На наш взгляд, эта работа
является пограничной, так как, с одной стороны, в ней собраны
практически все темы, так или иначе анализировавшиеся
Шюцем при жизни, и в ее основе лежит методология исследования,
разработанная именно Шюцем, а с другой стороны, ее форма
и содержание в значительной степени определяются тем, что
она написана Лукманом. Хотя Шюц заложил основу феноменологической
социологии знания и неоднократно обращался к таким
проблемам, как знание повседневной реальности, процессы
возникновения, функционирования и распространения знания в
обществе, однако детализация и тщательная разработка этих
проблем в книге "Структуры жизненного мира" стали заслугой
Т. Лукмана.
Не касаясь других вопросов, остановимся кратко на рассматриваемых
здесь Лукманом проблемах повседневного, или обыденного
знания, составляющего фундамент всей социальной жизни,
без которого невозможно ни управление ею, ни ее .изменение.
Более того, статус обыденного знания потому так высок в феноменологии,
что ему отводится главенствующая роль в осознании
и трансформации асоциальной реальности. Для того чтобы человек
мог нормально жить и действовать в окружающем его мире.
ему необходимо знание этого мира, которое приобретается на
собственном опыте или от других людей (родителей, учителей.
друзей и т. д.). Запас повседневного знания во многом зависит
от конкретной ситуации, в которой находится воспринимающий
субъект, и является результатом накопленного им опыта. С другой
стороны, каждое восприятие относится к потоку живого опыта
и к биографии субъекта. И кроме того, каждая ситуация определяется
и изменяется в зависимости от запаса знания. Так
что запас знания находится в генетической, структурной и функциональной
взаимосвязи с ситуацией.
Ограниченность ситуации, а также пространственно-временное
и социальное размещение воспринимающего субъекта являются
основными элементами запаса знания, играющими более важную
роль в формировании запаса знания, чем специфические опытные
данные, входящие в его содержание. Ограниченность ситуации
связана с тем, что в каждый момент своей сознательной жизни
человек находится в некоторой ситуации. Хотя конкретный характер
ее структуры зависит от "несовпадения" мирового, биологического,
социального времени и внутренней деятельности, ситуация
является абсолютно ограниченной течением мирового времени.
Поэтому, входя во всякое восприятие и всякий опыт, субъективные
корреляты мирового времени играют особую роль в запасе
повседневного знания и выступают в качестве его основных
элементов.
Подобным же образом каждая ситуация ограничена -телом
(и связанными с ним функциями) воспринимающего субъекта.
Ограничения, связанные с ним, служат основанием для того, что
изначально принимается в качестве "очевидного" в запасе знания.
Если первым основным элементом запаса знания, с необходимостью
налагающимся на каждого субъекта, является ограничен
ность ситуации, то вторым таким элементом, являющимся следствием
данной ограниченности, оказывается пространственно-временное
и социальное размещение субъекта, которое также считается
самоочевидным. В каждой ситуации субъект имеет дело
только с ограниченной частью мира, и входящие в нее сферы актуально
и потенциально достижимого обладают не только временной.
но и социальной структурой. Всякое восприятие имеет социальное
измерение, а для восприятия социального мира характерна
специфическая структура. Непосредственно как партнер
Другой дан субъекту в "Мы-отношении". Опосредованное же
.восприятие социального мира обладает различной степенью анонимности,
распадаясь на восприятие современников, предшественников,
потомков.
Важную роль в запасе знания играет шаблонное (или рутинное)
знание, занимающее промежуточное положение между основными
его элементами и специфическим содержанием. К нему
относятся, во-первых, ставшие привычными функциональные телесные
движения (плаваняе, катание на коньках, ходьба и т. д.).
Во-вторых, в него входит полезное знание, представляющее собой
совокупность навыков и действий, совершаемых стандартно и автоматически
с какой-то целью (курение, рубка дров и т. д.). К
шаблонному знанию относится и привычное знание, или знание
рецептов (когда для решения различных проблем мы подыскиваем
наиболее подходящие из известных нам рецептов), находящееся
в сознании человека и срабатывающее почти автоматически.
В каждой ситуации на субъекта налагается онтологическая
структура мира. Ситуация является абсолютно ограниченной, и
знание этого относится к основным элементам запаса знания. Кроме
того, на субъекта налагается структура объективного восприятия
жизненного мира: его деление на конечные области значения.
характеризующиеся собственным стилем, и. кроме того, пространственные,
временные и социальные структуры каждого опыта. Ситуация,
таким образом, с самого начала является структурно
предопределенной.
Предопределена она также и биографически. Биография, хотя
и 'не налагается на субъекта подобно онтологической структуре
мира, неотделима от него, поскольку каждый человек имеет биографичеоки
детерминированный запас знания, умения, полезное
знание и знание рецептов. Для того чтобы действовать, человек
должен определить ситуацию, которая, будучи ограниченной и
предопределенной, в определенном смысле является открытой,
т. е. имеет внутренний и внешний горизонт, в рамках которого человек
может изменять ее. Если человек действует почти автоматически,
руководствуясь лишь тем, что "практически необходимо",
ситуацию можно назвать шаблонной. Если же он учитывает
"новые", "открытые" элементы ситуации, сомневается и колеблется,
прежде чем действовать, ситуация определяется как проблематичная.
Лукман отмечает, что ситуация социально детерминирована
в двойном смысле. Во-первых, категории любого определения
ситуации, подобно общему знанию о жизненном мире, имеют
по преимуществу социальное происхождение. Они в значигельной
степени социально объективированы, прежде всего в языке,
являющемся исключительно анонимной системой значения.
во-вторых, ситуация определяется не только самим субъектом, но
и его партнерами по взаимодействию.
Существенными характеристиками элементов запаса знания
являются их привычность, определенность, непротиворечивость,
.правдоподобность, а также ясность. Однако последняя не является
самостоятельной характеристикой. Скорее, она является аспектом
определенности и непротиворечивости: после того как проанализирована
степень определенности знания и показано, чтоего
элементы непротиворечивы, нет необходимости выяснять, является
ли знание ясным. Наиболее важной их этих характеристик,
согласно Лукману, является правдоподобность элементов.
гак как она наиболее непосредственно связана с деятельностью
субъекта в жизненном мире и планированием ну. определенных
действий.
Обращаясь к проблеме релевантности, считающейся однои иэ
наиболее важных и сложных при описании структур жизненного
мира, Лукман напоминает о различении Гуссерлем восприятии
релевантности в "живом настоящем", еще не "схваченной" сознанием
и ставшей предметом рефлексии. Даже в естественной установке
мы часто спрашиваем себя, видим ли мы вещи в "праин.чьном
свете", является ли нечто "действительно важным". При эгом
мы обращаемся к нашим релевантным структура.^, которыми ру
ководствуемся в приобретении знания, определяющим структуру
нашего запаса знания и выступающим в качестве компонента
последнего. Не останавливаясь подробно на этой проблеме,
отметим, что Лукман выделяет три типа релевантных структур,
помогающих индивиду классифицировать явления и объекты не.
степени значимости. Теу.атическая релевантность служит нам Е
качестве ориентации в наших повседневных делах в той или иной
ситуации. В то же время типизация "тематизированных" объектов
происходит в соответствии с интерпретационной релевантностью,
а придание значений тем или иным событиям, объектам, индивидам
- посредством обращения к соответствующей мотивационной
релевантности.
Правильность тех или иных релевантных систем "обычно подтверждается
действиями и словами других индивидов, которых (с
точки зрения любой практической пели) могут рассматриватьсякак
живущие в том же самом субъективном мире. Отсюда следует,
что обыденное знание является одновременно и рациональным.
II моральным. Оно рационально потому, что следует общепринятой
логике, и потому, что оно почти всегда "правильно" в том
смысле, что создаваемый им образ мира постоянно подтверждается
другими. Оно морально, потому что отвергает то, что, "как
всякому известно" (всякому "нормальному" человеку, имеющему
выбор поведения), считается отклоняющимся и требующим соответствующих
санкций поведением" ^
Взаимосвязанностью и взаимообусловленностью этих релевантных
структур объясняется то, что ни одна из них не является
"первой" в каком-либо смысле. Бессмысленно говорить о том, что
в потоке опыта какая-то из них может быть действительно "первой".
Лишь в рефлексии можно выделить ту или ИНУЮ в качестве
"первой", а две другие считать производными от нее. По
мнению Лукмана, недостатком прагматизма, операционализма,
этического идеализма было именно то, что они слишком охотно.
наделяли "первенством" ту или иную релевантность.
Проблема классификации обыденного знания посредством разного
рола типизаций, соотнесения с релевантными структурами исубъективных
интерпретаций представляется нам очень важной,
поскольку предполагает определенную технику, позволяющую не
только упорядочить и осмыслить нашу повседневную реальностьно
и .сопоставить субъективные значения и смыслы с данными социальных
наук.
"Структуры жизненного мира" - книга безусловно важная
для понимания феноменологической социологии знания, сформулированной
Бергером и Лукманом в их совместной работе "Со
циальное конструирование реальности". В обеих книгах можнообнаружить
сходные темы шюцевской социологии: проблемы познания
и понимания жизненного мира, его индивидуального восприятия,
обусловленного "биографической ситуацией", моим
"здесь-и-сейчас", преодоление различий индивидуальных перспектив
посредством взаимозаменяемости точек зрения и совпадения
систем релевантности, составляющих общий тезис взаимности
перспектив, субъективную интерпретацию смысла совершаемых
людьми действий в качестве типизаций повседневного жизненного
мира: определение поведения на основе "для-того-чтобы" и
"потому-что" мотивов; структуры релевантностей в качестве исходного
пункта аксиологического существования: проблемы множественности
реальностей, каждая-из которых характеризуется'
особым когнитивным стилем, главное место среди которых занимает
"реальность повседневной жизни" и т. л.
Работа Лукмана "Философия, социальные науки и повседневная
жизнь", первоначально вышедшая в книге "Феноменология
и социальные науки" под редакцией Н. Натансона, посвящена
анализу теоретико-методологических оснований социальных наук.
Подобно Гуссерлю и Шюцу, считавшим, что "кризис современной
науки" состоял в ее отрыве от жизненного мира и потере ею человеческого
жизненного смысла, а его преодоление связывавших
с обращением науки к миру "предданного" (т. е. "жизненному
миру"), являющемуся ее основой и постоянным контекстом. Лукман
видит философское обоснование социальных наук и возможность
выхода из "кризиса" в "феноменологии жизненного мира".
Именно "феноменология жизненного мира" может стать нау'
кой, анализирующей человека в "качестве своеобразной части
природы, способной понять не только "природу", но и самое себя
в качестве ее части" ^ Она должна дать ясные и надежные
методы рассуждения о фундаменте социальных наук и об основании,
на которое опирается сам процесс рассуждения. Для этой
цели необходимо найти возможность формализации, независимой
от галилеевской, и построить мета-язык, на который можно было
бы перевести языки наблюдения различных социальных наук без
потери внутренней значимости их содержания. По замыслу Лукмана,
феноменология жизненного мира должна была стать "универсальной
наукой", "матрицей" всех социальных наук, способ:нои
дать с помощью "мета-языка" описание универсальных структур
жизненного мира, чтобы человек и его жизненный мир заняли
соответствующее им в научной космологии место, утраченное
со времен Галилея*.
Иначе говоря, феноменология жизненного мира является, согласно
Лукману, "наукой субъективной парадигмы", или "протосоциологией",
детально описывающей структуры и процессы че.ловеческого
сознания в "эгологической" и "рефлексивной" перспективе.
В одной из своих последних работ, определяя задачи "протосоциологии",
Лукман отмечал, что "из всех "эмпирических" наук
феноменология является наиболее "эмпирической"; ее критерии
верификации сильно отличаются от используемых другими социальными
науками, а "данные" феноменологии имеют элементарную
природу - мы находим их в своих переживаниях. Используя
методы "редукции", мы шаг за шагом прослеживаем конкретные
характеристики повседневной жизни ^исторические, биографические.
социальные, культурные) до их элементарных структур"^ что
позволяет нам достичь главной цели феноменологии - "рефлексивного
описания универсальных структур субъективной ориентации
и действия в мире". Феноменологическое описание способствует
прояснению инвариантных структур сознания, являющихся
основой действия, а потому может служить обоснованием методологии
социальных наук. Инвариантные и универсальные
структуры жизненного мира - это общая матрица для утверждений
относительно человеческого действия.
Матрица не является "теорией", так как нс связана непосредственно
ни с логикой "объяснения", ни с региональной таксономией
(в основе которой лежит узкая классификация). Она основана
на строгом методе, раскрывающем инвариантные структуры
деятельности сознания, в которой конституируется человеческое
действие.
Лукман подчеркивает, что феноменологию жизненного мира
не следует понимать ни как замещение эмпирического метода, ни
как разновидность субъективистской социальной психологии, ни
как аналитическую философию, занимающуюся прояснением понятий
обыденного и научного языка. Дескриптивная феноменология
жизненного мира основывается на феноменологическом мето*
Проблемы космологической значимости науки и правильного метода исследования
приобретают особую значимость, когда под космологией понимается
не только объяснение "физического универсума", но и социального мира. На
протяжении столетий мир человека был частью мифологических или теологических
космологий. Лишь после Галилея социальный мир начинают исключать из
космологии. Происходит раскол реальности на "физический универсум" и "социальный
мир", являющийся следствием процесса рационализации, так хорошо
описанного М. Вебером, и "вехой на пути деперсонализации мифологического
мировоззрения" ". Этот раскол реальности положил начало тому историческому
мышлению, которое привело в конце концов к тому, что Гуссерль называл
"кризисом" современной науки. В новую научную космологию, имеющую математическое
обоснование, человек, как и Бог, не укладываются, знания о них
становятся проблематичными и требуют особого объяснения.
де радикальной редукции и внимании к восприятию интенциональных
актов сознания. Ее философская легитимация заключается
в рефлексивном описании опытного знания. Описательная
феноменология естественной установки повседневной жизни
находит свое методологическое основание в феноменологии
как трансцендентальной критике знания. Гарантируя постоянную
эпистемологическую рефлексивность (т. е. апеллируя к процессу
познания), феноменология жизненного мира отвечает, по мнению
Лукмана, существенному условию философского обоснования социальной
науки.
Как видим, и Шюц, и Лукман, пытаясь решить задачу философского
обоснования социологии, создают протосоциологию,
представляющую собой особую "эгологическую", "интерпретивную"
перспективу, позволяющую рассматривать социальные действия
с точки зрения сознания и субъективных значений. Несмотря
на то, что феноменологическое движение в настоящее время
характеризуется большим разнообразием исходных установок, неоднородностью
и отсутствием единства в понимании своих задач,
"интерпретативная парадигма" используется многими феноменологически
ориентированными социологами при разработке самых
различных областей социологического знания.
Как отмечает германский феноменолог М. Томас, феноменологическая
социология основательно изменила облик социологической
теории, и даже более того, эмпирических социологических исследований
в Германии. Как в Германии, так и за ее пределами
книга Бергера и Лукмана "Социальное конструирование реальности"
признана классическим трудом в феноменологической социологии,
с выходом которой стало возможным говорить о феноменологической
социологии знания как об особом направлении.
В 60-е гг. книга Бергера и Лукмана была очень популярной и
влиятельной в западной социологии. Это были годы торжества
структурно-функциональной и марксистской школ в социологии.
Несмотря на бесконечные дебаты между ними, обе о.ни разрабатывались
на уровне социальной структуры. Поэтому появление
альтернативной субъективной парадигмы вызвало несомненный
интерес и привлекло внимание западных социологов, психологов
и представителей других социальных наук.
Феноменологическая социология знания Бергера и Лукмана
является продолжением и развитием феноменологической социологии
А. Шюца. Первые параграфы "Социального конструирования
реальности", по сути дела, представляют собой изложение основных
принципов феноменологической социологии А. Шюца.
Специфика феноменологической социологии знания и ее отличие
от предшествующей социологии знания состоят в обращении
к обыденному, дотеоретическому знанию. До сих пор, по мнению
Бергера и Лукмана, внимание социологии знания было привлечено
главным образом к сфере идей или теоретическому мышлению,
которые, хотя и представляют несомненный интерес для социологического
исследования, однако не исчерпывают всех проблем социологин
знания и даже не являются центральной ее частью..
Теоретическое знание лишь часть всего знания, имеющегося в обществе,
играющее к тому же далеко не главную роль в жизни
большинства людей. Поэтому прежде всего следует обратиться к
знанию "реальности повседневной жизни" или "здравого смысла".
Именно это знание, с которым человек сталкивается в своей
повседневной жизни, т. е. обыденное знание, становится "ядром"'
и объектом наиболее пристального внимания и изучения феноменологической
социологии знания.
Теория Бергера и Лукмана связана с анализом социального
конструирования реальности, а ее предметом являются процессы
и механизмы, посредством которых происходит возникновение,
функционирование и распространение знания в обществе.
В процессе исследования того, каким образом конструируется
социальная реальность, феноменологи руководствуются двумя основными
принципами: первый, сформулированный Э. Дюркгеймом
в "Правилах социологического метода", гласит, что социальные
факты следует рассматривать как "вещи", и второй, сформулированный
М. Вебером, состоит в том, что объектом познания
как исторической, так и социологической науки является комплекс
субъективных значений действий. На первый взгляд может
показаться, что эти два принципа противоречат др\'г другу. Однако
это нс так. Отсюда следует, что общество в его целостности.
включает два момента: общество в качестве объективной фактичности
и в качестве совокупности субъективных значений деятельности.
Анализ социального конструирования реальности и структур
значений, лежащих в основе человеческой деятельности, фекоменологи
начинают с рассмотрения общества в качестве "объективной"
и "субъективной" реальностей. Общество, определяемое ими
как непрерывный и диалектический процесс, содержит три основных
элемента: "экстернализацию" (проявление человеком себя в
деятельности), "объективацию" (процесс, в результаге которого
продукты человеческой деятельности и институты приобретают
характер объективности) и "интернализацию" (процесс перевода
объективированного социального мира в сознание в ходе социализации).
"Общество как объективная реальность" отождествляется
ими с экстернализацией и объективацией, а "общество каксубъективная
реальность" - с интернализацией.
"Экстернализацией" Бергер и Лукман называют процесс собственно
человеческой деятельности, в ходе которой человек творит
самого себя и весь окружающий мир. Здесь феноменологи обращаются
к философской антропологии, в частности к концепции
Г. Плеснера, с тем, чтобы показать двойственную природу человека
(как социального и природного существа) и его особое
"эксцентрическое" положение в мире. Будучи представителем животного
царства, человек, в отличие от животного, растворяющегося
в своем "здесь-и-теперь" и существующего ка,к бы "из центра"
своей позициональности, воспринимает себя обладающим не
Tu.'luKO телом, но и "Я". "Эксцентрическое" положение человека
к .^,'1)0, характеризующееся отсутствием равновесия между дв\-
мя его природами (организмическоИ и социальнои), вынуждает
его к постоянным поискам последнего, что. по мнению Бергера к
Лукмана, необходимо учитывать при анализе человеческоН дея
тельности.
Феноменологи утверждают, что создание человеком самого ее-.
бя - предприятие с.01].иальное, так как люди вместе создают человеческую
среду во всей целостности ее социально-культурных
и психологических образований. "Homo Sapiens" всегда есть в
той же степени "Homo Socius"''. И. хотя социальный порядок нс
является биологически данным или присущим природной среде
("природе вещей"), а создается в процессе человеческой деятельности,
феноменологи подчеркивают, что "экстернализация
как таковая есть антропологическая необходимость"^, коренящаяся
в биологической природе человека, поскольку внутренняя нестабильность
человеческого организма побуждает его создавать
стабильный социальный порядок.
Чтобы понять механизмы возникновения, поддержания и передачи
последующим поколениям данного социального порядка, необходимо
рассмотреть разработанную Бергером и Лукманом теорию
институционализации. В ее основе лежит положение о том,
что любые человеческие действия по мере их повторения становятся
привычными, а затем и образцами исполнения. Этот процесс,
который социологи называют хабитуализацией (опривычи
ванием), предшествует появлению институтов. Институционализация,
по их мнению, имеет место лишь в том случае, когда происходит
взаимная типизация деятелями привычных действий. Типизация
привычных действий составляет институт, в свою очередь
типизирующий как индивидуальных деятелей, так и индивидуальные
действия. Институт можно понять лишь в контексте исторических
процессов, продуктом которых он является и который осуществляет
функцию социального контроля над человеческим поведением,
канализируемым в том или ином желательном направлении.
Институт осуществляет функцию первичного социального контроля.
И лишь в том случае, если он оказывается недостаточно успешным,
возникает так называемая система социального контроля,
осуществляющая вторичный социальный контрол
...Поділитися у соцмережах
