Жанр: Электронное издание
5_282
...или другая сторона перевешивает,
и вопрос о "регрессе" или "прогрессе" решается принципиально
просто. Для наглядности берем иллюстрацию. Профессор
М. Рингельман сделал ряд опытов, чтобы определить реальные
изменения организованности в сотрудничестве при увеличении
числа участников,- "если несколько человек стремятся совместными
усилиями преодолеть препятствие": к сожалению, не
было указано, какое именно,-- хотя, несомненно, соотношения
в каждом данном случае зависят и от характера работы, и
от способов координации сил для нее '. Получилась следующ
ая таблица.
Цит. 110: Природа 1915. ь 6. С. 878.
Средняя величина
полезного действия
на 1 человека
на вия Величина потери на
i 1 человека
7
Сумма напряжений
(эффективная)
^Ти^ло
участников
MS
На уровне 7 человек прогресс количественный уравновешив
ается регрессом структурным, лишние дезингрессии парализуют
прибавленные активности. Но уже здесь мы наталкив
аемся на усложнение вопроса, вытекающее из соотносительности
организации с ее средой, с теми сопротивлениями
или "препятствиями", которые ей приходится преодолевать.
Допустим, что таблица относится к работе по уборке камней
с сильно засоренного и загроможденного ими участка. Один
человек может убирать камни в 100 фунтов, но не более;
семь человек уберут и те камни, которые достигают 392 фунтов
и которые при разрозненности работников остались бы на месте.
Ясно, что если все камни мелкие, меньше 100 фунтов, то
увеличение числа непосредственно объсд11няемых в общем акте
рабочих было бы отнюдь не прогрессом по отношению к их
задаче, а только увеличением вредных трений, взаимных
помех. Если есть камни до 200 фунтов, то объединять следует
не более, как по 3 человека, если до 300 — по 4 и т.д.
Как видим, расширение группировки может оцениваться и
положительно, и отрицательно, смотря по условиям конкретной
практической задачи.
Вполне аналогична по способу решения тактическая задача
о введении более крупных или более мелких частей на разных
боевых участках. И того же типа электротехническая задача
о включении элементов батареи параллельном и последовательном,
в зависимости от внешних и внутренних сопротивлений
цепи: включение параллельное здесь соответствует случаю,
когда работники действуют параллельно, не сплетая своих усилий
в одно коллективное; последовательное соответствует второму
случаю, с более высоким в результате напряжением.
Но иначе приходится решать задачу, если вместо определенных
сопротивлений выступают неопределенные. Пусть,
например, дело идет о той же расчистке почвы от камней,
пней и проч., причем известно только то, что условия крайне
разнообразны, препятствия имеются самых различных ступеней
трудности. Тогда, очевидно, наиболее совершенна та группировк
а, при которой будет преодолеваться наибольшая доля
препятствий, в нашем примере - до величины 392; и расширение
коллективов будет прогрессивно до размера 7 человек,
дальше чего внутренние дезингрессии перевешивают прибавляющиеся
активности. Прогресс же за этим пределом возможен
только через изменение самого способа сочетания сил.
Когда вопрос ставится о прогрессе форм к более общем
смысле, например относительно организмов, видов, социальных
формаций, то организационная задача выступает в еще гораздо
менее определенном виде, сопротивления приходится приним
ать в расчет самые различные не только по величине,
но и по характеру. Тогда говорят, что прогресс есть возр
астание "жизнеспособности", относя это понятие к "борьбе
за существование", т. е. к всевозможным взаимодействиям со
средой. Понятно, что и возрастание суммы активностей данного
комплекса, и гармонизация их связи, т. е. уменьшение
внутренних дезингрессии, позволяют в более значительном
масштабе преодолевать разрушительно направленные активности
сопротивления среды. Но так как тут существенна и
сама форма этих враждебных моментов среды - для одних
может получаться повышение способности преодолевать их,
а вместе с тем для других - понижение, то приходится оценку
относить не ко всем возможным случаям, а только к наиболее
постоянным, повторяющимся условиям среды с их типическими,
наиболее вероятными изменениями.
Нередко бывает так, что в живом комплексе, например
организме, одни группировки элементов развиваются по количеству
и связности, другие же регрессируют, или остаются
в прежнем виде, или хотя бы тоже развиваются, но не вполне
параллельно, а отставая от первых. Происходит, положим,
у какого-нибудь животного прогресс в области его произвольно
мускульной системы, но нет ему соответствия в пищеварительном
аппарате; или, например, у человека возрастают, гармонизируются
активности высших нервных центров, но нет параллельного
повышения работы органов выделения. Что тогда получ
ается?
Животное быстрее бегает, сильнее действует когтями и
челюстями. Это, очевидно, позволяет ему добывать больше
пищи. Но в то же время это означает и повышенные затраты
энергии на мускульные сокращения, изнашивание тканей, охл
аждение поверхности тела при беге и проч. Повышение затрат
требует усиленной ассимиляции; увеличенное количество пищи
могло бы дать материал для этого, но при условии надлежащего
усиления пищеварительных функций. Если его нет. то
обнаруживается, в большей или меньшей степени, дезорганизация,
ведущая к ослаблению системы, а затем, может быть, и к ее
разрушению. Рост мускульной энергии, непосредственно являющийся
прогрессом как возможность шире овладевать элемент
ами среды, так сказать - завоевывать ее, оказывается структурным
регрессом благодаря дисгармоничности развития, несоответствию
разных его сторон.
Аналогичным образом усиление и усложнение функций
нервных центров неизбежно влечет за собой рост не только
их ассимиляции, но также распада их тканей. Если работа
органов выделения, почек и других не развивается в соответствии
с этим, то организм засоряется и отравляется продукт
ами распада: структурный регресс, который при достаточной
его степени может и погубить организм.
"Соответствие" разных сторон развития системы здесь вообще
не надо понимать в смысле простой пропорциональности.
При удвоении, положим, функции мускулов требуется не
удвоение работы пищеварительных органов, а меньше того, но
зато, может быть, более чем удвоение нервных затрат.
Иногда даже необходимо, чтобы с усилением группировки
A происходило уменьшение или ослабление группировки B;
так, например, значительному развитию головного мозга тектологически
соответствует отнюдь не утолщение черепных костей
и не укрепление их швов, а совершенно обратные изменения.
Но случай прогресса одних функций рядом с регрессом
других ставит перед нами другой вопрос. В природе нередко
встречается приспособление к сложной обстановке путем так
называемой "редукции". Так, например, рыбы, живущие в подземном
озере, подвергаются атрофии органов зрения; иные
паразитические животные, утрачивая почти до конца
органы внешних чувств и двигательные, сводятся к механизм
ам пищеварения и размножения. И это, конечно, результ
аты подбора, приспособления, выгодные для данных видов
в их борьбе за жизнь. Но можно ли признавать это организ
ационным прогрессом? Для точного ответа надо принять во
внимание связь между формой и средой не для данного только
момента, а во всем историческом их развитии.
Тогда окажется вот что. Мировая среда вообще изменчива;
а ей в конечном счете определяется конкретная среда всякой
данной формы. Поэтому если понятие "прогресса" означает
такой характер развития, который обусловливает победы данной
формы над ее средой - не одну частную победу, а победы
вообще, возрастающую возможность завоевания элементов
среды,- то это понятие должно относиться к условиям изменяющейся
среды. Правда, изменения могут быть бесконечно
разнообразны, и никакой тектологический прогресс не приспособляет
форму ко всем возможным изменениям, но он должен
приспособлять ее к типическим, к наиболее повторяющимся,
наиболее вероятным изменениям среды.
Разумеется, для различных частей мировой среды типические
изменения могут быть различны. Однако для них легко
установить одну общую черту, тем более постоянную, чем в
большем масштабе времени среда берется. Это - расширение
среды, равносильное также ее усложнению.
Систематический, устойчивый прогресс реализуется как
завоевание среды; а оно означает углубление, проникновение
в ткань ее комплексов, которое увеличивает сумму соотношений
с ней и их разнообразие,- что и выражается терминами
"расширение", "усложнение" среды. Редуцирующее развитие
приспособляет систему к среде суживающейся, т. е. к некоторым
временным и частным условиям, а не к типическим изменениям.
Но тем самым предопределяется, в общем, неприспособленность
к среде расширяющейся, типически-изменчивой.
Это, очевидно, структурный регресс.
Он, без сомнения, часто сопровождается количественным
прогрессом, но тогда лишь временным и частичным. Например,
паразит с редуцированной организацией, живя за
счет соков широко распространенного вида. может размножиться
сильнее прежнего, достигнуть больших размеров тела,
вообще, охватить своей видовой формой большее количество
материи и энергии. Но поскольку редукция произошла, по
стольку заранее ограничивается и суживается сама возможность
дальнейшего завоевательного движения. Паразит приспособился
к определенным "хозяевам", которых эксплуатирует,
и уже тем самым исключается его распространение
в более широких размерах, чем распространение "хозяев".
По и в этих рамках, если паразит размножается слишком
сильно, ноьый предел кладется вымиранием "хозяев"; а поскольку
они сами жизнеспособны и тектологически активны,
постольку еще борьбой их против паразитической эксплуат
ации. Человек, например, рано или поздно истребит всех своих
паразитов.
Не исключена, безусловно, и возможносгь того, что гра
ницы жизни редуцированного вида все-таки будут вновь рас
ширены на каких-либо иных и новых путях приспособления;
но это уже случится не благодаря утрате организмом
части его органов и функций, а несмо1ря на .нее, например.
если не вполне редуцированные группировки вновь шаг ...а ша
гом восстанавливаются.
И гак, приспособление к суженной среде само по себе долж
но рассматриваться как структурный регресс, потому что ведет
к сокращению (организационных возможностей.
Вопрос о ирогриссе организоканной формы в се сложной изменчивой
среде не решается, следовательно, простой констатацией
того, что сумма элементов данной формы возросла или
4J4) дезинг-рсссии в отдельных ее группировках уменьшились.
То и другое можно назвать "элементарными факторами прогресс
а", количественного и структурного. Затем еще должен
быть решен вопрос о соотношениях этих элементарных факторов,
т. е. находятся ли они в организационном соответствии
между собой, в "гармонической" связи; их дисгармония
есть уже момент общего структурного регресса. И наконец,
даже в рамках гармонии между ними остается вопрос о расширении
или сужении возможностей дальнейшего тектологического
развития. Фактически, первое выражается в возрастании
многообразия и разносторонности группировок, второе - в
уменьшении; причем последний случай есть также момент регресс
а.
"Чистый" прогресс, не связанный с регрессивными момент
ами, есть лишь предельное понятие, тектологическая схема.
В действительности они всегда к нему примешиваются; и дело
только в соотношении двух сторон, в большей или меньшей
степени перевеса одной над другой.
Анализ этого соотношения иногда сложен и труден и обычно
дает лишь приблизительные результаты. Но его значение, даже
и практическое, может быть огромным. Особенно велико оно в
деле решения вопросов социальной жизни и борьбы. Только
на таком анализе и может основываться вполне объективная
оценка того или иного преобразования социальных форм, точное
понимание исторической роли и вероятной судьбы того или
иного класса.
Например, в развитии античного общества прогресс жизни
количествечный, а во многих отношениях даже и структурный
шел рядом с редукцией производительных активностей его
центральной группировки - высшего класса и с общим регрессом
жизни t'ro низов. Этим определилась судьба античного
общества, его переход в разложение, и затем крушение.
Можно полагать, что судьба новейшей буржуазии определится
также рсдуктивньтм развитием ее производственных
функций. Что же касается судьбы современного общества в
целом, то она будет зависеть от соотношения прогрессивного
и регрессивного моментов в развитии его низов.
4. Путь обра-зования и путь
разрушения форм
Всякая сложная, разьивающаяся система представляет цепь
группироьок. м(- одинаковых, с одной стороны, по своей относительной
древности, с другой - по своей связности и устой-
чивости. Исторически это некоторый ряд последовательных наслосний:
одни образовались раньше, другие-позже, "нала;
ая":ь" на нгх в организационном смысле. Что касается их
прочности, то. без сомнения, в каждом отдельном случае она
зависит от всей суммы условий, под влиянием которых группировк
а создалась; и потому более поздняя по происхождению
может иногда оказаться устойчивее другой, раньше возникшей,
как и наоборот. Но эти два случая не одинаково типичны:
здесь есть некоторая общая тектологическая тенденция, легко
выясняемая самым простым анализом.
Развитие всякой группировки регулируется механизмом
подбора, причем действует он непрерывно, во все время ее
существования. Другими словами, непрерывно идет в ней процесс
устранения менее устойчивых связей, менее прочно объединенных
с ней элементов и закрепления более устойчивых
комбинаций. Таким образом, поскольку группировка удержив
ается и поддерживается в системе, она должна делаться все
устойчивее, все прочнее. Следовательно, при прочих равных
условиях группировки более раннего происхождения должны
являться и более "упроченными", более стойкими по отношению
к разрушающим воздействиям, чем образовавшиеся позже.
Таков первый вывод из схемы "исторических наслоений".
По существу своему он одинаково относится ко всем организ
ационным формам. Но наиболее близкое к нам и пока наиболее
широкое поле его применений - это область жизни вообще,
психической и социальной в частности.
Пусть на систему - организм, психику, коллектив - дей-
ствует разрушительное влияние. Когда оно имеет неравномерный
характер, например направлено специально на ту или
иную часть, орган, функцию системы, то закономерность, нами
указанная, может быть незаметна для наблюдения: тогда разруш
аются в первую очередь нередко и самые прочные группировки.
Но при достаточной равномерности дезорганизующих
влияний, когда они одновременно и параллельно захватывают
всю систему, последовательность выступает ясно: первыми
расстраиваются, распадаются группировки позднейшего
происхождения - процесс идет как бы послойно, путь разрушения
сокращенно повторяет в обратном порядке путь образов
ания системы.
В элементарно-грубой форме это можно заметить на резких,
хотя бы и кратковременных потрясениях жизни. Так, если
подавление деятельности сеидя" каким-нибудь "шоком" вызыв
ает общее ослабления клеточного дыхания и питания во всем
организме, то центры сознания парализуются раньше рефлекторных
вообще, а упорнее всего действуют центры растительных
функций, хотя бы с пониженной энергией: обычная
картина обморока. Но самую наглядную иллюстрацию дает
естественная старость. В ней общий упадок ж.изненных процессов
идет, как отмечено народной мудростью, по направлению
к детству. Крушение памяти начинается с материала последних
периодов жизни: недавнее забывается всего быстрее, между тем
как воспоминания прошлого еще весьма живы,- и по мере
их угасания обнаруживается особенная стойкость наиболее отд
аленных циклов; дольше всего держатся воспоминания детств
а '. Благодаря этому нередко прежний свободный мыслитель,
материалист, атеист возвращается к давно пережитой религиозности;
и она притом становится все более наивной, механичной,
"детской". При быстром умирании такой путь иногда
проходится в несколько часов, и даже меньше, давая поучительный
пример обращения закоренелого вольнодумца к богу.
Бывали случаи, что старики, в детстве потерявшие мать,
умирали со словом "мама", первым словом ребенка, на устах '".
Из числа "растительных" функций в обычном старческом
упадке раньше всего угасают половые - позже всего выступившие
в жизни организма; и при этом их генеративная сторона,
т. е. функция собственно зарождения, расстраивается раньше
эмоционально-моторной, т. е. лично-половой,- порядок опять
обратный тому, какой наблюдается в росте организма.
Аналогичным образом когда общественная организация в
неблагоприятной среде подвергается разложению, например революционн
ая партия приходит в упадок под гнетом глухой
реакции,- то процесс в общем захватывает раньше всего ее
позднейшие наслоения: отпадают больше недавние члены
партии, разваливаются новейшие ячейки; при вынужденном
пересмотре партийных доктрин легче всего при прочих равных,
конечно, условиях отбрасываются наиболее недавние, наименее
"установившиеся" их элементы: и тактика вообще обнаружив
ает меньше прочности, чем программа, которая лежит исторически
глубже ее.
Нет никакого основания сомневаться, что схема относительной
устойчивости исторических наслоений применима и ко всем
системам "неорганического" мира. Только слишком непривычно
для современного мышления рассматривать их как организов
анные системы н слишком редко известна их история.
Так, в геологической системе "земная кора", взятой как ряд
наслоений, древнейшие формации, поскольку они сохранились,
в общем более прочны и устойчивы под действием разру1;1;пельных
или деформирующих сил — давлений и растяжении
со стороны внутренних тектонических агентов, также акту.впостей
воды, воздуха, механических и химических и т. п.
Во всякой звезде наиболее консервативную часть должно предст
авлять ее древнейшее ядро с его мириадами тысячелетий
Прекрасную картину такого старчьского возиращгния к прошлому, при
1;1П'1ром дело доходит :'.ч нытегнення переживании настоящего воспоминаниями
детств;', даст It. Kiipo.icHKo и pacci::i.4c ",.']ec шумит" (особенно ярко - конец
p.iccua.ia).
[{а эту нос.чедовате.чьность разрушения в области психических процисс.1ч.
\ТС"КДУ прочим, указывал Т. Рибо в работе "Болезни памяти"
складывавшимися структурными отношениями. А когда будет
выяснена история атомов, то с уверенностью можно предск
азать, наиболее нестойкими окажутся в них позже всего
создавшиеся группировки, наиболее непрочно связанными с
целым позже всего присоединенные элементы энергии. Уже
теперь известно, что всего более склонны к распаду атомы
наиболее тяжелые, т. е., по всему судя, прошедшие наибольшее
количество усложнений и обладающие в своей структуре,
кроме древнейших группировок, еще другими, более недавними.
Надо заметить, что вообще при огромной сложности явлений,-
а при достаточном анализе все они неизмеримо сложны,-
тектологическая тенденция должна очень часто ускольз
ать от поверхностного наблюдения: видимые факты могут не
соответствовать ей. Но и тогда схема сохраняет научное значение:
она вынуждает ставить вопрос о силах, извративших
или замаскировавших постоянную тенденцию. Так, схема тяготения
не только не отпадает в тех случаях, когда падение
тел кажется неуловимым или неправильным или заменяется
полетом кверху,- но, напротив, именно тогда она особенно
важна, так как ставит задачу и дает основу для исследов
ания.
С той же схемой исторических наслоений находится в
связи еще один закон, сформулированный пока для биологии.
Он таков: "онтогенезис" сокращенно повторяет "филогенезис",
индивидуальная эволюция - видовую. Для фактов - это лишь
весьма приблизительное выражение, для тенденции - точное.
Легко представить его как необходимый вывод из схемы наслоений.
Пусть некоторый вид животных или растительных организмов
приобретает в ряду поколений сначала приспособление
А, потом другое - В. Каждое приспособление определяется,
конечно, всей суммой внешних и внутренних отношений организм
а, при которых оно создается. Если применить это к
приспособлению В, то окажется, что в сумму условий его
образования входила уже существовавшая системная группировк
а В и что она была в той или иной мере одним из
организационно определивших его моментов. Естественно и понятно,
что в онтогенезисе последующих поколений в числе определяющих
моментов группировки В так же имеется А: одинаковые
результаты - от одинаковых причин. Другими словами,
и в онтогенезисе группировке В типически должна предшествов
ать А', -в чем и заключается вся эта закономерность.
Если дело обстоит иначе, то с полным основанием можно
предполагать и следует искать каких-либо специальных изменяющих
влияний.
По таким же соображениям приходится ожидать, что развитие
отдельной личности схематически повторяет общий ход развития
личности в истории общества. Наблюдения это подтвержд
ают. В психологии первых лет жизни человека улавлив
ается много черт своеобразной безличности и наивного
коммунизма, сближающих ребенка с первобытным дикарем; а
специфический детский язык представляет много сходства с
первобытными зародышами языка, насколько о них можно судить
по данным и выводам современной сравнительной филологии
'. В дальнейшем развитии ребенка обычно выступает в
мышлении религиозная окраска, а в практике - моменты
властности и покорности с преобладанием того или другого,
смотря по семейным условиям: фаза, соответствующая авторит
арным формациям социальной жизни. Позже выступает
обостренное создание своего "Я", нередко в боевом противоположении
окружающей среде; фаза индивидуалистическая. Еще
позже - если развитие доходит до нее - фаза социального
идеализма, дух коллективизма. Таков, в общем, и был исторический
путь человечества.
Психическая старость современного человека чаще всего
проходит такие же стадии в обратном порядке согласно первому
выводу схемы исторических наслоений: стадию обостренного
эгоизма, авторитарной властности или религиозной покорности
и стадию обезличения в конечном упадке.
Надо заметить, что схема онтогенезиса - филогенезиса относится
отнюдь не только к биологическим индивидуумам
в общепринятом значении этого слова. Профессор Н. Н. Ланге,
экспериментально исследовавший процесс восприятия, с полным
основанием проводил параллель между развертыванием
отдельного акта восприятия в сотых долях секунды и развитием
соответственного рода восприятий в сотнях миллионах
лет биогенезиса. На различных ступенях лестницы живых существ
он находил гомологии фазам отдельного восприятия:
первичному "толчку в сознании" неопределенному ощущению,
выше которого не поднимается восприятие у простейших одноклеточных
организмов, насколько можно судить по их строению,-
и по следующим ступеням дифференциации восприятия,
зависящим от постепенного дифференцирования органов чувств
(работа "Теории перцепции и волевого внимания"). Едва ли
можно сомневаться, что такие же параллели обнаружатся при
точном исследовании для других жизненных функций, физиологических
и психических.
Закон онтогенезиса удается пока применять только к явлениям
жизни с точки зрения биологических и социальных
наук. Дело в том, что он предполагает повторение форм путем
размножения,- условие, до сих пор наблюдаемое почти исклю0
сопоставлении детского языка с первобытными корнями см.: Богданов
А. Наука об общественном сознании. С. 65, 66.
чительно в области жизненных процессов. Но почти исключительно:
уже есть указания на аналогичные факты в мире
кристаллов и родственных им жидких образований; да и не
только там: я приводил пример с каплей воды, размножающейся
в пересыщенной влагой атмосфере. История "мертвых"
вещей еще слишком мало известна, а привычка смотреть на
них как на "неорганизованные" еще слишком сильно задержив
ает тектологическое исследование. Но, видя бесчисленные
повторения одних и тех же моделей в неорганической природе,
трудно признать сколько-нибудь вероятным, чтобы в их
создании не участвовали моменты, тектологически подобные
размножению. А если это окажется так, то и закон онто
генезиса найдет применение на бесконечном поле неорганической
природы, раскрывая многие тайны ее творчества. Природа
едина - в великом и малом, в живом и мертвом.
Закладка в соц.сетях
