Жанр: Социология и антропология
Социальное конструирование реальности
...в) Социальная организация поддержания универсума
Будучи историческими продуктами человечес
кой деятельности, все социально сконструирован
ные универсумы изменчивы, а изменения привно
сятся конкретными действиями человеческих су
ществ. Погрузившись в тонкости концептуальных
механизмов, поддерживающих все универсумы,
можно забыть об этом фундаментальном социо
логическом факте. Реальность является социаль
но определяемой. Но определения всегда вопло
щены, то есть конкретные индивиды и группы
индивидов оказываются теми, кто определяет ре
альность. Чтобы понять состояние социально
сконструированного универсума в любое данное
время или его изменения во времени, следует по
нять социальную организацию, позволяющую
тем, кто определяет реальность, заниматься этим.
Грубо говоря, важно передвинуть вопросы об ис
торически наличных концептуализациях реально-
сти с абстрактного "что?" к социологически кон
кретному "кто говорит?''*.
Как мы видели, специализация знания и сопут
ствующая ей организация персонала, управляю
щего теми или иными специализированными сис
темами знания, развиваются в результате разде
ления труда. В качестве ранней ступени такого
развития представима ситуация, когда нет конкуранний
между различными экспертами. Каждая
область экспертизы определяется прагматичес
ким фактом разделения труда. Эксперт по охоте
не претендует на роль эксперта по рыбной ловле,
а потому у него нет оснований конкурировать
с последним.
С появлением более сложных форм знания
и ростом хозяйственных избытков эксперты пол
ностью посвящают себя предмету своей экспер
тизы, который вместе с развитием концептуальдых
механизмов может все более удаляться от
прагматических нужд повседневной жизни. Экс
перты по этим утонченным системам знания
предъявляют претензии на новый статус. Они вы
ступают не только как эксперты в той или иной
облагая социетального запаса знания, но требу
ют всей полноты полномочий, распространяю
щихся ва этот запас знания во всей его целостнос
ти. Они оказываются универсальными эксперта
ми в буквальном смысле слова. Это не означает,
что они претендуют на всеведение. Скорее, они
притязают на знание конечного смысла того, что
все знают и делают. Другие люди могут по-преж
нему помечать вехами свои особые сектора ре
альности, тогда как они претендуют на эксперти
зу относительно конечных определений реально
сти как таковой.
Эта стадия в развитии знания имеет ряд по
следствий. Первое, которое мы уже рассматрива
ли, - возникновение чистой теории. Так как уни
версальные эксперты оперируют на уровне суще
ственного абстрагирования отхлопот повседнев
ной жизни, то как другие люди, так и они сами
могут сделать вывод, что их теории никак не свя191
зады с преходящей жизнью общества, .но сущест
вуют наподобие платоновского неба внеисторичных
и асоциальных идей. Конечно, это иллюзия,
но сама она может обрести огромный социальноисторический
потенциал в силу взаимосвязи меж
ду процессами определения и производства реаль
ности.
Вторым следствием является усиление тради
ционализма в легитимированных таким образом
институционализированных действиях: усилива
ется внутренне присущая институционализации
тенденция к инерции*'. Хабитуализация и институционализация
сами по себе ограничивают плас
тичность человеческих действий. Институты име
ют тенденцию сохраняться вплоть до того момен
та, пока они не станут "проблематичными''. Ко
нечные легитимации неизбежно усиливают эту
тенденцию. Чем абстрактнее легитимации, тем
маловероятное их изменение в ответ на переме
нившиеся прагматические требования. Вообще,
если есть тенденция сохранять все, как было,
то она может только усилиться при наличии пре
восходных обоснований в пользу такого сохране
ния. Это значит, что институты могут сохранять
ся даже в том случае, когда, для внешнего наблю
дателя, они утратили свою первоначальную
функциональность или практичность. Некие ве
щи делаются не потому, что они работают, но по
тому, что так правильно, а именно потому, что
это правильно в терминах предельных определе
ний реальности, провозглашаемых универсаль
ными экспертамиT.
Появление постоянного персонала по легити
мации поддержания универсума дает поводы для
192
социального конфликта. Часть этих конфликтов
разыгрывается между экспертами и практиками.
Последние (по причинам, в которые нет нужды
вдаваться) могут прийти в негодование по поводу
грандиозных претензий экспертов и сопровожда
ющих оные конкретных социальных привилегий.
Особое раздражение вызывают притязания экс
пертов на то, что они лучше знают конечное зна
чение деятельности практиков, чем сами практи
ки. Такой бунт со стороны "профанов" может ве
сти к появлению соперничающих определений
реальности, а иной раз и к возникновению новых
экспертов с новыми определениями. Древняя Ин
дия дает тому превосходные исторические иллюс
трации. Брахманам, как экспертам по части пре
дельной реальности, в огромной степени удалось
распространить свои определения реальности на
общество в целом. Какими бы ни были ее истоки,
кастовая система была за несколько веков рас
пространена на весь индийский субконтинент
именно брахманами. Конечно, один правитель за
другим приглашал брахманов в качестве "соци
альных инженеров" для учреждения этой систе
мы на все новых территориях (отчасти потому,
что эта система виделась как тождественная выс
шей цивилизации, отчасти же потому, что прави
тели, без сомнения, видели ее огромные возмож
ности в смысле социального контроля). Кодекс
законов Мацу дает нам хорошее представление
как о предложенном брахманами образце обще
ства, так и весьма мирских преимуществах, полу
ченных ими вследствие того, что они были при
знаны в качестве архитекторов с космическими
полномочиями. Однако в такой ситуации был не7
Зак. 112 193
избежен конфликт между теоретиками и практи
ками власти. Последних представляли кшатрии,
военная и княжеская каста. Эпическая литерату
ра Древней Индии, "Махабхарата" и "Рамаяна"
красноречиво свидетельствуют об этом конфлик
те. Не случайно два великих теоретических вос
стания против универсума брахманов -джайнизм
и буддизм - имели свое социальное размещение
в касте кшатриев. Разумеется, переопределения
реальности джайнистами и буддистами привели
к появлению собственного персонала экспертов.
Возможно, это относится и к случаю эпических
поэтов, которые бросили вызов универсуму брах
манов в менее всеохватывающей и изощренной
форме**.
Это приводит нас к другой, столь же важной
возможности конфликта между соперничающи
ми группами экспертов. Пока теории продолжа
ют обладать непосредственной прагматической
применимостью, все это соперничество может
разрешаться средствами практической проверки.
Это могут быть конкурирующие теории охоты на
медведей, где у каждой группы экспертов есть
свои собственные интересы.
Вопрос может быть решен сравнительно лег
ко: достаточно посмотреть, какая теория приво
дит к убиению большего числа медведей. Такой
возможности нет при решении вопроса о пра
вильности, скажем, политеистической или генотеистической
теории Вселенной. Теоретики, ко
торые их придерживаются, вынуждены заменять
практическую проверку абстрактной аргумента
цией. По самой своей природе такая аргумента
ция не несет с собой внутренней убежденности
в практическом успехе. То, что убедительно для
одного, совсем не убеждает другого. Не следует
винить этих теоретиков за то, что они прибегают
к различным силовым подкреплениям хрупкой
власти простых аргументов - скажем, побужда
ют правителя использовать военную мощь для
навязывания собственных аргументов своим со
перникам. Иными словами, определения реально
сти могут усиливаться с помощью полиции. Это,
кстати, совсем не означает, что такие определе
ния будут менее убедительными, чем те, что бы
ли приняты "добровольно", - власть в обществе
включает власть над определением того, как бу
дут организованы основные процессы социализа
ции, а тем самым и власть над производством ре
альности. В любом случае в высшей степени аб
страктные символизации (то есть крайне удален
ные от конкретного опыта повседневной жизни
теории) обосновываются скорее посредством со
циального, а не эмпирического подкрепления*.
Можно сказать, что тем самым вновь привносит
ся своего рода псевдопрагматизм. Опять можно
сказать, что теории убеждают, поскольку они ра
ботают - работают в том смысле, что они стали
стандартным, само собой разумеющимся знани
ем в данном обществе.
Это предполагает, что для конкуренции между
соперничающими определениями реальности все
гда будет некое социально-структурное основа
ние, которое будет воздействовать, если не прямо
детерминировать своим развитием исход такого
соперничества. Вполне возможно, что глубоко
мысленные теоретические формулировки будут
сочиняться чуть ли не в полной изоляции от шит
рогах движений в социальной структуре. В таком
случае конкуренция соперничающих экспертов
может происходить в своего рода социальном ва
кууме. Например, две группы дервишей-отшель
ников могут спорить о природе Вселенной посре
ди пустыни, причем никто, кроме них, ни в ма
лейшей степени не заинтересован в этом диспуте.
Но стоит той или иной точке зрения получить ау
диторию в окружающем обществе, и во многом
внетеоретические интересы начинают решать,
каким будет исход соперничества. Различные со
циальные группы будут находить точки сопри
косновения с конкурирующими теориями и ста
нут их "носителями''*. Так, теория дервишей
А может взывать к высшим слоям, а теория В -
к средним слоям данного общества - по причиriam,
которые очень далеки от страстей, вооду
шевлявших первых изобретателей этих теорий.
Конкурирующие группы экспертов будут связы
ваться с этими группами "носителей", и последу
ющая их судьба будет зависеть от исхода кон
фликта, который привел эти группы к принятию
соответствующих теорий. Соперничающие опре
деления реальности, таким образом, получают
свое разрешение в сфере соперничающих соци
альных интересов, катары в свою очередь "пере
водятся" на язык теоретических терминов.
Для социологического понимания этих процессов
"честность" в субъективном отношении к рассма
триваемым теориям со стороны соперничающих
экспертов или их последователей представляет
лишь вторичный интерес.
Когда между преданными различным предель
ным определениям реальности экспертами возни196
каст не только теоретическая, но и практическая
конкуренция, теория вновь прагматизируется,
но вопрос о прагматическом потенциале данных
теорий становится внешним; иначе говоря, праг
матическое превосходство теории "доказывает
ся" не ее внутренними качествами, но ее приложимостью
к социальным интересам той группы,
которая сделалась "носителем" теории. Результа
том этого является огромная историческая измен
чивость социальной организации групп теорети
ческих экспертов. Здесь явно невозможна исчер
пывающая типология, а потому имеет смысл бро
сить взгляд на некоторые наиболее общие типы.
Прежде всего существует парадигмическая
возможность того, что универсальные эксперты
удерживают действенную монополию на все пре
дельные определения реальности в обществе. Та
кую ситуацию можно считать парадигматичес
кой, поскольку у нас есть веские основания пола
гать, что это типично для ранних фаз человечес
кой истории. Такая монополия означает, что
единственная символическая традиция поддержи
вает данный универсум. Существовать в общест
ве - значит принимать эту традицию. Эксперты
по традиции признаются таковыми практически
всеми членами общества, и у них нет действен
ных конкурентов. Все эмпирически доступные
нашему наблюдению примитивные общества под
падают под этот тип, а с некоторыми модифика
циями под него подпадает большая часть архаич
ных цивилизаций*. Это не означает, что в таких
обществах нет скептиков, что все без исключе
ния полностью интернализировали традицию.
Скорее, этот скептицизм (каким бы он ни был)
не был социально организован, а потому не мог
представить вызова для держателей "официаль
ной" традиции*.
В подобной ситуации монополистическая тра
диция и ее эксперты-администраторы поддержи
ваются унифицированной структурой власти. Те,
кто занимает главные позиции во властных
структурах, готовы использовать свои полномо
чия для навязывания традиционных определений
реальности раму подвластному им населению.
Потенциальные конкурирующие концептуализа
ции универсума ликвидируются сразу же, стоит
им только появиться, - они либо уничтожаются
физически (тот, кто не чтит богов, должен уме
реть), либо интегрируются в саму традицию (уни
версальные эксперты могут доказать, что конку
рирующий пантеон Y есть в действительности
лишь другой аспект или номенклатура традици
онного контекста X). В последнем случае, если
эксперты преуспевают с такой аргументацией
и конкуренция ликвидируется путем "поглоще
ния", то традиция обогащается и дифференциру
ется. Конкуренция может также подвергнуться
сегрегации в рамках общества, а тем самым сде
латься безвредной. Например, ни один член груп
пы завоевателей или правителей не может покло
няться богам типа У, но покоренные или низшие
слои могут это делать. Та же защитная сегрегация
может применяться по отношению к чужестран
цам или "гостям'*.
Средневековое христианство (которое никак не
назовешь первобытным или архаичным, но кото
рое оставалось обществом с действенной симво
лической монополией) предлагает превосходные
примеры всех трех процедур ликвидации. Откры
тая ересь уничтожалась физически, будь ее носи
телем индивид (скажем, ведьма) или коллектив
(вроде общины альбигойцев). В то же самое время
церковь как монопольный охранитель христиан
ской традиции была достаточно гибкой во вклю
чении в рамки традиции многообразных народных
верований и практик, пока они не становились
еретическим вызовом христианскому универсуму
как таковому. Не так уж важно, если крестьяне
возьмут какого-нибудь своего старого божка, "ок
рестят" его и сделают христианским святым, бу
дут продолжать рассказывать древние истории
и отмечать связанные с ними старые празднества.
Иные конкурирующие определения реальности
могли даже подвергаться сегрегации в рамках хри
стианства, не считаясь ему угрозой. Наиболее важ
ным случаем тут были, конечно, евреи, хотя сход
ные ситуации возникали там, где христиане и му
сульмане были вынуждены жить бок о бок в мир
ные времена. Такого рода сегрегация оберегала
также универсумы евреев и мусульман от христи
анского "заражения". Пока конкурирующие опре
деления реальности удается концептуально и со
циально подвергать сегрегации как принадлежа
щие чужакам, а потому к себе не относимые, от
ношения с этими чужаками могут быть вполне
дружественными. Трудности начинаются там, где
"чуждость" прорывается и отклоняющийся уни
версум делается возможным в среде собственного
народа. Тут традиционные эксперты готовы обра
титься к огню и мечу, либо, напротив, если огня
и меча не наблюдается, они могут вступить в эку
менические переговоры с конкурентами.
Монополистическая ситуация такого рода
предполагает высокую степень социально-струк
турной стабильности, и сама эта монополия игра
ет роль структурной стабилизации. Традицион
ные определения реальности сдерживают соци
альные изменения. И наоборот, разрушение мо
нополии, считающейся само собой разумеющей
ся, ускоряет социальные изменения. Поэтому нас
не должно удивлять, что существует большая
связь между теми, чей интерес состоит в поддер
жании установившихся властных отношений
и персоналом, управляющим монополистической
традицией поддержания универсума. Другими
словами, консервативные политические силы
склонны поддерживать монополистические при
тязания универсальных экспертов, чьи монополи
стические организации в свою очередь являются
политически консервативными. Исторически,
большая часть этих монополий была, конечно,
религиозной. Поэтому можно сказать, что церк
ви, понимаемые здесь как монополистические
объединения экспертов, постоянно занятых рели
гиозным определением реальности, по сути своей
консервативны, стоит им преуспеть в установле
нии монополии в данном обществе. Со своей сто
роны, правящие группы, делающие ставку на
поддержание политического status quo, по сущест
ву, церковны в своей религиозной ориентации
и уже поэтому подозрительны ко всяким ново
введениям в религиозной традиции**.
Монополии трудно устанавливать или поддер
живать по ряду исторических причин, как "меж
дународных'', так и "домашних". Борьба между
конкурирующими традициями и их администра200
тинным перюналям может длитмя долгое время.
Когда частное определение реальности соединя
ется с конкретным властным интересом, его мож
но назвать идеологией""'. Следует подчеркнуть.
что этот термин мало полмы употреблять по от
ношению к обсуждавшейся выше монополисти
ческой ситуации. Например, не слишком осмыс
ленно говорить о христианстве как об идеологии
в Средние века - несмотря на то, что оно имело
явное политическое значение для правящих
групп, - по той простой причине, что в христиан
ском универсуме "жили'' все члены средневеко
вого общества, будь то крепостные крестьяне или
их властители. В период, последовавший за индус
триальной революцией, однако, возникли неко
торые оправдания для таю, чтобы именовать
христианство буржуазной идеологией, поскольку
буржуазия использовала христианскую традицию
и ее персонал в борьбе протки поною класса про
мышленных рабочих, который в б!*11,1нинс 1 не ев
ропейских стран уже не мог сч1к'от,ея "нао-чяющим"
христианский '"*пинсре\м'''. t 'Юль ж1. мяло
смысла иенользоват), тер*нЕн ' я*1".1?1"'1гя' *.'чда
два различных (.*р*д**юякм 'i-'*-i.''''!'!lm ".!*.[t"i!-
наютсядру!*с,чру1")\1цЧ".1р1,('* \-*.*,' j*;.l:..'[!";,imei
об1цеетв1.1мя - наш-*имен. r'i"'"''!. о '*'i?l;";iil*ilСКОЙ
И;1еОЛ1)1Я1'" t*-ili_*ii'l.l * l-.'. " :"..!*'?*1*:1'.1'Я 11,11, 0.;101ННСаР;.(1Л11!Г"'.
Я1.1ГЧ:!).' К!*,*. ЯР81д11г1КЯ H;i.e"1Л111ИЯ.
CKt'lll.*. !'.'')!.i,' . *illl-'l.'' !;1'1. i*le l'l*T .Ле
i-'aMIIIi HI.**.iK-rK.i.* ''i.);*["_*'.* .. ч.Р!1РеТИР'1 *1СЯ
!!,-i?*l!!l: .!* : ,;ti"l!ll -*i.!l'!Kt;i!*.} l.l*l,IXHHTt*PC._Г"!
I .'.!!!'l'l'.! Л!::.*. .11.
Ч.:..;.' 1: *1" 1'"".-1 11[?ЯНК?"",1(*ГеЯ ГРУППОЙ, 110I.'!*."
ii.*.'. *'i. l;is.i'l!'i"_*kke leoperll'lcckhe элементы
*OI
идеологии соответствуют ее интересам. Напри
мер, там, где обедневшая группа крестьян ведет
борьбу с группой городских купцов, поработив
шей их с помощью денег, первую группу может
сплотить религиозная доктрина, превозносящая
добродетели сельской жизни, осуждающая де
нежную экономику и кредитную систему как не
что аморальное и вообще порицающая роскошь
городской жизни.
Идеологическая "выигрышность" такой докт
рины для крестьян очевидна. Неплохие иллюст
рации этого можно найти в истории Древнего Из
раиля. Тем не менее было бы ошибочным вооб
ражать, будто взаимосвязь между заинтерессованной
группой и ее идеологией всегда столь ло
гична. Каждая группа, вовлеченная в социальный
конфликт, нуждается в солидарности. Идеологии
порождают солидарность. Выбор конкретной
идеологии необязательно основывается на внут
ренне присущих ей теоретических элементах, он
может быть случайным. Вовсе не так уж ясно, на
пример, какие внутренние элементы христианст
ва сделали его политически "интересным" для оп
ределенных групп в век Константина. Скорее,
христианство (первоначально идеология низшего
среднего класса) использовалось властными ин
тересами для политических целей без всякой свя
зи с религиозным содержанием. Ничуть не хуже
им могло служить что-нибудь другое - христиан
ство просто оказалось под рукой в некий решаю
щий момент. Конечно, стоит идеологии быть
принятой данной группой (точнее, стоит конкрет
ной доктрине стать идеологией данной груйпы)
и она изменяется в соответствии с интересами,
которые отныне должна легитимировать. Это
предполагает процесс отбора и прибавления по
отношению к первоначальной системе теорети
ческих утверждений. Но нет оснований считать
эти видоизменения воздействующими на приня
тую доктрину в целом. В идеологии могут быть
и такие элементы, которые никак не связаны
с легитимируемыми интересами. Эти элементы
энергично утверждаются группой "носителей"
просто потому, что она предана этой идеологии.
На практике это может приводить к тому, что
властители будут поддерживать своих идеологи
ческих экспертов в теоретических перебранках,
которые вообще не имеют ни малейшего отно
шения к их интересам. Хорошим примером тому
может служить вовлечение Константина в христологические
контроверзы того времени.
Важно помнить о том, что большинство совре
менных обществ являются плюралистическими.
Это означает, что в них есть некий центральный
универсум, считающийся само собой разумею
щимся в качестве такового, и различные частные
универсумы, сосуществующие друг с другом и на
ходящиеся в состоянии взаимного приспособле
ния. Вероятно, последние также имеют некие
идеологические функции, но прямой конфликт
между идеологиями тут был бы заменен различ
ной степени терпимостью и даже кооперации. Та
кая ситуация, вызванная сочетанием нетеоретических
факторов, сталкивает традиционных экс
пертов с непростыми теоретическими проблема
ми. Осуществляя руководство традицией с мно
говековыми монополистическими претензиями,
Они вынуждены искать способы теоретической
легитимации происшедшей демонополизации.
Иногда они выбирают продолжение старых то
талитарных притязаний, словно ничего не про
изошло, но очень немногие люди готовы принять
эти притязания всерьез. Что бы ни делали экс
перты, плюралистическая ситуация изменяет не
только социальное положение традиционных оп
ределений реальности, но и тот способ, коим они
удерживаются в сознании индивидов'*.
Плюралистическая ситуация предполагает го
родское общество с сильно развитым разделением
труда, сопутствующей высокой дифференциацией
социальной структуры и большими экономичес
кими излишками. Эти условия, явно преобладаю
щие в современном индустриальном обществе, су
ществовали и ранее, по крайней мере в отдель
ных областях предшествовавших обществ. При
мером этого могут служить города позднего гре
ко-римского периода. Плюралистическая ситуа
ция приходит вместе с условиями быстрого соци
ального изменения, и сам плюрализм является
фактором ускорения именно потому, что способ
ствует подрыву традиционных определений ре
альности, сопротивляющихся эффективным изме
нениям. Плюрализм способствует как скептициз
му, так и нововведениям, по сути своей он имеет
подрывной характер для само собой разумеющей
ся реальности традиционного status quo. Можно
даже посочувствовть экспертам по части тради
ционных определений реальности, ностальгичес
ки вспоминающих прошлые времена, когда эти
определения имели монополию в своей области.
Один из исторически важных типов экспертов,
который в принципе возможен в любой из только
что рассматривавшихся ситуаций, - это интеллек
туал. Его мы можем определить как эксперта,
экспертиза которого не является желательной
для общества в целом'T. Это предполагает пере
определение знания vis а vis к "официальному"
учению, то есть это нечто большее, чем просто
отклонение в интерпретации последнего. Поэто
му интеллектуал, по определению, оказывается
маргинальным типом. Был ли он сначала маргиналом,
чтобы затем сделаться интеллектуалом
(как это было в случае со многими еврейскими
интеллектуалами на современном Западе), либо
его маргинальность была прямым следствием ин
теллектуальных аберраций ( как в случае под
вергнутого остракизму еретика) - нас сейчас не
интересует'*. В любом случае его социальная
маргинальность выражает отсутствующую тео
ретическую интеграцию в универсум его общест
ва. Он оказывается контр-экспертом в деле оп
ределения реальности. Подобно "официальному"
эксперту, он делает проект общества в целом.
Но если первый делает это в соответствии с ин
ституциональными программами и его проект
служит их теоретической легитимации, то проект
интеллектуала существует в институциональном
вакууме, его социальная объективация в лучшем
случае происходит в подобществе таких же ин
теллектуалов. Насколько подобное подобщество
способно к выживанию, зависит, конечно,
от структурных конфигураций общества в целом.
Можно прямо сказать, что необходимым услови
ем здесь является некая степень плюрализма.
Интеллектуал в такой ситуации располагает
рядом исторически интересных альтернатив. Он
может удалиться в интеллектуальное подобщество,
которое может служить ему эмоциональным
прибежищем и (что более важно) социальным ба
зисом его девиантных определений реальности.
Другими словами, интеллектуал может чувство
вать себя "как дома" в под обществе, в отличие от
всего общества, и в то же самое время он может
субъективно йоддерживать свои девиантные кон
цепции, которые отвергаются обществом в це
лом. В подобществе же он находит других, кото
рые рассматривают его концепции в качестве ре
альности. Затем он разрабатывает различные
процедуры защиты этой хрупкой реальности подобщества
от угроз ее уничтожения извне. На тео
ретическом уровне эти процедуры включают те
рапевтические средства защиты, которые мы об
суждали ранее. Практически самой важной про
цедурой будет ограничение всех значимых взаи
моотношений членов этого подобщества с аут
сайдерами, которые всегда несут угрозу уничто
жения. Религиозная секта может служить прото
типом такого рода подобщества*. Под покровом
сектантской общины даже самые дикие девиантные
концепции обретают характер объективной
реальности. И наоборот, уход в секту типичен для
ситуаций, когда прежние объективированные оп
ределения реальности распадаются, то есть утра
чивают объективность в большом обществе. Де
тали этого процесса относятся к исторической со
циологии религии, и к ним можно добавить раз
личные секуляризованные формы сектантства,
которые являются ключевой характеристикой
интеллектуалов в современном плюралистичес
ком об
...Поділитися у соцмережах
