Жанр: Социология и антропология
Социальное конструирование реальности
...т в себя реорганизацию
аппарата общения. Меняются партнеры значимого
общения, и в общении с немногими новыми значи
мыми другими трансформируется субъективная ре
альность. Она поддерживается постоянным с ними
9 Зак. 112 257
общением или в рамках представляемой ими общи
ны. Попросту говоря, это означает, что нужно
быть очень разборчивым в собеседниках. Следует
систематически избегать тех лиц и идей, которые
расходятся с новыми дефинициями реальности**.
Так как с полным успехом это не всегда достижимо
(уже в силу сохранения памяти о прошлой реаль
ности), новая вероятностная структура обычно рас
полагает различными терапевтическими процеду
рами, которые берут на себя заботы о подобных
тенденциях "вероотступничества". Эти процедуры
следуют тому общему терапевтическому образцу,
который обсуждался выше.
Наиболее важным концептуальным условием
альтернации является наличие аппарата легитима
ции для всего хода трансформации. Легитимироваться
должна не только новая реальность, но и те
стадии, с помощью которых она достигается и под
держивается, равно как и стадии покидания или отвержения
всех альтернативных реальностей. Отри
цающая сторона концептуальных механизмов ос*
бенно важна с точки зрения расщепления той про
блемы, которая требует решения. Старая реаль
ность, а также коллективы и значимые другие, ко
торые ранее были ее посредниками для индивида,
должна быть заново истолкована в рамках аппара
та легитимации новой реальности. Эта реинтерпретация
приносит с собой разрывы в индивидуальную
биографию типа: "до Христа" и "после Христа",
"до Дамаска" и "после Дамаска". Все, что предше
ствовало альтернации, теперь видится как ее приуготовление
(наподобие "Ветхого завета" или
praepatatio evangelli), а все, что за ней следует, про
истекает из этой новой реальности. Это включает
258
в себя перетолкование всей биографии In tote, со
гласно формуле: "Тогда я думал.., теперь я знаю".
Часто это включает в себя перенесение на про
шлое нЪгаешних схем интерпретации (по формуле:
"Я знал уже тогда, но не вполне отчетливо...") и тех
мотивов, которые отсутствовали в прошлом, но ко
торые теперь необходимы для перетолкования то
го, что имело тогда место (согласно формуле: "Во
истину, я сделал это потому, что..."). Биография
до альтернации обычно отрицается in tote, она под
водится под категорию того негативного, которое
занимает стратегическую позицию в новом аппа
рате легитимации: "Когда я жил еще во грехе",
"Когда мною еще владело буржуазное сознание",
"Когда мной двигали эти бессознательные невро
тические потребности". Биографический разрыв
тем самым отождествляется с когнитивным очлелением
тьмы от света.
В дополнение к этой реинтерпретации in tola
должно иметься особое перетолкование прошлых
событий и лиц, которые обладали в прошлом зна
чимостью. Для альтернации индивида было бы луч
ше кего, если бы он мог целиком забыть многих
из них. Но полное забвение затруднительно. По
этому необходимой является радикальная реинтерпретация
значения прошлых событий или лиц
в собственной биографии. Поскольку гораздо легче
выдумать то, что никогда не происходило, нежели
забыть то, что действительно произошло, индивиду
может понадобиться фабрикация и вставка в био
графию событий - повсюду, где есть нужда в гар
монизации воспоминаний с перетолкованием про
шлого. Так как отныне господствующей и более
достоверной выступает не старая, а новая реальНасть,
то он может быть совершенно "честен", осу
ществляя эту процедуру - субъективно он не лжет
о прошлом, приспосабливая его к единственной ис
тине, которая, разумеется, объемлет и настоящее,
и прошлое. Этот момент, кстати, очень важен для
адекватного понимания мотивов исторически не
раз повторявшихся фальсификаций и подделок ре
лигиозных документов. Точно так же реинтерпретируются
лица, в особенности значимые другие.
Последние делаются теперь невольными актерами
в драме, смысл которой был для них темен; неуди
вительно, что они обычно отрицают эту свою роль.
По этой причине пророков обычно не жалуют в их
отечествах, и в этом контексте понятно речение
Иисуса о том, что его последователи должны оста
вить своих отцов и матерей.
Теперь несложно выдвинуть специфические
"предписания" для альтернации: реальность может
быть какой угодно, пусть даже совершенно неве
роятной с точки зрения постороннего наблюдателя.
Можно предписать, скажем, особые процедуры для
коммуникации с существами из иных миров, вклю
чающие в себя диетические процедуры, например,
есть сырую рыбу. Мы оставляем воображению чи
тателей разработку деталей по поводу такой сек
ты ихтиософистов. В любом случае "предписание"
будет включать в себя конструирование вероятна
сгнои структуры ихтиософизма, которая будет чет
ко отделяться от внешнего мира и будет экипиро
вана необходимым персоналом социализации и те
рапии. Потребуется и разработка достаточно утон
ченной системы знания, которая могла бы объяс
нить самоочевидную связь между сырой рыбой
и межгалактической телепатией, которая ранее не
обнаруживалась. Необходимыми будут и легитима
ции с отрицаниями, которые должны придать
смысл путешествию индивида в поисках великой
истины. Если эти процедуры будут тщательно ис
полнены, то велика вероятность успеха в вовлече
нии соблазненного или похищенного индивида в ихтиософистский
институт по промыванию мозгов.
Конечно, да практике имеется множество про
межуточных типов между рассмотренной выше ресоциализацией
и вторичной социализацией, кото
рая вырастает из первичных интернализаций. В по
следней имеют место частичные трансформации
субъективной реальности или каких-то ее секто
ров. Подобные частичные трансформации обычны
для современного общества в связи с индивидуаль
ной социальной мобильностью и профессиональ
ной переподготовкойT. Трансформация субъектив
ной реальности может здесь быть значительной,
когда индивид, например, делается приемлемым
членом высшего среднего класса или становится
частнопрактикующим врачом - он интернализирует
соответствующие реальности-привески. Но та
кие трансформации обычно не доходят до уровня
ресоциализации. Они строятся на базисе первичных
интернализаций и, как правило, избегают резких
разрывов последовательности в субъективной био
графии индивида. В результате они сталкиваются
с проблемой поддержания согласованности между
ранними и поздними элементами субъективной ре
альности. Эта проблема, отсутствующая в той фор
ме ресоциализации, которая разрывает субъектив
ную биографию и, скорее, реинтерпретирует про
шлое, чем соотносит его с настоящим, становится
более острой во вторичной социализации; она тем
острее, чем ближе вторичная социализация прибли
жается к ресоциализации, не становясь ею. Ресоциализация
представляет собой разрубание гордиева
узла проблемы согласованности - тут поиск согла
сованности-оставлен, реальность реконструирует
ся de nova.
Процедуры поддержания согласованности так
же включают в себя попытки залатать прошлое,
но не столь радикальные - это продиктовано тем
фактом, что в подобных случаях обычно сохраня
ется ассоциация с лицами и группами, которые вы
ступали ранее как звачимые. Они остаются вокруг
и, морю всего, воспротивятся слишком вольным
реавюрюктоовям; ошс сами должны быть убежд*
в том, что имевшие место трансформации до..'
снючмы. Например, в случаях трансформаций,
,,щх*"эдящих в связи 'с социальной мобильностью,
-*юеются заранее даготовленные схемы интерпрепщт,
которые объясняют происшедшее любому
и без вгакого предположения о тотальной метамор'
фазе данного индивида. Так, родители такого под
нимающегося вверх по лестнице социальной мо
бильности примут определенные перемены в мане
рах и установках как нечто необходимое, быть мо
жет, даже желательное обстоятельство в новой
станции на жизненном пути. "Конечно", согласятся
они, Ирвину теперь придется не так уж выставлять
напоказ свое еврейское происхождение, коли он
стал успешно практикующим доктором в пригоро
де; "конечно", он теперь одевается иначе и, "конеч
но", голосует за республиканцев; "конечно", он же
нился не на еврейке, и, вероятно, будет в порядке
вещей, что он станет лишь изредка навещать своих
родителей. Такие заготовленные схемы интерпре262
тачай в обществе с высокой вертикальной мобиль
ностью уже интернализированы индивидом еще до
того, как он сам включился в эту мобильность, -
они гарантируют биографическую непрерывность
и сглаживают возникающие несогласованностиT.
Сходные процедуры имеют место в ситуациях,
где трансформации радикальны, но длительны по
времени - например, в случае кратковременного
военного сбора или кратковременной госпитализа
ции*'. Отличие от полной ресоциализации тут легко
заметить, достаточно сравнить их с длительной под
готовкой для военной карьеры или со случаем хро
нического заболевания. Согласованность с прежней
реальностью и идентичностью (гражданского или
здорового' лица) предполагается тут уже тем, что
к ним хотят вернуться.
В более широком смысле можно сказать, что
в данном случае процедуры имеют противополож
ный ресоциализации характер. В ресоциализации
прошлое перетолковывается для того, чтобы оно
соответствовало нынешней реальности, в прошлое
переносятся разные элементы, которые субъектив
но в нем отсутствовали. Во вторичной социализа
ции настоящее интерпретируется так, чтобы оно
находилось в последовательном взаимоотношении
с прошлым. Здесь присутствует тенденция пре
уменьшать действительно имевшие место транс
формации. Иными словами, реальным основанием
ресоциализации является настоящее, а для вторич
ной социализации - прошлое.
2. Интернализация и социальная структура
Социализация всегда происходит в контексте
специфической социальной структуры. Не только
ее содержание, но также мера ее "успеха" имеет со
циально-структурные условия и последствия. Ины
ми словами, микросоциологический и социальнопсихологический
анализ феномена интернализации
всегда должны иметь своим основанием макросоциологическое
понимание их структурных аспек
товT.
На уровне предпринимаемого нами теоретичес
кого анализа мы не можем входить в детальное об
суждение различных эмпирических взаимосвязей
между содержанием социализации и социальноструктурными
конфигурациями**. Однако можно
привести некоторые общие наблюдения по поводу
социально-структурных аспектов "успеха" социали
зации. Под "успешной социализацией" нами подра
зумевается установление высокого уровня симмет
рии между объективной и субъективной реальнос
тями (а равно и идентичности). И наоборот, "неус
пешную социализацию" следует понимать в терми
нах асимметрии между объективной и субъектив
ной реальностями. Как мы видели, абсолютно ус
пешная социализация антропологически невозмож
на. Совершенно неуспешная социализация является
по меньшей мере крайне редкой, ограничиваясь
случаями тех индивидов, у коих даже минимальная
социализация безуспешна в силу крайней органи
ческой патологии. Наш анализ тем самым относит
ся к градациям того континуума, крайние полюса
которого эмпирически недоступны. Такой анализ
полезен уже потому, что он позволяет сделать не
сколько общих утверждений об условиях и послед
ствиях успешной социализации.
Максимального успеха социализация достигнет,
скорее всего, в обществах с очень простым разде264
лением труда и минимальным распределением зна
ния. В таких условиях социализация производит со
циально предопределенные и в высокой степени
профилированные идентичности. Так как каждый
индивид сталкивается, по существу, с той же самой
институциональной программой для своей жизни
в обществе, то на каждого индивида ложится при
мерно один и тот же вес всей силы институциональ
ного порядка, что придает интернализируемой объ
ективной реальности принудительную массивность.
В этом случае идентичность оказывается в высо
кой степени профилированной - в том смысле, что
она целиком представляет ту объективную реаль
ность, в которую она помещена. Проще говоря,
каждый чуть ли не является тем, за кого его при
нимают. В таком обществе идентичности легко уз
наваемы, как объективно, так и субъективно. Вся
кий знает про всякого, кем является другой и он
сам. Рыцарь является рыцарем, а крестьянин -
крестьянином, как для других, так и для себя сам*
го. Поэтому тут нет проблемы идентичности. Во
прос: "Кто я такой?" - вряд ли возникнет в созна
нии, поскольку социально предопределенный ответ
массивно реален субъективно и постоянно под
тверждается всей социально значимой интеракцией.
Это никоим образом не означает, что индивид
рад такой идентичности. Быть крестьянином вряд
ли очень приятно, это включает в себя всякого ро
да субъективно реальные и настоятельные пробле
мы, совсем не радостные. Но в эти проблемы не
входит проблема идентичности. Можно быть ни
щим или даже бунтующим крестьянином. Но он
был именно крестьянином. Личности, сформиро
ванные такими условиями, вряд ли понимают себя
психологически в терминах "скрытых глубин".
"Поверхностное" и "лежащее за поверхностью" Я
дифференцируется лишь в терминах степеней
субъективной реальности, которая в каждый дан
ный момент представлена в сознании, но не в тер
минах перманентной дифференциации "слоев"
Я. Например, крестьянини воспринимает себя в од
ной роли как бьющий свою жену, а в другой роли -
как сгибающийся перед своим помещиком. В каж
дом случае другая роль находится "под поверхнос
тью", она не достигает сознания крестьянина.
Но ни одна из этих ролей не может быть поставле
на в качестве "глубинного" или "более реального"
Я. Иначе говоря, индивид в таком обществе не
только тот, кем ему полагается быть, но еще и яв
ляется таковым унифицированным, "нестратифицированным"
образом*.
В этих условиях неуспешная социализация име
ет место только в результате биографических слу
чайностей, будь они биологическими или социаль
ными. Например, первичная социализация ребенка
может быть нарушена в силу его физического не
дуга, который социально стигматизируется (либо
стигматизация основывается на социальных дефи
нициях)*. Калека и бастард - прототипы этих двух
случаев. Биологические помехи вообще могут ис
ключить возможность социализации, как это слу
чается при крайних умственных нарушениях. Все
эти случаи имеют характер индивидуальной несча
стливой судьбы. Они не предоставляют основания
для институционализации контр-идентичности или
контр-реальности. Конечно, такие биографии да
ют нам своего рода меру несчастья. В обществе
подобного рода калека или бастард практически
не обладает субъективными средствами защиты
от приписанной ему стигматической идентичнос
ти. Он является тем, кем ему полагается быть,
как для себя самого, так и для значимых других
и сообщества в целом. Конечно, он может реаги
ровать на свою судьбу возмущением или гневом,
но это возмущение и гнев низшего существа,
и в качестве таковых они даже не могут служить
решающим подтверждением его социально опре
деленной идентичности как низшего существа, по
скольку те, что выше и лучше, по определению,
стоят выше таких животных чувств. Он заключен
в объективную реальность своего общества, хотя
субъективно эта реальность предстает для него
отчуждением и увечным образом. Такой индивид
будет неуспешно' социализирован, то есть будет
иметься высокая степень асимметрии между соци
ально определенной реальностью, в которую он
de facto заключен как в чуждый ему мир, и собст
венной субъективной реальностью, которая лишь
самым бедным образом отражает этот мир. Одна
ко такая асимметрия не вызывает кумулятивных
структурных последствий, поскольку она лишена
социального базиса, в рамках которого она могла
бы выкристаллизоваться в контр-мир с собствен
ным институционализированным набором контридентичностей.
Неуспешно социализированный
индивид сам по себе социально предопределен как
профилирующий тип - калека, бастард, идиот
и т.д. Следовательно, какие бы противоположные
самоидентичности временами ни возникали в его
сознании, они лишены всякой вероятностной
структуры, которая могла бы их сделать чем-то
большим, нежели эфемерные фантазии.
Начальные контр-дефиниции реальности и иден
тичности возникают, как только любые подобные
индивиды соединяются в длительно существующие
социальные группы. Это служит толчком для про
цесса изменений, который привносит более слож
ное распределение знаний. Контр-реальность те
перь начинает объективироваться в маргинальной
группе неупешно социализированных. С этого мо
мента такая группа, конечно, начинает собствен
ный процесс социализации. Например, прокажен
ные и их потомки могут быть стигматизированы
в обществе. Подобная стигматизация может затра
гивать только физически больных, или она может
распространяться на других посредством социаль
ного определения - скажем, на рожденных во вре
мя землетрясения. Индивидов могут определять
как прокаженных с момента их рождения, и такая
дефиниция может самым суровым образом касать
ся их первичной социализации - они растут, ска
жем, под опекой сумасшедшей старухи, которая да
ет им возможность выжить за пределами общины
и передает им самый минимум институциональных
традиций сообщества. Пока такие индивиды исчис
ляются какой-нибудь дюжиной и не образуют соб
ственной общины, их объективная и субъективная
идентичности будут предопределены предназначен
ной для них институциональной программой данно
го сообщества. Они будут прокаженными, и ничем
иным.
Ситуация начинает меняться, когда колония про
каженных достаточно велика и существует доста
точно долго, чтобы стать вероятностной структу
рой для контр-определений реальности - и для
судьбы прокаженного. Быть прокаженным в тер268
минах как биологического, так и социального пред
назначения может теперь сделаться особым при
знаком богоизбранности. Индивиды, которым не
давали полностью интернализировать реальность
сообщества, могут теперь содиализироваться
в контр-реальности колонии прокаженных. Иначе
говоря, неуспешная социализация в одном социаль
ном мире может сопровождаться успешной социа
лизацией в другом. Всякий раз на ранней стадии та
кого процесса изменения кристаллизация контр-ре
альности и контр-идентичности может проходить
скрыто от знания большого сообщества, которое
по-прежнему предопределяет и постоянно иденти
фицирует этих индивидов не Иначе, как прокажен
ных. Ему неизвестно, что "в действительности" они
являются особыми сынами Божьими. В этот мо
мент, относимый к категории прокаженных, инди
вид может открыть у себя "тайные глубины". Во
прос "Кто я такой?" делается возможным просто
потому, что социально доступными являются два
находящихся в конфликте ответа: ответ сумасшед
шей старухи ("Ъ1 прокаженный") и ответ персона
ла социализации самой колонии ("Ты сын Божий").
Как только индивид признает в своем сознании
привилегированный статус данных колонией дефи
ниций реальности и себя самого, тут же происхо
дит разрыв между его "видимым" поведением
в большом сообществе и его "невидимой" самоидентификацией
как кого-то совсем иного. Други
ми словами, происходит раскол между "видимос
тью" и "действительностью" в самопонимании ин
дивида. Он уже более не является тем, за кого его
принимают. Он действует как прокаженный, он
есть сын божий. Стоит нам продлить этот пример
еще на один шаг, когда этот раскол становится из
вестным сообществу непрокаженных, то нетрудно
заметить, что это изменение повлияет и на реаль
ность сообщества. По меньшей мере теперь уже не
так легко будет опознавать идентичность тех, кто
был определен как прокаженный, - теперь не бу
дет уверенности в том, что определенный таким об
разом индивид идентифицирует себя точно так же.
При максимальном влиянии будет вообще трудно
установить чью бы то ни было идентичность: если
прокаженные могут отказаться от того, кем их счи
тают, то это способны сделать и другие: так может
сделать всякий. Этот процесс поначалу может по
казаться причудой, как это было, например, с Ган
ди, назвавшим "хариджанами", то есть "сынами Бо
га", неприкасаемых в Индии.
Стоит возникнуть более сложному комплексу
распределения знания в обществе, и неуспешная со
циализация может оказаться для индивида резуль
татом опосредования различными значимыми дру
гими разных объективных реальностей. Иначе го
воря, неуспешная социализация может быть ре
зультатом гетерогенности социализирующего пер
сонала. Это может происходить различным обра
зом. Могут быть ситуации, когда все значимые дру
гие первичной социализации являются посредника
ми общей реальности, но с существенно расходя
щимися перспективами. В известной степени каж
дый значимый другой, конечно, имеет особую пер
спективу по отношению к общей реальности уже
потому, что он является особым индивидом со сво
ей биографией. Но последствия, которые мы име
ем здесь в виду, происходят лишь там, где различия
между значимыми другими связаны, скорее, с их со270
циальными типами, а не с индивидуальными идио
синкразиями. Например, мужчины и женщины м*
гут "населять" довольно различные социальные
миры в рамках общества. Если и мужчины, и жен
щины выполняют функцию значимых других
в процессе первичной социализации, они передают
эти различающиеся реальности ребенку. Само по
себе это не создает угрозы неуспешной социализа
ции. Мужская и женская версии реальности явля
ются социально признанными, и это признание так
же передается в первичной социализации.
Для мальчика предопределенным является господ
ство мужской версии, для девочки - женской. Ребе
нок узнает о версии, принадлежащей другому полу,
насколько она была опосредована для него значи
мыми другими противоположного пола, но он не
спяет отождествлять ее со своей версией. Даже
минимальное распределение знания предполагает
специфическую юрисдикцию для различных вер
сий общей реальности. В приведенном выше слу.чае
женская версия социально определена так, что
она не имеет юрисдикции для ребенка мужского
пола. В нормальном случае такое определение "со
ответствующего места" реальности другого пола
интернализируется ребенком, который "соответст
венно" идентифицирует себя с предписанной ему
реальностью.
Однако "анормальность" становится биографи
ческой возможностью, если между дефинициями
реальности существует некая конкуренция, делаю
щая возможным выбор между ними. По разнооб
разным биографическим причинам ребенок может
сделать "ложный выбор". Например, ребенок муж
ского пола может интернализировать "не соответ271
ствующие" элементы женского мира, поскольку
его отец отсутствовал в решающий период первич
ной социализации, и он направлялся исключитель
но своей матерью и тремя старшими сестрами. Они
могли опосредовать "соответствующие" определе
ния-юрисдикции, так что маленький мальчик знает,
что ему не положено жить в женском мире. Но он
тем не менее может с ним идентифицироваться.
Его возникшая в результате этого "женственность"
может быть как "видимой", так и "невидимой".
В любом случае между его социально предписан
ной идентичностью и его субъективно реальной
идентичностью будет иметься асимметрия*.
Разумеется, общество располагает терапевтиче
скими механизмами для заботы о таких "анормаль
ных" случаях. Нет нужды повторять здесь сказан
ное выше о терапии, подчеркнем лишь то, что нуж
да в терапевтических механизмах увеличивается
пропорционально структурно заданному потенциалу
неуспешной социализации. В обсуждавшемся выше
примере наименее успешно социализированные де
ти будут оказывать давление на тех, кто "неправи
лен". Пока нет фундаментального конфликта меж
ду опосредованными дефинициями реальности, пока
есть лишь различия между версиями той же самой
реальности, высоки шансы для успешной терапии.
Неуспешная социализация может происходить
также из опосредования значимыми другими раз
личающихся миров в процессе первичной социали
зации. По мере усложнения распределения знания
доступными становятся расходящиеся миры, и они
могут быть переданы в первичной социализации
значимыми другими. Это случается реже, чем толь
ко что описанная ситуация, в которой среди персо272
кала, ответственного за социализацию, были рас
пределены различные версии того же самого об
щего мира. У составляющих группу индивидов (ска
жем, супружеской пары) имелась скрепляющая
связь, так что при решении задачи первичной со
циализации они, скорее всего, создавали некий об
щий для них мир. Однако случается и обратное, что
не лишено теоретического интереса.
Например, ребенок может воспитываться не
только родителями, но также нянькой, воспитан
ной в ином этническом или классовом подобществе.
Родители передают ребенку мир, скажем, арис
тократов-завоевателей, принадлежащих к одной
расе; вашью опосредует мир покоренного крестьявства
другой расы. Возможно даже, что два таких
посредшка пользуются совершенно различными
языками, которые одновременно усваиваются ребевком,
но которые родители и служанка находят
совершенно непонятными. В таком случае, конеч
но, мир родителей, по определению, будет господ
ствующим. Ребенок будет признан всеми принадле
жащими к группе своих родителей, а не няньки.
Но в то же время предопределенность соответст
вующих юрисдикций может быть нарушена раз
личными биографическими случайностями, как то
могло произойти и в приведенной выше ситуации.
Но с той разницей, что теперь неуспешная социали
зация включает в себя возможность интернализированного
перехода в иное как постоянной черты
индивидуального субъективною самопонимания.
Потенциально доступный ребенку выбор теперь
становится более четким, он включает в себя уже
различные миры, а не просто различные версии то
го же самого мира. Разумеется, на практике между
10 Зак. 112 273
первой и второй ситуациями будет иметься множе
ство промежуточных ступеней.
Когда резко различающиеся друг от друга миры
опосредуются в первичной социализации, то инди
вид стоит перед выбором между четко очерченны
ми идентичностями, осознаваемыми им как подлин
ные биографические возможности. Он может стать
человеком в соответствии с тем, как это поним
...Поділитися у соцмережах
