Жанр: Социология и антропология
Современная американская социология
...ь и представляющая
собой совокупность различных механизмов и санкций,
необходимых для поддержания института. Процесс, посредством
которого экстернализированные продукты человеческой деятельности
приобретают характер объективности, они называют "объективацией".
Институциональный мир, как и каждый отдельный
институт, представляет собой объективированную человеческую
деятельность. Парадокс заключается в том, что человек, создающий
этот мир, перестает воспринимать его затем как продукт человеческой
деятельности. Несмотря на это, взаимосвязь между
человеком и созданным им социальным миром остается диалектической,
т. е. они продолжают взаимодействовать друг с другом,
и продукт оказывает воздействие на производителя.
В качестве третьего момента диалектического социального процесса
выступает интернализация, обозначающая процесс перевода
объективированного социального мира в сознание в ходе социализации.
Каждому из этих трех моментов соответствуют сущностные
характеристики социального мира: экстернализация означает,
что общество - это человеческий продукт, объективация
- что общество есть объективная реальность, а интернализация
- это человек - это общественный продукт.
"Логика", соответствующая институциональному процессу, является
частью "социального запаса знания". Так как хорошо социализированный
индивид "знает", что его социальный мир представляет
собой как связное целое, то и объяснять его функционирование
он будет в терминах этого "знания". Поэтому, согласно'
феноменологам, для понимания институционального порядка необходим
анализ такого рода "знания", большую часть которого
составляет "дотеоретическое знание", т. е. совокупность всего того,
что "каждый знает" о социальном мире: различные максимы,
народная мудрость, моральные предписания, ценности, верования..
мифы и т. д. Поскольку такое знание социально объективировано
13 качестве знания (системы общих истин относительно реальности),
то отклонение от институционального порядка воспринимается
людьми как моральное нарушение, умственная болезнь или
полное невежество.
Само собой разумеющееся знание - это знание, которое приобретается
человеком в ходе социализации и посредством кото
рого осуществляется интернализация в индивидуальном сознании
структур социального 'мира. "Это знание "программирует"
каналы, по которым в процессе экстернализацин создается объективный
мир, и объективирует этот мир посредством языка и.
когнитивного аппарата, основанного на языке, т. е. оно упорядочивает
его в объекты, воспринимаемые в качестве реальности.
Оно ннтернализируется вновь в качестве объективно действительной
истины в ходе социализации. Знание об обществе является,.
таким образом, реализацией в двойном смысле слова: в смысле
понимания объективированной социальной реальности и в смысле
непрерывного созидания этой реальности"^.
Передача интерсубъективного человеческого опыта, осажденного
в запасе знания, другим общностям и поколениям возможна
лишь в том случае, когда этот опыт объективирован в знаковой
системе, и она зависит от признания обществом того факта, что
определенный институт является "перманентным" решением "перманентной"
проблемы данной общности. В процессе передачи институциональные
значения упрощаются и объективированные значения
институциональной деятельности представляются в качестве
"знания", передающегося от поколения к поколению.
Необходимым коррелятом институционального поведения являются
роли, при анализе которых легко прослеживается динамика
субъективного и объективного, личного и общественного,.,
что, собственно, и является задачей теории социального конструирования
реальности. Феноменологи определяют роли как типы
действия в контексте объективированного запаса знания, общего
для представителей данного коллектива. Возникновение ролей, по
их мнению, связано с тем же процессом хабитуализации (опривычивания)
и объективации, что и возникновение институтов.
Всякое институционализированное поведение включает роли,
представляющие институциональный порядок, который придает
им объективное значение и определяет их характер. Чем более
институционализировано человеческое поведение, тем более предсказуемым
и контролируемым оно становится.
Социологи указывают на две перспективы, на основе которых
можно рассматривать взаимосвязь между знанием и ролями: 1) с.
точки зрения институционального порядка роли оказываются институциональными
репрезентациями и опосредующими звеньями
в процессе распространения институционально объективированных
систем знания. Это значит, что исполнение ролей невозможно
без знания институционального порядка, откуда следует вывод:
общество существует лишь постольку, поскольку индивиды
осознают его: 2) с точки зрения исполнителей различных ролей
каждая роль является носителем социально обусловленного знания,
из чего следует, что индивидуальное сознание социальнодетерминировано.
Таким образом, с одной стороны, институциональный
порядок реален лишь в той степени, в какой он реализуется
в исполняемых ролях, а с другой - роли представляют ычституциональный
порядок, который определяет их характер и наделяет
их объективным смыслом.
"Анализ ролей, - по мнению Бергера и Лукмана, -1 особенно
важен для социологии знания, так как обнаруживает опосредующие
звенья между макроскопическими универсумами значений,
объективированных в обществе, и способами, посредством
которых эти универсумы становятся субъективно реальными для
индивидов"^. Например, оказывается возможным проследить социальные
корни того или иного мировоззрения или взгляда определенной
общности (класса, группы), а также проапали:-иропать
способ, каким это мировоззрение проявляется и со:;!'п."ги
представителя данной общности.
Созданный человеком институциональный мир необходимо
поддерживать, и эту функцию, по мнению феноменологов, выполняет
"легитимация", предлагающая способы "объяснения" н "оправдания"
сошиального мира. В самом начале процесса нпст-гг'-
цнонализации, когда институты только-только устанавливаютс-я,
потребности в легитимации еще нет, так как для всех членов
данной общности (в рамках которой возникают институты) очеинден.
их само собой разумеющийся характер. И лишь позднее.
когда институциональные значения необходимо передавать следующему
поколению, появляется необходимость в их легитимации
(т. е. объяснении и оправдании).
Легитимация дает представителю данной общности знание того.
чем являются те или иные вещи (когнитивный элемент) и почему
он должен поступать так, а не иначе (нормативный элемент).
Социологи различают несколько уровней легитимации:
первый - дотеоретический, на нем происходит передача лингвистических
объективаций человеческого опыта в языке и с помощью
языка; на втором уровне в зачаточной форме содержатся теоретические
предположения, различные объяснительные схемы, складывающиеся
в системы объективных значений (пословицы, моральные
максимы, сказки, легенды и т. д.); третий уровень включает
явные теории, посредством которых институциональный сектор
легитимируется в терминах дифференцированной системы знания;
четвертый - связан с "символическими универсумами", интегрирующими
самые различные области значений, все сектора институционального
порядка и многочисленные реальности, отличные от
"реальности повседневной жизни".
"Символический универсум", который Бергер и Лукман определяют
как "матрицу всех социально объективированных и субъактивно
реальных значений" '", обеспечивает интеграцию
всего многообразия институциональных процессов и является
важным средством защиты от ужаса перед одиночеством,
смертью, хаосом и т. д. как на индивидуальном, так и на институциональном
уровнях. "Номическая" функция "символического
универсума" заключается в том, что все в жизни человека расставляется
по своим местам, упорядочивается, приобретает смысл
не только в терминах индивидуальной биографии, но и космического
порядка. Человек создает весь окружающий мир, и это становится
возможным благодаря его конституционально данной открытости
миру. Человеческое существование - постоянная экстернализация.
"По мере экстернализации он конструирует мир,
в котором экстернализирует себя. В процессе экстернализации он
проецирует свои собственные значения на реальность"".
Если в традиционных обществах существовал единый для
всех "символический универсум", гарантировавший единое для
всех "конечное определение реальности и обосновывавший как социальный
порядок, так и ролевую идентичность индивидов, то
современные общества плюралистичны, в них одновременно существует
несколько "символических универсумов". В результате
усложнения форм знания, удаления их от потребностей реальной
жизни и роста разделения труда возникают соперничающие
группировки, претендующие на окончательное определение реальности,
чем и обусловлено существование частных "символических
универсумов" наряду с главным.
"Общество как субъективная реальность" рассматривается
феноменологами в терминах интернализации, являющейся, по их
мнению, основой понимания других людей и социальной реальности.
Интерналпзация сходна с социализацией, но нс идентична ей.
Например, 13 случае нс очень успешной социализация интерпали240
зацня может и не иметь места. В процессе интернализации человек
учится идентифицировать себя с другими людьми, проникая
в их мир, принимая его в качестве своего собственного и действительно
становясь членом общества. Следствием процесса интерна"1изацин
является возникновение в сознании индивида образа
объективной социальной реальности по мере социализации.
Социализация означает не только то, что самосознание человека
в специфической форме конституируется обществом (Мид
называл это "социальным генезисом Я"), но также и то, что психологическая
реальность находится в непрерывной диалектической
взаимосвязи с социальной структурой. Психологическая реальность
определяется как совокупность процессов сознания, различ.ных
способов понимания самого себя и других людей, возникающих
в ходе социальных процессов. В детстве имеет место первичная
социализация; ею обозначают не только когнитивное обучение,
но и процесс идентификации ребенка со "значимыми другими"
(с родителями, близкими), когда он воспринимает и интернализирует
их мир как единственно возможный и доступный для
него.
Первичную социализацию, характер которой зависит от передаваемой
системы ценностей и институционального порядка, по
мнению Бергера и Лукмана, можно считать завершенной, когда
в сознании индивида возникает образ "обобщенного другого". В
таком случае человек может абстрагироваться от ролей и установок
"значимых других" и воспринимать роли и установки вообще,
т. е. идентифицировать себя не только с конкретными другими,
но и со всеобщностью других, т. е. с обществом. "Когда обобщенный
другой выкристаллизовался в сознании, устанавливается
симметричная взаимосвязь между объективной и субъективной
реальностями. То, что реально "извне", соответствует тому, что
реально "внутри". Объективная реальность может быть "переведена"
в субъективную и наоборот" ^.
Очевидно, что первичная социализация имеет наибольшее значение
для человека: в ее процессе он конструирует свой первый
индивидуальный мир как единственно возможный, детерминированный
его биографической ситуацией, поэтому наиболее прочий
укорененный в сознании по сравнению с мирами, возникающими
впоследствии. Мир детства остается для человека "домашним
миром" и в его дальнейшей жизни, независимо от того, как далеко
он ушел от него и как мало чувствует себя в нем "как до:м
a i".
Процесс вторичной социализации связан с существующими в
данном обществе разделением труда и социальным распределением
знания. На уровне вторичной социализации, приобретая специфико-ролевое
знание, индивид интернализирует институциональные
"подуниверсумы", которые в отличие от "основного мира"
первичной социализации оказываются частичными реальностями.
Характер вторичной социализации, уже не сопровождающейся
эмоциональной идентификацией со "значимыми другими", за16-с.б
241
висит от интернализируемой системы знания и "символического"
универсума" в целом, а формальные процессы определяются
предшествовавшим ей процессом первичной социализации. Предполагается,
что Я уже сформировано, а объективный мир интернализован,
так как на пустом месте вторичная социализация невозможна.
Успех социализации зависит от установления симметрии между
"объективной" и "субъективной" реальностями, когда то, что'
реально извне, соответствует тому, что реально внутри. С наибольшим
успехом социализация происходит в обществах с самым
простым разделением труда и минимальным распределением
знания. В таком обществе личность легко осознается и одобряется
как в объективной, так и субъективной реальности; каждый
знает, кто есть кто и кем является он сам: "...рыцарь есть рыцарь,
а крестьянин - это крестьянин как для других, так и для себя"^.
В таком обществе не может возникнуть вопрос: кто я? Так
как ответ предопределен социальной стратификацией и постоянно
подтверждается в социальном взаимодействии.
Ключевым элементом субъективной реальности, подчеркивают
Бергер и Лукман, является личность, находящаяся в диалектической
взаимосвязи с обществом. С одной стороны, она формируется
социальными процессами, обусловленными социальной
структурой, с другой - сформировавшаяся личность, в свою очередь,
влияет на социальную структуру, поддерживая или преобразуя
ее. Согласно феноменологам, биологическая природа человеческого
организма, воздействующая на конструирование реальности
в процессе человеческой деятельности, в свою очередь, подвергается
влиянию последней. Принадлежность человека к животному
царству хотя и трансформируется в процессе социализации,
но не исчезает. Организм устанавливает пределы тому, что
возможно в обществе, а общество со своей стороны ограничивает
организм.. "В диалектике между природой и социально сконструированным
миром человеческий организм сам трансформируется.
В той же самой диалектике человек создает реальность и таким
образом самого себя" ^.
Бергер и Лукман в своей теории социального конструирования
реальности, подвергнув критике предшествовавшую социологию
знания, попытались дать общее и систематическое описание
повседневного зналия, взглянуть по-новому на проблемы и задачи
социологии знания и оценить ее теоретические и практические
перс-пективы.
По их мнению, феноменологическая социология знания предполагает
также социологию религии, являющуюся наиболее важной
ее частью, без которой социология знания попросту немыслима.
Они убеждены также в том, что анализ роли знания в диалектической
взаимосвязи человека и общества, "личной идентичности
и социальной структуры предлагает важную дополнительную перспективу
для всех областей социологии" ^. Феноменологи считают,
что помимо структурных фактов следует уделить должное
внимание "человеческому фактору", для чего необходимо систематическое
описание диалектичейкой взаимосвязи между структурными
реальностями и "человеческим предприятием конструирования
реальности".
Анализируя эту взаимосвязь, они приходят к выводу, что человек
одновременно выступает и "творцом" социального мира, и
его "жертвой", поскольку находится в плену у созданных им когда-то
значений, символов, институтов и т. д. Задачу социологии
они видят в том, чтобы гуманизировать социальный мир, дать
индивиду возможность осознать результаты своего творения, поняв
тем самым свое истинное значение, а стало быть, и получить
возможность изменения этого мира. Их трактовка социологического
знания основана на том, что познание и осознание социального
мира уже означает шаг' на пути его изменения. Рассуждая
в данном случае в духе неомарксизма, Бергер и Лукман
полагают, что, раскрыв механизм человеческого отчуждения,
"вернув человека к самому себе как творцу всех общественных
объективации, "инстнтуционализаций" и "легитимаций", из которых
складывается социальная реальность, они уже тем самым
обеспечивают ему свободу" ^.
Оценивая безусловный вклад Маркса в развитие социологии
знания, феноменологи считают необходимым введение диалектической
перспективы в теоретически ориентированные социальные
науки с целью конкретизации диалектических процессов в рамках
"концептуальной системы, соответствующей великим традициям
социологического ' мышления... Мы убеждены, - говорят Бергер
и Лукман, - что лишь понимание того, что М. Мосс называл
"целостным социальным фактом", защитит социолога от искажающих
реификаций как социологизма, так и психологизма" ^.
Они считают, что теория любой эмпирической дисциплины должна
двояким образом соответствовать эмпирическим данным: она
должна совпадать с ни'ми и способствовать дальнейшим эмпирическим
исследованиям. Этим требованиям удовлетворяет феноменологическая
социология знания, которая, по мнению феноменологов,
"открыта" для значительной области эмпирических проблем,
будь то в политике, экономике, религии и многих других.
Эмпирическое изучение взаимосвязи тех или иных институтов с
символическими универсумами будет весьма плодотворным для
социологического понимания современного общества.
Концепция социального конструирования реальности кажется
нам весьма многообещающей. Она отталкивается от феноменологии
как гаранта "строгой научности" и беспредпосылочности социологии,
но не оградичивается описанием актов сознания. Она
обращается к исследованию социальных институтов и организаций,
субъективная реальность рассматривается в диалектической
связи с объективной реальностью. Проводится тщательное исследование
процессов социализации и институционализации. Иными
словами, от феноменологического анализа сознания Бергер и
Лукман переходят к феноменологическому анализу общества.
Они подчеркивают активность сознания ^юдей, создающих различные
смысловые единства. Образ социальной реальности, возникающий
в сознании, не является механической копией, он всег
да опосредуется размышлениями, верованиями, убеждениями. Наличное
знание (будь оно обыденным или теоретическим) - язык,
мифология, религия - являются теми инстанциями, которые
трансформируют получаемые нами сигналы из внешнего мира; г,
процессе социализации возникают структуры осмысления мира.
типичные для данного общества установки, ценностные ориента
ции, социальные роли.
Следует, однако, иметь в виду, что социальная реальность истолковывается
Бергером и Лукманом в контексте "субъективной
парадигмы". Говоря о диалектике объективной и субъективной
реальностей, они все же сводят первую ко второй. При рассмотре
нии взаимосвязи индивида и общества, социальной детерминиро
ванности знания они сохраняют характерное для феноменологии
исключение из поля своего зрения независимого от сознания бытия.
Социальная реальность предстает в их концепции в качестве
феномена жизненного мира, реального в той мере, в какой он
осознается людьми, и является содержанием их "коллективных
представлений". Конструируемая интерсубъективным человеческим
сознанием социальная реальность (в том числе институты и
отношения) оказывается продуктом человеческого сознания.
В социологии знания Бергера и Лукмача происходит отождествление
знания людей об обществе и самого общества. Использование
феноменологического метода освещения знания "реальнос,ти
повседневной жюни" позволяет социологам воздерживать
ся от причинно-генетических гипотез и от утверждений относительно
онтологического статуса анализируемых феноменов. Говоря
об интенциональности сознания, они избегают противопоставления
субъекта и объекта познания, ограничивая сферу субъектобъектных
отношений лишь областью сознания.
Безусловно интересными, заслуживающими не только внимания,
но и использования, являются отдельные стороны методологии
феноменологической социологии знания. Точное описание
различных уровней сознания, взаимосвязи между ними, механизмов
социализации необходимо при изучении многообразных социальных
процессов.
Весьма важной является и центральная тема феноменологи
ческой социологии знания - соотношение дотеоретического обы
денного знания с более абстрактными, "теоретическими" образованиями.
Это соотношение представляет собой немаловажную
проблему не только для социологии: к ней все чаще обращаются
историки 'науки и культуры. Описание "жизненного мира", скажем,
древнего египтянина или римлянина позволяет понять многие
особенности науки, религии, искусства и других "символических
универсумов" цивилизаций далекого прошлого.
Противопоставление Бергером и Лукманом обыденного и теоретического
знания является, на наш взгляд, неправомерным.
Обыденное знание сплошь и рядом опосредуется теоретичес.ким,
каковое в настоящее время приобретает все большее значение и
влияние в "реальности повседневной жизни". В эпоху всеобщего
школьного образования, растущей наукоемкости производства,
средств массовой информации, сложных технических устройств,
вошедших в быт сотен миллионов людей, "жизненный мир"
включает в себя и различные элементы теоретического знания.
Нужно отметить, что статус научного знания нс слишком высок
в феноменологической социологии знания. Бергер и Лукмая
противопоставляют науку, с одной стороны, повседневному существованию
людей, а с другой - религиозному "символическому
универсуму". Причем в обоих случаях наука считается разрушительной
для жизни, лишающей ее смысла, ведущей каномии
и т. д. Понятийный аппарат феноменологической социологии знания
применяется Бергером и Лукманом в социологи.и религии.
Т. Лукман был одним из первых социологов, кто в начале 60-х
годов верно уловил основные тенденции развития религии, религиозности
и процесса секуляризации в современном обществе.
Наиболее фундаментальной книгой Лукмана, посвященной анализу
религии в современном обществе, является "Невидимая религия".
Исходным пунктом его рассуждений выступает утверждение
о том, что социология религии является важнейшей частью
социологии вообще и что вопрос о положении человека в современном
мире связан с вопросом о его "символическом универсуме".
т, е. с религией.
Обращаясь к анализу современной социологии религии, Лукман
критикует ее. за "гиперэмпиризм", социографическую направленность
и отсутствие теоретико-методологической базы, необходимой
для критического анализа исследуемых феноменов. Зачастую
сама церковь, обеспокоенная падением численности верующих,
обращается за помощью к социологии, финансируя интересующие
ее исследования. Поэтому неудивительно, что большая
часть таких работ, ограничиваясь лишь сбором данных, не может
подняться на уровень теоретических выводов и обобщений. Подобные
тенденции сказываются на изучении процесса секуляризации
в современном мире, рассматривающегося в таких случаях
лишь в качестве уменьшения церковного влияния, с чем Луку.ан
не согласен. Он обращает внимание на то, что маряду с упадком
церковно-ориентированной религии может сохраняться и даже
возрастать внецерковная религиозность.
Еще в 60-е гг. Лукман указывал на распространение различных
экзотических культов (типа дзен-буддизма и веданты), которые
з то время еще не охватывали такого множества последователей,
как в настоящее время. Рост внецерковной религиозности он связывает
с кризисом, переживаемым институциональной религией
и являющимся следствием процесса секуляризации. По его мнению,
не вызывает сомнений тот факт, что в сельских районах
церковь посещают чаще, чем в городе; что' мелкая буржуазия
города религиознее пролетариата: что женщины ходят в церковь
чаще, чем мужчины, а пожилые - чаще молодых. Но из этого,
справедливо отмечает ученый, не следует, что у женщин и стариков
есть "природная тяга" к религии. Скорее, речь идет о "важном
аспекте социального распределения церковно-ориентированной
религии, а не об указаниях на половозрастную психологию.
В целом мы можем сказать, что уровень вовлеченности в трудовой
процесс в современном обществе дает отрицательную корреляцию
уровню вовлеченности в церковно-ориентированную рели
гию" '^ Поскольку женщины и старики в меньшей степени вовлечены
в трудовой процесс, то и уровень церковно-ориентированной
религиозности у них выше.
Лукман обращает внимание на тот факт, что у работающих
женщин уровень религиозности значительно ближе к уровню религиозности
мужчины, чем у домохозяек. Церковно-ориентированная
религиозность по-прежнему велика' у представителей традиционных
средних классов (фермеров, мелкой и средней буржуазии),
которая, однако, резко падает вместе с вовлеченностью
этих слоев в мир индустриальной цивилизации. Это положение
оказывается верным, по крайней мере, для стран Западной Европы,
так как в США процессы индустриализации и урбанизации
не приводят к уменьшению институциональной религиозной практики,
хотя деятельность американских церквей и утрачивает в
значительной степени религиозный характер. В одном случае прихожане
перестают посещать церкви, а в другом - церкви их привлекают
потому, что занимаются вовсе не религиозными, а вполне
светскими вопросами. Так что и в Западной Европе, и в США
традиционная церковная религия оказывается на "периферии"
жизни индустриального общества.
Хотя не все аргументы Лукмана убедительны в равной степени,
поскольку он рассматривает процесс секуляризации вне связи
с глобальными социально-экономическими процессами и интересами
определенных общественных классов, в целом его выводы
верны. Они подтверждаются самой практикой церквей, предпринимающих
огромные усилия для сохранения св.оей паствы. Согласно
же Лукману, процесс секуляризации вовсе не означает неизбежного
отмирания религии, так как церковно-ориентированпая
религия заменяется иными ее формами. Для обоснования положения
о возникновении новых форм религии в современном обществе
Лукман обращается к социологии знания.
Как уже отмечалось, в центре внимания социологии знания
Бергера и Лукмана находятся понятия "повседневный жизненный
мир" и "символические универсумы", с помощью которых различные
социальные группы осмысляют, интерпр
...Поділитися у соцмережах
