Жанр: Философия
Антология древнекитайской философии
... только мне не ответил, но и не
знал, что мне ответить. Затем я спросило Возвышающегося Безумца. Возвышающийся
Безумец уже намеревался поведать мне, но ничего не сказал.
Не [то чтобы просто] мне не сказал — намеревался сказать, но забыл,
что хотел сказать. Теперь я спросило тебя, и ты знал [ответ на мои
вопросы], так почему же мы не приблизимся [к дао]?"
Хуан-ди ответил: "Один из них, [Выражающий Недеяние],истинно
прав, ибо он не знает; второй из них, [Возвышающийся Безумец], приближается
к этому, так как он забыл, что он знал. Мы же с тобой никогда к
этому не приблизимся из-за нашего знания".
Возвышающийся Безумец, услышав об этом, счел, что Хуан-ди знал
[изначальные] слова.
Небо и земля обладают совершенной красотой, но не ведут об этом
речи; четыре времени года обладают ясными законами [чередования], но
не обсуждают их; тьма вещей обладает [определенными] правилами становления,
но не излагает их. Мудрый ищет источник совершенной красоты неба
и земли и постигает правила [становления] тьмы вещей. Поэтому совершенный
человек бездействует, а совершенномудрый ничего не создает
— это значит, что они небо и землю берут за образец. Священный разум
[неба и земли] совершенен в своей тонкости и вместе [с тьмой вещей
проходит] бесконечные изменения. Вещи сами собой умирают и рождаются,
сами по себе квадратные или круглые, и не известно их начало. Тьма вещей
внезапно и прочно существует с глубокой древности. Шесть соединений"132
считаются огромными, [однако] не простираются за пределы
[дао]; осенний волосок считается маленьким, однако и он обретает полноту
телесной формы при помощи дао. В Поднебесной нет ничего, что бы
не подвергалось постоянным переменам, [и ничто не остается] неизменным
до конца своих дней. Инь и ян и четыре времени года находятся в постоянном
движении в соответствии с естественным порядком, предназначенным
для каждого из них. Они то тускнеют, будто исчезая, но все же существуют;
то, [оставаясь] лишенными телесной формы, разгораются вновь и
[проявляют свою] жизненную силу. Тьма вещей взращивается ими, не ведая
об этом. Это и называется корнем и истоком всего. [Знающий это] может
созерцать [совершенное дао] естественности.
Не Цюе спросил о дао у Пи И "133. Пи И сказал: "Освободи свое тело
от пороков, сосредоточь свой взор на одном, и естественное согласие
придет к тебе; сдерживай свои знания, сосредоточь свои устремления на
одном, и естественная мудрость придет и останется с тобой. Добродетель
расцветет красотой в тебе, а дао поселится в твоем [сердце]. Смотри
прямо бессмысленным взором, как новорожденный теленок, и не ищи причины
всего этого..." — он не кончил еще говорить, как Не Цюе [уже крепко]
уснул. Пи И очень обрадовался и покинул его, напевая песенку, в
которой говорилось:
Его тело как высохший скелет,
А сердце как мертвый пепел.
Его знание действительности настоящее,
И он не цепляется за прошлые вещи.
Мрачный и темный, лишенный чувств и мыслей,
И нельзя обдумывать с ним никаких планов --
Вот какой это человек!
Шунь, обратившись к Чэну "134 спросил: " Можно ли обрести дао и
владеть им? "
В ответ [он услышал]: "Даже твое тело не принадлежит тебе, как же
ты можешь обрести дао и владеть им?"
" Если мое тело не принадлежит мне, то кому же оно принадлежит? "
— спросил Шунь.
В ответ [он услышал]: "Оно является лишь телесной формой, доверенной
тебе небом и землей "135. Тебе не принадлежит [также и твоя]
жизнь — она является сгустком [жизненной силы], доверенной тебе небом
и землей. Тебе не принадлежат твои качества и судьба — они являются
лишь соответствием [с естественным течением природы], доверенным тебе
небом и землей. Тебе не принадлежат твои потомки — они являются лишь
перерождением, доверенным тебе небом и землей. Поэтому ты идешь, не
зная, куда направляешься; пребываешь [на одном месте], не зная, за что
держишься; ешь, не зная вкуса [пищи]. [Все это создано] жизненной силой,
движимой небом и землей, как же можно обрести и владеть всем
этим? "
Кун-цзы, обратившись к Лао Даню, сказал: "Сегодня, [когда у Вас
есть] свободное время, осмелюсь спросить о совершенном дао".
Лао Дань ответил: "Ты [сначала] постом и воздержанием очисть свое
сердце; до снежной [белизны] очисть свой ум; разбей свое знание. Ведь
дао бездонно и словами выразить его очень трудно. Расскажу тебе о его
приблизительных очертаниях.
Светлое рождается из темного; обладающее порядком рождается из
бесформенного, духовное рождается из дао, телесное рождается из семени,
а тьма вещей взаимопорождает друг друга при помощи телесной формы.
Поэтому [животные], обладающие девятью отверстиями, рождаются из чрева
[матери], а [животные], обладающие восемью отверстиями, рождаются из
яйца "136. Появление [жизни] не оставляет следов; ее исчезновение не
имеет предела; нет ни ворот, ни жилищ, [поэтому она] распространяется
по всем четырем направлениям "137.
У всех тех, кто следует дао, крепкое тело, проницательный ум,
чуткие органы чувств. Их мысль действует без устали, и они приспосабливаются
ко всем вещам без ограничений. Без дао небо не может быть высоким,
а земля — просторной. Без дао солнце и луна не могут продвигаться
[по небосводу], а тьма вещей не может развиваться — вот что
такое дао!
К этому следует добавить, что много знающий человек не обязательно
обладает [истинным] знанием, а искусный в споре не обязательно обладает
[настоящим] умом. [Поэтому настоящий] совершенномудрый отбрасывает
эти [качества]. Печется же совершенномудрый о том, что не увеличивается
при добавлении и не уменьшается при убавлении. [Дао] глубоко
и бездонно, как море, огромно и величаво в своих [постоянных переменах];
кончается и тотчас начинается снова. Изменять природные качества
тьмы вещей и не истощаться — это дао благородного мужа, но оно несовершенно.
А если тьма вещей сама порождает свои изменения и не истощается,
то это есть настоящее дао "138.
В Срединном государстве есть люди, [которые] не подвергаются [одностороннему
воздействию] ни начала инь, ни начала ян. Они пребывают
между небом и землей, только временно становятся людьми и затем возвращаются
к своему праначалу. Если посмотреть на это, исходя из основы"139,
то жизнь — это нечто [образованное] скоплением жизненной силы,
и хотя существуют долговечность и смерть в юности, то каково же
между ними расстояние? Мгновение, и не более. Разве этого достаточно,
чтобы установить, кто был прав, а кто не прав: Яо или Цзе? "140
У плодов деревьев и трав есть [свои] законы. Правила отношений
между людьми хотя и сложнее, но тоже построены в [соответствии с определенным]
порядком. Встретившись с ними, совершенномудрый их не нарушает,
а проходя мимо них, их не сохраняет "141. Сглаживать противоречия
между ними и следовать им — это [высшая] добродетель; сливаться с
ними и следовать им-это [совершенное] дао "142. Вот благодаря чему появлялись
[совершенные] правители и выдвигались основатели династий
"143.
Жизнь человека между небом и землей похожа на [стремительный]
прыжок белого коня через скальную расщелину: мгновение — и она уже
промелькнула и исчезла. Стремительно, внезапно все появляются [в этой
жизни]; незаметно, тихо все из нее уходят. Одно изменение — и начинается
жизнь, еще одно изменение — и появляется смерть. Зачем же живые
существа скорбят об этом? Зачем человеческий род горюет из-за этого?
[Ведь умереть означает лишь] расстегнуть [данный] нам природой чехол,
разорвать [данный] нам природой мешок, это лишь изменение и рассеивание
[жизненной силы]. Духовное начало уходит, тело следует за ним --
это действительно великое возвращение [от бытия к небытию]. Бесформенное
переходит в обладающее телесной формой; обладающее формой [снова]
переходит в бесформенное — эта [смена рождения и смерти] известна
всем людям, но на нее не обращает внимания тот, кто близок к постижению
[дао]. Об этом рассуждают многие люди, но тот, кто постиг [дао],
тот не рассуждает, ибо рассуждающий не постигает [дао]. Проницательное
зрение не имеет значения [для постижения дао], и лучше о нем молчать,
чем спорить, Дао нельзя услышать, поэтому лучше заткнуть [уши], чем
слушать. Это и называется великим пониманием".
Дунго-цзы "144, обратившись к Чжуан-цзы, спросил: "Где находится
то, что называют дао?"
"Нет такого места, где бы его не было", — ответил Чжуан-цзы.
Дунго-цзы сказал: "Назовите [место его пребывания], и тогда я
смогу [понять]!"
"В медведке и муравье", — ответил Чжуан-цзы.
"А в чем-нибудь ниже этого?" — "В сорной траве и куколе".-- "А в
чем-нибудь еще ниже этого?" — "В черепице и кирпиче". — "А в чем-нибудь
самом низком? " — "В кале и моче".
Дунго-цзы ничего на это не ответил, и тогда Чжуанцзы сказал: "Ваши
вопросы, учитель, совершенно не доходили до сущности [вещей]. [Они
похожи на вопросы] управляющего рынком по имени Хо, спрашивавшего у
рыночного надзирателя [о способе определения жирности] свиньи нажатием
на нее ногой, согласно которому, чем ниже [нажмешь], тем лучше [узнаешь]
положение. У Вас не было необходимости [спрашивать о местопребывании
дао, так как дао] неотделимо от вещей. Таково совершенное дао, и
таковы же великие слова. Три слова — чжоу, пянь и сянь "145 — это
разные названия, но их содержание одинаково и смысл у них один. Попытаемся
вместе странствовать по дворцу Полного Небытия "146 и рассуждать
о единстве общего [и тогда увидим, что у дао] нет ни конца ни
края. Попытаемся вместе пребывать в недеянии, в тишине и спокойствии,
в безразличии и чистоте, в гармонии и праздности! Пусть опустошится и
исчерпается моя воля, чтобы она никуда не направлялась и не знала, куда
пришла; чтобы уходила и возвращалась и не знала, где остановилась.
И я бы уходил и возвращался и не знал бы конца [этому движению]. Я
блуждал бы в бескрайней пустоте, где появляется великое знание, и не
знал бы его пределов.
Нет границы между дао "147 и вещью, но каждая вещь имеет предел
— это так называемая граница вещи. Предел же безграничного — это
беспредельность ограниченного "148. Мы говорим о полноте и пустоте, о
дряхлении и смерти. Дао создает полноту и пустоту, но само не является
ни полным, ни пустым. Оно создает дряхление и смерть, но само не является
ни дряхлением, ни смертью. Оно создает начало и конец, но само не
является ни началом, ни концом. Оно создает скопление и рассеивание
"149, но само не является ни скоплением, ни рассеиванием..."
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. "ПОДНЕБЕСНАЯ" "150
Существует множество методов управления Поднебесной, и содержание
каждого из них считается [его сторонниками таким, к которому] ничего
нельзя добавить. Где же в самом деле находится то, что в древности называли
методом управления? Отвечу: нет такого места, где бы его не было.
Спросите: откуда нисходит совершонномудрый? Откуда появляется
просвещенный правитель? Существует то, что рождает совершенномудрого,
существует то, что создает просвещенного правителя, но источник у них
один и тот же.
Того, кто не отделяется от праисточника, называют небесным человеком
"151; того, кто не отделяется от духовного начала, называют святым
человеком; того, кто не отделяется от истины, называют совершенным
человеком. Того, кто небо считает своим предком, нравственные качества
считает своей основой, дао считает воротами [к достижению цели], [кто
в непрерывных] изменениях [вещей умеет заметить] предзнаменование будущего,
того называют совершенномудрым человеком.
Того, кто человеколюбие считает [основой] благодеяния, справедливость
— принципом [отношения к миру], ритуал — нормой поведения, музыку
— [образцом] гармонии, от кого естественным образом исходят теплота
любви и доброты, того называют благородным мужем.
Закон должен служить [мерилом] разделения [общества на сословия],
названия должны выражать [сущность вещей], сравнение должно быть [критерием]
проверки, изучение должно быть [основой] решений; один, два,
три, четыре — вот количество этих [установлений]. При их помощи классифицируются
[должности] всех чиновников.
Считать свои занятия неизменными, одежду и еду — главным; размножаться,
накоплять и хранить "152; престарелых, слабых, сирот и одиноких
считать [предметом постоянной] заботы, чтобы у всех было чем
прокормиться, — вот естественные основы [существования] людей.
О, как совершенны были люди древности! Они были равны святым и
мудрым, чисты, как небо и земля, они вскармливали тьму вещей, приводили
в гармонию Поднебесную и оказывали благодеяния всем людям, Они понимали
изначальный критерий и соединялись с конечным мерилом. Во всех
шести направлениях"153 и в четырех временах года, в малом и большом, в
тонком н грубом — везде и всюду проявлялось их действие "154. В старых
законах и в исторических хрониках, передаваемых из поколения в поколение,
имеется еще много [сообщений о том, как] они понимали критерии
и мерила [и как руководствовались ими] в жизни. Многие из тех сообщений,
что находятся в "Ши цзин", "Шу цзин", "Ли цзи", "Юе
цзин""155, могут понимать ученые мужи из Цзоу и Лу"156 и чиновники-ученые.
При помощи "Ши цзин" постигают "157 устремления; при помощи
"Шу цзин" постигают [государственные] дела; при помощи "Ли цзи" постигают
правила поведения; при помощи "Юе цзин" постигают основы гармонии;
при помощи "И цзин" постигают инь и ян; при помощи "Чунь-цю" постигают
[принципы оценки и] разделения названий [должностных обязанностей].
Какое-то количество [мудрости, содержащейся в этих книгах], рассеялось
по Поднебесной и было применено в Срединных государствах, ее
иногда постигают и о ней говорят учения "ста школ""158.
Когда в Поднебесной [воцарилась] великая смута, достойные и мудрые
не выдвигались, дао и нравственные качества утратили свое единство
и в Поднебесной [появились] многие люди, которые сами себя считали непогрешимыми,
постигнув и разобравшись лишь в одной [стороне явлений].
[Их можно бы] сравнить с ушами, глазами, носом, ртом: каждый [из этих
органов чувств] обладает восприятием, [характерным только для него], и
не может постигнуть [восприятия] другого [органа]. Так же [обстоит дело
с учениями] "ста школ" и множеством умений"159. Каждое из них обладает
своими достоинствами, а иногда и пригодностью, и поскольку это
так, [то ни одно из них] не является всесторонним и повсеместным, [все
они подобны] одностороннему и ограниченному ученому мужу. [Когда такие
люди] судят о красоте неба и земли, толкуют законы тьмы вещей, рассматривают
совершенство древних, [то лишь очень] немногие из них могут
полностью [понять] красоту неба и земли, оценить поведение святых и
мудрых. Поэтому внутренне совершенномудрое, а внешне царственное дао
затемнилось и не проявлялось, пришло в состояние застоя и не распространялось,
а каждый человек в Поднебесной делал то, что ему заблагорассудится,
самого себя считая [мерилом] истинности. Как это прискорбно!
Сто школ пошли [каждая своим путем], не возвращаясь [к общему началу],
и никак не могли прийти к соглашению друг с другом. Ученые же последующих
поколений, к несчастью, не заметили ни чистоты [бездействия] неба
и земли, ни [простоты] великой сущности древних, и наука о дао в Поднебесной
оказалась на грани раскола. Не [учить] грядущие поколения
предаваться излишествам, ничего не растрачивать из тьмы вещей, не
блистать многочисленностью и великолепием [обрядов]"160, выправлять
самого себя при помощи строгих правил поведения и быть готовым к неожиданным
затруднениям этого мира — все это в древности имелось в науке
о дао.
Мо Ди и Цинь Гу-ли"161 услышали об этих наставлениях и обрадовались
им, однако, осуществляя их, впали в крайность, и только они одни
могли этому полностью следовать. Мо Ди написал трактат "Фэй юе" и еще
один, который назвал "Цзе юн""162, [в них он говорил о том, что] живые
не должны петь, а мертвых не следует одевать [в посмертную одежду]"163.
Мо-цзы [проповедовал] всеобщую любовь и пользу и отвергал
войну. Его учение не [одобряло] гнева. Он ценил также обучение и обширные
знания и хотел, чтобы другие не отличались от него. Мо-цзы не
был подобен прежним правителям, он разрушал обычаи и музыку древних. А
ведь уже при Хуан-ди исполнялась музыка, которая называлась сяньчи,
при Яо — да-чжан, при Шуне — да-шао, при Юе — да-ся, при Тане --
да-ху, при Вэнь-ване — би-юн, а У-ван и Чжоу-гун создали музыку, именуемую
у "164. В похоронных обрядах древности соблюдались правила,[различные
для] благородных и низких, учитывались ранги, [имевшиеся
при жизни] у высших и низших. Внутренний и внешний гробы "165 сына неба
должны были быть семислойными, местного правителя — пятислойными,
сановника — трехслойными, ученого-чиновника — двухслойными "166. Ныне
же один лишь Мо-цзы считает, что живые не должны петь, а мертвых не
следует одевать [в посмертную одежду и что для захоронения] не нужно
внешнего гроба, достаточно лишь внутреннего из тунгового дерева толщиной
в три цуня "167, и устанавливает это как непреложное правило.
Учить этому людей, вероятно, означает не любить людей; поступать так
самому, несомненно, означает не любить самого себя. Этого еще не [достаточно,
чтобы нанести] поражение учению Мо-цзы, но отвергать пение
там, где нужно петь "168, отвергать плач там, где нужно плакать "169,
отвергать музыку там, где нужно ее исполнять, — разве это действительно
[соответствует человеческой] природе? Усердно трудиться при
жизни, быть скромно [похороненным] после смерти — такое учение слишком
убого, оно вызывает у людей тоску, вызывает скорбь, а осуществление
его было бы очень трудным. [Такое учение], пожалуй, нельзя считать
учением совершенномудрого: оно противоречит природе [людей всей] Поднебесной,
и Поднебесная не может его вынести. И хотя сам Мо-цзы мог
выполнять [требования своего учения], но что же можно было поделать со
всей Поднебесной? Оно оторвалось от [людей] Поднебесной и очень далеко
отошло [от учения совершенномудрых] правителей.
Превознося свое учение, Мо-цзы говорил: "В прошлом Юй преградил
[путь] разливу вод и отвел [в море] воды Янцзыцзян и Хуанхэ. Таким образом
он восстановил сообщение со странами четырех варварских племен
"170 и со всеми девятью областями [Китая]. [Он урегулировал] триста
знаменитых рек "171, три тысячи притоков и бесчисленное количество малых
рек и речушек. Юй собственноручно таскал корзины с землей и работал
заступом, пока не соединил всех рек Поднебесной, [открыв их водам
путь к морю]. [От изнурительного труда] мясо исчезло с его икр и стерлись
волосы на голенях "172. Проливные дожди омывали его тело, ураганные
ветры причесывали волосы [на его голове], но он установил спокойствие
в тьме государств. Великим и совершенномудрым был Юй, если свое
тело [довел] до такого состояния, трудясь ради Поднебесной".
[Эти высказывания Мо-цзы] привели к тому, что большинство его
приверженцев из последующих поколений одевались в шкуры и грубые ткани
и носили деревянную и конопляную обувь. Они не отдыхали ни днем ни
ночью и самоизнурение [от тяжкого труда] считали высшей [доблестью].
Они говорили: "Тот, кто не способен так поступать, тот не идет по пути
Юя и недостоин называться [последователем] Мо Ди".
Ученики Сянли Циня, последователи У Хоу, южные моисты, к которым
принадлежали Ку Хо, Цзи Чи и Дэн Лин-цзы "173, — все они декламировали
"Мо цзин" "174, однако сильно расходились [в ее толковании, их
взгляды] были неодинаковы, и поэтому они называли друг друга отделившимися
"175 моистами. Они хулили друг друга в спорах о "твердости и
белизне" и о "тождестве и различии"; они отвечали друг другу словами о
том, что нечетное и четное не чередуются. Самые выдающиеся среди них
считались совершенномудрыми, и все хотели сделать одного из них главой
[всей школы], надеясь стать его преемником в следующем поколении; так
продолжается и поныне.
Мысли Мо Ди и Цинь Гу-ли были правильными, однако их поведение
было неправильным. Это может привести к тому, что приверженцы Мо Ди из
последующих поколений непременно будут самоизнуряться [тяжким трудом]
так, что мясо исчезнет с их икр и волосы сотрутся на голенях, [стараясь
в этом] превзойти друг друга. Этого предостаточно для беспорядка,
но слишком мало для хорошего управления. И тем не менее сам Мо-цзы поистине
был лучшим [сроди людей всей] Поднебесной, и если искать, то не
найти [равного ему]. Он хотя и высох [из-за своих убеждений, но все же
от них] не отказался, он воистину одаренный ученый муж.
Не связывать себя обычаями; не приукрашивать себя внешними вещами;
не вести себя нечестно по отношению к людям; не причинять вреда
народу; желать порядка и покоя в Поднебесной, чтобы оберегалась жизнь
народа; довольствоваться полным удовлетворением потребностей в пропитании
других людей и самого себя и этим проявить свое сердце — все
это в древности имелось в науке о дао.
Сун Цзянь и Инь Вэнь"176 услышали об этих наставлениях и обрадовались
им. Чтобы выделиться, они сшили себе шапки [с плоским верхом]
наподобие горы Хуашань"177. [Они считали, что] сближение с тьмой вещей
нужно начинать с определения различий и снисходительности к ним, говорили
также о терпимости и называли это деятельностью сердца. [Пытаясь]
при помощи согласия об"единить [всех] в радости, чтобы примирить все
внутри морей"178, они и обращались с просьбами [к правителям], стремясь
установить это как главный [принцип]. Подвергаясь оскорблениям,
не считали это позором, [пытаясь таким отношением] уберечь народ от
борьбы. [Предлагали] запретить нападения [на соседей] и прекратить военные
действия, чтобы избавить мир от войн. С такими идеями ходили они
по всей Поднебесной, уговаривая верхи и просвещая низы, и, хотя Поднебесная
не принимала [их идей, они от них] не отказывались и все упорнее
о них твердили. Поэтому о них говорили: "И верхам и низам надоело
видеть их, а они все настойчивее [добиваются] встреч". Несмотря на
это, они делали для людей слишком много, для себя же — слишком мало.
Говорили: "Желая, чтобы было прочно установлено питание в размере пяти
шэнов "179 [зерна на день], обращаемся с просьбой об этом. Его нам будет
достаточно. Вы, учители, вероятно, не смогли бы насытиться [таким
количеством], однако ученики "180, хотя и будут голодны, не забудут [о
судьбе] Поднебесной". Они не отдыхали ни днем ни ночью и говорили: "
Мы непременно добудем [средства] существования! " Как заносчивы эти
ученые мужи, будто бы спасающие мир! Они говорили: "Благородный человек
не должен быть мелочным при выяснении [отношения других людей к
себе] и не должен заимствовать у внешних вещей ради собственной [славы]".
Они считали, что лучше воздержаться [от наставлений], чем объяснять
[вещи], бесполезные для Поднебесной. [Требование] запретить нападения
и прекратить военные действия было [их учением] о внешнем; [наставление
об] умеренности и простоте в чувствах и желаниях было [их
учением] о внутреннем. Только до этого дошли и здесь остановились ничтожность
и величие, тонкость и грубость [их учения, а также] их действия.
Заботиться об общем благе, а не [принадлежать к одной] группировке;
быть бесстрастным и бескорыстным; быть решительным, но беспристрастным;
следовать внешним вещам, но не быть двуликим; не обращать
внимания на заботы; не строить планов на основе знаний; относиться
одинаково ко всем вещам и идти вместе с ними — все это в древности
имелось в науке о дао.
Пэн Мэн, Тянь Пянь и Шэнь Дао"181 услышали об этих наставлениях и
обрадовались им. Главным они считали уравнение тьмы вещей. Они говорили:
"Небо может [сверху] покрывать всю тьму вещей, но не может ее нести
на себе; земля может нести тьму вещей на себе, но не может покрывать
ее [сверху]; великое дао может вмещать в себя тьму вещей, но не
может определить различие между ними. Они знали, [что для каждой из]
множества вещей есть что-то возможное и что-то невозможное, и поэтому
говорили: "Любой выбор не является всеохватывающим, любое обучение не
является [всеобъемлющим], и только дао не оставляет ничего вне себя".
Поэтому Шэнь Дао отбросил знания, отказался от личных убеждений и
следовал неизбежному; очищение от вещей он считал основным законом.
Шэнь Дао говорил: "Знание — это незнание, если иметь даже ничтожные
знания, то это приближает [человека] к беде". Непостоянный и ненужный,
он высмеивал то, что Поднебесная уважает способных; необузданный и
бездеятельный, он порицал великих мудрецов Поднебесной. [Своим учением
он, как] ударами молотка, [соединял все вещи] и совершенствовал [их
форму]"182 и находился в круговороте и изменениях вместе с ними. Отбрасывал
и истинное и ложное, если только можно было [таким образом]
избежать [затруднений]. Не руководствовался ни знаниями, ни размышлениями,
не знал ни прошлого, ни будущего и лишь неподвижно возвышался,
своевольный и независимый. Действовал лишь после того, как его подтолкнули;
передвигался лишь после того, как его потянули; кружился подобно
смерчу; крутился подобно перышку; вращался подобно мельничному
жернову, [считая, что таким образом] сохраняет себя в целости и не делает
ошибок; и в движении и в покое не совершает проступков и никогда
не творит преступлений. Что было этому причиной? [Подобно] вещи, не
обладающей знаниями, он не знал ни страданий самоутверждения, ни тягот
применения знаний; ни в движении, ни в покое не отрывался от естественных
начал и поэтому за всю жизнь не [встретился ни с] похвалой, [ни
с порицанием]. Поэтому [Шэнь Дао] говорил: "Следует достичь [такого
состояния, чтобы] быть подобным
...Поділитися у соцмережах
