Жанр: Электронное издание
5_282
...переходит в дезорганизованность. В этом - жизненная слабость
данного типа организаций. Он, вообще, совершеннее по
основной структуре, чем тип секты, но в тектологическом опыте
всякое совершенство является ограниченным, имеет свою отриц
ательную сторону.
Интересен, далее, тот случай подбора при изменяющихся
условиях, когда их изменения и весьма значительны, и вместе
с тем правильно периодичны. Таковы условия, создаваемые для
большинства животных астрономическим циклом дня и ночи.
В борьбе животных за существование решающую роль играют
их "двигательные реакции", целесообразно направленные движения;
к ним сводится добывание пищи, бегство от опасностей
и другие способы самозащиты, как и наступательной деятельности.
Целесообразность всех этих реакций зависит в первую
очередь от "ориентировки", направляющей работы мозга, котор
ая сама опирается на внешние чувства, у высших организмов
больше всего на зрение. Но, разумеется, и самая лучшая ориентировк
а не гарантирует успеха, не спасает от вреда и гибели,
когда среда сама по себе особенно неблагоприятна.
Каково же различие обстановки днем и ночью с точки зрения
сложных животных организмов с развитыми органами чувств?
Оно огромно в двух смыслах: 1) со стороны самого характера
внешних активностей, с которыми приходится иметь дело: 2) со
стороны условий ориентировки. Особенно ярки и наглядны эти
последние различия. Ночной свет полной луны и звезд вместе
в 400-500 тысяч раз слабее дневного солнечного света. Что
касается звуков, то здесь, напротив, обычная сумма их ночью
' Последнге птпогится к сектам в их нормальной, консервативной среде,
а не к современным, находящимся в состоянии во.чрасгающего упадка и де^ор
ганизации. В этом случае, когда символы догмы уже не соответствуют практическим
стремлениям и потребностям секты, но еще сохраняются несмотря на
это, но.шикает оольтая внутренняя разнородность на ночве различного отношения
отдельных элементов секты к символам догмы и к скрытым :"а ними
практическим тенденциям.
настолько меньше, чем днем, что выплывают и выделяются
бесчисленные мелкие шумы, которые тонули в общем хаосе
звуковых колебаний дневной среды. Уже этих данных достаточно,
чтобы видеть, до какой степени резко должна меняться
линия подбора по отношению к ориентировке животных с
переходом дня в ночь. А для них от ориентировки зависит
все. Всякая, хотя бы минимальная, ее недостаточность означ
ает неизбежную гибель в напряженной борьбе, где так много
зарождается и так мало выживает. Ясно, что при таких резких
колебаниях условий полное и точное приспособление к
тем и другим невозможно: одни организмы должны оказаться
более приспособленными для одной среды, и в ней по преимуществу
развертывать свою активность, другие - для другой.
Но тем самым порождается еще новое, чрезвычайно важное
расхождение в биологической обстановке дня и ночи,- и для
животных, которые конкурируют из-за питания, и для таких
которые в прямой войне между собой. Например, если крупные
хищники ищут добычу главным образом ночью, то легко
понять, до какой степени более благоприятна для травоядных,
являющихся их жертвами, дневная среда.
Однако и та и другая среда равно неизбежны. И если, положим,
первобытный человек в девственных лесах сколько-нибудь
успешно ориентировался днем, а ночью во много раз хуже, ибо
для него главным средством ориентировки являлось зрение,
да к тому же, вероятно, и тогда самые страшные хищники
были ночными животными, то как мог человек, проживший
день, избежать гибели ночью?
Мы знаем, что среда соотносительна организму; она, следов
ательно, расширяется и усиливает свои воздействия на него,
поскольку он развертывает в ней свои активности, она сужин
ается и ослабляет свое давление, поскольку он сокращает свои
деятельные проявления. Если так, то решение задачи на двой-
ную линию подбора намечается само собою: по возможности
УХОДИТЬ от ночной среды, свертываться в ней до минимума, тем
самым как бы отгораживаясь от нее. На такой основе подбор и
выработал приспособление колоссально распространенное среди
животного мира, а именно сон.
Сон прекращает не только видимые движения организма,
но также восприятия внешних чувств и работу сознания. Иначе
и нельзя было бы: все эти функции неразрывны между собою.
Представим себе того же дикаря первобытной эпохи в обстановке
девственного леса среди темной ночи, когда его глаза не в
силах проникнуть сквозь мрак, где сверкают глаза хищников и
сльлпатся бесчисленные угрожающие шорохи; если он воспри."имет
все это, вслушиваясь и вглядываясь, и дрожит в своем
убежище - - какая это огромная растрата энергии; а кроме того,
как легко ему выдать себя грозным врагам: не сдержавши
страха, криком или движением! Здесь "благодетельный сон"
дает не только большую экономию энергии, но и прямо уменьш
ает угрожающие опасности '.
Аналогичным образом, если, например, сова приспособил
ась к ночной среде, то именно поэтому она так беззащитна
днем со своими ослепленными его светом глазами - для нее
дневной сон такое же необходимое приспособление "'.
Под ту же формулу приспособления к ограниченным, изменяющимся
условиям подходит и зимняя спячка многих животных,
которые не могли в достаточной мере приспособиться и
к летней, и к зимней обстановке, а потому вынуждены "уходить"
от этой последней. Перелетные птицы достигают изоляции
от зимней обстановки громадным воздушным путешествием;
медведь не может сделать этого, и потому он ложится
спать. Человек достигает того же отоплением своего логовища:
в природе разными путями осуществляются одни и те же цели.
Благодаря искусственному освещению человек может отчасти
уклоняться от суточного цикла; он и вообще спит меньше,
чем большинство животных. Однако в тропических странах
для него, как и для многих животных, суточный цикл заключ
ает еще один период спячки - послеполуденный, время неприспособленности,
зависящей от крайнего зноя '.
Так принципиально просто решается вопрос о происхождении
сна, до сих пор являющейся предметом научных споров.
Сколько-нибудь близко подошла к этому решению только
теория Клапареда. Он рассматривает сон как защитительный
инстинкт, предупреждающий истощение нервной системы от
непрерывной ее деятельности. Мы видели, что дело тут не только
в истощении, но, по-видимому, гораздо больше в условиях
ориентировки, откуда и связь сна именно с астрономической
сменой дня и ночи, на что не обращает внимания ни Клапаред,
ни авторы других гипотез.
Что касается самого механизма сна, то этого вопроса наша
теория, конечно, не решает. Здесь наиболее вероятным представ'
Столь часто наблюдаемый у детей, а нередко и у взрослых "мистический
страх" мрака и ночи есть, по всей вероятности, атавизм - пережиток тех ощущений
беспомощности и неопределенной, повсюду угрожающей опасности,
которые должен был испытывать первобытный человек при этих условиях и
которые глубоко врезывались в его нервную систему.
Наш глаз для дневного и ночного зрения располагает, как теперь выяснено,
разными органами: цветное зрение "колбочек" днем и гравюрное, различ
ающее только степени света зрение "палочек" сетчатки ночью; при этом
ночное во много раз чувствительнее дневного: однако, не говоря уже о важном
значении цветности для ориентировки, разница освещения в сотни тысяч раз
не может быть хотя сколько-нибудь уравновешена разницей чувствительности.
' Интересно, что существует и полуденная форма "мистического страха",
конечно, гораздо более редкая; она встречается, однако, даже и у северян,-
надо полагать, как атавизм от далеких тропических предков.
ляется мнение М. Дюваля. Он полагает, что сон достигается
разъединением нервных клеток высших центров путем сокращения
их ветвящихся отростков, так что эти отростки перест
ают соприкасаться и нет больше активной связи клеток, необходимой
для произвольных движений организма и для сознания
вообще. Разумеется, вопрос должен быть решен опытом и
наблюдением, но пока другие теории (засорение нервных путей
продуктами жизненного распада; отлив крови от мозга и проч.),
по-видимому, меньше согласуются с фактами. Решение же общебиологическое
- и тектологическое - не зависит от принятия
той или иной из них; таково решение, нами предложенное.
Человеческое общество как целое, с развитием и разветвлением
производства, приспособляется к чрезвычайно разнообразной
и изменчивой среде: каждая отрасль производства отлич
ается от других своей обстановкой, своими особыми соотношениями
человеческих и стихийных активностей. Но отдельный
член общества в силу индивидуальной ограниченности не может
приспособиться ко всем этим соотношениям и обстановкам: он
"специализируется" - типичный случай системной дифференци
ации. Вместе с тем вырабатывается и своеобразное защитительное
приспособление против всех тех условий, к которым человек
специально не приспособился: он их "избегает", "не любит"
- реакции, направленные к изолированию его от не подходящей
ему среды; так, крестьянин не любит городской жизни,
ученый пренебрегает физической работой, профессиональный
солдат питает отвращение к мирному труду, специалист одного
цеха часто даже "презирает" специалистов других цехов -
все разные выражения реакций отталкиванья, самоустранения
от тех или иных видов труда с их специфическими соотношениями
со средой. Приспособление это, следовательно, по всей
функции аналогично явлениям сна, как ни мало на них похоже,
и подобным же образом представляет результат организационной
ограниченности; оттого оно и выступает тем резче, чем
менее пластичен человеческий тип, чем психика уже и консерв
ативнее,- всего резче в кастовых различиях у отсталых народов,
а также у самых ограниченных специалистов новейшей
цивилизации. Очевидно, что приспособление это, подобно сну,
и несовершенно: как сон делает человека совсем уже беззащитным
против враждебных сил, поскольку не удается полная изоляция
от них, так и оно еще увеличивает неприспособляемость
специализированного существа, поскольку сила вещей все-таки
может поставить его в непривычные соотношения, заставит,
например, крестьянина бороться за существование в городе или
ученого взяться за физический труд.
Одна из задач организационного развития человечества -
преодолеть несовершенство подобных приспособлений, стихий-
но созданных подбором в ограниченной среде.
3. Подбор прямой
и репрезентативный
Мы указывали, что человек в своих активных проявлениях,
во всей своей трудовой деятельности выступает, бессознательно
или сознательно, как фактор подбора: разрушает связи комплексов,
не соответствующие тенденциям его усилий, поддержив
ает и развивает связи, с ними согласующиеся. Эти процессы
подбора для нас, конечно, особенно важны, и мы должны ближе
изучить их. В первую очередь надо установить их отличие от
обычных, стихийно в природе протекающих процессов подбора.
Основная разница такова: природная среда всегда со всех
сторон охватывает те комплексы, которые для нее являются
объектами подбора; человек же всегда только частично соприк
асается с подбираемыми в ту или другую сторону комплексами,
представляет только один из элементов их среды, хотя
иногда и наиболее важный, решающий. Отсюда следует, во-первых,
ограниченное значения этого рода подбора, во-вторых, особенн
ая огра.ниченность в самом его направлении.
Для положительного подбора в природе, т. е. для сохранения
или развития данного комплекса в данной среде, требуется,
чтобы была благоприятна вся совокупность условий среды; для
отрицательного подбора, т. е. дезорганизации данного комплекс
а, достаточно одного неблагоприятного условия, неприспособленности
хотя бы и одном отношении к одной части среды.
Например, чтобы организм жил, для этого необходима и достаточно
высокая температура, "л надлежащее питание, и отсутствие
известных болезнетворных агентов - опасных, микробов,
и достаточное расстояние или иные преграды, отделяющие
от более сильных врагов, и т. д. Для ослабления, а затем и
гибели организма нет надобности в нарушении всех или многих
из этих условий: вопрос решается отсутствием одного из них.
Этим и объясняется то, что называют "расточительностью"
природы: истребление колоссального большинства возникающих
форм, сохранение и развитие неизмеримо малой их доли.
Оттого и человек несравненно успешнее выполняет дело отриц
ательного подбора: насколько легче разрушать, чем творить!
Там, где вмешивается человек, природа не перестает делать
свое дело. (Судьба комплекса, который он стремится сохранить
или устранить, определяется по-прежнему всей суммой условий,
всеми воздействиями среды, а усилие человека - только одно
из слагаемых этой суммы. Поэтому чрезвычайно часто, когда
оно направлено к. сохранению комплекса, например, к поддерж
анию жизни домашнего животного или полезного растения,
рядом с зтим со стороны стихийной среды выступает какоенибудь
неблагоприятное услови", ведущ'-е к отрицательному
подбору; животное или растение погибает, например, от неожид
анной болезни, от нападения хищников, внедрения паразитов
и т. п. Бывает, конечно, и так,- хотя, вообще, реже - что
усилие человека, направленное к разрушению комплекса, пар
ализуется другими условиями; хотя и достаточно одного небл
агоприятного условия для отрицательного подбора, но активности,
которые это условие образуют, могут подвергнуться дезингрессиям
со стороны других, стихийных активностей,- как,
положим, сила удара,- со стороны непредвиденных сопротивлений.
В фактах того и другого рода обнаруживается ограниченное
значение "человеческого" подбора как частичного, а не
полного регулирующего механизма.
Другой момент, ограничивающий уже не только успешность,
но и саму точность направления, саму планомерность дей-
ствия этого механизма, есть то, что мы назовем его "репрезент
ативным" ("представительным") характером. Человек знает,
что он хочет выбрать, тем не менее может на деле выбирать не
это, а другое. Самая простая иллюстрация - отделение муки от
отрубей и других примесей с помощью сита. Частички муки,
подлежащие подбору, суть комплексы определенного физического
и химического состава и при этом также отличаются определенной
величиной. Эта величина - только одна из их хар
актеристики, и в данном случае сама по себе даже наименее
интересная для людей. Но подбирать непосредственно все
нужные физические и химические качества наша техника не
умеет, а подбирать ту или иную величину она может, для чего
и служит орудием сито: типичный инструмент подбора, задержив
ающий все, что больше размеров его отверстий, пропускающий
все, что меньше их. При обычном приготовлении муки
размолом уже раньше подобранного зерна на мельницах величин
а получающихся частичек настолько точно идет рядом с требуемыми
физическими и химическими свойствами, что ее
можно принять за надежную их представительницу', и тогдч
практически достаточно подбирать их по величине, с помощью
подходящего сита, получится и во всех других отношениях то,
что нужно. Таким образом, метод подбора здесь не прямой, а
косвенный, через посредство одного элемента - признака,
".ыступающего как бы представителем прочих, их "репрезентирующего".
Отсюда название - репрезентативный подбор.
Иным способом человек вообще действовать не может именно
потому, что ограничено его знание о вещах и ограничены
его практические приемы по отношению к ним. Объекты доступны
ему при всяком данном уровне его техники только некоторыми
своими сторонами только в известной мере, хотя с развитием
техники эта доступность и возрастает. Человеку в нашем примере
н^до отобрать питательное вещество; следовательно, по его
задаче основа подбора - питательность; но ее он непосредственно
улавливать и выделять не умеет. Взамен нее он берет
особенность, которая ее согласно прежнему опыту постоянно
сопровождает и которая для его методов доступна,- величину
частичек; это его практическая основа подбора. Поскольку условия
на деле соответствуют этому прежнему опыту и связь таков
а, как он предполагает, постольку цель достигается, поскольку
условия могут быть иные, постольку репрезентативный подбор
недостаточен или даже в корне ошибочен.
Так, например, если в зерне при помоле была примесь песка
и иного сора, то все это, вполне или отчасти, пройдет через сито,
ибо частички той же величины, что и частички муки, репрезент
ативно от нее тогда не отличаются, хотя питательностью совсем
не обладают: метод подбора недостаточен. А если в помоле
примешаны "рожки" спорыньи или другие ядовитые вещества,
то результат может оказаться прямо противоположным задаче:
отобранный материал будет вредным, может быть, даже гибельным
для потребляющих.
Добывание золота из россыпей сводится к разным приемам
подбора. Простейший - это отмывка током воды в особых таз
ах и желобах; здесь все свойства золота "репрезентированы"
его высоким удельным весом, в силу которого его зернышки осед
ают на дно, между тем как более легкие остальные веществ
а, входящие в состав золотоносного песка, уносятся водой.
Очевидно, однако, что и всякие другие тяжелые частицы, металлические
или неметаллические, будут оседать вместе с ними.
Если подвергнуть осадок новой обработке - ртутью, то она выделит
из него золото, растворивши его; но если есть серебро, то и
оно растворится, а также и некоторые другие металлические
примеси. Удаливши ртуть сильным нагреванием, при котором
она испаряется,- третий процесс подбора,- получим остаток,
в котором свойства золота представлены растворимостью в ртути;
как видим, и здесь возможна неточность, например, вместо
золота окажется его соединение с серебром. Еще новый прием
подбора - действие азотной кислоты - отделит золото от серебр
а и большинства других металлов, если они есть, потому что
они растворяются в ней, а оно - нет; однако платина и еще
некоторые редкие металлы тоже нерастворимы, так что химическ
ая чистота продукта и здесь еще не гарантирована и т. д.
В первой стадии всего дела основа подбора, как видим, удельный
вес золота, во второй - сюда присоединяется его растворимость
в ртути, в третьей - нерастворимость в азотной кислоте;
и по мере этого расширения основы подбора результаты
его становятся все более точными, все более соответствующими
задаче. И это, конечно, может рассматриваться как общее правило,
как практический и теоретический принцип в применении
подбора: чем шире основа процессов подбора, тем определеннее.
строже его результаты.
Особенно важна такая точка зрения там, где объектом подбор
а являются самые сложные комплексы, например живые
люди.
Яркой иллюстрацией может послужить библейская "зад
ача Гедеона". Гедеону пришлось выступить в поход против
напавших на Израиль филистимлян с весьма недостаточным,
наскоро собранным войском. Было вполне очевидно, что идти
на прямой открытый бой значило - потерпеть неминуемое пор
ажение. Единственная возможность победы заключалась в
том, чтобы атаковать врагов в момент наименьшего сопротивления,
т. е. совершенно врасплох. Для такого решения хватило
бы и гораздо меньшего отряда, чем тот, какой имелся налицо,
при условии, чтобы это были воины храбрые и энергичные;
но каким образом и с тремя-четырьмя, хотя бы, сотнями солдат
подобраться незамеченными к военному лагерю, сколько-нибудь
охраняемому часовыми? Ясно, что для этого нужны были
люди особенной выдержки и терпения, способные целыми
часами с величайшей осторожностью, не выдавая себя ни
одним звуком, ни одним нерассчитанным движением, подкр
адываться в темноте к неприятелю. Гедеон и решил произвести
строгий отбор своих воинов на основе мужества и выдержки.
Сначала он предложил всем желающим, у кого есть дома
важные, по их мнению, дела, уйти их устраивать. Конечно,
все робкие и все недостаточно патриотически настроенные
должны были этим воспользоваться; большая часть армии разбрел
ась; но зато остались наиболее храбрые и надежные. Их
затем Гедеон повел в далекий обход неприятеля по раскаленной
солнцем, безводной пустыне; после нескольких часов пути они
все были совершенно истомлены жаждой. Тогда он привел их
к ручью и предложил им напиться, а сам наблюдал, как они
будут утолять жажду. Одни бросились к воде, как звери, легли
на живот и пили прямо ртом, что считалось очень неприличным;
у других хватило характера не унизиться до этого, а пить
горстью. Их-то Гедеон и отобрал окончательно, всего триста
человек, а прочих отослал назад. Это был подбор терпения и
выдержки.
Расчеты Гедеона оправдались, его воины не изменили себе,
нечаянное нападение удалось, и неприятель был разбит. Но
можно ли считать, что метод Гедеона был вообще непогрешим,
что в его подборе ошибки были исключены? Конечно, нет.
Гедеон не мог действовать иначе, не имея времени для более
точного исследования своих дружинников; но несомненно, что
репрезентативная основа его подбора была очень узка: приходилось
судить всего по двум факторам, тогда как дело шло о
двух постоянных, основных чертах характера. Отдельный поступок
может в силу случайной комбинации условий весьма
неточно выражать индивидуальность человека. Так, испытание
мужества было неточно хотя бы потому, что могли не уйти,
между прочим, люди легкомысленные и беззаботные, смутно
представлявшие себе опасность борьбы, а также просто очень
самолюбивые, и наконец, такие, которые не хотели идти домой
потому, что их там ожидали заведомые неприятности.
Испытание выдержки грешило тем, что человек, терпеливый
по отношению к жажде, может быть мало способен к неослабному
вниманию, какое требуется для того, чтобы не выдавать
себя, подползая к неприятелям; и кроме того, подходящими
тут могли показаться и люди, просто чересчур много значения
придававшие внешности, манерам.
А между тем задача была такова, что если бы хоть один из
трехсот в критический момент оказался не на высоте положения,
то все пропало бы.
Поэтому там, где есть время и возможность, необходимо
уменьшать риск ошибок, расширяя основу подбора — повторяя,
например, испытание в разных условиях, дополняя его новыми
приемами и т. д. Известно, до какой степени неточным
методом подбора были наши прежние экзамены в учебных заведениях:
ученики "проваливались" и тем обрекались на разные
бедствия из-за простой робости, из-за случайной головной боли
или даже мгновенного перерыва ассоциативной связи, из-за
рокового совпадения, подсунувшего ученику единственный
билет, которого он не успел повторить, и т. д. Столь же ненадежны
взятые по отдельности такие критерии подбора работников
в учреждении, как аттестаты, личные рекомендации.
прежний стаж, видимая толковость и т. п. Необходима систематическ
ая и планомерная их проверка одних другими, т. е. дополнение,
расширение основы подбора, чтобы получить минимум
ошибок.
Так, положим, в армии очень важен отбор храбрых и находчивых
в опасности людей. Какой-нибудь офицер, чтобы произвести
такой отбор, устраивает ночью в походе ложную тревогу,
ведущую к панике. Если его солдаты еще не были в бою и вся
обстановка для них нова, непривычна, то оценивать и разделять
их по результатам этого первого опыта было бы большой ошибкой.
Кроме трусливых и легко геряющихся, здесь способны
плохо вести себя также люди с большой нервной впечатлительностью,
с повышенной восприимчивостью центрально мозгового
аппарата. Но именно такие люди очень часто обладают и повышенной
гибкостью, пластичностью этого аппарата; и в таком
случае, когда они освоятся с условиями военной жизни, они
представляют особенно ценный материал по своей находчивости,
сообразительности, умению ориентироваться. С другой стороны,
возможны и чисто случайные проявления слабости,
зависящие, например, от временного недомогания и проч. Уже
гораздо более надежные результаты получились бы после второго
поверочного испытания паникой, конечно, в достаточно измененной
обстановке.
Спартанцы внимательно исследовали сложение каждого новорожденного,
чтобы по внешнему его виду судить о том, будет
ли он способен переносить суровые условия военной жизни их
общества, и если находили, что вид неудовлетворительный, то
не принимали ребенка в свой социальный союз, а убивали.
Правильный принцип они применяли несколько ошибочно в том
смысле, что связь между здоровым и хилым видом младенца и
степенью его будущей выносливости и энергии далеко не столь
постоянна, как они предполагали. В наше время при наборе
солдат руководятся тоже внешними признаками - ростом,
жизненной емкостью легких; состоянием наружных тканей,
звуками при выслушивании и выстукивании внутренних органов
и проч.; точности достигнуто больше, но и здесь связь между
официальной основой подбора и реальным относительным сопротивлением
субъекта не вполне постоянная. Аналогичные
"репрезентативные" испытания делаются и целым группам, являющимся
звеньями той или иной ингрессивной организационной
системы, в виде смотров частям армии, корабельным экип
ажам, в виде маневров и проч.
Процесс распознавания болезни врачом весь сводится к применению
репрезентативного подбора на последовательно расширяющейся
основе. Установлен симптом А, он свойствен
целому ряду заболеваний, он нее их репрезентирует. Но с ним
соединен симптом B; он свойствен также, может быть, многим
болезням; но из этого первого ряда известная часть им не хар
актеризуется и потому может быть отброшена; остается более
узкий круг. Симптом C из этого круга позволяет отбросить
еще иные и т. д.- пока не останется только один вид заболев
аний, прошедший через все эти акты подбора. Так же идет
определение ботаником найденного растения от признака к
признаку и проч. Может случиться, что отбор устранит все
известные комплексы данного рода, ибо репрезентация основан
а всегда на предыдущем опыте, а он никогда недостаточен;
тогда врач констатирует новое, неизвестное для него заболев
ание, ботаник установит новый вид растения; и задача будет
состоять в том, чтобы дать точную репрезентацию впервые
входящего в научный опыт комплекса. Признаки колеблющиеся,
неустойчивые для репрезентативного подбора могут
быть пригодны в том же см
...Закладка в соц.сетях
