Жанр: Социология и антропология
Социальное конструирование реальности
...му пониманию социо
логической теории, руководствуясь при этом
своим методом в новом определении ее проблем
и задач. Лучше всего можно описать путь, по ко
торому мы продвигались, сославшись на два наи
более важных, наиболее известных и наиболее
влиятельных "порядка продвижения" для социо
логии.
Один сформулирован Дюрктеймом в "Прави
лах социологического метода", другой - Вебером
в "Хозяйстве и Обществе". Дюрктейм говорит
нам: "Первое и наиболее фундаментальное прави
ло гласит: рассматривайте социальные факты
как вещи''*. А Вебер отмечает: "И для социоло
гии в ее нынешнем смысле, и для истории объект
познания - это совокупность субъективных значе
ний деистом''*. Эти два положения не противоре
чат друг другу. Общество, действительно, облада
ет объективной фактичностью. И общество,
по сути дела, создается благодаря деятельности
индивидов, имеющих субъективные значения,
что, кстати, знал Дюрктейм, подобно тому, как
Вебер знал о том, что общество представляет со
бой объективную фактичность. Именно двойст
венный характер общества в терминах объектив
ной фактичности и субъективных значений прида
ет ей характер "реальности sui generis", если ис
пользовать другой ключевой термин Дюрктейма.
Тогда главный для социологической теории во
прос может быть поставлен следующим образом:
каким образом субъективные значения стано
вятся объективной фактичностью? Или, в терми
нах указанных выше теоретических позиций, -
как возможно создание мира вещей (chases) в че
ловеческой деятельности (Handeln). Иначе говоря,
для правильного понимания "реальности sui generis"
общества требуется исследование того, как эта
реальность конструируется. Мы считаем, что та
кое исследование и представляет собой задачу со
циологии знания.
Основы знания повседневной жизни
I. Реальность повседневной жизни
Так как целью данного исследования является
социологический анализ реальности повседнев
ной жизни, точнее, знания, определяющего пове
дение в повседневной жизни, то нас не слишком
интересует, каким образом эта реальность пред
ставляется интеллектуалам в различных' теоре
тических перспективах. Прежде всего мы долж
ны обратиться к повседневной реальности в ее
осмыслении рядовыми членами общества. Какое
влияние оказывают на эту реальность повседнев
ной жизни теоретические построения интеллек
туалов и прочих распространителей идей - это
предмет дальнейшего исследования. Так что, хо
тя наше предприятие и носит теоретический ха
рактер, оно связано с пониманием реальности,
представляющей собой предмет эмпирической
социологии, а именно: мира повседневной жизни.
Наша цель, конечно же, не в углублении в фи
лософию. Однако, чтобы понять реальность по
вседневной жизни, следует прояснить ее подлипный
характер, прежде чем переходить собствен
но к социологическому' анализу. Повседневная
жизнь представляет собой реальность, которая
интерпретируется людьми и имеет для них субъ
ективную значимость в качестве цельного мира.
Будучи социологами, мы делаем эту реальность
объектом своего анализа. В рамках эмпиричес
кой социологии можно принять эту реальность
как данность, а определенные ее феномены -
как факты без дальнейшего исследования осно
ваний этой реальности, которое представляет
собой философскую задачу. Однако, учитывая
цель настоящего исследования, мы не можем
совсем обойти философскую проблему. Рядовые
члены общества в их субъективно осмысленном
поведении не только считают мир повседневной
жизни само собой разумеющейся реальностью.
Это мир, создающийся в их мыслях и действиях,
который переживается ими в качестве реально
го. Поэтому, прежде чем обратиться к нашей
главной задаче, мы должны попытаться прояс
нить основания знания обыденной жизни,
а именно объективации субъективных процес
сов (и смыслов), с помощью которых конструи
руется интерсубъективный повседневный мир.
Для главной цели нашего исследования - это
предварительная задача, и мы можем сделать
лишь набросок, в основных чертах изображаю
щий то, что мы считаем адекватным решением
философской проблемы, поспешим добавить -
адекватным лишь в том смысле, что оно может
служить отправным пунктом социологического
анализа. Поэтому последующие рассуждения но
сят характер философских пролегомен, предикствующих
социологическому анализу. Метод,
который мы считаем наиболее соответствую
щим прояснению оснований знания в повседнев
ной жизни - феноменологический анализ, чисто
описательный метод, и как такцвой - "эмпириче
ский", а не "научный", насколько мы понимаем
природу эмпирических наук'.
Феноменологический анализ повседневной
жизни, или, скорее, даже ее субъективного вос
приятия, воздерживается от причинных и генети
ческих гипотез так же, как и от утверждений от
носительно онтологического статуса анализиру
емых феноменов. Важно это помнить. Обыден
ное сознание содержит много до- и квазинаучных
интерпретаций повседневной жизни, которые
считаются само собой разумеющимися. Поэтому
при описании повседневной реальности прежде
всего следует обратиться именно к этим интер
претациям, учитывая их само собой разумею
щийся характер, хотя и в рамках феноменологи
ческих скобок.
Сознание всегда интенционально. Оно всегда
направлено на объекты или предполагает их. Мы
никогда не сможем постичь некий мнимый субст
рат сознания как таковой, но лишь сознание че
го-то или кого-то, независимо от того, восприни
мается ли объект сознания как элемент внешне
го физического мира или внутренней субъектив
ной реальности. Смотрю ли я (первое лицо един
ственного числа употребляется здесь и далее для
указания на обыденное сознание индивида в по
вседневной жизни) на панораму Нью-Йорка, или
ощущаю внутреннюю тревогу, процессы, проис
ходящие в сознании, интенциональны в обоих
случаях. Нет необходимости объяснять, что 'со
знание того, кто обозревает панораму Нью-Йор
ка отличается от осознания тревоги. Детальный
феноменологический анализ помогает вскрыть
различные пласты жизненного опыта и различ
ные смысловые структуры, содержащиеся, ска
жем, в том, что вас укусила собака, в воспомина
нии о том, что вас укусила собака, в страхе перед
всеми собаками и т.д. Нас интересует здесь об
щий интенциональный характер любого созна
ния.
Различные объекты представляются созна
нию как составляющие элементы разных сфер
реальности. Я признаю, что люди, с которыми я
сталкиваюсь в повседневной жизни, имеют отно
шение к реальности и сильно отличаются от бес
плотных образов моих сновидений. Две системы
объектов вызывают в моем сознании совершен
но различное напряжение, и мое внимание
к ним - вовсе не одинаково. Это значит, что мое
сознание способно перемещаться в различных
сферах реальности. Иначе говоря, я осознаю мир
состоящим из множества реальностей. По мере
перемещения из одной реальности в другую я
воспринимаю этот переход как своего рода шок,
который вызван переключением внимания в свя
зи с этим переходом. Лучше всего это иллюстри
руется тем состоянием, которое испытывает че
ловек, просыпаясь.
Среди множества реальностей существует од
на, представляющая собой реальность par exellence.
Это - реальность повседневной жизни. Ее
привилегированное положение дает ей право на
зываться высшей реальностью. Напряженность
сознания наиболее высока в повседневной жизни,
т.е. последняя накладывается на сознание наибо
лее сильно, настоятельно и глубоко. Невозмож
но не заметить и трудно ослабить ее властное
присутствие. Следовательно, она вынуждает ме
ня быть к ней предельно внимательным. Я вос
принимаю повседневную жизнь в состоянии
бодрствования. Это бодрствующее состояние су
ществования в реальности повседневной жизни
и ее восприятие принимается мной как нормаль
ное и самоочевидное, то есть составляет мою ес
тественную установку.
Я полагаю реальность повседневной жизни
как упорядоченную реальность. Ее феномены
уже систематизированы в образцах, которые ка
жутся независимыми от моего понимания и кото
рые налагаются на него. Реальность повседнев
ной жизни оказывается уже объективированной,
т.е. конституированной порядком объектов, ко
торые были обозначены как объекты до моего
появления на сцене. Язык, используемый в по
вседневной жизни, постоянно предоставляет мне
необходимые объективации и устанавливает по
рядок, в рамках которого приобретают смысл
и значение и эти объективации, и сама повсед
невная жизнь.
Я живу в географически определенном мес
те; я пользуюсь инструментами - от консервно
го ножа до спортивных автомобилей, - которые
указаны в техническом словаре моего общест
ва: я живу в переплетении человеческих взаи
мосвязей - от моего шахматного клуба до Со
единенных Штатов Америки, - которые тоже
упорядочены посредством словаря. Таким образам,
язык отмечает координаты моей жизни
в обществе и наполняет эту жизнь значимыми
объектами.
Реальность повседневной жизни организуется
вокруг "здесь" моего тела и "сейчас" моего на
стоящего времени. Это "здесь-и-сейчас" - фокус
моего внимания к реальности повседневной жиз
ни. В том, как это "здесь-и-сейчас" дано мне в по
вседневной жизни, заключается reallssimum мое
го сознания. Реальность повседневной жизни, од
нако, не исчерпывается этим непосредственным
присутствием, но охватывает и те феномены, ко
торые не даны "здесь-и-сейчас". Это означает,
что я воспринимаю повседневную жизнь в зави
симости от степени пространственной и времен
ной приближенности или удаленности. Ближай
шей ко мне является та зона повседневной жизни,
которая непосредственно доступна моей физиче
ской манипуляции. Эта зона включает мир, нахо
дящийся в пределах моей досягаемости, мир,
в котором я действую так, чтобы видоизменить
его реальность, или мир, в котором я работаю.
В этом мире труда мое сознание руководствуется
прагматическим мотивом, т.е. мое внимание
к этому миру определяется главным образом
тем, что я делаю, делал или собираюсь делать
в нем. Так что это мой мир par ехеНепсе. Конечно,
я-знаю, что реальность повседневной жизни со
держит и другие зоны, не столь доступные моему
пониманию. Но либо у меня нет прагматического
интереса в этих зонах, либо мой интерес не явля
ется непосредственным, поскольку потенциально
они могут быть для меня зонами манипуляции.
Обычно мой интерес в этих отдаленных зонах
менее интенсивен и, конечно, не столь настояте
лен. Я очень заинтересован в ряде объектов, во
влеченных в мою повседневную работу, - ска
жем, в мире гаража, если я механик. Меня инте
ресует, хотя и непрямо, то, что происходит в на
учно-исследовательских лабораториях автомо
бильной промышленности Детройта. Маловеро
ятно, что когда-нибудь мне доведется побывать
в одной из таких лабораторий, но работа, проде
ланная там, в конечном счете будет влиять на
мою повседневную жизнь. Меня может интересо
вать, что происходит на мысе Кеннеди или где-то
еще, но это интерес - частное дело, скорее выбор
досуга, чем настоятельная необходимость по
вседневной жизни.
Реальность повседневной жизни представляет
ся мне как интерсубъективный мир, который
я разделяю с другими людьми. Именно благодаря
интерсубъективности повседневная жизнь резко
отличается от других осознаваемых мной реаль
ностей. Я один в мире снов, но я знаю, что мир
повседневной жизни столь же реален для других,
как и для меня. Действительно, в повседневной
жизни я не могу существовать без постоянного
взаимодействия и общения с другими людьми.
Я знаю, что моя естественная установка по отно
шению к этому миру соответствует естественной
установке других людей, что они тоже понимают
объективации, с помощью которых этот мир
упорядочен, и в свою очередь также организует
этот мир вокруг "здесь-и-сейчас", их бытия,
и имеют свои проекты действий в нем. Конечно,
я знаю и то, что у других людей есть своя пер
спектива на наш общий мир, не тождественная
моей. Мое "здесь" - это их "там". Мое "сейчас"
не полностью совпадает с их. Мои проекты не
только отличаются, но могут даже противоре
чить их проектам. В то же время я знаю, что жи
ву с ними в общем мире. Но важнее всего то, что
я знаю, что существует постоянное соответствие
между моими значениями и их значениями в этом
мире, что у нас есть общее понимание этой ре
альности. Естественная установка именно поэто
му и является установкой повседневного созна
ния, что связана с миром, общим для многих лю
дей. Повседневное знание - это знание, которое я
разделяю с другими людьми в привычной само
очевидной обыденности повседневной жизни.
Реальность повседневной жизни в качестве ре
альности имеет само собой разумеющийся харак
тер. Она не требует никакой дополнительной
проверки сверх того, что она просто существует.
Она существует как самоочевидная и непреодо
лимая фактичность. Я знаю, что она реальна. Хо
тя у меня и могут возникнуть сомнения в ее ре
альности, я должен воздержаться от них, по
скольку живу повседневной жизнью согласно за
веденному порядку. Такое воздержание от сомне
ний настолько устойчиво, что, для того чтобы от
казаться от него, как мне того хотелось бы, ска
жем, в процессе теоретического или религиозно
го размышления, я должен совершить резкий
скачок. Мир повседневной жизни декларирует
себя, и если я хочу бросить вызов этой деклара
ции, то должен приложить немало усилий. Пере
ход *юного или философа от естественной к те
оретической установке хорошо иллюстрирует
этот момент. Однако не все аспекты этой реальНасти
в равной степени непроблематичны. По
вседневная жизнь разделена на сектора, одни из
которых воспринимаются привычно, а в других я
сталкиваюсь с проблемами того или иного рода.
Предположим, я - автомеханик, хорошо осведом
ленный относительно автомобилей американ
ских марок. Все, что связано с ними, - это обыч
ный непроблематичный аспект моей повседнев
ной жизни. Но однажды в гараже появляется тот,
кто просит починить меня "фольксваген". И те
перь я вынужденно вовлечен в проблематичный
мир машин иностранных марок. Я могу делать
это из профессионального любопытства или по
тому, что вынужден, но в любом случае теперь я
сталкиваюсь с проблемами, которые еще не ста
ли для меня привычными. В то же время, я, ко
нечно, не покидаю реальность повседневной жиз
ни. В сущности, она становится богаче, посколь
ку в ней появляются знания и умения, необходи
мые для ремонта машин иностранных марок.
Реальность повседневной жизни включает оба
вида секторов, поскольку то, что оказывается
проблемой в одной реальности, не является тако
вой в других (например, в реальности теоретиче
ской физики или в реальности ночных кошма
ров). Так как привычный порядок повседневной
жизни не прерывается, то и воспринимается как
непроблематичный.
Но даже непроблематичные сектора повсед
невной реальности являются таковыми лишь до
тех пор, пока нет свидетельств об обратном, т.е.
до тех пор, пока с возникновением проблемы
не прерывается их последовательное функциони
рование. Когда это происходит, реальность повседневной
жизни стремится интегрировать про
блематичный сектор в тот, который уже непроблематичен.
Повседневное знание содержит мно
жество рекомендаций по поводу того, как это
следует делать. Например, люди, с которыми я
работаю, непроблематичны для меня, пока они
делают что-то знакомое, само собой разумеюще
еся, скажем, печатают на машинке за соседними
столами в моей конторе. Они становятся пробле
матичными, если прерывают этот привычный
порядок, например, собираясь в углу и говоря ше
потом. Так как я должен понять смысл этих нео
бычных действий, у меня есть несколько возмож
ных вариантов решения этой проблемы и реинтеграции
моего повседневного знания в непроблематичный
привычный ход повседневной жиз
ни: они могут советоваться по поводу того, как
починить сломанную машинку, или, возможно,
у одного из них есть какие-то срочные распоря
жения шефа и т.д. С другой стороны, я могу об
наружить, что они обсуждают проведение забас
товки, что выходит за пределы моего опыта,
но еще находится в рамках тех проблем, с кото
рыми связано мое повседневное знание. Для по
вседневного знания обнаружение этого факта
выступает скорее в качестве проблемы, чем про
сто реинтеграции в непроблематичный сектор
повседневной жизни. Однако, если я прихожу
к выводу, что мои коллеги коллективно помеша
лись, тогда эта проблема предстает совершенно
в ином свете. Теперь я сталкиваюсь с проблемой,
которая выходит за пределы реальности повсед
невной жизни и свидетельствует об абсолютно
другой реальности.
Действительно, вывод о том,, что мои коллеги
сошли с ума, lpso facto означает, что они попали
в мир, больше не являющийся нашим общим ми
ром повседневной жизни.
По сравнению с реальностью повседневной
жизни другие реальности оказываются конечны
ми областями значений, анклавами в рамках выс
шей реальности, отмеченными характерными
значениями и способами восприятия. Высшая ре
альность окружает их со всех сторон, и сознание
всегда возвращается к высшей реальности как из
экскурсии. Это становится понятнее на уже при
водившихся примерах реальности сновидений или
теоретического мышления. Аналогичны "пере
ключения" с мира повседневной жизни на мир иг
ры, как играющих детей, так и взрослых. Блесмщая
иллюстрация такой игры - театр. Переход из
'одной реальности в другую отмечен тем, что под
нимается и опускается занавес. Когда занавес
поднимается, зритель "переносится" в другой мир
со своими собственными значениями и устройст
вом, не имеющими ничего или, напротив, много
общего с устройством повседневной жизни. Когда
занавес опускается, зритель "возвращается к ре
альности", вернее, к высшей реальности повсед
невной жизни, по сравнению с которой реаль
ность, представленная на сцене, теперь кажется
незначительной и эфемерной, сколь бы живым
ни было представление несколько минут назад.
Эстетический и религиозный опыт богат такого
рода переходами, поскольку искусство и религия
создают конечные области значений.
Все конечные области значений характеризу
ются переключением на них внимания с реально(эти
повседневной жизни. Хотя, конечно, переклю
чения внимания случаются и в рамках повседнев
ной жизни, но переключение внимания на конеч
ную область значений - гораздо глубже и основа
тельнее. Происходит радикальное изменение на
пряженности сознания. В контексте религиозного
опыта его называли просто "скачком". Впрочем,
нужно подчеркнуть, что реальность повседневной
жизни сохраняет Свой верховный статус даже
и в случае таких "скачков". Если не что-то иное,
то язык убеждает нас в этом. Обычный язык,
объективирующий мой опыт, укоренен в повсед
невной жизни и сохраняет с ней связь, даже если я
пользуюсь языком для интерпретации опыта в ко
нечных областях значений. Поэтому обычно я
"искажаю" реальность последних, как только на
чинаю пользоваться языком для их интерпрета
ции, т.е. я "перевожу" неповседневный опыт
в высшую реальность повседневной жизни. Это
хорошо видно на примере сновидений, а также ха
рактерно для тех, кто пытается описать теорети
ческий, эстетический и религиозный миры значе
ний. Физик-теоретик говорит нам, что его кон
цепция пространства невыразима на разговорном
языке, так же, как артист говорит то же самое
о смысле его произведений, а мистик - о встрече
с божественным. Однако все они - сновидец, фи
зик, артист и мистик - живут также и в реальнос
ти повседневной жизни. Одной из важнейших про
блем для них оказывается то, как интерпретиро
вать сосуществование этой реальности с другими,
вкрапленными в нее реальностями.
Мир повседневной жизни имеет пространст
венную и временную структуры. Пространственпая
структура здесь нас мало интересует. Доста
точно сказать лишь то, что она имеет социальное
измерение, благодаря тому факту, что зона моих
манипуляций пересекается с зоной манипуляций
других людей. Гораздо важнее для нашей цели
временная структура.
Темпоральность - это свойство, присущее со
знанию. Поток сознания всегда упорядочен во
времени. Можно различать разные уровни темпоральности,
поскольку она характерна для лю
бого субъекта. Каждый индивид ощущает внут
реннее течение времени, которое основано на
психологических ритмах организма, хотя и не
тождественных ему. Для того чтобы детально
проанализировать уровни интерсубъективной
темпоральности, следовало бы значительно рас
ширить рамки данных пролегомен.
Как мы уже отмечали, интерсубъективность
повседневной жизни тоже имеет темпоральное
измерение. В мире повседневной жизни есть свое
интерсубъективное доступное стандартное вре
мя. Стандартное время можно понять как пересе
чение космического времени и существующего
в обществе календаря, основанного на временных
циклах природы и внутреннего времени с его ука
занными выше различиями. Не существует пол
ной одновременности этих различных уровней
темпоральности, о чем свидетельствует восприя
тие ожидания. Как мой организм, так и мое обще
ство накладывают на меня и мое внутреннее вре
мя определенную последовательность событий,
включающую и ожидание. Мне может хотеться
принять участие в спортивном состязании, но при
ходится ждать, пока заживет мое ушибленное колево.
Или опять приходится ждать, пока будут го
товы бумаги, необходимые для официального
признания моей квалификации. Вполне понятно,
что темпоральная структура повседневной жизни
необычайно сложна, так как разные уровни эмпи
рической темпоральности все время должны при
водиться в соответствие друг с другом.
Я сталкиваюсь с темпоральной структурой по
вседневной жизни как с фактичностью, с которой
я должен считаться, т.е. я должен постараться,
чтобы мои проекты совпадали с ней по времени.
В повседневной жизни я воспринимаю время как
непрерывное и конечное. Все мое существование
в этом мире, постоянно упорядочиваемое време
нем, насквозь проникнуто им. Моя собственная
жизнь - лишь эпизод во внешнем условном потоке
времени. Оно существовало до моего рождения
и будет существовать после того, как я умру. Зна
ние неизбежности моей смерти делает это время
конечным для меня. У меня есть лишь определен
ное количество времени, отпущенное мне для реа
лизации моих проектов, и знание этого влияет на
мое отношение к этим проектам. Поскольку я не
хочу умирать, это знание отравляет тревогой мои
проекты. Так, я знаю, что не смогу до бесконечно
сти участоовать в спортивных состязаниях. Я
знаю, что становлюсь старше. Может даже стать
ся, что это последняя возможность моего участия.-
Мое ожидание будет тревожным в той степени,
в какой конечность времени посягает на мой про
ект. Как уже отмечалось, эта темпоральая струк
тура принудительна. Я не могу по своей воле по
вернуть вспять последовательность событий, на
лагаемых ею: "первое-сначала" - это существенный
элемент моего знания повседневной жизни.
Так, я не могу сдать тот или иной экзамен, пока не
усвою определенных образовательных программ,
не могу приступить к работе, пока не сдам экзаме
на и т.д. Кроме того, та же темпоральная структу
ра предполагает историчность, которая определя
ет мою ситуацию в мире повседневной жизни. Я
родился в один день, пошел в школу - в другой, на
чал работать - в третий и т.д. Однако эти даты все
гда "размещены" в более широких исторических
рамках, и это "размещение" несомненно формиру
ет мою ситуацию, *к, я родился в год полного
банкротства, когда мой отец потерял все свое со
стояние, я пошел в школу прямо перед революци
ей, начал работать сразу после того, как разрази
лась мировая война и т.д. Темпоральная структура
налагает предустановленную последовательность
не только на "повестку" любого дня, но и на всю
мою биографию. В рамках системы координат, ус
тановленной темпоральной структурой, я воспри
нимаю как ежедневный "ритуал", так и всю мою
биографию. Часы и календарь подтверждают, что
я в самом деле "человек своего времени". Лишь
в рамках этой' временной структуры повседневная
жизнь сохраняет для меня свой акцент реальности.
Так, в случаях, когда я по той или иной причине
могу быть "дезориентирован" (скажем, если в ре
зультате автомобильной катастрофы я потеряю
память), я чувствую почти инстинктивное стрем
ление "переориентировать" себя в рамках темпо
ральной структуры повседневной жизни. Я смот
рю на свои часы и пытаюсь вспомнить число. Уже
только благодаря этим действиям я снова возвра
щаюсь в реальность повседневной жизни.
51
2. Социальное взаимодействие
в повседневной жизни
Реальность повседневной жизни я разделяю
с другими людьми. Но как эти другие восприни
маются в повседневной жизни? Опять-таки мож
но различать несколько способов такого воспри
ятия. Наиболее важно восприятие других людей
в ситуации лицом-к-лицу, которая представляет
собой прототип социального взаимодействия.
Все другие случаи - отклонения от нее.
В ситуации лицом-к-лицу другой предстает пе
редо мной в живом настоящем, которое мы оба
переживаем. Я знаю, что в таком же живом на
стоящем я предстаю перед ним. Мое и его "здесьи-сейчас"
постоянно сталкиваются друг с другом,
пока длится ситуация лицом-к-лицу. В результа
те происходит постоянный взаимообмен моей
и его экспрессивности. Я вижу его улыбку, по
том, реагируя на мой хмурый вид, он перестает
улыбаться, потом улыбается снова, видя мою
улыбку, и т.д. Каждое мое выражение направле
но на него и наоборот; и эта непрерывная взаим
ность актов самовыражения одновременно до
ступна нам обоим. Это означает, что в ситуации
лицом-к-лицу я могу "схватить" множество при
знаков субъективности другого. Конечно, неко
торые из них я могу интерпретировать непра
вильно. Я могу думать, что другой улыбается, хо
тя на самом деле он ухмыляется. Тем не менее ни
какая другая форма социальной взаимосвязи не
может с такой полнотой воспроизвести свойства
субъективности, как ситуация лицом-к-лицу.
Только здесь субъективность другого является
эмпатически "близкой". Все прочие формы связи
с другими людьми в той или иной степени явля
ются "отдаленными".
В ситуации лицом-к-лицу другой совершенно
реален. Эта реальность является частью всей ре
альности повседневной жизни и в качестве тако
вой - массивной, тяжелой и принудительной. Ко
нечно, другой может быть реальным для меня
и без встре
...Поділитися у соцмережах
