Социальное конструирование реальности

сторінка №15

...убъективно она будет восприниматься как глубо
кое обращение, вероятно, после первоначально ин
тенсивного сопротивления'*.

Реальности вторичных интернализаций менее
грозят маргинальные ситуации, поскольку они
обычно к ним не имеют отношения. Может слу
читься, что подобная реальность воспринимается
как тривиальная именно потому, что обнаружива
ется ее безотносительность к маргинальным ситуа
циям. Так, неизбежность смерти глубоко угрожает
реальности прежних идентичностей - как человека,
морального существа или христианина. Идентично
сти помощника управляющего в отделе дамского
трикотажа та же ситуация не столько угрожает,
сколько делает эту идентичность тривиальной.
И наоборот, можно сказать, что поддержание пер241


вичных интернализаций перед лицом маргиналь
ных ситуаций является хорошим средством измере
ния их субъективной реальности. Тот же тест со
вершенно не годится применительно к большей ча
сти вторичных социализаций. Есть смысл умирать
человеком, вряд ли есть смысл умирать помощни
ком управляющего в отделе женского трикотажа.
Там, где от вторичных интернализаций социально
ожидается высокий уровень реальности перед ли
цом маргинальных ситуаций, там потребуются до
полнительные процедуры социализации с целью их
укрепления и интенсификации. В качестве примера
можно было бы вновь указать на процессы вторич
ной социализации в церкви и армии.

Удобным является разграничение двух общих
типов поддержания реальности - рутинной и кри
зисной. Первая призвана поддерживать интернализованную
реальность в повседневной жизни, вто
рая - в-ситуациях кризиса. Обе они, по существу,
предполагают один и тот же социальный процесс,
но следует отметить некоторые различия.

Как мы видели, реальность повседневной жиз
ни поддерживает себя путем воплощения в рути
ны, что и составляет суть институционализации.
Однако, помимо этого, реальность повседневной
жизни постоянно подтверждается во взаимодейст
вии индивида с другими. Подобно тому как реаль
ность изначально интернализирована с помощью
социального процесса, точно так же она поддер
живается в сознании социальными процессами.
Эти последние не так уж сильно отличаются от
процессов ранней интернализации. В них отража
ется тот же базисный факт, что субъективная ре
альность должна находиться во взаимосвязи с со242


циально определенной объективной реальностью.

В социальном процессе поддержания реальности
можно провести различие между значимыми дру
гими и менее важными другими'*. Все или почти
все другие, встреченные индивидом в повседневной
жизни, служат ему для подтверждения его субъек
тивной реальности. Это происходит даже в такой
"незначимой" ситуации, как поездка в пригородном
поезде. Индивид может никого в этом поезде не
знать и ни с кем не разговаривать. И все же толпа
пассажиров подтверждает базисную структуру по
вседневной жизни. Всем своим поведением его со
товарищи-пассажиры выведут индивида из разре
женной реальности утренней неустойчивости и са
мым определенным образом заявят ему, что мир
состоит из серьезных людей, спешащих на работу,
людей ответственности и графика. Пью-Хейвенской
железной дороги и "Нью-Йорк Тайме". По
следняя, конечно, подтверждает широчайшие ко
ординаты индивидуальной реальности. От прогноза
погоды до рекламных объявлений в газете будет
уверять его в том, что он находится, конечно же,
в самом реальном из миров. Заодно она утверждает
меньший, нежели реальный, статус тех зловещих
экстазов, которые имели место до завтрака, - чуж
дый облик знакомых предметов после пробужде
ния от беспокойного сна, шок от неузнавания са
мого себя в зеркале ванной, невысказанное подо
зрение чуть позже, что жена и дети в действитель
ности являются таинственными чужаками. Боль
шей части тех индивидов, которые подвержены по
добным метафизическим ужасам, удается изгонять
злых духов посредством строго соблюдаемых ут
ренних ритуалов до такой степени, что реальность

243

повседневной жизни обретает некую устойчивость
к тому времени, как они выходят из дома. Но ре
альность становится вполне заслуживающей дове
рия только в анонимном сообществе пригородной
электрички. Она обретает массивный характер,
когда поезд подъезжает к центральному вокзалу.
Ergo sum может пробормотать про себя индивид
и уверенно двинуться к своему офису.

Поэтому было бы ошибкой предположение, буд
то только значимые другие служат поддержанию
субъективной реальности. Но они занимают цент
ральное положение в экономике такого поддержа
ния реальности. Они особенно важны для постоян
ного подтверждения того решающего элемента ре
альности, который называется нами идентичнос
тью. Чтобы он мог сохранять доверие к тому, что
он думает о самом себе, каков он есть, индивиду
требуется не только имплицитное подтверждение
этой идентичности, приносимое даже случайными
ежедневными контактами, но эксплицитным и эмо
ционально заряженным подтверждением от значи
мых других. В нашем примере этот житель приго
рода будет искать такое подтверждение у своей се
мьи и других близких к семейному окружению лиц
(соседи, церковь, клуб и т.д.), хотя эту функцию мо
гут выполнять и близкие сотрудники в его деловом
окружении. Если же он к тому же спит со своей се
кретаршей, то его идентичность и подтверждается,
и расширяется. Это предполагает, что индивиду
нравится подтверждаемая идентичность. Тот же са
мый процесс происходит и при подтверждении
идентичностей, которые могут не нравиться инди
виду. Даже случайные знакомства могут подтверж
дать его идентичность неудачника, а жена, дети

244

и секретарша уже с не вызывающей сомнений
окончательжлгью это подтвердят. В обоих случаях
одинаковым будет движение от объективного оп
ределения реальности к субъективному поддержа
нию реальности.

Значимые другие являются главными агентами
поддержания субъективной реальности в индивиду
альной жизни. Менее значимые другие функциони
руют как своего рода хор. Жена, дети и секретарша
торжественно подтверждают каждый день, что это
важный человек или безнадежный неудачник; раз
личную степень поддержки дают незамужние те
тушки, повара и лифтеры. Конечно, вполне воз
можно, что между этими людьми имеются разно
гласия. Тогда перед индивидом стоит проблема увя
зывания всего этого, которую он типически может
решать видоизменением либо реальности, либо
поддерживающих реальность отношений. Перед
ним может возникнуть альтернатива: либо принять
идентичность неудачника, или прогнать секретар
шу и развестись с женой. Он может также пони
зить ранг некоторых из этих людей, отобрав у них
статус значимых других, и обратиться вместо них
за подтверждением значимости своей реальности
к иным лицам - скажем, к своему психоаналитику
или старым приятелям по клубу. Организация этих
поддерживающих реальность отношений сложна
и запутанна, в особенности в высокомобильном об
ществе со значительной дифференциацией ролей'*.

В поддержании реальности отношение между
значимыми другими и "хором" является диалекти
ческим: они взаимодействуют и друг с другом,
и с той субъективной реальностью, подтверждению
которой они служат. Прочно негативная идентифи245

кация со стороны более широкой среды может
иной раз воздействовать на идентификацию, пред
лагаемую значимыми другими. Если даже лифтер
забывает сказать вам "сэр", то и жена может пере
стать идентифицировать своего мужа как важную
персону. И наоборот, значимые другие способны
иногда воздействовать на более широкое окруже
ние - "преданная" жена может быть опорой инди
виду, стремящемуся обрести некую идентичность
среди деловых партнеров. Поддержание и подкреп
ление реальности включают в себя тем самым то
тальность социальной ситуации индивида, хотя зна
чимые другие занимают в этом процессе привиле
гированное положение.

Относительная важность значимых других и "хо
ра" лучше всего видна, если бросить взгляд на ин
станции неподкрепления, подрыва субъективной
реальности. Подрывающее реальность действие,
совершенное женой, само по себе обладает куда
большим потенциалом, чем то же действие, совер
шенное случайным знакомым. Действия последне
го должны обрести определенную плотность, что
бы сравняться по своему потенциалу с действиями
первой. Несколько раз повторенное суждение луч
ащего друга, полагающего, что газеты замалчива
ют важные события, лежащие за поверхностью ве
щей, окажется более весомым, нежели то же самое
суждение в устах вашего парикмахера. Тем не ме
нее, если подряд с десяток случайных знакомых
начнут выражать одно и то же мнение, то оно начи
нает перевешивать противоположное ему мнение
лучшего друга. Полученная в результате всех этих
различных дефиниций реальности кристаллизация
будет в свою очередь определять более вероятную

246

реакцию индивида, например, на появление перед
его глазами в одно прекрасное утро плотной фа
ланги мрачных, молчаливых китайцев с сумками
почтальонов в пригородном поезде; иначе говоря,
кристаллизация будет определять тот вес, который
придается феномену в рамках собственного опреде
ления реальности. Возьмем другой пример: для ве
рующего католика реальности его веры совсем не
обязательно будут угрожать его неверующие со
служивцы, зато неверующая жена, скорее всего,
будет представлять такую угрозу. Поэтому для ка
толической церкви вполне логична широкая тер
пимость к межконфессиональным ассоциациям
в экономической и политической жизни, но столь
же логично и ее неодобрение межконфессиональных
браков. Вообще говоря, в ситуациях конкурен
ции между различнЬами определителями реальнос
ти терпимость по отношению к разнообразным от
ношениям с конкурирующими вторичными группа
ми сохраняется до тех пор, пока прочно держатся
установившиеся связи в первичной группе, в рам
ках которой одна реальность постоянно утвержда
ется вопреки конкурентам*". То, как католическая
церковь приспосабливается к плюралистической
ситуации в Америке, может служить превосходным
тому примером.

Важнейшим средством поддержания реальности
является общение. Можно рассматривать повсед
невную жизнь индивида в терминах выработки им
речевого аппарата, который постоянно поддержи
вает, видоизменяет и реконструирует его субъек
тивную реальность*'. Конечно, общение означает
прежде всего то, что люди друг с другом разговари
вают. Этим не отрицается вся та богатая оттенками

247

аура невербальной коммуникации, которая окру
жает речь. Тем не менее речь занимает привилеги
рованное положение в целостном аппарате обще
ния. Важно подчеркнуть, однако, что большая
часть речевого поддержания реальности является
не эксплицитной, а имплицитной. Большая часть
общения не дает многословного определения при
роды мира. Скорее, это происходит на фоне того
мира, который молчаливо принимается за само со
бой разумеющийся. Такой обмен репликами, как:
"Ну, мне пора на станцию" - "Хорошо, дорогой, ус
пешного тебе дня в конторе", - предполагает це
лый мир, в рамках которого имеют смысл эти
внешне банальные предложения. В силу этого им
плицитного содержания обмен репликами подкреп
ляет субъективную реальность мира.

Если это понятно, то мы сразу видим, что боль
шая часть, если не все повседневное, общение под
держивает субъективную реальность. Ее массив
ность достигается путем аккумуляции и уплотнения
случайного общения - общения, которое может
себе позволить быть случайным как раз потому,
что оно относится к рутинам само собой разумею
щегося мира. Утрата такой непреднамеренности
сигнализирует о разрыве в рутинах и - по крайней
мере потенциально - об угрозе для само собой ра
зумеющейся реальности. Представим себе, как по
влияет на непреднамеренность такой обмен репли
ками, где на "Ну, мне пора на станцию" последует
ответ: "Хорошо, дорогой, не забудь захватить свое
ружье".

Постоянно поддерживая реальность, речевой ап
парат все время ее модифицирует. Одни предметы
выпадают, другие добавляются, одни сектора само

248

собой разумеющегося ослабевают за счет усиления
других. Поэтому субъективная реальность того,
что никогда не проговаривалось, оказывается шат
кой. Одно дело - участвовать в приводящем в заме
шательство сексуальном акте, совсем другое - об
суждать его до или после. Разговор дает четкие
контуры ранее расплывчато и неясно понимаемым
предметам. Можно иметь сомнения относительно
своей религии, но эти сомнения обретают совсем
иную реальность по ходу их обсуждения. Тогда ин
дивид "вговаривает" себя в эти сомнения, они объ
ективируются как реальность в рамках собствен
ного сознания. Вообще говоря, речевой аппарат
поддерживает реальность, "проговаривая" различ
ные элементы опыта и помещая их в определен
ные места в реальном мире.

Этот порождающий реальность потенциал об
щения уже задан фактом лингвистической объек
тивации. Мы видели, как язык объективирует мир,
преображая panto rhei опыта в связный порядок. Ус
танавливая этот порядок, язык реализует мир
в двояком смысле слова: он его постигает и он его
производит. Общение представляет собой актуали
зацию этой эффективности языка в ситуациях лицом-к-лицу
индивидуального существования. В об
щении объективации языка становятся объектами
индивидуального сознания. Так, фундаментальным
фактом поддержания реальности является посто
янное употребление одного и того же языка для
объективации разворачивающегося биографичес
кого опыта. В самом широком смысле поддержива
ющими реальность другими будут все те, кто ис
пользует тот же самый язык. Значимость этого
можно проследить по тому, что подразумевается

249

под "общим языком" - от групповых предпочтений
в первичных группах к региональным или классо
вым диалектам и к национальному сообществу, ко
торое определяет себя посредством языка. Суще
ствуют соответствующие "возвращения к реально
сти" для индивидов, которые приходят обратно
к тем немногим индивидам, которые понимают его
внутригрупповые намеки, либо к кварталу с его
специфическим акцентом, либо к большому кол
лективу, который отождествляется с особой линг
вистической традицией. В обратном порядке это
будет, скажем, возврат к Соединенным Штатам,
Бруклину или к тем людям, которые посещали ту
же школу.

Для эффективного поддержания субъективной
реальности требуется последовательный и согласо
ванный аппарат общения. Разрывы в последова
тельности и согласованности ipso facto представля
ют угрозу для рассматриваемой субъективной ре
альности. Мы уже обсуждали те средства, к кото
рым обращается индивид для предупреждения уг
розы рассогласованности. Имеются также различ
ные техники для предотвращения разрыва после
довательности. Примером может служить исполь
зование переписки для продолжения значимого об
щения, прерванного физической удаленностью
друг от друга*. Различные способы общения мо
гут сопоставляться по плотности производимой или
поддерживаемой ими реальности. В целом частота
общения усиливает его порождающий реальность
потенциал, но редкость его иногда компенсируется
интенсивностью общения. С любовником можно
встречаться и раз в месяц, но общение в таком слу
чае должно быть достаточно интенсивным, чтобы

250

восполнить его относительную редкость. Некото
рые виды общения могут эксплицитно определять
ся и легитимироваться как имеющие привилегиро
ванный статус - например, общение со своим испо
ведником, психоаналитиком или иной "авторитет
ной" фигурой такого типа. "Авторитет" здесь опре
деляется высшим когнитивным и нормативным
статусом, приписываемым этому общению.

Субъективная реальность всегда зависит от спе
цифических вероятностных структур, то есть от
специфического социального базиса и требуемых
для ее поддержания социальных процессов. Дер
жаться идентичности важной персоны можно толь
ко в среде, которая подтверждает такую идентич
ность; католическую веру можно сохранить только
в значимых отношениях в католической общине
и т.д. Разрыв значимого общения с посредниками
соответствующей вероятностной структуры угро
жает субъективной реальности. Пример с перепис
кой указывает на то, что индивид способен прибег
нуть к различным техникам поддержания реальнос
ти даже в отсутствие актуального общения, но по
рождающий реальность потенциал этих техник
много ниже того общения лицом-к-лицу, которое
они должны копировать. Чем больше изоляция
этих техник от подтверждений лицом-к-лицу, тем
меньше вероятность того, что они сохранят акцент
реальности. Индивид, который долгие годы живет
среди иноверцев в удалении от своей общины, мо
жет по-прежнему идентифицировать себя как, ска
жем, католика. Посредством молитвы, религиоз
ных упражнений и тому подобных техник католи
ческая реальность может остаться для него субъек
тивно релевантной. Эти техники могут по меньшей

251

мере поддерживать его идентичность католика. Од
нако они будут делаться все более пустыми субъек
тивно, лишенными "живой" реальности, пока не бу
дут "возрождены" социальным контактом с други
ми католиками. Конечно, индивид обычно хранит
в памяти реальности своего прошлого. Но "осве
жить" эту память можно только в общении с теми,
кто разделяет соответствующие воспоминания".

Вероятностная структура представляет собой
также социальное основание для избежания сомне
ний, без которого данное определение реальности
не может удерживаться в сознании. Против таких
разрушающих реальность сомнений интернализируются
и постоянно подкрепляются специфические
социальные санкции. Одной из таких санкций яв
ляется выставление на смех. Пока индивид остается
в пределах вероятностной структуры, он чувствует
собственную смехотворность при возникновении
каких бы то ни было сомнений по поводу реальнос
ти. Он знает, что станет предметом насмешек, как
только выразит эти сомнения. Он может усмех
нуться про себя, пожать плечами - и продолжать
свое существование в том мире, который был санк
ционирован. Разумеется, процедура такой самотерапии
станет куда более затруднительной, если бо
лее нет вероятностной структуры как социальной
матрицы для такой процедуры. Улыбка сделается
натянутой, скорее, ее сменит хмурая задумчивость.

В кризисных ситуациях процедуры остаются,
по существу, теми же, что процедуры рутинного
поддержания, с тем отличием, что подтверждения
реальности должны быть эксплицитными и интен
сивными. В игру здесь часто вступают техники ри
туала. Перед лицом кризиса индивид может импро252


визировать с процедурами поддержания реальнос
ти, но общество со своей стороны выдвигает ос*
бью процедуры для ситуаций, которые признаются
несущими риск крушения реальности. К ним могут
относиться некоторые пограничные ситуации, важ
нейшей среди которых будет ситуация смерти. Од
нако число кризисов реальности значительно шире,
чем то количество случаев, которые предполага
ются пограничными ситуациями. Подобные кризи
сы бывают коллективными или индивидуальными,
в зависимости от характера того вызова, который
был брошен социально определенной реальности.
Например, коллективные ритуалы поддержания
реальности могут институционализироваться для
времен природных катастроф, тогда как индивиду
альные ритуалы институционализированы для вре
мен личных неудач. Или возьмем другой пример:
специфические процедуры поддержания реальнос
ти могут устанавливаться для тех иноземцев, кото
рые обладают угрожающим потенциалом для
"официальной" реальности. После контакта с ино
странцем индивид может быть обязан проходить
через разработанную процедуру ритуального очи
щения. Омовение интернализируется как субъек
тивное уничтожение представляемой чужеземцем
альтернативной реальности. Табу, экзорцизм и про
клятия по адресу чужаков, еретиков или безумцев
равным образом служат цели "ментальной гигие
ны" индивида. Насильственность этих защитных
процедур пропорциональна серьезности угрозы.
Если контакты с альтернативной реальностью и ее
представителями делаются частыми, то защитные
процедуры могут, конечно, утратить свой кризис
ный характер и стать рутинными. Всякий раз при

253

встрече с иностранцем потребуется, скажем, триж
ды плевать через плечо, уже не слишком задумыва
ясь, по какой причине.

Все сказанное выше о социализации предпола
гает возможность того, что субъективная реаль
ность может трансформироваться. Существование
в обществе уже включает в себя непрестанный
процесс изменения субъективной реальности. Вся
кий разговор о трансформации в таком случае
предполагает обсуждение различных уровней из
менения. Мы коснемся здесь крайнего случая, чуть
ли не тотальной трансформации, когда индивид
"переключается" с одного мира на другой. Вместе
с прояснением этого крайнего случая легче будет
понять случаи более умеренные.

Обычно трансформация субъективно восприни
мается как тотальная. Конечно, это происходит от
недопонимания. Субъективная реальность никогда
не бывает тотально социализированной, а потому
она и не может претерпеть тотальной трансформа
ции от социальных процессов. Преображенный ин
дивид будет по меньшей мере обладать тем же са
мым телом и жить в той же физической вселенной.
Тем не менее существуют инстанции преображе
ния, которые кажутся тотальными в сравнении
с меньшими изменениями. Такие трансформации
мы будем называть альтернациями**.

Альтернация требует процесса ресоциализации.
Такие процессы напоминают первичную социализа
цию, поскольку они должны радикально по-новому
расставить акценты реальности, а потому должны
в значительной степени воспроизвести сильную
эмоциональную идентификацию с персоналом со
циализации, которая характерна для раннего дет254


ства. Они отличаются от первичной социализации,
так как не начинаются ех nihilo, и в результате это
го должны считаться с проблемой демонтажа, раз
рушения предшествующей номической структуры
субъективной реальности. Как это осуществимо?

"Рецепт" успешной альтернации должен вклю
чать в себя как социальные, так и концептуальные
условия, где социальные служат матрицей для кон
цептуальных. Важнейшим социальным условием
является наличие эффективной вероятностной
структуры, то есть социального базиса, служащего
"лабораторией" для трансформации. Эта вероят
ностная структура опосред устоя для индивида зна
чимыми другими, с которыми он должен устано
вить сильные аффективные идентификации.
Без такой идентификации невозможна какая бы
то ни было радикальная трансформация субъективноой
реальности (включая, конечно, идентич
ность). Она неизбежно копирует детский опыт
эмоциональной зависимости от значимых других*.
Эти значимые другие являются вожатыми по но
вой реальности. Теми ролями, которые ими игра
ются vis-a-vis к индивиду (ролями, которые экс
плицитно определяются в терминах своей функ
ции ресоциализации), они представляют вероятна
сгную структуру и опосредуют для индивида но
вый мир. В данной вероятностной структуре те
перь содержится когнитивный и аффективный фо
кус индивидуального мира. В социальном отноше
нии это означает интенсивную концентрацию всех
значимых взаимодействий в группе, которая во
площает вероятностную структуру, в первую оче
редь взаимодействий с персоналом ресоциализации.

255

Историческим прототипом альтернации являет
ся религиозное обращение. Сказанное выше при
менимо к данному случаю вместе со словами: extra
ecclesiam пцНа solus. Под solus нами здесь подразуме
вается эмпирически успешное завершение обраще
ния (с соответствующими извинениями по адресу
теологов, которые имели в виду нечто совсем
иное). Только в рамках ecclesia, религиозной общи
ны, обращение будет эффективно поддерживаться
как достоверное. Неоспоримо то, что обращение
может предшествовать присоединению к общине -
Савл из Торса разыскал христианскую общину по
сле своего "опыта Дамаска", но речь идет о другом.
Мало иметь опыт обращения. Главное в том, что
бы быть в силах продолжать его всерьез держать
ся, сохранять чувство его достоверности. Именно
здесь вступает в дело религиозная община. Она за
дает необходимую вероятностную структуру для
новой реальности. Иными словами, Савл мог сде
латься Павлом в своем одиноком религиозном экс
тазе, но он мог остаться Павлом только в контек
сте христианской общины, которая признала его
таковым и подтвердила его "новое бытие", в коем
теперь была укоренена эта идентичность. Такое со
отношение обращения и общины не является спе
цифическим христианским феноменом (несмотря
на исторические особенности христианской ecclesla).

Нельзя остаться мусульманином вне *опила ис
лама, буддистом вне sangha, индуистом, наверное,
вообще за пределами Индии. Религия требует рели
гиозной общины, и жизнь в религиозном мире тре
бует включения в такую общину*. Вероятностные
структуры религиозного обращения могут имити
роваться светскими агентами альтернации. Лучши256


ми примерами тому могут служить политическая
индоктринация и психотерапия".

Вероятностная структура должна стать миром
индивида, отодвигающим все остальные миры,
прежде всего тот из них, в котором индивид "оби
тал" до альтернации. Это предполагает сегрегацию,
то есть отделение индивида от "обитателей" иных
миров, прежде всего от "сожителей" по только что
оставленному им миру. Идеальным тут было бы
физическое отделение. Если это по каким-то при
чинам невозможно, то отделение устанавливается
по определению, то есть по определению тех дру
гих, которые уничтожают эти миры. Подвергаю
щийся альтернации индивид разъединяется с преж
ним миром и поддерживавшей его вероятностной
структурой по возможности телесно, а если это не
возможно, то ментально. Во всяком случае, он бо
лее не должен "быть под игом неверующих", он за
щищается от их потенциального влияния, способ
ного подорвать реальность. Такая сегрегация осо
бенно важна на ранних ступенях альтернации (фазе
"послушничества"). Как только новая реальность
обрела твердость, вновь могут начаться осмотри
тельные взаимоотношения с посторонними, хотя те
из них, кто имел для индивида биографическую
значимость, по-прежнему остаются опасными. Это
те, кто скажет: "Брось ты все это, Савл", и бывают
времена, когда старая реальность, ими вызванная,
обретает форму искушения.

Альтернация включае...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19

Поділитися у соцмережах