Социальное конструирование реальности

сторінка №17

...ает
ся расой А или расой Б. Тогда возникает возмож
ность скрытой истинной идентичности, которая не
легко распознается в соответствии с объективно
наличными типизациями. Другими словами, может
существовать социально умалчиваемая асимметрия
между "публичной" и "приватной'' биографиями.
Пока это касается родителей, ребенок готов к на
чалу подготовки к рыцарскому званию. Им неиз
вестно, что переданная через его няньку вероятна
сгная структура покоренного под общества способ
ствует тому, что в подготовку к рыцарству он "про
сто играет", тогда как "в действительности" он под
готавливается к посвящению в высшие религиоз
ные таинства покоренной группы. Сходные проти
воречия возникают в современном обществе между
процессом социализации в семье и- среди группы
сверстников. Пока речь идет о се*ье, ребенок гото
вится к окончанию средней школы. Что касается
связи с группой сверстников, то он готовится к ев*
ей первой проверке на храбрость при краже авто
мобиля. Само собой, такие ситуации полны воз
можностями внутреннего конфликта и чувства
стыда.

Вероятно, все люди, будучи однажды социали
зированными, являются потенциальными "преда
телями самих себя". Внутренняя проблема такого

274

"предательства", однако, становится куда более
сложной, если она содержит в себе дальнейшую
проблему: какое именно "Я" было передано в тот
или иной момент времени - проблема, которая вы
двигается там, где идентификация с различными
значимыми другими включает различных обоб
щенных других. Ребенок предает своих родителей,
готовясь к таинствам, и свою няньку, готовясь
к рыцарству, равно как он предает своих сверстни
ков, будучи "отличником", а своих родителей - во
ровством автомобиля. Здесь каждое предательство
сочетается с "предательством самого себя", пока он
идентифицируется с двумя расходящимися мирами.
Мы обсуждали различные открывающиеся для не
го возможности выбора в нашем предыдущем ана
лизе альтернации, хотя понятно, что эти возмож
ности выбора имеют иную субъективную реаль
ность, когда они уже были интернализированны
в первичной социализиции. Можно предположить,
что альтернация остается пожизненной угрозой для
любой субъективной реальности, возникшей в ре
зультате такого конфликта, каким бы ни был ре
зультат самых разных актов выбора. Эта угроза
раз и навсегда задана введением альтернативной
возможности в саму первичную социализацию.

Возможность "индивидуализма" (то есть индиви
дуального выбора между различающимися реаль
ностями и идентичностями) прямо связана с воз
можностью неуспешной социализации. Мы указы
вали, что неуспешная социализация ставит вопрос:
"Кто Я такой?" В социально-структурном контекс
те, в котором неуспешная социализация признается
как таковая, тот же вопрос встает и для успешно
социализированного индивида в силу его рефлек10'

275

сии по поводу неуспешно социализированных. Он
раньше или позже столкнется с теми, у кого "скры
тое Я", с "предателями", с теми, кто колебался или
колеблется между двумя различными мирами. Бла
годаря своего рода зеркальному эффекту этот во
прос он может задать и себе. Сначала согласно
формуле: "Таков, милостью Божьей, мой путь",
но затем, возможно, согласно формуле: "Если они,
то почему не я?" Это открывает ящик Пандоры
с "индивидуалистическими" выборами, который де
лается общей ситуацией, независимо от того, была
ли биография индивида детерминирована "правиль
ными" или "ложными" выборами. "Индивидуа
лист" возникает как специфический социальный
тип, у которого есть по крайней мере потенциал
для миграции по множеству доступных миров и ко
торый добровольно и сознательно конструирует
"Я" из "материала" различных доступных ему иден
тичностей.

Третья важная ситуация, ведущая к неуспешной
социализации, возникает в случае противоречий
между первичной и вторичной социализациями.
Единство первичной социализации тут сохраняет
ся, но во вторичной социализации в качестве субъ
ективной возможности выбора появляются альтер
нативные реальности и идентичности. Конечно,
возможности выбора ограничиваются социальноструктурным
контекстом индивида. Он может, на
пример, желать сделаться рыцарем, но его социаль
ное положение говорит, что это дурацкое притяза
ние. Когда дифференцированное* вторичной со
циализации достигает момента, когда становится
возможным субъективный отрыв идентичности от
"собственного места" в обществе, а социальная

276

структура в то же самое время не позволяет реа
лизовывать субъективно избраннуЬ) идентичность,
имеет место любопытное развитие. Субъективно
избранная идентичность становится фантастичес
кой, она объективируется в сознании индивида как
его "действительное Я". Можно предположить, что
у людей всегда имелись мечты с неисполнимыми
желаниями и т.п. Особенность данной фантазии
лежит в ее объективированности на уровне вообра
жения: речь идет об иной идентичности, чем та, что
была предписана объективно и прежде была интернализирована
в первичной социализации. Оче
видно, что широкое распространение подобного
феномена привносит в социальную структуру бес
покойство, угрожает институциональным програм
мам с их само собой разумеющейся реальностью.

Другим очень важным последствием противоре
чия между первичной и вторичной социализациями
является возможность того, что индивид может
оказаться соотнесенным с расходящимися мирами,
которая качественно отлична от его взаимоотно
шений с прежде рассматривавшимися ситуациями.
Если расходящиеся миры появляются в первичной
социализации, индивид имеет возможность иденти
фикации с одним из них в противопоставлении дру
гим. Этот процесс будет в высшей степени эмоцио
нально нагруженным, поскольку он совершается во
время первичной социализации. Идентификация,
отход от нее и альтернация будут сопровождаться
эмоциональными кризисами, так как они неизмен
но зависимы от опосредования значимыми други
ми. Представленность расходящихся миров во Вт*
ричной социализации вызывает совсем иную кон
фигурацию. Во вторичной социализации интерна277


лизания необязательно сопровождается эмоцио
нально заряженной идентификацией со значимы
ми другими; индвивид может интернализировать
различные реальности без идентификации с ними.
Поэтому при появлении альтернативного мира во
вторичной социализации индивид может осущест
вить выбор в его пользу манипулятивным образом.
Здесь сложно говорить о "холодной" альтернации.
Индивид интернализирует новую реальность,
но вместо того, чтобы сделать ее своей реальнос
тью, он пользуется ею для специфических целей.
Так как это включает исполнение определенных
ролей, он сохраняет по отношению к ним субъек
тивную дистанцию - он целенаправленно и произ
вольно "надевает" их на себя. При широкой рас
пространенности этого феномена институциональ
ный порядок в целом принимает характер сети вза
имных манипуляций**.

Общество, в котором расходящиеся миры стан*
вятся общедоступны как на рынке, содержит в себе
особые сочетания субъективной реальности и иден
тичности. Растет общее сознание релятивности всех
миров, включая и свой собственный, который те
перь осознается, скорее, как один из миров, а не
как Мир. Вследствие этого собственное институци
ональное поведение понимается как "роль", от ко
торой можно отдалиться в своем сознании и кото
рую можно "разыгрывать" под манипулятивным
контролем. Например, аристократ теперь уже не
просто является аристократом, но играет в аристо
крата и т.д. Эта ситуация имеет куда дальше иду
щие последствия, чем возможность для индивидов
играть роль того, кем его не считают другие. Игра
теперь идет с ролью того, кем его считают,

278

но только совершенно иным образом. Подобная си
туация все в большей мере типична для современ
ного индустриального общества, но она далеко вы
ходит за пределы нынешних рассуждений и требует
дальнейшего анализа этой констелляции посредст
вом социологии знания и социальной психологии**.
Следует подчеркнуть лишь то, что подобная ситуа
ция останется непонятной вне соотнесения с соци
ально-структурным контекстом, который логичес
ки проистекает из закономерного отношения меж
ду социальным разделением труда (с его последст
виями для социальной объективации реальности).
В современной ситуации это предполагает анализ
плюрализма как реальностей, так и идентичностей
в их соотнесенности со структурной динамикой
произведенных индустриализмом образцов соци
альной стратификации**.

3. Теории идентичности

Идентичность, безусловно, является ключевым
элементом субъективной реальности. Подобно вся
кой субъективной реальности, она находится в диа
лектической взаимосвязи с обществом. Идентич
ность формируется социальными процессами. Од
нажды выкристаллизовавшись, она поддерживает
ся, видоизменяется или даже переформируется-со
циальными отношениями. Социальные процессы,
связанные с формированием и поддержанием иден
тичности, детерминируются социальной структу
рой. И наоборот, идентичности, созданные благода
ря взаимодействию организма, индивидуального со
знания и социальной структуры, реагируют на дан
ную социальную структуру, поддерживая, модифи
цируя или даже ее переформируя. Общества обладают
историями, в процессе которых возникают
специфические идентичности; но эти истории, од
нако, творятся людьми, наделенными специфичес
кими идентичностями.

Памятуя об этой диалектике, можно избежать
обманчивого понятия "коллективной идентичнос
ти", не прибегая при этом к уникальности индиви
дуальной экзистенции как некоему sub specie aeternitatis*.
Особые исторические социальные струк
туры порождают типы идентичности, которые
опознаютсД в индивидуальных случаях. В этом
смысле можно утверждать, что у американца иная
идентичность, чем у француза, у пью-йоркца - чем
у жителя Среднего Запада, у служащего другая,
чем у бродяги, и т.д. Как мы уже видели, ориента
ция и поведение в повседневной жизни зависят от
таких типизаций. Это означает, что типы идентич
ности могут наблюдаться в повседневной жизни,
а утверждения о них, вроде приведенных выше, мо
гут верифицироваться - или опровергаться - обыч
ными людьми, наделенными здравым смыслом.
Американец, который сомневается в том, что
французы от него отличаются, может отправиться
во Францию и посмотреть собственными глазами.
Понятно, что статус таких типизаций несравним
с конструкциями социальных наук, а верификация
и опровержение не следуют здесь канонам научяого
метода. Мы должны оставить пока методологи
ческую проблему точного соотношения между по
вседневными типизациями и социальными конст
руктами. Пуританин знал, что он пуританин, и без
особого труда признавался таковым, скажем, англиканами;
но социолог, который хотел бы прове
рить тезис Макса Вебера о пуританской этике, дол280


жен следовать несколько иным и более сложным
процедурам, чтобы "опознать" эмпирические рефе
ренты веберовского идеального типа. В настоящем
контексте нас интересует лишь то, что типы иден
тичности доступны "наблюдению" и "верифика
ции" в дотеоретическом, а тем самым - донаучном
опыте.

Идентичность представляет собой феномен, ко
торый возникает из диалектической взаимосвязи
индивида и общества. Типы идентичности, с другой
стороны, суть tout court социальные продукты, от
носительно стабильные элементы объективной ре
альности (конечно, степень стабильности в свою
очередь социально детерминирована). Как тако
вые, они представляют собой тему некой формы
теоретизирования во всяком обществе, даже там,
где они стабильны, а формирование индивидуаль
ной идентичности проходит без особых проблем.
Теории идентичности всегда включены в более об
щую интерпретацию реальности; они "встроены"
в символический универсум с его теоретическими
легитимациями и видоизменяются вместе с харак
тером последних. Идентичность остается непонят
ной, пока она не имеет места в мире. Всякое теоре
тизирование по поводу идентичности - и об особых
типах идентичности - должно поэтому осуществ
ляться в рамках теоретических интерпретаций,
в которые они помещены. К этому пункту мы те
перь и обратимся.

Следует вновь подчеркнуть, что здесь мы имеем
в виду теории идентичности как социального фе
номена, то есть независимо от того, принимает их
или нет современная наука. Подобного рода тео
рии именуются нами "психологиями", они включа281


KIT в себя любую теорию идентичности, которая
претендует на всеобъемлющее объяснение эмпи
рического феномена, притом вне зависимости от
того, настолько такое объяснение "значимо" для
современной научной дисциплины, именуемой пси
хологией.

Если теории идентичности всегда включаются
в более широкие теории реальности, то понимать
это следует в терминах логики последних теорий.
Например, психология, интерпретирующая некий
эмпирический феномен как одержимость демони
ческими существами, имеет в качестве своей матри
цы мифологическую теорию космоса, а потому она
не вмещается в интерпретацию, имеющую не ми
фологическую точку отсчета. Сходным образом
психология, трактующая тот же самый феномен
в терминах электрических нарушений головного
мозга, имеет своим основанием всепроникающую
научную теорию реальности, как человеческой, так
и не человеческой, и вся ее связность проистекает
из той логики, которая лежит в основе такой тео
рии. Проще говоря, психология всегда предполага
ет космологию.

Это можно проиллюстрировать на примере час
то используемого психиатрического термина "ори
ентированности на реальность''*'. Психиатр, кото
рый пытается поставить диагноз индивиду с сомни
тельным психологическим статусом, задает послед
нему вопросы, чтобы определить степень его "ори
ентированности на реальность". Это вполне логич
но: с психиатрической точки зрения индивид, кото
рый не знает, какой сегодня день недели, или тот,
который признается в своих беседах с отдаленными
духами, явно проблематичен. В таком контексте

282

термин "ориентированности на реальность", конеч
но, вполне приемлем. Социолог, однако, должен за
дать дополнительный вопрос: "Какую реальность?"
Кстати, такое дополнение имеет и психиатричес
кий смысл. Психиатр, без сомнения, принимает это
во внимание в случае индивида, не знающего дня
недели, если он только что прибыл на самолете
с другого континента. Он может не знать дня неде
ли и просто потому, что он по-прежнему находится
"в ином времени" - Калькутты, а не стандартного
времени восточного побережья США. Если у пси
хиатра есть хоть какая-то чувствительность к со
циально-культурному контексту психологии, он
даст различные диагнозы в том случае, когда ин
дивид говорит о своем общении с умершими, в за
висимости от того, прибыл этот индивид из НьюЙорка
или из сельской местности на Г*ити. Инди
вид может быть "в иной реальности" в том же со
циально объективном смысле, в каком он находит
ся "в ином времени". Другими словами, вопросы
о психологическом статусе не решаются без осо
знания принятых в социальной ситуации индивида
дефиниций реальности. Если сказать это еще оп
ределеннее, психологический статус зависит от со
циальных определений реальности вислом и сам
по себе является социально определенным**.

С появлением психологий возникает еще одна
диалектическая взаимосвязь между идентичностью
и обществом - взаимосвязь между психологической
теорией и теми элементами субъективной реальна
сти, которую она пытается определять и объяснять.
Уровни подобного теоретизирования могут быть,
конечно, весьма различными, как и в случае всех
теоретических легитимаций. Сказанное выше об

283

истоках и фазах легитимирующих теорий в равной
степени применимо и в данном случае, но с одним
немаловажным отличием. Психологии относятся
к тому измерению реальности, которое обладает
наиболее сильной и наиболее продолжительной
субъективной релевантностью для всех индивидов.
Поэтому диалектика теории и реальности воздейст
вует на индивида непосредственно и интенсивно.

Когда психологические теории достигают высо
кой степени интеллектуальной сложности, скорее
всего, это происходит под руководством специально
подготовленного для данной системы знания пер
соналом. Какой бы ни была социальная организа
ция этих специалистов, психологические теории
пронизывают повседневную жизнь, предлагая схе
мы интерпретации для устранения проблематичных
случаев. Проблемы, возникающие из диалектичес
кой взаимосвязи субъективной идентичности и со
циально предписываемой идентичности или иден
тичности и биологического субстрата (об этом речь
пойдет ниже), могут классифицироваться в соответ
ствии с теоретическими категориями - они являют
ся безусловной предпосылкой всякой терапии. Пси
хологические теории служат к тому же для легити
мации поддерживаемой идентичности или для про
цедур "починки" установленной в данном обществе
идентичности. Они обеспечивают теоретическую
взаимосвязь идентичности и мира, пока те социаль
но определяются а субъективно усваиваются.

Психологические теории могут быть эмпириче
ски адекватными или неадекватными, но речь тут
идет, скорее, не об адекватности в терминах про
цедурных канонов эмпирической науки, а о схемах
интерпретации, применяемых экспертом или не284


специалистом к эмпирическим феноменам повсед
невной жизни. Например, психологическая теория,
предполагающая существование одержимости де
монами, вряд ли адекватна при интерпретации
проблем относящихся к среднему классу еврейских
интеллектуалов Нью-Йорка. У последних просто
нет идентичности, способной создавать феномены,
которые можно было бы интерпретировать по
добным образом. Демоны, даже если таковые су
ществуют, кажется, их избегают. С другой сторо
ны, психоанализ вряд ли пригоден для адекватной
интерпретации проблем идентичности в деревнях
Кита, тогда как некая вудуистская психология мо
жет предоставлять здесь схемы интерпретации
большой эмпирической точности. Эти две психо
логии демонстрируют свою эмпирическую адек
ватность благодаря их применимости в терапии,
но ни одна из них тем самым не доказывает онто
логического статуса собственных категорий.
Ни боги Буду, ни либидонозная энергия не могут
существовать за пределами мира, определяемого
соответствующим социальным контекстом.
Н"-' в таком контексте они существуют благодаря
соцлальному определению и интернализируются
как реальности по ходу социализации. Сельские
жители Лита одержимы, интеллектуалы НьюЙорка
невротичны. Одержимость и невроз явля
ются составляющими элементами как объектив
ной, так и субъективной реальности в таких кон
текстах. Эта реальность эмпирически доступна
в повседневной жизни. Соответствующие психоло
гические теории эмпирически адекватны в том же
самом смысле. Здесь нас мало интересует пробле
ма возможного развития психологических теорий,

285

которое выходило бы за рамки подобной социаль
но исторической релятивности.

Пока психологические теории в этом смысле
адекватны, они доступны для опытной верифика
ции. Но и здесь речь идет не о верификации в науч
ном смысле, но о проверке в опыте повседневной
жизни. Например, могут высказываться суждения
*ом, что индивиды, рожденные в определенные
дни месяца, с большей вероятностью будут одер
жимыми либо что индивиды с доминирующими ма
терями скорее сделаются невротиками. Подобные
утверждения эмпирически верифицируемы, пока
они принадлежат адекватным теориям - адекват
ным в вышеуказанном смысле. Такая верификация
может быть предпринята как участниками, так
и внешними наблюдателями данных социальных
ситуаций. йитянский этнолог может эмпирически
обнаружить нью-йоркский невроз, равно как аме
риканский этнолог может эмпирически открыть
вудуистскую одержимость. Предпосылкой таких
открытий будет лишь то, что внешний наблюда
тель желает использовать концептуальные меха
низмы местной психологии для наличного предмета
исследования. Придает ли он этой психологии бо
лее общую эпистемологическую значимость - этот
вопрос прямо не касается его эмпирического иссле
дования.

Об адекватности психологических теорий можно
сказать и иначе: они адекватны настолько, насколь
ко они отражают ту психологическую реальность,
которую намерены объяснять. Но если бы все сво
дилось только к этому, то взаимосвязь между тео
рией и реальностью не была бы диалектической.
Истинная диалектика' связана с потенциалом реа286


лизании психологических теорий. Насколько пси
хологические теории являются элементами соци
ального определения реальности, они разделяют
с другими легитимирующими теориями характер
ную способность порождения реальности; однако
этот потенциал превращения в реальность у них
особенно велик, поскольку он актуализируется по
средством эмоционально заряженного процесса
формирования идентичности. Если психология де
лается социальным установлением (то есть стан*
вится общепризнанной как адекватная интерпрета
ция объективной реальности), она склонна насиль
ственно реализовываться в тех феноменах, кото
рые она собирается интерпретировать. Ее интернализация
продвигается ускоренно уже потому, что
она свойственна внутренней реальности, так что
индивид реализует ее самим актом интернализации.
Так как психология, по определению, имеет отно
шение к идентичности, ее интернализация будет,
скорее всего, сопровождаться идентификацией,
а потому lpso facto будет формировать идентич
ность. Этой тесной связью интернализации и иден
тификации психологическая теория существенно
отличается от других типов теории. Поскольку
проблемы неуспешной социализации в наибольшей
мере способствуют возникновению такого типа теоретизированя,
неудивительно, что психологичес
кие теории могут оказывать влияние на социализа
цию. Это не значит, что психологии являются сами
себя верифицирующими. Как мы указывали, вери
фикация осуществляется через сопоставление пси
хологических теорий и эмпирически наличной пси
хологической реальности. Психологии создают ре
альность, которая в свою очередь служит основой

287

для их верификации. Иными словами, мы имеем
тут дело с диалектикой, а не с тавтологией.

Деревенский житель с Гаити, который интернализирует
вудуистскую психологию, становится
одержимым, как только обнаруживаются некото
рые хорошо известные признаки. Точно так же
нью-йоркский интеллектуал, интернализировавший
фрейдистскую психологию, становится не
вротиком, как только диагносцируются некие хо
рошо известные симптомы. Конечно, вполне воз
можно, что в данном биографическом контексте
такие признаки и симптомы создаются самим ин
дивидом. Но гаитянин в таком случае будет созда
вать не симптомы невроза, но признаки одержи
мости, тогда как нью-йоркский житель станет
конструировать свой невроз в соответствии с при
знанной симптоматологией. Это не имеет ничего
общего с "массовой истерией" и еще меньше -
с симуляцией: это отпечаток типа социетальной
идентичности на индивидуальной субъективной
реальности обычных людей, наделенных обыч
ным здравым смыслом. Степень идентификации
будет меняться в зависимости от условий интернализации,
например, от того, имела ли она место
в первичной или вторичной социализации. Соци
альная упроченность психологии, включающая
в себя также определенные роли персонала, осу
ществляющего руководство теорией и ее терапев
тическим применением, естественно, зависит от
многообразных социально-исторических обстоятельств*.
Но чем более социально упроченной
она становится, тем большим оказывается число
феноменов, интерпретации которых она должна
служить.

288

Если мы предположим, что некоторые психоло
гии сделались адекватными по ходу самореализа
ции, то тем самым встает вопрос о том, почему во
обще возникли эти еще неадекватные теории (ка
ковыми они должны были бы быть на ранних сту
пенях этого процесса). Проще говоря: почему одна
психология сменяет другую исторически? Общим
ответом на него будет следующий: такая смена
происходит, когда по каким бы то ни было причи
нам идентичность оказывается проблемой. Эта
проблема может быть следствием диалектической
связи психологической реальности и социальной
структуры. Радикальные изменения в социальной
структуре (например, перемены, вызванные про
мышленной революцией) могут иметь своим ре
зультатом сопутствующие изменения психологиче
ской реальности. В этом случае могут возникнуть
новые психологические теории, поскольку старые
уже давно не дают адекватного объяснения налич
ным эмпирическим феноменам. Теоретизирование
по поводу идентичности будет тогда стремиться
к опознанию тех трансформаций идентичности, ко
торые действительно произошли, и само оно транс
формируется в этом процессе. С другой стороны,
идентичность может стать проблематичной на
уровне самой теории, то есть в результате внутрен
него теоретического развития. В этом случае пси
хологические теории будут придумываться, так
сказать, "прежде фактов". Их последующее соци
альное упрочение и сопутствующий потенциал по
рождения реальности могут быть вызваны много
образными сближениями теоретизирующего пер
сонала с различными социальными интересами.
Одной из исторических возможностей является со289


знательная идеологическая манипуляция политиче
ски заинтересованными группами.

4. Организм и идентичность

Много ранее мы обсуждали организмические
предпосылки и границы социального конструиро
вания реальности. Теперь важно отметить, что ор
ганизм продолжает воздействовать на каждую фазу
человеческой деятельности по конструированию
реальности и что сам организм в свою очередь на
ходится под воздействием этой деятельности. Г*убо
говоря, человеческая животность трансформирует
ся в процессе социализации, но не отменяется по
следним. Так, желудок продолжает ворчать, даже
если вы заняты миропостроением. Со своей сторо
ны, события в этом его построении могут так воз
действовать на*елудок, что он станет ворчать
больше или меньше. Человек способен даже есть
и теоретизировать одновременно. Сосуществова
ние животности и социальности человека можно
небезуспешно наблюдать за каждым обедом.

Можно говорить о диалектике природы и обще
ства*. Эта диалектика задана условиями человече
ского существования и вновь проявляется в каждом
человеческом индив...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19

Поділитися у соцмережах