Жанр: Социология и антропология
Социальное конструирование реальности
...и язык воспаряет в такие выси, которые не толь
ко de facto, но и а priori недоступны повседневно
му восприятию. Теперь язык конструирует гран
диозные системы символических представлений,
которые возвышаются над реальностью повсед
невной жизни подобно явлениям из иного мира.
Религия, философия, искусство, наука - наибо
лее важные системы такого рода. Назвать их -
значит уже сказать, что, несмотря на их макси
мальную оторванность от повседневного опыта,
конструирование этих систем требует, чтобы они
представляли огромную важность для реальнос
ти повседневной жизни. Язык может не только
конструировать крайне абстрагированные от по
вседневного опыта символы, но и "превращать"
их в объективно существующие элементы по
вседневной жизни. Так что символизм и символи
ческий язык становятся существенными элемен
тами реальности повседневной жизни и обыденнога
понимания этой реальности. Каждый-день я
живу в мире знаков и символов.
Язык формирует лингвистически обозначен
ные семантические поля и смысловые зоны. Сло
варь, грамматика и синтаксис способствуют орга-*
низании этих семантических полей. Таким обра
зом, язык формирует схемы классификации для
различения объектов посредством "рода" (мате
рии, совершенно отличной от пола) и числа; фор
мирует высказывания действия и высказывания
существования; показывает степень социальной
близости и т.д. Например, в языках, в которых
различают формальное и интимное обращение
посредством местоимений (таких, как til и vous во
французском, или du и Sie в немецком), послед
ние обозначают координаты семантического по
ля, которое можно назвать зоной интимности.
Здесь находится мир братства (Tutoiement,
Bruderschaft) с большим количеством значений,
постоянно доступных мне для упорядочения мое
го социального опыта. Такое семантическое поле
есть, конечно, и у говорящих по-английски, хотя
и более ограниченное лингвистически. Или возь
мем другой пример. Сумма лингвистических объ
ективаций, соответствующих моей профессии,
представляет другое семантическое поле, кото
рое значимо упорядочивает все обыденные со
бытия, происходящие в моей повседневной рабо
те. В рамках созданных семантических полей
можно объективировать, сохранять и накапли
вать биографический и исторический опыт. Ко
нечно, накопление является выборочным, в зави
симости от семантических полей, определяющих,
что должно быть сохранено, а что "забыто" из
всего опыта индивида или общества. В результа
те такого накопления составляется социальный
запас знания, передающийся от поколения к по
колению, доступный индивиду в повседневной
жизни. Я живу в обыденном мире повседневной
жизни, имея специфические системы знания.
Кроме того, я знаю, что другие разделяют
по крайней мере часть этого знания, и они знают,
что я это знаю. Поэтому на мое взаимодействие
с другими в повседневной жизни постоянно ока
зывает влияние наша общая причастность к до
ступному нам социальному запасу знания.
Социальный запас знания включает знание
моей ситуации и ее пределов. Например, я знаю,
что я беден и не надеюсь жить в фешенебельном
пригороде. Конечно, это знание разделяется как
теми, кто сам беден, так и теми, кто находится
в более привилегированном положении. Прича
стность к социальному запасу знания, таким об
разом, способствует "размещению" индивидов
в обществе и соответствующиему обращению
с ними. Это невозможно для того, кто непричас
тен к этому знанию, например, для иностранца,
который может вообще не считать меня бедным,
так как критерии бедности в его обществе - со
вершенно иные. Как я могу быть бедным, если
у меня есть ботинки и я не выгляжу голодным?
Так как в повседневной жизни преобладает
прагматический мотив, важное место в социаль
ном запасе знания занимает знание рецептов,
то есть знание, сводящееся к практической ком
петентности в обыденных делах. Например, я
каждый день пользуюсь телефоном в своих осо
бых практических целях. Я знаю, как это делать.
Я также знаю, что делать, если мой телефон сло
мается, - это не значит, что я знаю, как его почи
нить, но я знаю, кого позвать на помощь. Мое
знание, связанное с телефоном, включаем также
информированность о системе телефонной ком
муникации, например, я знаю, что некоторые
люди имеют номера телефонов, не включенные
в телефонную книгу, что в определенных обсто
ятельствах я могу одновременно говорить с дву
мя абонентами, находящимися на большом рас
стоянии от меня, что я должен помнить о разни
це во времени, если хочу дозвониться в Гонконг
и т.д. Все это - знание рецептов, так как оно не
касается ничего другого, кроме того, что я дол
жен знать для достижения моих нынешних и ве
роятных будущих практических целей. Меня не
интересует, почему телефон работает именно
так и какова система научного и инженерного
знания, делающая возможным конструирование
телефонов. Меня не интересует использование
телефона, выходящее за пределы моих целей,
скажем, комбинирование его с коротковолновым
радио для сообщения с судами. Точно так же у ме
ня есть знание рецептов, связанное с человечес
кими взаимоотношениями. Например, я знаю,
что я должен делать для оформления паспорта,
Но все, что меня интересует, - это получение па
спорта по истечении определенного времени,
Меня не волнует и я не знаю, какой путь прохо
дит мое заявление при оформлении паспорта
в административных службах, кем и после чего
дается согласие, кто ставит печать в документе.
Я не изучаю правительственную бюрократию - я
лишь хочу провести каникулы за границей. Китерее
к неизвестной мне процедуре оформления па
спорта может возникнуть в том случае, если по
истечении определенного срока мой паспорт не
будет готов. Тогда я обращусь (как в случае по
ломки телефона - к телефонному мастеру, что
бы он его починил) к эксперту по оформлению
паспорта, скажем, к юристу, конгрессмену или
правам человека в США.
Mutatis mutandis, значительная часть социаль
ного запаса знания представляет собой рецепты
решения повседневных проблем. Обычно я мало
заинтересован в том, чтобы выходить за рамки
этого практически необходимого знания, посред
ством которого можно решать мои проблемы.
Социальный запас знания дифференцирует ре
альность по степени знакомства. Он дает слож
ную и подробную информацию о тех секторах
повседневной жизни, с которыми я часто имею
дело, и гораздо более общую и неточную - об
удаленных секторах. Так, мое знание собствен
ной профессии и ее мира - очень специальное,
глубокое и полное, тогда как о профессиональ
ных мирах других людей я имею довольно по
верхностное знание. Социальный запас знания
предоставляет в мое распоряжение схемы типи
зации, необходимые для большинства обыден
ных дел повседневной жизни - не только типиза
ций других людей, которые обсуждались раньше.
но и типизаций любого рода событий и опыта,
как социальных, так и природных. Так, я живу
в мире родных, знакомых, коллег по работе
и функционеров. Следовательно, в этом мире
у меня бывают семейные, . профессиональные
встречи, столкновения со службой дорожного
движения и т.д. Природный фон этих событий
также типизируется в рамках запаса знания. Мой
мир организован в терминах обычного вопроса
о погоде, о сенной лихорадке и т.д. "Я знаю, что
делать" по отношению ко всем этим другим лю
дям и ко всем этим другим событиям в рамках
моей повседневной жизни.
Будучи данным мне как единое целое, соци
альный запас знания предоставляет мне тем са
мым и средства интеграции разрозненных эле
ментов моего собственного знания. Другими сло
вами, "то, что знает каждый" имеет свою логику,
и ее можно использовать для упорядочения раз
ных вещей, которые я знаю. Например, я знаю,
что мой друг Генри - англичанин, и я знаю, что он
всегда очень пунктуален при встречах. Так как
"каждый знает", что пунктуальность - англий
ская черта, я могу соединить теперь эти два эле
мента моего знания о Генри в типизацию, являю
щуюся значимой в понятиях социального запаса
знания.
Достоверность моего знания повседневной
жизни считается мной и другими людьми само со
бой разумеющейся, пока нет свидетельств об об
ратном, то есть до тех пор, пока не возникает
проблема, которую нельзя решить на основе мо
его знания. До тех пор, пока мое знание действу
ет безотказно, я отбрасываю всякие сомнения по
его поводу. В определенных отношениях, отда
ленных от повседневной реальности, - в шутке,
в театре, в церкви, в философском размышлении
и т.д. - у меня могут возникать сомнения по пово
ду отдельных его элементов. Но эти сомнения
"не следует воспринимать всерьез". Например,
как бизнесмен я знаю, что не следует ни с кем
считаться. Я могу смеяться над шуткой, в кото
рой обыгрывается несостоятельность этого
принципа; я могу быть взволнован священником
или актером, превозносящим добродетели добро
ты и внимания по отношению к другому. И в фи
лософском расположении духа я могу согласить
ся с тем, что во всех социальных отношениях сле
дует руководствоваться золотым правилом. Сме
ясь, будучи взволнован и философствуя, я воз
вращаюсь к "серьезному" миру бизнеса, призна
вая логику его принципов и действуя в соответст
вии с ними. Только когда эти принципы не оправ
дывают надежд в мире, где они применимы, они
становятся для меня проблематичными "не на
шутку".
Хотя социальный запас знания представляет
повседневный мир как интегрированный, отдель
ные части которого различают в соответствии
с зонами, являющимися знакомыми и удаленны
ми, в целом этот мир остается непрозрачным.
Иначе говоря, реальность повседневной жизни
всегда оказывается хорошо понятной зоной,
за пределами которой - темный фон. Если неко
торые реальности освещены довольно хорошо,
то другие затемнены. Я не могу знать все что сле
дует об этой реальности. Даже если, например, я
кажусь всесильным деспотом в семье, я не знаю
всех факторов, способствующих такому моему
образу, Я знаю, что мои распоряжения всегда вы
полняются, но все шаги и мотивы этого исполне
ния совершенно недоступны моему пониманию.
Всегда есть вещи, остающиеся "вне поля моего
зрения". А fortiori: это имеет отношение и к болес
сложным, чем семейные, социальным взаи
мосвязям и объясняет, между прочим, почему де
споты - обычно нервные люди. Мое знание по
вседневной жизни напоминает инструмент, про
рубающий дорогу в лесу и проливающий узкую
полосу света на то, что находится впереди и непо
средственно рядом, а со всех сторон дороги об
ступает темнота. Этот образ даже в большей сте
пени относится к множественным реальностям,
куда постоянно перемещается реальность по
вседневной жизни. Последнее утверждение мож
но перефразировать (если не исчерпывающе,
то поэтически), сказав, что повседневная жизнь
покрыта полумраком наших снов.
Мое знание повседневной жизни организовано
в понятиях релевантностей. Некоторые из них
определяются моими непосредственными прак
тическими интересами, другие - всей моей ситуа
цией в обществе. Мне неважно, каким образом
моя жена готовит мой любимый гуляш, если он
получается хорошо. Меня не интересует то, что
акции общества падают, если я не владею этими
акциями; что католики модернизируют свое уче
ние, если я атеист; что можно лететь без пересад
ки в Африку, если я туда не собираюсь. Однако,
поскольку во многом мои релевантные структу
ры пересекаются с релевантными структурами
других, есть вещи, "интересующие" нас взаимно,
и нам есть, что сказать друг другу. Важный эле
мент моего знания повседневной жизни - знание
релевантных структур других людей. Так, я
"знаю лучше", чем мой врач, свои проблемы, свя
занные с помещением капитала, лучше, чем мой
адвокат, я знаю свои язвенные боли; лучше, чем
мой бухгалтер, свои поиски религиозной истины.
Осноьные релевантные структуры, относящиеся
к повседневной жизни, даны мне уже готовыми
в самом социальном запасе знания. Я знаю, что
"женская болтовня" неуместна для меня как для
мужчины, "праздные размышления" неуместны
для меня как для человека действия и т.д. В ко
нечном счете, социальный запас знания как це
лое имеет свою собственную релевантную струк
туру. Так, в терминах запаса знания, объективи
рованного в американском обществе, было бы
неуместно изучать движение звезд, чтобы пред
сказать положение дел на фондовой бирже, одна
ко вполне уместно понаблюдать за обмолвками
в разговоре, чтобы узнать о сексуальной жизни
того или иного индивида и т.д. Напротив, в дру
гих обществах астрология может быть вполне
уместной для знания экономики, а речевой ана
лиз - совершенно неуместен для удовлетворения
любопытства в области эротики и т.д.
И наконец, следует сказать о социальном рас
пределении знания. Я обнаруживаю, что знание
в повседневной жизни социально распределено,
то есть разные индивиды и типы индивидов обла
дают им в различной степени. Я не разделяю свое
знание в равной степени со всеми партнерами,
и у меня может быть такое знание, которое я не
разделяю ни с кем. Я разделяю свои профессио
нальные знания с моими коллегами, но не с семь
ей, и я могу ни с кем не разделять моего умения
мошенничать в картах. Социальное распределе
ние знания может быть весьма сложным и даже
привести в замешательство человека со стороны.
У меня не только нет знания, необходимого для
лечения моих физических заболеваний, но даже
и знания того, почему многие врачи требуют при
влечения к ответственности по повод)* моей бо
лезни. В таком случае мне нужен совет не просто
эксперта, но более важный совет эксперта экс
пертов. Таким образом, социальное распределе
ние знания начинается с того простого факта,
что я не знаю всего, что знают мои партнеры,
и наоборот; это достигает кульминации в необы
чайно сложных и эзотерических системах зна
ний. Знание того, как распределяется социально
доступный запас знания (по крайней мере в об
щих чертах), представляет собой важный эле
мент этого самого запаса знания. В повседневной
жизни я знаю (хотя бы приблизительно), что и от
кого я могу скрыть, от кого я могу получить ин
формацию, которой не располагаю, и вообще ка
кого рода знаний можно ожидать от разных лю
дей.
Общество как объективная реальность
1. Институционализация
а. Организм и деятельность
Человек занимает особое положение в живот
ном царстве'. В отличие от других высших млеко
питающих, у него нет ни специфической для дан
ного вида окружающей среды*, ни жестко струк
турированной его собственной инстинктуальной
организацией окружающей среды. Не существует
человеческого мира в том смысле, в каком мож
но говорить о мире собак или лошадей. Несмотря
на определенную степень индивидуального науче
ния и приручения, каждая отдельная лошадь или
собака весьма прочно связаны со своим окруже
нием, и эта взаимосвязь характерна для других
представителей соответствующего вида. Очевид
ным следствием этого оказывается то, что,
по сравнению с человеком, собаки и лошади го
раздо в большей степени зависят от ограничений
того или иного географического размещения. Од
нако специфика окружающей среды этих живот
ных не сводится лишь к географическому разме
щению. Эта специфика проявляется в биологиче
ски фиксированном характере взаимосвязи этих
80
животных с окружающей *едой, даже если уста
новлены различия географического характера.
В этом смысле все жив*ые, кроме людей, и как
виды, и как индивиды ж *.'т в закрытых мирах,
структуры которых предо*, 'делены биологичес
ким оснащением отдельных видов животных.
Взаимосвязь человека с его окружающей сре
дой, напротив, характеризуется открытостью ми
ру*. Не только человек преуспел в том, что обос
новался на большей части земной поверхности,
но его взаимосвязь с окружающей средой повсю
ду обусловлена его собственной, весьма несовер
шенной, биологической конституцией. Конечно,
последняя позволяет человеку заниматься разны
ми видами деятельности. Однако тот факт, что
он продолжал вести кочевой образ жизни в од
ном месте и земледельческий - в другом, не мо
жет быть объяснен в терминах биологических
процессов. Это, конечно, не означает, что не су
ществует биологических ограничителей для свя
зей человека с окружающей средой; его специ
фически-видовой сенсорный и моторный аппарат
накладывает очевидные ограничения на весь
спектр его возможностей. Специфичность биоло
гической конституции человека заключается ско
рее в ее инстинктуальном компоненте.
В сравнении с другими высшими животными
инстинктуальную организацию человека можно
считать недостаточно развитой. Конечно же,
у человека есть стимулы. Но эти стимулы в выс
шей степени неспециалЛированны и ненаправ
ленны. Это значит, что человеческий организм
может использовать свой конституционально
данный аппарат в очень широком и постоянно
меняющемся спектре разных видов деятельнос
ти. Эта специфичность человеческого организма
коренится в его онтогенетическом развитии*.
Действительно, если взглянуть на этот вопрос
с точки знения организмического развития, мож
но сказать, что эмбриональный период у челове
ческого существа продолжается еще в течение
года после рождения*. Жизненно важные процес
сы организмического развития, которые у живот
ных завершаются в чреве матери, у ребенка про
исходят и после его появления на свет. Однако
в это время человеческое дитя не просто нахо
дится во внешнем мире, но и взаимодействует
с ним самыми различными способами.
Человеческий организм все еще биологичес
ки развивается, хотя уже находится во взаимо
связи со своим окружением. Иными словами,
процесс становления человека происходит во
взаимосвязи с окружающей средой. Это утверж
дение приобретает особое значение, если по
мнить, что окружающая среда является как при
родной, так и человеческой. То есть, развиваясь,
человек взаимодействует не только с природной
окружающей средой, но и с особым сонно-культурным
порядком, опосредуемым для него зна
чимыми другими, которые несут за него ответст
венность*. Не только выживание ребенка зави
сит от определенных социальных порядков,
но и направление его организмического разви
тия социально детерминированно. С самого рож
дения организмическое развитие человека
и большая часть его биологического существа
как такового подвергаются постоянному вмеша
тельству со стороны общества.
Несмотря на очевидные физиологические пре
делы различных возможных способов становле
ния человека в этой двойной взаимосвязи с окру
жающей средой, человеческий организм прояв
ляет необычайную пластичность, касающуюся
его реакции на воздействия окружающей среды.
Это становится особенно очевидным, когда на
блюдаешь гибкость биологической конституции
человека, подвергающейся самым разнообраз
ным сонно-культурным детерминациям. В этно
логии общепризнано, что способы становления
и существования человека столь же многочислен
ны, сколь и человеческие культуры. Человечес
кая природа - сочно-культурная переменная.
Иными словами, не существует человеческой
природы в смысле некоего биологически фикси
рованного субстрата, определяющего многообра
зие сонно-культурных образований. Человечес
кая природа существует лишь в смысле антропо
логических констант (например, открытость миру
и пластичность инстинктуальной структуры), оп
ределяющих границы и возможности человечес
ких сочно-культурных образований. Но специфи
ческая форма проявления человеческой природы
определяется этими сонно-культурными образо
ваниями и соответствует их многочисленным раз
новидностям. Хотя можно сказать, что у человека
есть природа, гораздо важнее сказать, что чело
век конструирует свою собственную природу или,
проще говоря, что человек создает самого себя*.
Пластичность человеческого организма и его
восприимчивость к социально детерминированно
му вмешательству лучше всего иллюстрируется
данными этнологов относительно сексуальности*.
Хотя у человека есть сексуальные влечения, со
поставимые с имеющимися и у других высших
млекопитающих, человеческая сексуальность ха
рактеризуется очень высокой степенью пластич
ности. Она не только относительно независима
от временных циклов, но и пластична в отноше
нии как объектов, на которые может быть на
правлена, так и форм проявления. Этнологичес
кие данные свидетельствуют о том, что в сексу
альных отношениях человек способен почти на
все. Можно стимулировать сексуальное вообра
жение до уровня лихорадочной страсти, но вряд
ли возможно вызвать в воображении какой-либо
образ, который бы не соответствовал тому, что
в той или иной культуре является нормой или
по крайней мере считается естественным. Если
термином "нормальность" называют то, что яв
ляется антропологической необходимостью, или
то, что универсально для данной культуры, тогда
ни сам этот термин, ни его антоним неприменимы
к многообразию форм человеческой сексуальнос
ти. В то же время человеческая сексуальность,
конечно же, управляема, иногда строго упорядо
чена в каждой конкретной культуре. В каждой
культуре - свои, весьма различные формы, про
явления сексуальности, специфические образцы
сексуального поведения и "антропологические"
предпосылки в сексуальной сфере. Эмпирическая
относительность всех этих форм, их огромное
разнообразие и блестящая изобретательность
в данной сфере указывают на то, что все они -
скорее продукт созданных человеком сонно-культурных
образований, нежели биологической че
ловеческой природы*.
Период, в течение которого человеческий ор
ганизм завершает свое развитие во взаимосвязи
с окружающей средой, - это также и период фор
мирования человеческого Я. Формирование Я
тогда следует рассматривать в связи с непрерыв
ным организмическим развитием и социальным
процессом, в котором природное и человеческое
окружение опосредуются значимыми другими'".
Генетические предпосылки Я, конечно, являются
врожденными. Однако то Я, которое впоследст
вии воспринимается в качестве субъективно
и объективно распознаваемой идентичности,
врожденным не является. Те же самые социаль
ные процессы, которые детерминируют заверше
ние развития организма, формируют Я, в его осо
бой, соответствующей данной культуре, форме.
Характер Я как продукта данного общества не
сводится к отдельной конфигурации, с которой
индивид отождествляет себя (например, "в каче
стве человека", идентичность которого тем или
иным образом определяется и формируется в рас
сматриваемой культуре), а представляет собой
всесторонний психологический аппарат, служа
щий дополнением к определенного рода конфигу
рации (например, "человеческие" эмоции, уста
новки и даже соматические реакции). Поэтому
нет нужды говорить, что организм, а тем более Я
нельзя адекватно понять отдельно от конкретно
го социального контекста, в котором они были
сформированы.
Общее развитие человеческого организма
и человеческого Я в социально детерминирован
ной окружающей среде зависит от особой челове
ческой взаимосвязи между организмом и Я. Эта
взаимосвязь является эксцентрической''. С одной
стороны, человек есть тело в том же самом смыс
ле, как это можно сказать о любом другом жи
вотном организме. С другой стороны, человек
имеет тело. То есть человек воспринимает себя
как существо, не идентичное своему телу, а, на
против, имеющее это тело в своем распоряжении.
Другими словами, восприятие человеком самого
себя всегда колеблется между тем, что он являет
ся телом и обладает им, и равновесие между ними
нужно вновь и вновь восстанавливать. Эта экс
центричность восприятия человеком своего тела
имеет определенные последствия для анализа че
ловеческой деятельности как поведения в мате
риальной окружающей среде и как экстернализации
субъективных значений. Для адекватного
понимания любого человеческого феномена сле
дует принимать в расчет оба эти аспекта на том
основании, что корни их - в фундаментальных ан
тропологических фактах.
Из сказанного выше должно быть понятно,
что утверждение о том, что человек создает себя
сам, никоим образом не означает своего рода
прометеевского видения заброшенного индиви
да'*. Создание человеком самого себя всегда и не
избежно - предприятие социальное. Люди вместе
создают человеческую окружающую среду во
всей совокупности ее социо-культурных и психо
логических образований, ни одно из которых
нельзя понять в качестве продуктов биологичес
кой конституции человекам-которая, как уже от
мечалось, устанавливает лишь внешние пределы
производительной деятельности человека. По
добно тому как человек не может развиваться
как человек в изоляции, так и человеческую ок
ружающую среду он не может создавать в изоля
ции. Одинокое человеческое существование - это
существование на животном уровне (которое че
ловек, безусловно, разделяет с другими животны
ми). Как только наблюдаются феномены специ
фически человеческие, мы вступаем в сферу со
циального. Специфическая природа человека
и его социальность переплетены необычайно
сложно. Homo Sapiens всегда и в той же степени
есть Homo Socius*
Человеческому организму недостает необходи
мых биологических средств, чтобы обеспечить
стабильность человеческого поведения. Челове
ческое существование, если бы оно опиралось
только на ресурсы организма, было бы весьма ха
отическим. Хотя подобный хаос и можно пред
ставить в теории, на практике он маловероятен.
В действительности человеческое существование
помещено в контекст порядка, управления, ста
бильности. Тогда возникает вопрос: откуда берет
ся существующая в реальности стабильность че
ловеческого порядка? Ответ можно дать на двух
уровнях. Сначала можно указать на очевидный
факт, что данному социальному порядку предше
ствует организмическое развитие любого инди
вида. То есть, хотя открытость-миру и свойствен
на биологической природе человека, преимуще
ственные права на нее всегда предъявляет соци
альный порядок. Можно сказать, что свойствен
ная биологической природе человеческого суще
ствования, открытость-миру всегда трансформи
руется (и, в сущности, должна быть трансформи
рована) социальным порядком в относительную
закрытость-миру. Несмотря на то что эта закрытость
никогда не может приблизиться к закрытоста
животного существования хотя бы только по
тому,
...Поділитися у соцмережах
