Жанр: Социология и антропология
Социальное конструирование реальности
Бергер П., Лукман Т.
Социальное конструирование реальности.
Трактат по социологии знания.
М., 1995.
323 с.Вступление.
Предисловие.
Основы знания повседневной жизни.
Общество как объективная реальность.
Общество как субъективная реальность..
Заключение.
Примечания.
Вступление
Социология знания представляет собой одну из самых
"философичных" социологических дисциплин, посколь
ку ее предметом является возникновение и функциони
рование различных форм мышления и знания в том или
ином социально-культурном контексте. К этим формам
относятся религиозные и философские учения, научные
теории, политические идеологии, художественные про
изведения и стили искусства и т.д. Установление такого
рода зависимостей совсем не обязательно означает све
дение сложных духовных образований к экономическим
мотивам, воле к власти или инстинктивным влечениям.
Сам термин "социология знания" был введен М.Шелером,
который был принципиальным противником тако
го рода редукционизма. Затем, во многом благодаря тру
дам К.Мангейма. это исправление приживается в англо
язычной социологии. В настоящее время социология
знания исследует проблемы детерминации, форм переда
чи и хранения знания, социальной обусловленности ти
пов мышления в различные периоды истории, типологии
производителей знания, институциональных форм ду
ховного творчества и т.д. Ъм самым она является как бы
ядром целого ряда других социологических дисциплин:
социологии науки, религии, искусства, имеющих, однако,
свои особенности.
Феноменологическая социология знания, сторонни
ками которой являются авторы книги "Социальное кон
струирование реальности", ориентирована не столько на
изучение специализированных форм знания, вроде на
уки, а на "повседневное знание", реальность "жизненно
го мира", предшествующую всем теоретическим систе
мам. При обилии идейных источников, которые рассматриваются
в начале книги, главным, безусловно, являет
ся феноменология Э-Гуссерля, переработанная А.1Цюцем
в феноменологическую социологию. Но детальная
разработка основных категорий и тем социологии зна
ния в феноменологической перспективе принадлежит
именно П.Бергеру и ТЛукману. После выхода работы
"Социальное конструирование реальности" это направ
ление получает широкую известность и вес в американ
ской и немецкой социологии.
Можно сказать, что данное произведение представля
ет собой достаточно органичное соединение традиций
американской социологии и социальной психологии
(прежде всего "символического интеракционизма") с не
мецкой философией и социологией. Помимо феномено
логии Гуссерля, очевидным является влияние на авторов
философской антропологии (один из ее основоположни
ков, Г.Плесснер, даже написал предисловие к немецкому
изданию книги). Такому синтезу способствует "двуязы
чие" авторов: П.Бергер в молодости эмигрировал
в США из Австрии, ТЛукман (профессор социологии
в Кож-ганце, ФРГ) долгие годы учился и работал в Аме
рике, а основные его труды выходили сначала по-анг
лийски, а потом, в авторской редакции, по-немецки.
Вряд ли есть смысл пересказывать содержание книги.
Она послужила фундаментом для последующих трудов
Лукмана по социологии языка и "протосоциологии",
равно как и для многочисленных произведений Бергера
в области социологии религии. Бергер является автором
целого ряда книг, ставших в США "бестселлерами":
"Священная завеса", "Слухи об ангелах", "Еретический
императив". "Пирамиды жертв""Капиталистическая ре
волюция". Им написано несколько учебников по социо
логии. Кроме того, Бергер является одним из ведущих
представителей американского неоконсерватизма, кри
тиком как различных "левых" теорий, так и практики
"реального социализма". В последние годы в центре его
внимания находится тема модернизации, перехода тради
ционных обществ к капиталистическому. Он является
директором Бостонского института изучения экономической
культуры, в котором реализуется ряд междуна
родных исследовательских проектов. Соавторами других
работ Бергера являются известные американские и не
мецкие социологи (Р.Нейхауз, Х-Кельнер), можно гово
рить о создании им собственной "школы", правда, без ка
кой бы то ни было догматически принятой доктрины.
"Социальное конструирование реальности" разитель
но отличается от других работ Бергера и Лукмана по
стилю и содержанию. Они умеют писать популярно
и для широкого читателя, тогда как эта книга написана
для специалистов, содержит в себе, наряду с живыми
примерами, философский анализ основополагающих ка
тегорий социологической теории. Основную тему книги
можно сформулировать следующим образом: как чело
век создает социальную реальность и как эта реальность
создает человека.
Хотя Бергер и Лукман в равной мере принадлежат
к феноменологической социологии и являются ученика
ми Шюца, между ними имеются немалые различия. Если
Лукман довольно последователен и органичен в своей
ориентации на феноменологию, будучи методологом,
разрабатывающим проблемы "протосоциологии" или
"социологии жизненного мира", то Бергера можно на
звать эмпириком в хорошем смысле этого слова. От раз
работки теоретико-методологических принципов он пе
реходит к конкретным явлениям, структурам, институ
там. При этом он использует не только феноменологию
Гуссерля и Шюца, но в равной степени теории и методы
других философов и социологов, прежде всего М.Вебера.
В "Социальном конструировании реальности" одни
главы написаны при большом участии Лукмана, любите
ля тщательного описания всякого рода "типизаций", тог
да как "расшифровки" социологических категорий на
конкретном материале принадлежат, скорее, Бергеру.
Но книга представляет собой единое целое, и различие
ориентаций и установок соавторов ведет не к эклектике,
а к плодотворному синтезу абстрактной теории и эмпи
рического знания.
Е.Д.Руткевич
Предисловие
Эта книга была задумана как систематический те*
ретический трактат по юциологии знания. Поэтому
в наши цели не входили ни исторический обзор данной
дисциплины, ни толкование учений различных авторов
на том или ином этапе развития социологической те*
рии, ни показ того, что могло бы возникнуть в резуль
тате синтеза этих различных учений. В наши цели не
входила и полемика. Критические замечания по тем
или иным теоретическим вопросам были даны (не
в тексте, а в примечаниях) только там, где это способ
ствует более глубокому пониманию нашей собствен
ной аргументации.
Сущность нашей аргументации изложена во втором
и третьем разделах книги ("Общество как объективная
реальность" и "Общество как субъективная реаль
ность"). Во втором разделе излагается наше понимание
проблем социологии знания. В третьем разделе показа
но, как применяется это понимание к уровню субъек
тивного сознания, выступающее тем самым в роли тео
ретического моста, соединяющего социологию знания
с проблемами социальной психологии. Первый раздел
представляет собой то, что лучше всего можно назвать
философскими пролегоменами к нашей аргументации
в контексте феноменологического анализа реальности
повседневной жизни ("Основы знания повседневной
жизни"). Читатель, которого интересует лишь сопи*
логическая аргументация, может пропустить эту главу,
но он должен иметь в виду, что некоторые ключевые
понятия, использующиеся впоследствии, определяются
именно здесь. Хотя наша цель не имеет исторического
характера, мы должны объяснить, почему и чем наша
концепция социологии знания отличается от тех конПредисловие
Эта книга была задумана как систематический те*
ретический трактат по социологии знания. Поэтому
в наши цели не входили ни исторический обзор данной
дисциплины, ни толкование учений различных авторов
на том или ином этапе развития социологической те*
рии, ни показ того, что могло бы возникнуть в резуль
тате синтеза этих различных учений. В наши цели не
входила и полемика. Критические замечания по тем
или иным теоретическим вопросам были даны (не
в тексте, а в примечаниях) только там, где это способ
ствует более глубокому пониманию нашей собствен
ной аргументации.
Сущность нашей аргументации изложена во втором
и третьем разделах книги ("Общество как объективная
реальность" и "Общество как субъективная реаль
ность"). Во втором разделе излагается наше понимание
проблем социологии знания. В третьем разделе показа
но, как применяется это понимание к уровню субъек
тивного сознания, выступающее тем самым в роли тео
ретического моста, соединяющего социологию знания
с проблемами социальной психологии. Первый раздел
представляет собой то, что лучше всего можно назвать
философскими пролегоменами к нашей аргументации
в контексте феноменологического анализа реальности
повседневной жизни ("Основы знания повседневной
жизни"). Читатель, которого интересует лишь социо
логическая аргументация, может пропустить эту главу,
но он должен иметь в виду, что некоторые ключевые
понятия, использующиеся впоследствии, определяются
именно здесь. Хотя наша цель не имеет исторического
характера, мы должны объяснить, почему и чем наша
концепция социологии знания отличается от тех концепций,
которые обычно подразумеваются под этим
названием. Это мы делаем во введении. И в конце мы
даем некоторые заключительные примечания для то
го, чтобы показать, что мы воздаем должное как соци
ологической теории вообще, так и определенным обла
стям эмпирических исследований, к которым мы обра
щаемся в процессе нашей работы.
Логика нашей аргументации неизбежно приводит
к определенным повторам. Так, некоторые проблемы,
рассматривающиеся в первом разделе в рамках фено
менологических скобок, во втором разделе анализиру
ются уже вне этих скобок с целью показать их эмпири
ческий генезис, а в третьем разделе они вновь становят
ся предметом нашего исследования, но уже на уровне
субъективного сознания. Насколько возможно, мы ста
рались сделать эту книгу читабельной, не нарушая ее
внутренней логики. И мы надеемся, что читатель пой
мет причины этих повторов, которые были неизбежны.
Ибн-Аль-Араби - великий мусульманский мистик,
восклицает в одной из своих поэм: "О, Аллах, избави
нас от моря имен!" Мы часто повторяли это восклица
ние в своих лекциях по социологической теории. По
этому мы решили исключить все имена из данной аргу
ментации, которую можно считать выражением нашей
собственной позиции без постоянных ссылок на авто
ритеты типа "Дюркгейм говорит это", "Бобер говорит
то", "Здесь мы согласны с Дюрктеймом, но не с Вебером",
"Мы полагаем, что Дюрктейм был неправильно
понят в этом вопросе" и т.д. Эта наша позиция, не воз
никающая ех nihilo, прозрачна на каждой странице.
и мы хотим, чтобы ее судили по ее собственным заслу
гам, а не исходя из ее экзегетических или синтетичес
ких аспектов. Поэтому все ссылки как на аргументы,
так и на источники, к которым мы обращаемся, поме
щены в примечания (хотя всегда кратко). В результате
эти примечания стали довольно пространными. Это не
значит, что мы отдаем дань ритуалам научности
(Wissenschaftlichteit), скорее это отвечает требованиям
исторической признательности.
Проект этой книги впервые был задуман летом
1962 года в ходе неторопливых бесед на прогулках
в Альпах, в Западной Австрии. Первоначальный план
книги был составлен в начале 1963 г. В то время пред
полагалось участие еще одного социолога и двух фило
софов. Другие участники по разным причинам были
вынуждены отказаться от активной работы в проект,
но мы хотим выразить благодарность и большую при
знательность за постоянные критические замечания
Хансфриду Кельнеру (в настоящее время работающим
во Франкфуртском университете) и Стоили Пулбергу
(ныне работающему в Ecole Pratique des Halites Etudes).
Насколько мы обязаны позднему Альфреду Шюцу,
станет ясно из последующего изложения. Однако уже
сейчас нам хотелось бы отметить, какое большое вли
яние на наше мышление оказали учение и работы Шюца.
Наше понимание Вебера во многом обусловлено
учением Карла Майора (Graduate Faculty, New School for
Socioal Research), так же как наше понимание Дюрктейма
обусловлено интерпретацией Альберта Соломона
(Graduate Faculty). Лукман, вспоминая плодотворные
беседы как во время обучения в колледже Хобарта, так
и в ряде других случаев, хотел бы выразить признав
тельность Фридриху Ънбруку (Франкфуртский уни
верситет). Бергер хотел бы поблагодарить Курта Вольфа
(Brandeis University) и Антона Зийдерфельда (Uni
versity Leiden) за их критические замечания и интерес
к идеям, воплощенным в этой книге.
В работах подобного рода обычно, выражают при
знательность и тем, кто внес свой косвенный вклад: же
нам, детям и т.п. ЧОлько для того, чтобы нарушить этот
обычай, мы хотели бы посвятить эту книгу некоему
Jodlet из Бранд-Форарльберга. 'lfem не менее мы хотим
поблагодарить Бригитту Бергер (Hunter College) и Бениту
*ykmah(Univereity Freiburg) не только за исполне
ние ими семейных ролей, не имеющих к науке никако
го отношения, но и за их критические замечания как
ученых и отказ от того, чтобы наша работа производи
ла легкое впечатление.
Питер Бергер
Graduate Faculty New School for Social Research
Томас Лукман
University Frankfurt
Введевие
Проблема социологии знания
Основные положения аргументации этой кни
ги содержатся уже в ее названии и подзаголовке:
реальность социально конструируется, и социо
логия знания должна анализировать процессы,
посредством которых это происходит. Ее ключе
вые термины - "реальность" и "знание" - тер
мины, которые используются не только в повсед
невной речи, но и в философской традиции, име
ющей длительную историю. Сейчас нет нужды
обсуждать семантические сложности повседнев
ного или философского использования этих тер
минов. Для наших целей достаточно определить
"реальность" как качество, присущее феноме
нам, иметь бытие, независимое от нашей воли
и желания (мы не можем "от них отделаться"),
а "знание" можно определить как уверенность
в том, что феномены являются реальными и об
ладают специфическими характеристиками.
Именно такой (надо сказать, упрощенный)
смысл вкладывают в данные термины и рядовой
человек, и философ. Обычный человек живет
в мире, который является "реальным" для него,
хотя и не все его аспекты "реальны" для него
в равной степени и он "знает", хотя и с разной
степенью уверенности, что этот мир обладает та
кими-то и такими-то характеристиками. Конеч
но, философ будет задавать вопросы относитель
но предельного статуса как "реальности", так
и "знания". Что является реальным? Откуда
это нам известно? Это один из наиболее древ
них вопросов не только чисто философского ис
следования, но и человеческого мышления как
такового. Вероятно, именно поэтому вторжение
социолога на освященную веками интеллекту
альную территорию вызовет недоумение у обыч
ного человека и ярость у философа. Посему важ
но с самого начала пояснить как смысл, в кото
ром мы используем эти термины в контексте со
циологии, так и то, что у нас нет никаких претен
зий на решение социологией этих старых фило
софских вопросов.
Если бы мы собирались педантично следовать
своим аргументам, то, употребляя вышеуказан
ные термины, каждый раз должны были бы да
вать их в кавычках, что стилистически излишне.
Однако употребление кавычек - ключ к понима
нию того, как эти термины применяются в социо
логическом контексте. Можно сказать, что соци
ологическое понимание "реальности" и "знания"
находится где-то посередине между пониманием
их рядовым человеком и философом. Рядовой че
ловек обычно не затрудняет себя вопросами, что
для него "реально" и что он "знает", до тех пор,
пока не сталкивается с проблемой того или иного
рода. Он считает свою "реальность" и свое "зна
ние" само собой разумеющимися. Социолог не
может сделать этого хотя бы только вследствие
понимания того факта, что рядовые люди в раз
ных обществах считают само собой разумеющи
мися совершенно различные "реальности". Бла
годаря самой логике своей дисциплины социолог
вынужден спрашивать - если не что-то еще, -
нельзя ли объяснить разницу между двумя "ре
альностями" огромными различиями этих двух
обществ. С другой стороны, философ в силу сво
ей профессии вынужден ничего не принимать на
веру и стремиться к достижению максимальной
ясности в отношении предельного статуса того,
что рядовой человек считает "реальностью"
и "знанием". Иначе говоря, философ стремится
решить, где кавычки нужны, а где их можно спо
койно опустить, то есть ощелить обоснованные
утверждения о мире от необоснованных. Понят
но, что социолог не может этого сделать. Если де
стилистически, то логически социолог должен
иметь дело с кавычками.
Например, рядовой человек может считать,
что обладает "свободой воли" и поэтому "отвеча
ет" за свои действия, в то же время не признавая
этой "свободы" и "ответственности" за детьми
и лунатиками. Философ любыми доступными ему
методами будет исследовать онтологический
и эпистемологический статус этих понятий. Сво
боден ли человек? Что такое ответствен
ность? Каковы пределы ответственности? .Как
можно все это знать? И тому подобное. Нет нуж
ды говорить, что социолог находится не в том по
ложении, чтобы давать ответы на эти вопросы.
Однако что он может и должен сделать - так это
спросить, как получается, что понятие "свобода"
считают само собой разумеющимся в одном обШестое,
но не в другом, как "реальность" этого
понятия поддерживается в одном обществе и, что
еще интереснее, как эта "реальность" может
быть однажды утеряна индивидом или, всем кол
лективом.
Таким образом, социологический интерес
к проблемам "реальности" и "знания" объясняет
ся прежде всего фактом их социальной относи
тельности. То, что "реально" для тибетского мо
наха, не может быть "реальным" для американ
ского бизнесмена. "Знание" преступника отлича
ется от "знания" криминалиста. Отсюда следует,
что для особых социальных контекстов харак
терны специфические агломераты "реальности"
и "знания", а изучение их взаимосвязей - предмет
соответствующего социологического анализа.
Так что потребность в "социологии знания" воз
никает, как только становятся заметными разли
чия между обществами в понимании того, какое
знание считается в них само собой разумеющим
ся. Кроме того, дисциплина, называющая себя
так, должна изучать те способы, посредством ко
торых "реальности" считаются "познанными"
в том или ином обществе. Другими словами, со
циология знания должна иметь дело не только
с эмпирическим многообразием "знания", суще
ствующим в различных человеческих обществах,
но и с процессами, с помощью которых любая си
стема "знания" становится социально признанной
в качестве "реальности".
Согласно нашей точке зрения, социология зна
ния должна изучать все то, что считается в обще
стве "знанием", невзирая на обоснованность или
необоснованность (по любым критериям) такого
"знания". И поскольку всякое человеческое "зна
ние" развивается, передается и сохраняется в со
циальных ситуациях, социология знания должна
попытаться понять процессы, посредством кото
рых это происходит и в результате чего "знание"
становится само собой разумеющейся "реальнос
тью" для рядового человека. Иначе говоря, мы
считаем, что социология знания имеет дело
с анализом социального конструирования реаль
ности.
Такое понимание сферы собственно социоло
гии знания отличается от того, что обычно счи
тали предметом дисциплины, носящей это назва
ние вот уже сорок лет. Поэтому, прежде чем мы
начнем изложение своих взглядов, было бы по
лезно бросить хотя бы беглый взгляд на предше
ствовавшее развитие этой дисциплины и объяс
нить, в чем и почему мы вынуждены отклонить
ся от нее.
Термин "социология знания" (Wlssenssoziologie)
был введен в употребление Максом Шелером'.
Это было в 1920-е годы, в Крмании, а Макс Шелер
был философом. Три этих факта очень важ
ны nivi понимания генезиса и дальнейшего разви
тия новой дисциплины. Социология знания воз
никла в философском контексте и в определен
ной ситуации интеллектуальной истории Крмании.
Хотя новая дисциплина впоследствии была
помещена собственно в социологический кон
текст, особенно в англоязычном мире, она про
должала сталкиваться с проблемами той интел
лектуальной ситуации, в которой возникла. В ре
зультате социология знания оставалась перифе
рийной дисциплиной среди большей части соннологов,
не разделявших тех проблем, которые вол
новали германских мыслителей в 20-е годы
XX века. Больше всего это касалось американ
ских социологов, которые смотрели иа эту дис
циплину главным образом как на маргинальную
специальность с присущими ей европейскими осо
бенностями. Важнее, однако, то, что во взаимо
связи социологии знания с первоначальными ее
проблемами видели теоретическую слабость
даже те, кто испытывали интерес к этой дисчннлмне.Как
ее защитники, так и более или ме
нее безразличные к ней социологи смотрели на
социологию знания как на своего рода социоло
гическое истолкование истории идей. Это приве
ло к большой близорукости в отношении потен
циальной теоретической значимости социологии
знания.
Существовали самые различные определения
сущности и сферы социологии знания, и можно
было бы сказать, что история этой субдисциплины
была тем самым историей различных ее опре
делений. Однако, по общему мнению, предметом
социологии знания является взаимосвязь челове
ческого мышления и социального контекста,
в рамках которого он возникает. Так что можно
сказать, что социология знания представляет со
бой социологический фокус гораздо более общих
проблем, а именно экзистенциальной детермина
ции (Seinsgebundenheit) мышления как такового.
Хотя здесь в центре внимания социальный фак
тор, теоретические трудности сходны с теми, ко
торые возникают в тех случаях, когда предпола
гается, что человеческое мышление детермини
ровано другими факторами (историческими, пейхологическими,
биологическими). Все эти случаи
объединяет общая проблема в какой степени мы
шление зависит или нет от предполагаемых де
терминирующих факторов.
Вероятно, корни этой важной для современ
ной немецкой философии проблемы уходят в ис
следования исторической школы, которая была
одним из величайших интеллектуальных дости
жений Германии XIX века. Благодаря усилиям
научно-исторической школы и метода, не имею
щего себе равного ни на одном из этапов интел
лектуальной истории, прошлое оказалось для со
временного человека "воссозданным настоя
щим" с удивительным многообразием форм мы
шления. Трудно оспаривать требование немецкой
школы к исходной позиции этого предприятия.
Поэтому неудивительно, что теоретическая про
блема, поднятая позднее, наиболее глубоко
должна была быть прочувствована в Германии.
Проблему эту можно определить как головокру
жение от относительности. Эпистемологическое
измерение этой проблемы очевидно. На эмпири
ческом уровне это означает исследование - столь
тщательное, насколько возможно, - конкретных
взаимосвязей между мышлением и его историче
ским контекстом. Если эта интерпретация верна,
то социология знания поднимает проблему, пер
воначально поставленную исторической шко
лой * конечно, в более узких рамках, но, в сущно
сти, проявляя интерес к тем же самым вопросам*.
Ни в широком, ни в узком смысле эта пробле
ма не нова. Понимание того, что ценности и ми
ровоззрения имеют социальное происхождение,
можно найти уже в античности. По крайней мере
начиная с эпохи Просвещения это понимание
становится главной темой современного западно
го мышления. Можно было бы привести веские
аргументы в пользу ряда "генеалогий" для глав
ной проблемы социологии знания*. Даже можно
было бы сказать, что эта проблема in mice уже
содержится в знаменитом изречении Паскаля: то,
что истинно по одну сторону Пиренеев, ошибоч
но - по другую*. Однако непосредственными ин
теллектуальными предшественниками социоло
гии знания являются три направления герман
ской мысли XIX столетия - марксизм, ницшеан
ство и историцизм.
У Маркса берет свое происхождение основное
положение социологии знания о том, что соци
альное бытие определяет человеческое созна
ние*.. Было много споров по поводу того, какую
именно детерминацию Маркс имел в виду. Одна
ко бесспорно, что"борьба с Марксом", которая
была характерна не только для социологии зна
ния на начальной стадии ее развития, но и для
"классического периода" социологии вообще
(особенно явная в работах Вебера, Дюрктейма,
Парето), на самом деле была по большей части
борьбой с ошибочной интерпретацией Маркса
современными марксистами. Это утверждение
кажется еще более достоверным, когда подума
ешь о том, что лишь в 1932 году была заново от
крыта очень важная работа Маркса "Экономикофилософские
рукописи 1844 г." и лишь после
второй мировой войны стало возможным полно
стью оценить значение этого открытия для пони
мания Маркса. Как бы то ни было, социология
знания унаследовала от Маркса не только наиболес
глубокую формулировку ее центральной
проблемы, но также несколько ее ключевых по
нятий, среди которых особо следует отметить та
кие понятия, как "идеология" (идеи как оружие
социальных интересов) и "ложное сознание"
(мышление, которое отчуждено от реального со
циального бытия мыслящего).
Особое впечатление на социологию знания
было произведено понятиями Маркса "субструктура/суперструктура"
(Unterbau/Uberbau). Вокруг
правильной интерпретации этих Марксовых по
нятий разгорелась бурная полемика. Позднее
марксизм (например, Ленин) пытался отождест
вить "субструктуру" tout court с экономической
структурой, а суперструктура считалась ее непо
средственным "отражением". Сейчас совершен
но ясно, что это искажение мысли Маркса, пред
ставляющее собой скорее механистический, чем
(как предполагалось) диалектический вид эконо
мического детерминизма. Маркс указывал на то,
что человеческое мышление производно от че
ловеческой деятельности (точнее, труда) и от со
циальных взаимосвязей, возникающих в резуль
тате этой деятельности. Базис ("субструктуру")
и надстройку ("суперструктуру") можно лучше
понять, если соответственно рассматривать их
как человеческую деятельность и мир, создан
ный этой деятельностьюб. В любом
...Поділитися у соцмережах
