Жанр: Философия
Антология древнекитайской философии
...а разбойника Чжи.
Когда люди сделали доу и ху"81 для измерения [зерна], то [воры
стали] красть [зерно] вместе с доу и ху; когда сделали гири и безмены
для взвешивания, то стали красть [взвешиваемое] вместе с гирями и безменами;
когда сделали верительные бирки и [государственные] печати для
[укрепления] доверия, тогда стали красть то, [к чему они относились],
вместе с бирками и печатями; а когда придумали [понятия] человеколюбия
и справедливости для исправления [нравов], то стали красть [исправленные
нравы] вместе с человеколюбием и справедливостью. Как узнать, так
ли это?
Укравшего поясную пряжку казнят, а укравший государство становится
правителем. А ведь человеколюбие и справедливость находятся при
дворе правителя — разве это не означает кражу человеколюбия и справедливости,
мудрости и знания? Поэтому тех, кто следует большим разбойникам,
захватывает [престол] правителя, крадет человеколюбие и
справедливость, а вместе с ними и выгоды от доу и ху, от гирь и безменов,
от верительных бирок и [государственных] печатей, невозможно ни
побудить [творить добро], награждая сановничьими колесницами и шапками"82,
ни запретить [творить зло], угрожая топором и секирой"83. Это
только удваивает выгоду [людей, подобных] разбойнику Чжи, и ведет к
тому, что невозможно пресечь [их злодеяния], и в этом вина совершенномудрых.
Поэтому говорится: "Рыбе нельзя покидать омута; острого оружия,
имеющегося в стране, нельзя показывать людям"84".
Совершенномудрые — это острое оружие Поднебесной, и поэтому их
нельзя ей показывать. Поэтому необходимо отказаться от совершенномудрых
и отбросить знания — и тогда переведутся большие разбойники; выбросить
нефрит и растолочь жемчуг — и тогда мелкие воры перестанут появляться;
сжечь верительные бирки и сломать [государственные] печати
— и тогда народ станет простым и безыскусственным; разбить меры и
сломать безмены — и тогда народ перестанет спорить; уничтожить в Поднебесной
все правила совершенномудрых — и тогда можно будет начать с
народом рассуждать [о дао]; нарушить гармонию шести тонов музыки,
уничтожить музыкальные инструменты, заткнуть уши Гу-куана — и тогда
люди в Поднебесной начнут обретать собственный чуткий [слух]"85; уничтожить
украшения, разбросать пять красок, заклеить глаза Ли Чжу"86 --
и тогда люди в Поднебесной начнут обретать собственное ясное [зрение];
уничтожить гоу и шэн "87, выбросить циркули и угломеры, переломать
пальцы Гун-чуя"88 — и тогда люди в Поднебесной начнут обретать собственное
мастерство [в труде]. Поэтому говорится: "Великое мастерство
похоже на неискусность". Следует отбросить поведение Цзэн Цана и Ши
Цю"89, заткнуть рот Ян Чжу и Мо Ди, отвергнуть гуманность и справедливость,
и тогда моральные качества в Поднебесной начнут объединяться с
непостижимым дао...
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. "ОСЕННИЙ РАЗЛИВ"
Наступило время осеннего разлива. Сотни потоков влились в Хуан"90.
Разлив ее был так велик, что [с одного берега] или острова [посередине
реки] нельзя было отличить лошади от коровы на противоположном
берегу. И тогда дух Хуанхэ Хэ-бо восторженно обрадовался самому
себе, считая, что красота Поднебесной достигла в нем своего предела.
Следуя течению, он поплыл на восток и достиг Северного океана. Посмотрев
на восток, он увидел, что нет воде конца. Тогда Хэ-бо стал вертеть
головой [по сторонам, затем] с уважением посмотрел на Жо "91 и, вздохнув,
сказал: "В народной поговорке говорится: "Наслышался много о
дао"92 и уже считает, что нет равного ему", — это сказано обо мне. К
тому же я слышал когда-то [людей], которые пренебрегали знаниями
Кун-цзы и презирали беспристрастность Бо И"93. Тогда я им не поверил,
но теперь я видел твою беспредельность [и убедился в их правоте]. Если
бы я не пришел к твоим воротам, то мне [грозила бы] опасность еще долго
быть посмешищем в глазах постигших великое дао".
Бэй-хай Жо сказал: "С лягушкой, живущей в колодце, нельзя говорить
об океане: она привязана к своей дыре; с насекомым, [живущим
только одно] лето, нельзя говорить о льде: оно ограничено временем
[своей краткой жизни]; с ограниченным грамотеем нельзя говорить о дао:
он скован своим образованием. Только теперь, когда ты вышел из своих
берегов и увидел великий океан, ты узнал свое ничтожество и с тобой
можно говорить о великом законе.
В Поднебесной нет воды большей, чем океан. Сотни рек вливаются в
него,и не известно, когда перестанут, а он не переполняется. Его вода
выливается через [отверстие в скале] Вэйлюй "94, и не известно, когда
перестанет, а он не иссякает. Океан не меняется ни весной, ни осенью и
не знает, что такое наводнение или засуха. Его превосходство над потоком
вод Янцзыцзян и Хуанхэ не поддается ни измерению, ни подсчету, однако
я поэтому никогда не считал себя огромным, так как я сравнивал
свои размеры с небом и землей, а жизненную силу получал от инь и ян.
Между небом и землей я как камешек или деревце на большой горе. Видя,
как я мал среди существующего, разве могу я считать себя огромным? Учти,
что четыре моря в пространстве между небом и землей — разве они
не похожи на вход в муравейник, [затерянный где-то] в больших болотах?
А Срединное государство между [четырьмя] морями, разве оно не похоже
на зернышко проса в большом амбаре"95 ? Называя число вещей, говорят,
что их тьма, среди них человек лишь единица. Человек заполонил все девять
областей"96, [однако среди всего], что живет, питаясь зерном,
[среди всего], к чему можно добраться на лодках и повозках, человек
лишь единица. Если его сравнить с тьмой вещей, разве он не похож на
кончик волоска на лошадиной шкуре? Таков же предел и того, ради чего
следовали [друг за другом] пять правите-- лей, и того, за что боролись
три основателя [династий]"97, и того, о чем заботится человеколюбивый
человек, и того, ради чего изнуряет себя служилый. Бо И отказался от
престола, чтобы обрести славу; Кун-цзы беседовал [о "Шестикнижии"]"98,
чтобы показать свою ученость; и этим они сами себя превозносили. Разве
они не похожи на тебя, недавно кичившегося [разливом своих] вод ? "
"В таком случае могу ли я [считать] небо и землю самым большим, а
кончик волоска — самым маленьким?" — спросил Хэ-бо.
"Нет! — ответил Бэй-хай Жо. — Ведь размеры вещей безграничны"99;
время никогда не останавливается; судьба непостоянна; конец и
начало непрочны. Поэтому человек, обладающий великими знаниями, [одинаково]
смотрит на далекое и близкое; малое не считает ничтожным, а
большое — огромным, так как знает, что размеры [вещей] безграничны.
Он доказывает, что настоящее и прошлое — [это одно и то же], и поэтому
не тоскует по далекому [прошлому] и не пытается схватить близкое
[настоящее], так как знает, что время никогда не останавливается"100.
Он исследует полноту и пустоту и поэтому, обретая, не радуется, теряя,
не печалится, так как знает, что судьба непостоянна. Он ясно понимает
ровный путь"101 и поэтому не радуется своему рождению и не [считает]
несчастьем свою смерть, так как знает, что конец и начало не могут
быть прочными.
Учти также, что [немногое] известное человеку не сравнить с тем,
что ему не известно, и что [краткое] время его жизни не сравнить со
временем его небытия. Поэтому тот, кто при помощи крайне малого пытается
определить пределы крайне великого, непременно впадает в заблуждение
и не может удовлетвориться. Если исходить из такого взгляда, то
как же можно знать, достаточно ли кончика волоска, чтобы определить
границу крайне малого; как же можно знать, достаточно ли неба и земли,
чтобы исчерпать пределы самого великого?"
Хэ-бо сказал: "В мире все люди, [искусные] в рассуждениях, говорят:
мельчайшее лишено телесной формы, величайшее нельзя охватить. Это
действительно так?"
Бэй-хай Жо ответил: "Если от малого смотреть на великое, то оно
кажется беспредельным [и поэтому необъятным]; а если от великого смотреть
на малое, то оно кажется неразличимым [и поэтому лишенным телесной
формы]. Ведь мелкое — это крошечное из малого; великое — это
большое из огромного. Поэтому они отличаются друг от друга в их применении
в зависимости от их свойств. Ведь существование и мелкого и
крупного обусловлено обладанием ими телесной формой. То, что не обладает
телесной формой, не может быть разделено для подсчета; то, что
нельзя охватить, не может быть исчерпано при счете. То, что может быть
выражено словами, — это грубая [сторона] вещей; то, что может быть
постигнуто мыслью, — это тонкая [сторона] вещей. За пределами тонкого
и грубого находится то, что словами нельзя выразить, а мыслью нельзя
постичь.
Поэтому великий человек своим поведением не причиняет вреда людям,
но и не усердствует в проявлении человеколюбия и доброты. Он
действует не ради выгоды и не презирает [обязанностей] раба — стража
ворот. Не борется за имущество и богатство, но и не старается отказаться
от них или уступить [их другим]. Вершит дела, не пользуясь [помощью]
других людей, но и не усердствует, чтобы кормиться [собственными]
силами, не презирает жадных и алчных. Своим поведением отличается
от простонародья, но и не старается обособиться. В своих действиях [он
часто] следует за толпой и не презирает краснобаев и льстецов. Рангов
знатности и жалованья всего мира недостаточно, чтобы его воодушевить,
а казней и позора — чтобы его унизить, ибо он знает, что невозможно
точно отделить правду от неправды, так же как невозможно точно разграничить
малое и великое. Я слышал, что человек, [постигший] дао, остается
безвестным; [человек, обладающий] совершенными моральными качествами,
ничего не обретает; большой человек лишен самого себя — танов
предел ограничения судьбы.
"Где же проходит граница между ценным и ничтожным"102, между малым
и большим — вне [свойств] вещей или внутри их? " — спросил
Хэ-бо.
"Если смотреть на это исходя из дао, то вещи [сами по себе] не
являются ценными или ничтожными; если смотреть на это исходя из вещей;
то сами себя [они считают] ценными, друг друга же — ничтожными; если
смотреть на это исходя из [существующих] нравов, то [граница между]
ценным и ничтожным не находится в самой [вещи]; если смотреть на это
исходя из различий [между вещами] и называть великим то, что само себя
считает великим, то среди всех вещей не окажется таких, которые бы не
были великими; а если называть малым то, что само себя считает малым,
то среди всех вещей не окажется таких, которые бы не были малыми. Если
понимать, что небо и земля — это зернышко проса, понимать, что кончик
волоска — это гора, то неравные величины уравниваются "103. Если
смотреть на это исходя из заслуг и считать имеющими заслуги тех, кто
сам себя таковым считает, то среди всех вещей не окажется таковых, которые
бы не имели заслуг; а если не имеющими заслуг считать тех, кто
сам себя таковым считает, то среди всех вещей не окажется таковых, которые
бы имели заслуги. Если понимать, что восток и запад противоположны
друг другу и что невозможно отсутствие оного из них, то [устанавливается]
разграничение их заслуг. Если смотреть на это исходя из
наклонностей и считать правильными наклонности тех, кто сам их таковыми
считает, то среди всех вещей не окажется таковых, наклонности которых
были бы неправильными; а если считать неправильными наклонности
тех, кто сам их таковыми считает, то среди всех вещей не окажется таких,
наклонности которых были бы правильными. Если понимать, что и Яо
и Цзе каждый считал себя правым, а другого — неправым, то очевидным
становится господство [личных] наклонностей.
В древности Яо и Шунь отказывались от престола и тем не менее
[остались] правителями; а когда Цзы Чжи и Куай отказались [от своего
положения], то лишились [и престола и жизни]"104. Тан и У боролись [за
власть] и стали ванами, а Бай-гун, начавший борьбу [за власть], был
уничтожен "105. Отсюда видно, что обычаи бороться [за власть] и отказываться
от нее, так же как и поведение Яо и Цзе, являются ценными или
ничтожными в зависимости от условий и нельзя их считать чем-то постоянным.
Тараном можно пробить крепостную стену, но нельзя заполнить брешь
— это говорит о различии орудий. Скакуны Ци-цзи и Хуа-лю"106 за день
пробегали тысячу ли, однако мышей ловили бы хуже, чем дикая кошка, --
это говорит о различии способностей. Сова и филин ночью ловят блох и
замечают кончик волоска, а с наступлением дня таращат глаза и не видят
даже горы — это говорит о различии [природных] свойств.
Поэтому сказать: "Почему бы не признавать [только] правду и отрицать
неправду, признавать [только] порядок и отрицать беспорядок?" --
означает не понимать закона неба и земли и [природных] свойств всех
вещей. Это то же самое, что признавать небо и отрицать землю, признавать
начало инь и отрицать начало ян. Очевидно, что так поступать
нельзя. А тот, кто все же не отвергает [таких высказываний] и продолжает
о них говорить, тот если не дурак, то лгун.
[В древности] у правителей были различные способы отречения от
власти; при трех династиях"107 существовали различные способы наследования
престола. Того, кто был иным, [чем требовало] время, и шел наперекор
тогдашним нравам, называли узурпатором; а того, кто соответствовал
своему времени и следовал тогдашним нравам, называли праведником.
Молчи, Хэ-бо! Откуда тебе знать, где врата к ценному и ничтожному, в
чем разница между малым и великим?"
"В таком случае, — сказал Хэ-бо, — что мне делать и чего не делать?
От чего отказываться и что принимать? К чему стремиться и что
отбрасывать? Как мне быть в конце концов?"
"Если смотреть на это исходя из дао, — ответил Бэйхай Жо, — то
нет ни ценного, ни ничтожного — это лишь взаимосвязанное и взаимозаменяющееся.
Не упорствуй в своих стремлениях, ибо это ведет к большому
столкновению с дао. Нет ни малого, ни великого — это лишь действие
взаимосмены"108. Не будь односторонним в своем поведении, ибо это ведет
к расхождению с дао. Будь строг, как правитель государства, у которого
нет личного пристрастия. Будь доволен, как божество земли, принимающее
жертвоприношения, у которого нет единоличного счастья. Будь
беспределен, как бесконечность четырех сторон света, у которых нет
границ. Обними все вещи одинаково, разве какая-нибудь из них должна
получать [особое] покровительство? Это называется беспристрастностью.
Ведь все вещи одинаковы, разве есть среди них худшие или лучшие?
У дао нет ни конца, ни начала. У вещей есть и смерть и рождение;
и нельзя надеяться, что они достигнут совершенства. Они то пустые, то
полные, их телесная форма постоянно меняется. [Прошедших] лет нельзя
начать сначала, времени нельзя остановить. [Вещи] то уменьшаются, то
увеличиваются; то наполняются, то пустеют; прекращают [свое существование]
и начинают его сызнова. Поэтому говорят о стремлении к справедливости
великого [дао] и рассуждают о [естественном] законе всех вещей.
Жизнь всех вещей стремительна, как галоп [коня]; нет [в ней ни
единого] движения, которое не [вызывало бы] изменений, нет [ни единого]
момента, который не [приносил бы] перемен. [Ты спрашиваешь,
Хэ-бо], что тебе делать и чего не делать. [Ничего не надо делать!]
Ведь [вещи] меняются сами по себе" "109.
"В таком случае, — сказал Хэ-бо, — что же ценного в дао?"
"Тот, кто познал дао, — ответил Бэй-хай Жо, — непременно постигнет
закон природы; постигший закон природы непременно овладеет умением
соответствовать положению [вещей]; овладевший умением соответствовать
положению [вещей] не станет вредить себе из-за вещей. Человека
совершенных моральных качеств огонь не может обжечь, вода — утопить;
ни холод, ни жара не могут причинить ему вреда; ни птицы, ни звери не
могут его погубить. Это не означает, что он пренебрегает [этими опасностями].
Это говорит [только о том, что он] тщательно изучает безопасное
и опасное; сохраняет спокойствие в беде и в счастье; осторожно
относится к своему уходу и приходу "110, и поэтому нет ничего, что
могло бы повредить ему. Поэтому говорится: "Естественное находится
внутри, человеческое — снаружи". Моральные качества находятся в естественном:
познавши действие естественного и человеческого, [он обретает]
основу в естественном и пребывает в [состоянии] самоудовлетворения.
То останавливаясь то двигаясь, то сгибаясь, то разгибаясь, он
возвращается к главному и говорит о высшем".
"Что называется естественным? Что называется человеческим?" --
спросил [Хэ-бо].
Бэй-хай Жо сказал: "У коров и коней по четыре ноги — это называется
естественным. Надевать узду на голову коня, продевать [повод через]
ноздрю коровы — это называется человеческим. Поэтому говорится:
"Не следует уничтожать естественного человеческим; не следует уничтожать
[естественной] судьбы [искусственно созданными] намерениями; не
следует жертвовать добрым именем ради [ограниченных] приобретений".
Тщательно соблюдать [эти правила] и не терять их — это называется
возвращением к истинному".
Одноногий Куй"111 восхищался "112 Сороконожкой; Сороконожка восхищалась
Змеей; Змея восхищалась Ветром; Ветер восхищался Глазом, а
Глаз восхищался Сердцем.
Куй, обращаясь к Сороконожке, сказал: "Я подпрыгиваю на одной ноге
и так передвигаюсь. [В мире] нет ничего более [простого], чем я. А
тебе приходится сейчас использовать десять тысяч ног, разве это не обременительно?
"
"Нет, это не так! — ответила Сороконожка. — Ты разве не видел
плюющего человека? Когда он плюет, образуются капли: большие, похожие
на жемчуг, и маленькие, похожие на туман. Смешиваясь, они падают вниз,
и сосчитать их нельзя. Так же и я двигаюсь сейчас при помощи моего естественного
устройства и не знаю, почему это так".
Сороконожка, обращаясь к Змее, сказала: "Я передвигаюсь при помощи
множества ног, однако не достигаю твоей [скорости, хотя у тебя] нет
ног. Почему?"
"Мною движет естественное устройство, — ответила Змея, — Разве
можно это изменить? Зачем мне пользоваться ногами? "
Змея, обращаясь к Ветру, сказала: "Я перемещаюсь, двигая хребтом
и ребрами, так как обладаю телесной формой "113. Ты же с воем поднимаешься
в Северном океане и с воем переносишься на Южный океан, хотя ты
лишен тела. Как же [это происходит]? "
Ветер сказал: "Да, это так. Я поднимаюсь с воем в Северном океане
и переношусь на Южный океан, однако если кто-либо тронет меня пальцем,
то победит меня; если станет топтать ногами, то тоже меня одолеет. Хотя
это и так, но ведь только я один могу ломать большие деревья и разрушать
большие дома. Поэтому я использую множество маленьких не-побед
и превращаю их в большую победу. Однако стать великим победителем может
только совершенномудрый, [постигший дао]..."
Чжуан-цзы ловил рыбу в реке Пу "114. Чуский правитель"115 направил
к нему двух сановников дафу с посланием, в котором говорилось:
"Хочу возложить на Вас бремя государственных дел". Чжуан-цзы, не отложив
удочки и даже не повернув головы, сказал: "Я слышал, что в Чу имеется
священная черепаха, которая умерла три тысячи лет тому назад.
Правители Чу хранят ее, [завернув] в покровы и [спрятав] в ларец, в
храме предков. Что предпочла бы эта черепаха: быть мертвой, но чтобы
почитались оставшиеся после нее кости, или быть живой и волочить хвост
по грязи? "
Оба сановника ответили: "Предпочла бы быть живой и волочить хвост
по грязи".
Тогда Чжуан-цзы сказал: "Уходите! Я [тоже предпочитаю] волочить
хвост по грязи".
Хуэй-цзы "116 был первым министром в Лян "117. Чжуан-цзы отправился
повидать его. Некто, обратившись к Хуэй-цзы, сказал: "Прибывает
Чжуан-цзы. Он желает заменить Вас [на посту] первого министра". Тогда
Хуэйцзы, испугавшись, [отдал приказ] искать [Чжуан-цзы] по всей стране.
[Его искали] три дня и три ночи.
Чжуан-цзы, прибыв к нему, сказал: "На юге живет птица по имени
Юань-чу "118, знаешь ли ты об этом? Она взмывает в воздух в Южном океане
и летит к Северному океану, останавливается [на отдых] только на
платанах,- ест только плоды бамбука и пьет воду только из кристальных
пресных родников. Однажды какая-то сова нашла разлагающуюся крысу.
Когда Юань-чу пролетала над ней, сова, подняв голову и посмотрев на
нее, отпугивающе ухнула. Не хочешь ли ты сейчас запугать меня при помощи
твоего государства? ".
Чжуан-цзы и Хуэй-цзы прогуливались по мосту через реку Хао "119.
Чжуан-цзы сказал: "С каким наслаждением эти ельцы играют в воде — в
этом удовольствие рыб".
"Ты ведь не рыба, откуда тебе знать, в чем ее удовольствие?" --
спросил Хуэй-цзы.
"Ты ведь не я, — возразил Чжуан-цзы, — откуда тебе знать, что я
не знаю, в чем удовольствие рыбы? "
"Я [действительно] не ты, — ответил Хуэй-цзы,-- и, безусловно,
тебя не знаю; однако ты, несомненно, не рыба и ни в коей мере не может
знать, в чем ее удовольствие".
На это Чжуан-цзы ответил: "Вернемся, пожалуйста, к началу [нашего
спора]. Ты сказал мне такие слова: "Откуда тебе знать, в чем удовольствие
рыбы?" [Это значит, что] ты уже знал, что я знаю это, и поэтому
спросил меня. А я это узнал [во время нашей прогулки] над рекой Хао".
В семени имеются мельчайшие [зародыши]. Попадая в воду, они превращаются
в ряску, попадая на грань воды и суши, превращаются в растение
вабиньи"121 , а прорастая на холмах и возвышенностях, превращаются
в подорожник. Подорожник, попадая на гнилье или нечистоты, превращается
в растение уцзу "122. Корни уцзу превращаются в личинки навозного
жука, а его листья — в бабочек. Эти бабочки [называются] сюй; изменяясь,
они превращаются в насекомых "123. [Эти насекомые] живут у очагов,
вид у них такой, как будто бы они сбросили кожу, и называются они
цюйдо. [По истечении] тысячи дней цюйдо превращаются в птиц, имя которых
ганьюйгу. Слюна ганьюйгу превращается в насекомых сыми; сыми превращаются
в уксусную мошкару шиси "124. Из шиси рождаются насекомые
илу. Из насекомых цзюю рождаются насекомые хуанхуан. Из насекомых фуцюань
рождаются насекомые маожуй. Растение янси, соединившись со старым
бамбуком, уже не дающим побегов, порождает насекомое циннин "125;
циннин порождает леопарда, леопард порождает коня, конь порождает человека,
а человек снова возвращается в мельчайшие [зародыши]. Вся тьма
вещей происходит из мельчайших [зародышей] и в них возвращается.
"СЕВЕРНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ЗНАНИЯ" "126
Знание, путешествуя на Север вверх по реке Черная Вода, поднялось
на гору Таинственный Холм"127 и встретило там Выражающего Недеяние
"128 . Обратившись к нему, Знание сказало: "Я хотело бы тебя спросить:
как мыслить, как думать, чтобы познать дао? Где находиться, как действовать,
чтобы пребывать безмятежно в дао? Чему следовать, какой идти
дорогой, чтобы обрести дао?"
Три вопроса [были заданы Знанием], однако Выражающий Недеяние на
них не ответил. И не только не ответил, но и не знал, что ответить.
Не получив ответа, Знание отправилось на южный [берег] реки Белая
Вода, поднялось на холм Конец Сомнений и увидело там Возвышающегося
Безумца "129. Знание задало ему те же вопросы, и Возвышающийся Безумец
сказал: "О! Я это знаю и сейчас тебе скажу". Однако только собрался
вымолвить и забыл, что он хотел сказать.
Не получив ответа, Знание вернулось в государев дворец "130,
предстало перед Хуан-ди и поставило ему эти вопросы. Хуан-ди ответил:
"Не мыслить и не думать — это начало познания дао. Нигде не находиться
и ни в чем не усердствовать — это начало безмятежного пребывания в
дао. Ничему не следовать и не идти никакой дорогой — это начало обретения
дао".
Тогда Знание спросило у Хуан-ди: "Мы с тобой знаем это, но те
двое этого не знали. Кто же тогда прав?"
"Истинно прав Выражающий Недеяние, а приближается к этому "131
Возвышающийся Безумец, — ответил Хуан-ди. — А мы с тобой никогда к
этому не приблизимся, ибо "знающий не говорит, говорящий не знает".
Поэтому совершенномудрый осуществляет науку безмолвия. Дао нельзя постичь
[при помощи слов], добродетель не может достичь совершенства [при
помощи названий], милосердие может действовать [пристрастно], справедливость
может причинить ущерб, церемониями можно обманывать друг друга.
Поэтому говорится: "После утраты дао появляется добродетель, после
утраты добродетели появляется милосердие, после утраты милосердия появляется
справедливость, после утраты справедливости появляются церемонии.
Церемонии — это лишь внешний блеск дао и начало беспорядка".
Поэтому и говорится: "Тот, кто упражняется в дао, ежедневно теряет
что-то из его внешнего, ложного блеска. Потеряв, снова теряет и так
доходит до недеяния. Бездействуя же, он может все совершить". Если же
ныне, уже став вещью, [некто] захочет снова вернуться к изначальному,
разве не будет это слишком трудно? Не будет ли это легко только для
великого человека?
Жизнь — это преемник смерти, смерть — это начало жизни, кому
известен закон этого [следования]? Рождение человека — это скопление
жизненной силы: когда она скопится, то возникает жизнь, а когда рассеется,
то возникает смерть. Если смерть и жизнь — это преемники друг
друга, то о чем же мне сожалеть? Поэтому [перед лицом жизни и смерти]
все вещи одинаковы. Изумительное и необыкновенное — вот что превозносится,
вонючая гниль — вот чего гнушаются. Однако вонючая гниль снова
превращается в изумительное и необыкновенное, а изумительное и необыкновенное
снова превращаются в вонючую гниль. Поэтому и говорится: "Всю
Поднебесную пронизывает единая жизненная сила", и поэтому мудрый ценит
это единство" .
Тогда Знание сказало Хуан-ди: "Я спросило Выражающего Недеяние, и
Выражающий Недеяние мне не ответил.И не
...Поділитися у соцмережах
