Жанр: Философия
Антология древнекитайской философии
... Цзи"22 и был опозорен Ян Ху"23 .В скорби и
печали пришел он к своей смерти. Он был самым бестолковым и суетливым
из всех людей!
При жизни у всех этих четырех праведных совершенномудрых не было
ни одного радостного дня; после смерти же они обрели славу на несметное
количество поколений. Славу? В действительности они, конечно, ее
не имели. Хотя их и превозносят, они не знают об этом; хотя их и награждают,
они не знают и об этом. Они ничем [теперь] не отличаются от
пня или комка земли!
С помощью богатств, накопленных поколениями, Цзе занял почетное
место сидящего лицом к югу"24. Ума у него было достаточно, чтобы отстранить
от себя массы нижестоящих, а силы и власти было достаточно,
чтобы внушить страх всем внутри морей"25. Он вволю услаждал свой взор
и слух, исполнял все свои желания и помыслы. В радостях и развлечениях
пришел он к своей смерти. Он был самым свободным и развратным изо всех
людей!
Чжоу тоже с помощью богатств, накопленных поколениями, занял почетное
место сидящего лицом к югу. Для его силы и власти не было ничего
невозможного, и не было [никого, кто бы] не подчинялся его воле. В
огромном дворце он, не сдерживая своих чувств, ночи напролет предавался
безудержному удовлетворению своих страстей. Он не утруждал себя ни
[заботой] о правилах поведения, ни [мыслями о] долге; в радостях и
развлечениях пришел он к своей гибели. Он был самым распущенным и необузданным
из всех людей!
Эти два злодея при жизни испытали радость исполненных желаний, а
после смерти прославились как безумцы и тираны. А в действительности?
Конечно, не славой пришлось им поступиться. Хотя их и осуждают, они не
знают об этом; хотя их и хвалят"26, они не знают и об этом. Разве они
чем-либо отличаются [теперь] от пня или комка земли?
Хотя тем четырем праведным мудрецам и приписывают все лучшее [в
Поднебесной, но они] страдали до конца дней своих и умерли так же, как
и все люди. Этим же двум злодеям хотя и приписывают все плохое [в Поднебесной,
но они] предавались удовольствиям до конца дней своих и
умерли так же, как и все люди".
Ян Чжу посетил лянского государя и сказал ему, что управлять Поднебесной
так же [просто], как повернуть ладонь.
"У Вас, учитель, — сказал лянский государь, — только одна жена
и одна наложница, и Вы не можете с ними справиться; у Вас огород [величиной
всего лишь] в три му"27, и Вы не можете его прополоть; а говорите,
что управлять Поднебесной так же [просто], как повернуть ладонь!
Как же это так?"
"Видели ли Вы, государь, как пасут овец? — спросил в ответ Ян
Чжу. — Стадо — это целая сотня овец, но если за стадом послать подростка
ростом в пять чи"28 с кнутом, перекинутым через плечо, то оно
пойдет на восток, [когда он] захочет, [чтобы оно шло] на восток, или
на запад, [когда он] захочет, [чтобы оно шло] на запад. Если же послать
Яо, чтобы он вел на веревке одну лишь овцу, и Шуня, чтобы следовал
за ним с кнутом, перекинутым через плечо, то они не смогут двинуться
вперед. К тому же я, Ваш слуга, слышал и о том, что рыбы, проглатывающие
корабли, не плавают по притокам, а дикие лебеди, летающие
высоко, не собираются стаей на заболоченных прудах. Почему это так?
Потому что их природа слишком далека [от этих вещей]. Тоны хуан-чжун и
далюй"29 не могут сопровождать танец, [исполняющийся под звуки] режущей
слух музыки. Почему это так? Потому что их звучание слишком несходно.
Это говорит о том, что тот, кто управляет великим, не управляет
малым; а тот, кто совершает великие подвиги, не совершает малых".
Ян Чжу сказал: "Дела далекой древности бесследно исчезли, и никто
их не увековечил. Дела трех [древних] владык не то сохранились, не то
пропали. Дела пяти правителей [прошлого] не то чувствуются наяву, не
то видятся во сне. Из бесчисленного множества дел трех царей, тайных
ли, явных ли, неизвестно даже одно. Из тьмы дел, [совершающихся] при
нашей жизни, слышали ли мы о них, видели ли мы их, неизвестно даже одно.
Из тысячи дел, [происходящих] на наших глазах, сохраненных ли,
отброшенных ли, неизвестно даже одно. И никак нельзя сосчитать полного
количества лет, которые прошли с далекой древности до наших дней, --
только со времен Фуси уже прошло триста с лишним тысяч лет"30. Мудрые
и глупые, красивые и уродливые, победители и побежденные, правдивые и
лживые — все они без исключения исчезли, и единственной [разницей]
был более медленный или более быстрый срок [их исчезновения]. Принимать
близко к сердцу мимолетную клевету или похвалу и этим сжигать
свой разум и тело и причинять им страдание; желать ненужной посмертной
славы на несколько сот лет — разве этого достаточно, чтобы увлажнить
высохшие кости"31? Какая же это радость бытия?"
Ян Чжу сказал: "Человек подобен небу и земле и, как они, таит в
себе природу пяти [движущих] начал"32. Человек является самым разумным
[среди всех существ], наделенных жизнью. [И в то же время] когти и зубы
человека недостаточно сильны, чтобы обеспечить ему охрану и защиту;
мускулы и кожа недостаточно крепки, чтобы оборонять его и отражать
[удары]; бегает и ходит он недостаточно быстро, чтобы убежать от опасности.
[У человека] нет ни шерсти, ни перьев, защищающих его от холода
и жары, ему необходимо пользоваться [внешними] средствами и вещами,
чтобы прокормиться. Поэтому он по своей природе полагается на разум, а
не опирается на силу. Поэтому человек высоко ценит разум, ибо ценит
то, что сохраняет его существование, и с пренебрежением относится к
силе, ибо презирает то, что совершает насилие над [внешними] вещами.
Однако наше тело нам не принадлежит — то, что рождено, не может не
быть [сохранено] в целостности. И внешние вещи тоже нам не принадлежат
— то, что однажды нам принадлежало, не может не быть снова потеряно.
Тело, несомненно, главное в жизни; внешние вещи также являются главным
для прокормления [человека]. Даже если сохранить в целостности жизнь
тела, нельзя им владеть; даже если не терять внешних вещей, нельзя ими
владеть. Владеть этими вещами, владеть этими телами означает самовольно
присваивать себе тела, [существующие в] Поднебесной; самовольно
присваивать себе вещи, [имеющиеся в] Поднебесной. Только совершенномудрый
может это понять. Делить тела, [существующие в] Поднебесной, со
всеми; делить вещи, [имеющиеся в] Поднебесной, со всеми — только совершенный
человек может это сделать. Это и называется совершенством
совершенства".
Ян Чжу сказал: "Существуют четыре причины, из-за которых живые
люди не могут спокойно отдохнуть. Первая — [желание] долголетия; вторая
— [жажда] славы; третья — [стремление получить чиновничью] должность;
четвертая — [жажда] богатства. Из-за этих четырех [страстей
люди] боятся духов и опасаются людей, боятся властей и опасаются наказаний.
Это называется бегством человека [от его природы]. Можно пасть
убитым, можно остаться в живых — в любом случае решение судьбы человека
не зависит от него самого. Зачем жаждать долголетия тому, кто не
идет против судьбы? Зачем жаждать славы тому, кто не ценит знатности?
Зачем жаждать чиновничьей должности тому, кто не хочет обладать
властью? Зачем жаждать богатства тому, кто не алчет состояния? Это называется
следовании человеческой [природе]. [У такого человека] нет
соперников в Поднебесной. Решение его судьбы зависит от него самого.
Поэтому в поговорке об этом сказано следующее:
Человек без жены и без чина --
и пропала его чувств и страстей половина;
человек без одежды и без еды --
и нет ни господина, ни слуги!
В чжоуской пословице говорится: "Землепашца можно убить, [заставив
его] сидеть [сложа руки]". С рассветом уходить [в поле], ночью
возвращаться, он сам считает неизменным в [человеческой] природе. Похлебку,
бобы, коренья и ботву он сам считает самыми вкусными яствами.
Его кожа и мясо грубые и толстые; мускулы и суставы натянутые и крепкие.
Если бы однажды утром он очутился на мягком пуху, среди шелковых
занавесей и ему [поднесли бы изысканные яства] из зерна и мяса, а также
орхидеи и мандарины, то в его сердце [закралась бы] тоска, тело
[охватило бы] беспокойство, а внутренний жар вызвал бы болезнь. А если
бы подобно землепашцу в поле поработали шанский или луский государи,
то не прошло бы и мгновения, как они уже устали бы. Поэтому в Поднебесной
нет ничего выше того, в чем находит покой деревенский человек;
нет ничего выше того, в чем находит красоту деревенский человек.
В прошлом в царстве Сун жил некий землепашец. Обычно одевался он
в старый халат, подбитый очесами конопли, лишь бы кое-как провести зиму,
когда же наступала весна [и начинались] весенние волевые работы,
грелся на солнце. Он не ведал о том, что в Поднебесной существуют
просторные хоромы и нагретые покои, теплая одежда и пушистые меха. Поразмыслив,
он как-то сказал своей жене: "Никто не знает, как греет
солнце, когда повернешься к нему спиной. Если я доложу об этом нашему
государю, то получу большую награду".
[Услышав это, один из] богатых жителей его деревни сказал ему:
"Когда-то был человек, который самым вкусным [считал] дикие бобы и который
с удовольствием ел стебли конопли, сельдерей и ряску. [Однажды
он] стал расхваливать эти кушанья влиятельным жителям деревни. Те взяли
и попробовали их. Рты у них как бы обожгло, а желудки разболелись.
Жители деревни стали насмехаться над этим человеком и презирать его, и
ему стало очень стыдно. Ты тоже принадлежишь к такой породе людей".
Ян Чжу сказал: "Если обладать четырьмя вещами: богатым домом,
изящными одеждами, изысканными яствами и прекрасными женщинами, — то
чего же еще домогаться от внешнего [мира]? Обладать всем этим и [еще
чего-то] домогаться от внешнего [мира означает иметь] ненасытный характер.
Однако ненасытный характер — это червь, [съедающий жизненные
силы человека]. Верности недостаточно, чтобы обеспечить спокойствие
государя, однако как раз достаточно, чтобы подвергнуть опасности свое
тело; справедливости недостаточно, чтобы принести пользу другим людям,
однако как раз достаточно, чтобы причинить вред [собственной] жизни.
Однако если обеспечение спокойствия государя не происходит от верности,
то исчезает слава верности; а если принесение пользы другим не
происходит от справедливости, то пропадает слава справедливости. Обеспечить
спокойствие государя и подданных, приносить пользу и другим и
себе — это учение [людей] древности..."
"Мэн-цзы"
Книга названа именем известного древнекитайского мыслителя
Мэн-цзы. Его фамилия — Мэн, имя — Кэ,; жил он приблизительно в 372
— 289 гг. до н. э., родился в царстве Лу, на территории современной
провинции Шаньдун, где за сто с лишним лет до этого жил его идейный
учитель Конфуций. В биографии Мэн-цзы, составленной первым китайским
историком Сыма Цянем (11 — 1 вв. до н. э.), указывается на то, что
Мэн-цзы был учеником Цзы Сы, внука Конфуция.
Мэн-цзы много странствовал, переходя из одного царства в другое,
и излагал свои взгляды в беседах с учениками и правителями тех царств,
где он бывал (Ци, Тэы, Сун, Цзоу, Лян и др.), надеясь, что его примут
на государственную службу и дадут возможность на практике осуществить
его идеи государственного управления. Однако ему удалось лишь на короткое
время стать советником в царстве Ци, но его мечты о "человечном"
управлении не были осуществлены. После тщетных попыток воздействовать
на правителей царств он вернулся на родину, в Лу, где через
одного из своих учеников, занимавшего государственный пост, вновь пытался
провести в жизнь свои идеалы. Но и у себя на родине его предложения
не были приняты, и он в оставшиеся годы целиком посвятил себя
дальнейшей разработке своего учения, передавая его ученикам и последователям.
Книга "Мэн-цзы" в дошедшем до нас виде состоит из семи глав, каждая
из которых делится на две части. По поводу авторства книги существуют
различные мнения. Одни припысывают авторство книги самому
Мэн-цзы, другие считают, что в составлении книги участвовали как
Мэн-цзы, так и его ученики, третьи полагают, что ее составили ближайшие
ученики Мэн Кэ — Гунсунь Чоу и Вань Чжан. Если учесть, что ряд
положений Мэн-цзы не вошли в книгу, названную его именем, а находятся
в других ранних первоисточниках, можно сделать вывод, что книга "Мэнцзы"
окончательно сложилась после смерти мыслителя и состоит из нескольких
слоев. По мнению большинства китайских и западных ученых, в
основу книги "Мэн-цзы" легли высказывания самого Мэн Кэ, его учеников
и другие тексты, датируемые не позднее 111 в. до н. э.
Суждения Мэн-цзы получили широкое распространение, они цитировались
и использовались в сочинениях многих китайских мыслителей.
"Мэн-цзы" породил и большую комментаторскую литературу на протяжении
более двух тысяч лет после смерти Мэн Кэ.
Трактату "Мэн-цзы" посвящено много исследований китайских, японских
и европейских авторов. Он переведен на латинский, французский,
английский, немецкий и русский языки. Знакомство с книгой "Мэн-цзы"
позволяет сделать вывод, что он не только развивает некоторые положения
Конфуция, но и углубляет его учение, выдвигая и разрабатывая новые
проблемы.
Учение Мэн-цзы способствовало дальнейшему развитию конфуцианства
и превращению последнего в стройную систему взглядов, принятую позднее,
почти через двести лет, в качестве официальной идеологии господствовавшего
класса. Вместе с тем оно оказало значительное влияние на
последующее развитие китайской философии и общественной мысли в течение
многих веков. Это влияние взглядов Мэн-цзы, в частности, обнаруживается
в этических представлениях неоконфуцианцев эпохи Сун.
Перевод для настоящего издания выполнен Л. И. Думаном.
Л. И. Думан
ГЛАВА ПЕРВАЯ. "ЛЯН ХУЭЙ-ВАН"
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
..Циский Сюань-ван"2 спросил [у Мэн-цзы"3]: "Могу ли я узнать у
Вас о делах циского Хуаня"4 и цзиньского Вэня"5?"
Мэн-цзы ответил: "Ученики Чжун-ни"6 ничего не говорили о делах
Хуань [-гуна] и Вэнь [-гуна], поэтому в последующих поколениях о них
ничего не передавали. Я ничего не слышал об этом"7. Если желаете, поговорим
о [пути древних] правителей"8".
[Сюань-ван] сказал: "Какие достоинства нужны, чтобы можно было
[стать] ваном?" [Мэн-цзы] ответил: "Править, заботясь о народе и охраняя
[его], тогда никто не сможет оказать противодействие".
[Сюань-ван] спросил: "А такие, как я, смогут заботиться о народе?"
[Мэн-цзы] сказал: "Смогут". — "Откуда [Вы] знаете, что смогут?"
— спросил [Сюань-ван]. [Мэнцзы] сказал: "Я слышал от Ху-хэ"9, [как
он] рассказывал: "Ван сидел в зале, когда мимо проходил некто, ведя на
поводу быка. Ван, увидя его, спросил: "Куда идешь с быком?" [Тот] отвечал:
"Собираюсь его кровью помазать новый колокол"10". Ван сказал:
"Оставь его. Я не вынесу его трепета, подобно тому как [не выношу],
когда невинного ведут на казнь". [Тот] сказал в ответ: "В таком случае
отказаться от смазывания кровью колокола?" — "Как можно отказаться!
— сказал [Ван]. — Замени его бараном" ".
"Не знаю, — [добавил Мэн-цзы], — был ли [действительно такой
случай]?" [Сюань-ван] сказал: "Это было". [Тогда Мэн-цзы] продолжал:
"Такого добросердечия достаточно, чтобы быть [подлинным] ваном. И хотя
народ считал, что Вам жаль было [быка из скупости], я твердо уверен,
что Вы не могли вынести его [трепета]".
[Сюань-ван] сказал: "Правильно. Действительно народ так [говорил].
Хотя государство Ци небольшое, разве я пожалел бы [из скупости]
одного быка! Я [действительно] не стерпел его трепета, подобно тому
как [не выношу] казни невинного человека, поэтому заменил его бараном".
[Мэн-цзы] сказал; "Не удивляйтесь тому, что народ посчитал Вас
скупым из-за того, что [Вы] заменили большое малым. Как он мог понять
Вас? Если Вам было больно, когда невиновного ведут на казнь, к чему
выбирать между быком и бараном?""11 [Сюань-ван], смеясь, сказал: "Да,
действительно, какое чувство [руководило мною]? Я заменил его бараном
не из-за того, что поскупился. Народ, разумеется, мог назвать меня
скупым".
Мэн-цзы сказал: "Не важно. Это проявление искусства человеколюбия.
[Вы] видели быка, но не видели барана. Отношение благородного мужа
к животным таково: видя их живыми, он не в состоянии видеть их
мертвыми; слыша их крики, [когда их убивают], он не может есть их мяса.
Поэтому благородный муж находится далеко от кухни".
Сюань-ван, обрадовавшись, сказал: "В "Ши цзин" говорится:
Стремление зрю в человеке другом,
Обдумав его, разбираю его"12 .
Это сказано о [Вас], учитель. Когда я сделал это и пытался постичь,
[почему я так поступил], то не смог разобраться в своих чувствах.
Когда Вы сказали об этом, я почувствовал сострадание. Но почему
эти чувства соответствуют [пути подлинного] вана? "
[Мэн-цзы] сказал: "Если бы кто-либо сказал Вам: "Моей силы достаточно,
чтобы поднять 300 цзинь"13, но недостаточно, чтобы поднять перышко;
[моего] зрения достаточно, чтобы рассмотреть кончик тончайшего
волоска, но недостаточно, чтобы увидеть телегу с дровами".-- Вы поверили
бы ему? " [Сюань-ван] сказал: "Нет". [Тогда Мэн-цзы заключил]:
"Ныне Ваше милосердие распространяется только на животных, но Ваши
добрые дела не достигают народа. В чем причина этого? Истина в том,
что перышко не могут поднять, потому что не прибегают к силе, телегу с
дровами не могут увидеть, потому что не всматриваются, народ не чувствует
заботы, потому что не проявляют милосердия, поэтому ван не является
[подлинным] ваном, потому что он бездействует, а не потому что он
не способен".
[Сюань-ван] спросил: "Как отличить бездействие от неспособности?"
[Мэн-цзы] ответил: "[Если Вам скажут:] "Возьмите под мышку гору
Тайшань и перескочите Северное море", а Вы ответите: "Я не могу", --
это действительно будет неспособность. [Но если предложат] для старшего
сломать ветку, а Вы скажете: "Я не могу", — это будет бездействие,
а не неспособность. Поэтому, когда ван не является [подлинным] ваном,
это не подобно [случаю] перескакивания Северного моря с горой Тайшань
под мышкой, а является подобием [случая] с поломкой ветки.
Почитая своих старших, распространяйте [это почитание] и на старших
других людей. Любя своих детей, распространяйте [эту любовь] и на
чужих детей, и тогда легко будет управлять Поднебесной"14.
В "Ши цзин" сказано:
Вэнь-ван для жены образцом предстает.
Он братьям высокий пример подает,
К добру направляет страну и народ "15.
Это значит, что [Вэнь-ван] распространял свою любовь на всех.
Поэтому, когда проявляют милосердие, этого достаточно, чтобы защитить
[всех] в пределах четырех морей"16. Когда же не проявляют милосердия,
то невозможно защитить [даже] жену и детей. Древние люди превосходят
[нынешних] людей именно тем, что они умели распространять милосердие
на всех людей. Ныне Ваше милосердие распространяется только
на животных, но ваши добрые дела не достигают народа. В чем причина
этого?"
[Мэн-цзы продолжал:] "Взвешивают и тогда узнают вес, измеряют и
тогда узнают размер — так поступают со всеми вещами. Тем более это
относится к чувствам. Прошу Вас обдумать это. Или, [может быть], ван
испытывает радость, когда поднимает войска [на войну], навлекает опасность
на своих воинов и вызывает недовольство [других] правителей?"
[Сюань-]ван ответил: "Нет! Как я могу радоваться этому? Я желаю
добиться [осуществления] моего великого желания! "
[Мэн-цзы] спросил: "Можно ли узнать, в чем состоит Ваше великое
желание?" [Сюань-]ван рассмеялся, но [ничего] не сказал.
[Мэн-цзы] продолжал: "[Может быть, оно] состоит в [стремлении
приобрести] жирную и вкусную [пищу] для [Вашего] рта, легкое и теплое
[платье] для [Вашего] тела, яркие краски для [Ваших] глаз, прекрасную
музыку для [Ваших] ушей, наложниц, чтобы услаждать [Вас]? Но если
[всего этого у Вас] не хватает, все [это] Ваши подданные в состоянии
доставить [Вам]. Неужели в этом? "
[Сюань-]ван ответил: "Нет, мое [желание] не заключается в этом".
[Мэн-цзы] сказал: "Тогда великое желание вана можно узнать: [Вы]
желаете расширить свою территорию, [принудить] Чу и Цинь"17 посылать к
[Вашему] двору [своих представителей], управлять Срединным государством"18
и умиротворить всех варваров"19. Но добиваться исполнения подобного
желания такими действиями — все равно что ловить рыбу на дереве".
[Сюань-]ван спросил: "Разве это так плохо?" Мэн-цзы ответил: "Пожалуй,
еще хуже! Ловить рыбу на дереве, хотя и не поймаешь ее, [все
же] не будет никакой беды. Но когда такими действиями добиваешься исполнения
подобных желаний, напрягая все свои силы, непременно накличешь
беду". [Сюань-]ван спросил: "Можно ли услышать о том, [что Вы думаете]?"
[Мэн-цзы] сказал: "Кто победит, ван, [если] цзоусцы будут воевать
с чусцами? ""20 — "Чусцы победят", — ответил [Сюань-]ван. "В
таком случае, — сказал [Мэн-цзы], — малое, безусловно, не в состоянии
противостоять большому, одинокое, конечно, не в состоянии противостоять
многим, слабое не в состоянии противостоять сильному. В пределах
морей"21 девять [областей]"22 по 1000 кв. ли земли. Ци — [всего
лишь] одна [такая область]. Одной [стремиться] подчинить восемь --
разве это не то же самое, что Цзоу противостоять Чу? [Вам] стоило бы
вернуться к основам [правильного правления]. Если Вы будете человеколюбивы
в управлении, все чиновники Поднебесной пожелают служить при
Вашем дворе; все землепашцы пожелают возделывать Ваши поля; все купцы
пожелают торговать на Ваших рынках; все путешественники пожелают
странствовать по дорогам Вашего [царства], а те в Поднебесной, кто ненавидит
своих повелителей, пожелают отправиться с жалобой к Вам. И
тогда кто сможет противостоять Вам?" [Сюань-]ван сказал: "Я не умен и
не смогу достигнуть этого. Хочу, чтобы учитель помог мне [в осуществлении]
моих стремлений и просветил меня. Хотя я и не умен, хочу попробовать".
[Мэн-цзы] сказал: "Только ученые люди, не имея постоянного
занятия , обладают постоянными [добрыми] чувствами. Что касается народа,
то он, не имея постоянного занятия, не обладает постоянными [добрыми]
чувствами, [он] распускается, становится безнравственным, способным
на любое [дурное] дело; когда он совершает преступление, его
подвергают наказанию. Это означает опутывать народ сетями [закона]"23.
Разве, когда у власти человеколюбивый правитель, опутывают народ
сетями [закона]? Поэтому мудрый правитель определяет народу различные
занятия, чтобы он непременно имел средства для обеспечения родителей и
для содержания жен и детей; чтобы в урожайный год он бил постоянно
сыт, а в неурожайный год мог бы избежать смерти. Если после этого он
будет побуждать народ стремиться к добру, то в таком случае народ легко
последует за ним.
Ныне же занятия народа не дают достаточно средств, чтобы обеспечить
своих родителей и прокормить жен и детей. В урожайный год он постоянно
терпит лишения, а в неурожайный год обречен на гибель. В этих
[условиях он думает] только о спасении от смерти, опасаясь, что не
сможет избежать ее. До того ли ему, чтобы следовать ритуалу и исполнять
долг! Если ван желает поступать так, то почему бы ему не вернуться
к основам?
[Пусть] усадьба в 5 му будет обсажена тутовыми деревьями, тогда
пятидесятилетние смогут одеваться в шелка! [Пусть] при разведении кур
и свиней кормят их в надлежащее время, тогда семидесятилетние смогут
питаться мясом! [Пусть у землепашца], возделывающего поле в 100 му, не
будут отнимать [необходимое] время, тогда семья из восьми едоков сможет
не голодать! [Пусть] заботятся о воспитании в школах, внушая долг
сыновней почтительности к родителям и уважение к старшим, тогда седовласые
не встретятся на дорогах с ношею на плечах. Такого еще не бывало,
чтобы [правитель, добившийся того, что] старцы одеваются в шелка и
питаются мясом; а простой народ не голодает и не страдает от холода,
не был бы [подлинным] ваном".
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
...Циский Сюань-ван спросил [Мэн-цзы]: "Правда ли, что Чэн-тан
сослал Цзе, а У-ван покарал Чжоу "24?" Мэнцзы ответил: "Предания об
этом имеются".
[Сюань-]ван спросил: "А может ли подданный убивать своего государя?"
[Мэн-цзы] отвечал: "Того, кто губит человеколюбие, называют злодеем,
того, кто губит справедливость, называют жестоким. Злодеев и
жестоких людей называют простолюдинами. Я слышал, что убили простолюдина
Чжоу, но не слышал, что убили государя"25..."
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
...Гунсунь Чоу спросил: "Учитель, если бы [Вас] назначили первым
министром в Ци и Вы смогли бы осуществить свое [великое] учение и в
результате этого [циский правитель] стал бы гегемоном"27, что было бы
не удивительно, если бы это случилось, не утратили бы Вы невозмутимости
духа?"
Мэн-цэы ответил: "Нет! Я с сорока лет не теряю невозмутимости духа".
[Гунсунь Чоу] сказал: "Если так, тогда [Вы], учитель, намного
превосходите Мэн Бэня""28.
[Мэн-цзы] ответил: "Это нетрудно. Гао-цзы"29 еще в более раннем
[возраст] не терял невозмутимости духа".
[Гунсунь Чоу] спросил: "А имеется ли способ [добиться того, чтобы]
сохранять невозмутимость духа?"
[Мэн-цзы] ответил: "Имеется. Бэй-гун Ю"30 так воспитывал в себе
мужество: не уклонялся от [наносимых ему] ударов, не моргал глазами.
Считал, что малейшее унижение от кого-либо равносильно публичному наказанию
на площади. Чего не терпел от одетого в просторную сермягу,
того же не выносил и от владельца 10 000 ко
...Поділитися у соцмережах
