Жанр: Электронное издание
5_282
...тносительн
ая изменяющейся среде. В наших первых иллюстрациях
среда для разделившихся комплексов не менялась, оставалась
приблизительно та же, что для прежнего целого; поэтому
ее изменений и не приходилось учитывать, можно было
прямо сравнивать половину капли или клетки или разрезан
ной коловратки с первоначальной целой. Здесь же имеются огромные
изменения среды, и сравнение исходит из их учета,
Если внешняя неоднородность и очень велика, но различие
между отделившейся частью и прежним целым при историческом
их сравнении достаточно соответствует различию их
среды, то восстановление формы целого из этой части воз
можно.
Тот же самый принцип можно проследить и на развитии
комплексов социального типа. Берем такой случай. Имеется
оформленная, широко разветвленная секта, партия, научная
школа. От нее отрывается минимальная частица, положим
маленькая группа или даже отдельная личность, несоглас
ная с ее доктриной. Может ли эта частица "регенерировать"
приблизительную форму целого, т. е. развиться в другую
секту, партию, школу, тектологически сравнимую и соизмеримую
с первой? Прямое внешнее сравнение приводит к выводу,
что эта частица структурно весьма неоднородна с тем высокодифференциров
анным целым. Поэтому если среда для них один
аковая, то подобной "регенерации" ожидать нельзя: частица
просто исчезнет, распадется в свое время, когда еретики персон
ально умрут. Но при известных условиях возможен, как мы
знаем, и иноН результат: отделившаяся группа или личность
собирает вокруг себя, идейно ассимилируя, новые и новые
элементы из окружающей социальной среды, совместно с ними
развивает и оформляет новую организацию. Организация эта,
дифференцируясь, закрепляясь идейным скелетом - новой
объединяющей доктриной, приобретает постепенно структуру
не менее сложную, не менее законченную, чем структура прежней,
так сказать, материнской организации. С точки зрения
"тектологически-видовой" происходит приблизительное восстановление
системной формы. Конечно, это совсем другая орг
анизация, она во многом может отличаться от прежней,-
но ведь и дети могут более или менее значительно отличаться
от родителей; мы сравниваем формы в организационном
смысле.
Почему же все это возможно? Принцип соотносительности
формы и среды дает простое объяснение фактов. В эпоху
своего зарождения материнская организация была сама по
масштабу и структуре приблизительно таким же маленьким,
социально не дифференцированным комплексом, как отделяющ
аяся теперь от нее частица: отдельной личностью или
ничтожной группой с зародышевой, лишь в основах намечающейся
идеологией. Почему же и каким путем этот зародыш
превратился в обширную, сложную систему? Он находился в
благоприятной среде, обусловившей его рост и развитие: внутри
общественного комплекса, заключавшего много идеологически
неустойчивых группировок, подходивших по материалу
к данному эмбриону, много процессов идеологического брожения
и искания, шедших в сторону его тенденций. Из этой
среды к зародышу присоединялись и им ассимилировались,-
отчасти, конечно, и его преобразуя,- новые и новые элементы:
организация увеличивалась и оформлялась. Разветвляясь
в социальной среде, она подвергалась системному расхождению
частей в зависимости от их положения и функций;
кристаллизовался дальше ее идейный скелет - догма, программ
а, доктрина и т. д. Так дело шло к некоторому предельному
равновесию - организационной зрелости.
Ее наступление здесь также связано с тем, что среда
становилась все менее благоприятной. С одной стороны, исчерпыв
алась сумма живого материала для ассимиляции; например,
секте все труднее было набирать неофитов, когда к ней
примыкали почти уже все те, чьи практические интересы
и способы мышления гармонировали с ее учением. С другой
стороны, сама способность организации расширяться понижал
ась вследствие уменьшения пластичности: дегрессия упрочив
алась, программа, доктрина в той или иной мере "окостенев
али" и обусловливали тем самым возрастающую ограниченность
формы. Следовательно, темп развития должен был замедляться,
вплоть до фазы наибольшей устойчивости, равновесия
со средой, предшествующего упадку.
Ясно, что если отделившаяся частица организации окажется
в столь же благоприятной социальной среде, то она может
стать в свою очередь "зародышем", исходным пунктом такого
же развития, которое приведет и к аналогичному предельному
равновесию. И понятно, что это случается далеко не
часто, гораздо реже, чем противоположное.
Так, например, в истории европейской мысли Декарт
явился родоначальником большой философской школы, потому
что в социальной среде его эпохи имелось много подходящих,
родственных идейных группировок, которые легко вступали в
связь его дуалистической доктрины, легко ассимилировались
ею. Но вышедший из этой школы Спиноза, по организационной
силе и пластичности мышления отнюдь не уступавший
Декарту, такой благоприятной среды не нашел: в разлитых,
неустойчивых идеологических группировках эпохи все
еще преобладал дуалистический тип строения, и они не ассимилиров
ались с гораздо более монистичной структурой учения
Спинозы; поэтому Спиноза в свое время остался одинок и
философской школы не создал.
Из многочисленных еретиков, отрывавшихся в разное
время от католической церкви и намечавших догмы протест
анского типа, только Лютеру и Кальвину суждено было
стать основателями новых церквей, по масштабу сравнимых
с их материнской организацией: нужна была исключительно
благоприятная социальная среда, которую породило революционное
развитие торгового капитализма. Прочие зародыши
погибали в самом начале или шли не дальше немногих первых
стадий развития.
Рассмотрим теперь еще некоторые важные условия восстановления
формы при кризисах D.
Первобытная охотничья община, когда она разрасталась
настолько, что уже не могла поддерживать свою связь в предел
ах слишком большой территории, необходимой для ее прокормления,
распадалась на две, подобно капле воды, выросшей
до размеров, при которых сцепление не может больше поддержив
ать ее механическую связь. Каждая из обособившихся
общин-дочерей, если ей удавалось остаться приблизительно
в прежней обстановке, устраивалась и жила так, как до нее общин
а-мать, с тем же примитивным разделением труда и распределением
его продуктов; а затем она росла до такого же
предела, за которым в свою очередь делилась на две, как свободно
размножающаяся клетка. Тут все просто и ясно.
Легко понять также принцип, которым определялась основн
ая линия разделения. Мы знаем, что там имелась естественн
ая дифференциация с довольно резко выраженными дополнительными
соотношениями: физиологическое различие
пола и возраста, основанное на нем различие функций в хозяйстве.
Если бы разрыв общины пошел именно через эти дополнительные
связи, то части получились бы неоднородные по
составу с прежним целым, подобно куску клетки без ядерной
ткани, и, значит, неспособные к восстановлению формы.
Например, если бы мужская часть общины отделилась от
женской, то обе погибли бы; если бы разошлись взрослые
и дети, то погибла бы вторая группа.
На деле подобные соотношения должны были иногда реализов
аться - насильственно, во взаимных войнах общин, когда
истреблялись врагами все взрослые мужчины или когда брались
в плен все женщины и дети. При естественном же
разделе общины известная равномерность его осуществлялась
механизмом ее коллективного сознания, и получались жизнеспособные
комплексы людей '.
Есть, однако, случаи, когда и разрыв по линии дополнительных
связей не ведет к дальнейшему разрушению формы, а переходит
в ее относительное восстановление. Сравним несколько
случаев того и другого рода.
Как известно, первобытная община развивалась затем обычно
в "патриархальную" по типу эгрессии, а именно авторит
арной дополнительной связи. Когда глава общины, "патри
арх", умирает, для нее это является отрывом центрального
звена эгрессии. Однако тут происходит немедленное восстановление:
умерший патриарх заменяется новым, и жизнь общины
идет по-прежнему. Почему это делается так легко? Потому что
патриарх был объединяющим, но не единственным организ
атором общины. В ее сложном хозяйстве, охватывающем,
обычно, несколько сотен душ, один человек не может непосредственно
и все время руководить всем: под его властью
и контролем работает несколько организаторов из наиболее
опытных членов общины, либо старейших, либо отличающихся
особыми способностями, или, по крайней мере, один, которого
он подготовляет себе на замену и который в случае надобности
его иногда замещает. Таким образом, община, утративш
ая патриарха, организационно соответствует не клетке,
лишенной всего ядра, а клетке, потерявшей лишь часть его,
хотя и наиболее дифференцированную. Различие между патри-
архом и ближайшим к нему заместителем сводится только к
большей или меньшей широте организаторских функций.
Для восстановления требуется такая степень пластичности,
чтобы организаторские единицы могли менять свое место в
системе и расширять в соответственном масштабе свои функции;
а такая пластичность имеется, она проявляется и в обычное
время.
^В размножении клеток был выработан сложный механизм кариокинез
а *, который служит, по-видимому, для того, чтобы разнородные элементы
целого как можно равномернее распределялись между клетками-дочерьми.
Реальная степень дифференциации при точном исследовании
вообще часто оказывается иной, чем она представляется
поверхностному наблюдению. Так, абсолютный монарх, которому
все повинуются, тогда как он только повелевает,
кажется обыденному, особенно верноподданическому сознанию,
максимально дифференцированным органом государственной
системы; в действительности же он по характеру функций
весьма мало отличается от любого начальника, которому приходится,
скажем, в 99 случаях из 100 приказывать и только
в 1 из 100 - в свою очередь повиноваться. Замещение, еле
довательно, происходит очень легко.
Случай противоположный описывается словами евангелия:
"поражу пастыря, и рассеются овцы стада". Здесь центральное
звено не может быть восстановлено, потому что пастух, предпол
агается, единственный наличный организатор.
Случай более сложный: боевая группа, положим рота, в
тяжелой обстановке теряет весь командный состав и оказыв
ается предоставлена самой себе. Тут возможны два исхода:
или немедленное восстановление общего командования группы,
или распадение и разрушение группы. Рота, состоящая из
крестьян какой-нибудь захолустной местности, людей консерв
ативных по всему их социальному воспитанию, привыкших
к устойчивой среде и устойчивым функциям в ней, имеет гор
аздо более шансов погибнуть в разлагающей, бесформенной
панике, чем рота, состоящая из городских жителей - рабочих,
привычных к перемене обстановки и отношений, частью и с
более или менее значительным организаторским опытом. Ибо
требуется, чтобы нашлось лицо, которое было бы способно
и решилось бы взять на себя авторитарную функцию, другие
лица, которые поддержали бы его в этом и взяли бы на
себя руководящие функции низшего порядка; а все прочие
должны сразу приспособиться к этой перемене ролей, перенеся
на новых организаторов прежнее дисциплинарное отношение;
для всего этого необходим соответственный состав группы
и соответственные степени пластичности.
Здесь есть один момент, который заслуживает особого вним
ания. В роте могут уцелеть, положим, фельдфебель, получивший
свои нашивки за дошлую службу, но по недостатку
знаний и психологической гибкости совершенно неспособный
руководить ротой в критическом положении; и рядом с ним,
может быть, простой рядовой, к этой роли вполне пригодный
по своему жизненному опыту и быстрой приспособляемости.
Военная организация имеет свою дегрессию в виде устава и
дисциплины; согласно их правилам командование должно перейти
к старшему чином, т. е. фельдфебелю, причем в данном
случае реального восстановления организации не произошло
бы. Тогда исход кризиса будет зависеть от того, насколько
прочна дегрессия системы, ее авторитарная идеология. Если
она слишком устойчиво кристаллизовалась и закрепилась в
сознании большинства солдат роты, они не решатся или, может
быть, слишком поздно, после долгого колебания, после
новых повреждений, решатся разорвать уставную норму,
нарушить "порядок", и получится исход в последовательное
разрушение целого.
При менее острых условиях вследствие этого консерватизм
а дегрессии восстановление может произойти неполное.
Примером нам послужат некоторые факты из истории русского
раскола. Незыблемый авторитарный закон старого православия
устанавливает, что благодать священства нисходит сверху,
от епископов, которые одни имеют право передавать ее. Но
епископы повсюду подчинились государственно-церковной реформе,
и отколовшиеся течения, секты "раскола" оказались
лишены возможности обновлять свое священство. Одни из них
разными путями, с огромной затратой энергии добывали себе
"законных" священников и старались добыть епископов; другие
просто отказались от священства и стали "беспоповцами".
В обоих случаях стойкая дегрессия представляла важное препятствие
к полной регенерации формы, во втором даже решающее
условие.
Это значение дегрессии в кризисах относится отнюдь не
только к социальным системам, а является общим и, в сущности,
прямо вытекает из ее основного, "скелетного" характер
а. Значение всякого "скелета" основано именно на его меньшей
гибкости, пластичности по сравнению с остальной частью
системы; благодаря этому скелет и служит средством сохранения,
закрепления системной формы. Мы видели, что идеология
консервативнее человеческих отношений, которые она организ
ационно оформляет; и таким образом, несмотря на всю кажущуюся
"идеальность", неосязаемость, она служит для них скелетом.
В биологии наблюдается то же самое: у низших организмов,
которые вообще легко восстанавливают свою форму при
кризисах, это достигается тем труднее и реже, чем более дифференциров
ан их скелет; а у высших при потере частей организм
а точно также реже и труднее восстанавливаются те,
которые заключают в себе обособленные отделы скелета.
Впрочем, безусловного значения этому правилу придавать
не следует. Пластичность относительна; она может быть для
данной системы или ее скелета больше в одних отношениях,
меньше в других, больше под одними воздействиями, меньше
под другими. Например, в идеологиях пластичность выше в
области более частных понятий и норм, ниже в области
более общих, объединяющих; выше под незначительными,
повторяющимися влияниями, ниже под интенсивными, но
кратковременными.
Пример последнего представляют случаи, когда сектанты
или революционеры, стойкие в своих убеждениях до способности
быть мучениками, понемногу, незаметно переделывались
"засасывающей средой" на совершенно иной лад. Первое же
легко иллюстрировать на случаях распадения на фракции таких
группировок, как секты, партии, научные школы. Если, положим,
от партии отделяется фракция вследствие разрыва по
частным положениям программы, то эта фракция сравнительно
легко и быстро восстанавливает систематическую цельность
своей идеологии; если разрыв глубоко принципиальный,
то приходится произвести большую и тяжелую идейноорг
анизационную работу восполнения доктрины во всех частностях;
при этом возможно и нередко встречается дальней-
шее распадение вместо системной регенерации. Такой результ
ат тем вероятнее, чем быстрее и резче произошел первонач
альный разрыв.
Оба исхода кризисов - регенерация и разрушение - не
представляют безусловной противоположности между собой.
Первая никогда не бывает полной и точной, а частичным разрушением
она сопровождается всегда, хотя бы иногда и очень
малым. Второе идет лишь до известной глубины, останавлив
ается на тех или иных элементах прежнего целого, т. е. на
частичных комплексах, повреждение которых так или иначе
преодолевается соответственной регенерацией.
6. Частная иллюстрация:
вопрос о шаровой молнии
Это - одно из самых загадочных явлений природы; оно,
очевидно, принадлежит к типу кризисов, и с этой точки зрения
его надо исследовать. Данные о нем, по его редкости, весьма
бедны; главнейшие из них таковы:
Шаровая молния наблюдается во время особенно сильных
гроз, по Планте, чаще в странах тропических и горных;
по Торнтону, чаще над морем, чем над сушей. Появление
совпадает с сильным разрядом простой молнии. Размер шара
определяют на глаз в 20-30 см диаметра; принимая в расчет
иррадиацию при ослепительном блеске, следует предполагать
меньшие величины; мне случалось слышать от очевидцев указ
ания,- думаю, неточные,- на гораздо большие величины.
В строении более внимательные наблюдатели отмечают более
ярко окрашенное, по Планте, большей частью красноватожелтое
ядро и неокрашенную, сияющую оболочку с неопределенными,
расплывающимися очертаниями; по Торнтону, цвет
всегда голубой; надо полагать, на деле он бывает различный.
Продолжительность явления определяют до 40 секунд, минуты
и даже более; здесь тоже, я думаю, должно быть иногда
преувеличение на основе "иррадиации во времени". Затем шар
либо рассеивается в воздухе, либо с треском разрывается
при столкновении с предметами, а также, по-видимому,
без него. Исчезновение, а по другим - и весь феномен, сопровожд
ается запахом озона; по исчезновении во все стороны
распространяется взрывная волна. Шаровая молния не остается
на месте, а плавно и сравнительно медленно перемещается
в воздухе, иногда вертикально, падая и затем как бы подпрыгив
ая от земли, иногда горизонтально. В иных случаях ясно,
что это зависит от токов воздуха; так, я имею показание очевидц
а (художницы М. С. Боткиной) о шаровой молнии, довольно
долго летевшей за движением поезда. В таком перемещении
она, по некоторым указаниям, может попадать в сферу
защитительного действия гро.моотводов, которое, следовательно,
против нее бессильно. Разрушительная энергия, по-видимому,
велика; можно указать случай, где шаровая молния
расплавила целый угол большого, толстого зеркала.
Описано еще несколько случаев "четковидной" молнии,
представляющей длинный ряд шаровых молний, разъединенных
темными промежутками. Это уже явление исключительное
по своей редкости.
Ф. Араго видел в сферической молнии "материю, сильно
пропитанную электричеством", без дальнейших попыток определить
ее характер точнее. Попытки объяснения дали, насколько
я знаю, Г. Планте и В. Торнтон.
Гипотеза Планте ярко иллюстрирует господство организационного
орудия - слова - над современным мышлением. Так
как дело идет о "молнии", а молния, как известно, есть искровый
разряд, то и сферическая молния тоже такой разряд, и у нее
должны иметься электроды. Электроды же искрового разряд
а - это проводники, разделенные непроводящим слоем,-
что и должно быть налицо в воздухе, где наблюдается сферическ
ая молния. Так как проводники невидимы, то ясно,
что ими являются просто влажные слои воздуха, разъединенные
сухим ""лоем, через который длительно и протекает разряд
в виде шарообразной искры.
Хотя Планте пытался подтвердить свою теорию опытами
получения сферических искр от своих аккумуляторных бат
арей, но эти опыты отнюдь не больше пригодны здесь для
объяснения, чем, например, известное "электрическое яйцо".
Как могло бы сохраняться расстояние между воздушными
слоями - электродами при свободных и плавных перемещениях
шаровой молнии в бурной атмосфере грозы? А для "четковидной"
молнии требуются, в таком случае, десятки или сотни
влажных слоев, разделенных сухими прослойками надлежащей
толщины: конструкция, очевидно, вполне фантастичная.
Попытка Торнтона едва ли многим лучше. Он полагает,
что основу шаровой молнии составляет озон, частью при этом
распадающийся на одноатомный кислород. Цвет озона голубой;
удельный вес больше, чем у воздуха,- причина "падения"
шаров; их "отскакивание" обусловливается их отрицательным
зарядом, какой обычно существует и у земной поверхности.
Озон отделяется от отрицательно заряженного облака после
сильного разряда молнии. Энергия последующего взрыва
дается переходом озона в простой двухатомный кислород.
В этой картине совершенно непонятно длительное сцепление
сильно заряженного газового шара: он должен был бы
рассеиваться с самого начала. Затем, тихий разряд, от которого,
по Торнтону, зависит весь свет шаровой молнии, может
дать сравнительно мягкое свечение, особенно слабое по контр
асту после сильной искровой молнии, а не ослепительный
блеск, о котором говорит масса показаний; и значительное
разрушающее, а особенно расплавляющее, действие вряд ли
способен оказать небольшой клубок озона. Вся теория явно насильственн
а.
Общий характер явления с очевидностью указывает на
кризис взрывного типа; в частности, также постоянная сферическ
ая форма делает чрезвычайно вероятным существование
некоторого центра действия, как это должно быть при
взрыве. Начало взрыва развертывается с быстротой, не допуск
ающей наблюдения этой фазы; потом процесс держится на
некоторой высоте в течение десятков секунд, ч.то говорит
о большом запасе энергии взрывающегося комплекса. Вероятно,
в этом периоде лежит и подъем до максимума, и часть периода
угасания; но ослепляющий блеск мешает уловить и большие
изменения силы света. Вопрос в том, какого рода мож.ет быть
здесь взрывной комплекс.
Никакие взрывы химического типа не развивают в пределах
маленького объема газа подобной суммы активностей. Только
внчтрио-тпмные запасы энергии подходят к данному случаю.
Их освобождение наблюдается при распаде атомов радио-
активных элементов, идущем со столь различною скоростью --
от миллиардов лет у тория и ура.на до ничтожно малых долей
секунды у иных эмана.пий '. Представим себе одно из таких веществ,
обладающее продолжительностью жизни одного порядк
а с шаровой молнией, т. е. периодом полураспада в 10--20 секунд.
Если бы оно было нами получено сразу в достаточно
большом количестве, вроде тысячной доли миллиграмма, то
пред нами высчупила бы точная картина шаровой молнии.
Во все стороны из одного центра разлетаются с огромными
скоростями 110.ло'кл-:гелы1ые ядра из 1елип -п-частицы, а
также, мож^т быть, а отрицательные электроны — ^-частицы;
Изот').п.'.ч) п^доча.-- Pt'"".
своими ударами они накаляют воздух до яркого свечения.
Накаливание это ослабевает во все стороны от центра, и на некотором
расстоянии от него свечение прекращается: весь феномен
оптически представляется как огненный шар. Вбутренняя
часть его получает окраску в зависимости от его вещества,
частью или вполне превращающегося в пары; внешняя полоса
свечения воздуха за пределами этих паров образует более
бледную область с расплывающимися контурами. Так как
материальная основа явления по размерам соответствует более
крупным частичкам того, что называют "пылью", то естественно,
что и огненный шар будет двигаться в токах воздуха
подобно этим частичкам, хотя бывшая центральная частичка
обратилась в маленький клубок паров. При столкновении
с предметами такой клуб паров естественно разрушается; а
при неоднородности состава возможно и самопроизвольное
распадение от внутренних взрывов другого порядка, например
от образования при понижающейся температуре новых химических
комбинаций.
Все элементы задачи налицо; но откуда могло бы взяться
столь огромное количество так быстро распадающейся материи?
По современным понятиям о строении атомов, в сущности,
всякий их комплекс обладает взрывными свойствами. Требуется
только толчок, способный нарушить одновременно равновесие
достаточного числа этих атомов; тогда освобождающ
аяся колоссальная энергия внутреннего движения разрушит
в свою очередь структуру не меньшего или еще большего
количества других атомов и т. д., пока не исчерпается матери
ал. Обычные воздействия хотя и разрушают постоянно
некоторое число отдельных атомов, но слишком слабы, чтобы
развернуть .п'от процесс по взрывному типу, и хотя дезорг
анизуют мало-помалу, надо полагать, всякие элементы, но с
неизмеримой для нас медленностью. Это подобно тому, как
смесь водорода и кислорода при комнатной температуре
переходит в воду со скоростью, измеряемой сотнями миллиардов
лет, но от искры, сразу вовлекающей в реакцию достаточное
число частиц, взрывается "мгновенно".
Какие же воздействия способны сразу разрушить достаточное
число атомов центральной частички? Шаровая молния
появляется после сильного разряда обыкновенной молнии, котор
ая есть не что иное, как могучий поток электронов --
^-частиц в электрическом поле. До сих пор разрушение атомов
обычных элементов, как азота в опытах Резерфорда,
достигалось ударами более массивных п-частиц, кинетическая
энергия которых много больше. Но во много раз большее число
^-частиц, может, очевидно, заменить эту массивность и, проходя
через частичку относительно устойчивой материи, разрушить
значительное число атомов, а тем самым лавинообразно
развернуть кризис. Тогда, например, понятно и то, почему феномен
чаще наблюдается в тропических странах, где грозы сильнее,
а также в горных, где обнажение различных минеральных
пород ведет к особенному разнообразию состава пыли
в воздухе и дает наибольшую вероятность встречи искровой
молнии с подходящей частичкой. Молния же "четковидная",
очевидно, должна получаться при исключительном составе
пыли, когда искровая молния проходит через целый ряд способных
к взрыву частичек.
Нет особых оснований предполагать, что взрывающиеся
в виде шаровых молний вещества - именно те, которые уже
известны в качестве радиоактивных. В химии, например,
соединения, довольно быстро разлагающиеся сами по себе
при обычных условиях, большей частью не способны к катастрофическим
взрывам. Поэтому скорее можно ожидать успеха
попыток с элементами, принадлежащими к числу "устой-
чивых", но утратившими часть этой устойчивости путем, например,
значительных и длительных потерь лучистой энергии.
Кроме того, возможно, что до сих пор применявшиеся лабор
аторные воздействия были еще недостаточно сильны, чтобы
воспроизвести данное явление.
Успех опытов в таком н
...Закладка в соц.сетях
