Жанр: Электронное издание
Nastya26
...ь и болела, но была занята двумя такими разными и в
то же время такими похожими убийствами. Разомлев от горячей еды, она чуть было
не уснула прямо на кухне за столом. Надо взбодриться чем-нибудь, решила Настя и
для начала позвонила Чистякову.
- Леш, как у тебя дела? Как твой юбиляр?
- Тебе не повезло, любимая, - ответил он, - я уже еду домой. Банкет объявлен на
субботу, а сегодня все обошлось легким фуршетом.
- Значит, тебя не кормили? - уточнила она.
Это меняло ситуацию. Если Лешка не после банкета, то он голодный, а продуктов
Настя не купила, посчитав, что муж вряд ли приедет сегодня домой, тем более он
предупредил, что, скорее всего, так и произойдет.
- Ну зачем такие страсти? Я обедал. А ты?
- Я тоже. Только что, - зачем-то уточнила Настя. - Леш, у нас есть нечего. В том
смысле, что я продуктов не купила.
- Да неужели? И почему?
- Ну... я думала, ты не приедешь... тут на пару бутербродов хватит, я бы обошлась.
Мне завтра с утра снова в академию ехать, я и подумала, что на обратном пути все
куплю, как раз к твоему приезду.
- Увы, приезд случится уже сегодня. Ну и что ты предлагаешь? Чтобы я привез еду?
- Слушай, - рассердилась она, - ты что, воспитывать меня вздумал?
- Я тебя не воспитываю, а тренирую, готовлю к полной трудностей последующей
жизни. Ты же собралась диссертацию писать? И даже защищать, если я правильно
помню. А потом идти на преподавательскую работу. Или я что-то путаю?
У Насти слезы навернулись на глазах, она почувствовала себя несправедливо и
незаслуженно обиженной, и кем? Лешкой, самым близким, самым любимым человеком!
От кого угодно она могла ожидать издевки, только не от него.
- Прекрати издеваться! - почти выкрикнула она. - Ты считаешь, что только ты один
можешь заниматься наукой, а я - полная дура, интеллектуальное ничтожество и ни
на что не гожусь?
- Одну минутку, мне нужно перестроиться, - с ледяным спокойствием ответил
Чистяков, - тут авария какая-то и затор. Ага, вот так. Так о чем бишь мы
говорили?
Его голос подействовал на Настю отрезвляюще.
- Мы говорили о том, что я сейчас оденусь и пойду в магазин, поэтому, если ты
приедешь, а меня нет, не волнуйся, я скоро вернусь, - с вызовом произнесла она.
В трубке раздался веселый смех мужа.
- Да не психуй ты! Я сам все привезу. А ты, матушка, слаба стала, удар не
держишь. Я тебе всего несколько неприятных слов сказал, да и то наедине, по
телефону, а ты уже взрываешься. Представляешь, что будет, если тебя начнут
критиковать публично? А ведь начнут, это я тебе обещаю, ни одного диссертанта
сия чаша не миновала.
Настя оторопела и даже не сразу нашла, что ответить.
- Так ты что, на вшивость меня проверял, что ли?
- Я же предупредил, что я тебя тренирую, готовлю к предстоящим трудностям.
- Лешка, - она облегченно перевела дыхание, - предупреждать же надо!
- Ну конечно, можно подумать, твои рецензенты и оппоненты кинутся тебя
предупреждать и заранее извиняться. Все удары наносятся неожиданно и всегда с
той стороны, с которой ты их не ждешь. В этом и состоит закон всемирной
подлости. Так что готовься. Что тебе привезти?
- Печеньица вкусненького, а на завтра - цыпленка. Остальное - себе. Да, еще
кефир захвати, я тебе утром оладушек напеку, когда ты ушел сегодня, я еще
потренировалась, и у меня получилось как надо, - радостно затараторила Настя.
- Понял. Целую страстно.
Настя еще посидела немножко, потом протянула руку и взяла стоящего на
холодильнике Дедка.
- Дед, ты умный? - спросила она, ласково гладя мускулистые деревянные руки
старичка. - Умный, я точно знаю. А я, похоже, не очень. То есть круглая дура. И
как мне только в голову мою дурную могло прийти, что Лешка может меня обидеть?
Это же немыслимо. Это совершенно невозможно. Ты представляешь, что творится с
моей нервной системой? Знать человека почти тридцать лет, помнить, что за эти
тридцать лет он меня ни разу ничем не обидел, и вдруг в одночасье, на ровном
месте поверить, что он может это сделать. Уму непостижимо! Это ж надо вообще
мозгов не иметь, чтобы такое подумать про Чистякова. И что с нами, бабами,
климакс проклятый вытворяет! Эдак можно не только мужа, но и друзей всех
растерять, если на каждое слово с таким вывертом реагировать. Ты, Дедочек,
мудрый, ты все понимаешь. Таких истеричек бессмысленных, как я, ты небось в
своей жизни сотни перевидал. И что, со всеми так, да? Не со всеми? Что, и хуже
бывает? Ну ладно, Дедок, успокоил, спасибо.
Разговор с мужем подействовал на нее вполне взбадривающе, даже головная боль
прошла, и Настя села к компьютеру. Теперь можно и поработать, пока Лешка не
придет.
Он приехал почти через час, притащил две полные сумки продуктов, которые Настя
тут же принялась раскладывать на полки и в холодильник.
- А это зачем? - удивленно спросила она, вынимая две пачки творога. Сама она
творог терпеть не могла, да и Лешка к нему никогда особого интереса не
проявлял. - И где кефир? Леш, я же просила кефир купить. Забыл, да? Или
перепутал?
- Я не забыл и не перепутал. Просто кефир тебе завтра не нужен.
- Как не нужен? А оладушки на завтрак?
- На завтрак будут сырники. Из того самого творога, который ты держишь в руках.
- Как сырники?! - в ужасе закричала Настя. - Какие сырники? Я же не умею...
- Будешь учиться. Оладушки ты уже освоила, теперь осваивай новое блюдо. Нельзя
стоять на месте и удовлетворяться достигнутым, надо двигаться вперед и покорять
новые вершины. Да, и имей в виду, ужином я себя, так и быть, сам покормлю,
поскольку ты недавно обедала и все равно есть не хочешь, а завтрашний обед за
тобой. Все поняла?
- Все, - обреченно сказала она.
- Тогда иди к компьютеру и работай дальше.
Чистяков давно уже поужинал и лежал на диване с детективным романом, потом он
посмотрел девятичасовые новости по первому каналу, десятичасовые по НТВ и
одиннадцатичасовые - по РТР, а Настя все читала присланные из министерства
сводки. К полуночи глаза стали слипаться - сказался ранний подъем, но она все
равно просмотрела материалы до конца, хотя и не была уверена, что ничего не
упустила, потому что читала быстро и сквозь усталость. Она искала нераскрытые
убийства, похожие на ритуальные. И нашла.
Февраль 2002 года, Москва, убийство Тани Шустовой, медсестры.
Апрель 2002 года, Рязанская область, потерпевшая - девушка 20 лет, секретарь в
местной управе. Убита ножом. На теле - оторванные головки хризантем.
Июнь 2002 года, Воронеж, потерпевший - юноша 19 лет, без определенных занятий,
убит ударом обрезка трубы. На теле - книжка о вкусной и здоровой пище, издание
карманного формата в мягком переплете.
Сентябрь 2002 года, Чебоксары, потерпевшая - продавщица из магазина компьютерной
техники, 22 года. Застрелена. На теле - сувенирная тарелочка с изображением
Новгородского кремля.
Январь 2003 года, Рузский район Подмосковья, потерпевший - юноша 18 лет,
студент, задушен шарфом. На теле - аккуратно разложенные правильным
треугольником три пачки презервативов.
Май 2003 года, Ярославская область, потерпевшая - молодая женщина 25 лет,
воспитатель в детском саду, задушена удавкой. На теле - компакт-диск с рокмузыкой,
запечатанный, то есть прямо из магазина.
Ноябрь 2003 года, Московская область, потерпевший - юноша 20 лет, студент,
застрелен. На теле - клубок сиреневой пряжи и воткнутые в него крест-накрест
вязальные спицы.
Апрель 2004 года, Москва, потерпевшая - студентка 21 года, задушена руками, на
теле - шелковый розовый бантик.
Восемь убийств. Каждое в отдельности похоже на преступление, совершенное
маньяком, но ни разу не повторенное. Так не бывает. Совершенно разные
потерпевшие. Разные способы убийства. Это не может быть серией. Ну никак не
может, любой судебный психиатр это подтвердит.
И все-таки...
Надо сделать как минимум одну вещь: проверить, не совершались ли накануне этих
убийств другие громкие преступления, как это было в случае с Таней Шустовой и
девушкой, убитой в ночь на 1 апреля. Может быть, это какая-то новая форма
сумасшествия, когда известие о чьем-то убийстве и повальное обсуждение этого
убийства в средствах массовой информации и среди населения провоцирует
обострение болезни и вызывает у больного неудержимое желание убить? Все равно
кого, все равно как, лишь бы убить.
Сегодня уже поздно, завтра с утра Настя съездит в академию, разберется со всеми
вопросами, а потом поедет к Короткову на Петровку.
Она уснула мгновенно, привалившись к теплому боку мужа и слушая его ровное тихое
дыхание.
Глава 9
Плотно сжав губы и вцепившись руками в руль, Вера вела машину в сторону
Страсбурга. Она хорошо знала дорогу, за последние полгода ездила по ней много
раз. Он снова позвонил! Вот же неймется ему! Но как разговаривал... Видно, что-то
почуял, забеспокоился, был необыкновенно ласков, и голос такой, как когда-то,
когда их роман был в разгаре, и слова произносил такие, каких Вера давно уже не
слышала ни от Воркуля, ни от кого бы то ни было другого. На этот голос и эти
слова она и купилась, когда решила родить ему ребенка и тем самым оторвать от
жены.
С другой стороны, что он мог почуять? Ну, предположил, что Вера всерьез
увлеклась своим нынешним любовником, которого держала, по ее словам, "для
картинки", для удобства. Неужели это могло его так испугать?
Да вряд ли, не любит он Веру, это теперь ей совершенно ясно, и не станет так
волноваться из-за того, что ее чувства к нему остыли. Просто ему деньги нужны,
вот и пытается покрепче привязать ее к себе. А правды он все равно не знает и не
узнает никогда. Вера еще немножко потянет резину, а потом и скажет Воркулю, что
решила закончить и больше этим не заниматься. Мол, достаточно. Свое она уже
получила. Интересно, как он отреагирует? Чтобы сохранить лицо, вынужден будет
согласиться с ее решением, а на самом деле начнет беситься от злости, потому что
источник иссякнет. Он небось уже планов настроил - громадье, на деньги
рассчитывает.
Но она все равно поехала в Страсбург, чтобы еще раз увидеть своими глазами и
подхлестнуть себя. Да, теперь она все знает про Валерия Воркуля, все понимает,
но этот голос... и эти слова... Она почти дрогнула. Почти поверила. И почти
засомневалась. Ей необходим был допинг, хлыст, катализатор ярости.
Вера так увлеклась собственными переживаниями, что не заметила, как въехала в
город. В центр въезжать не нужно, Валерий живет в дешевом пятиэтажном доме на
самой окраине. На Западе тоже есть свои хрущевки. Распорядок Воркуля ей хорошо
известен, ведь для того, чтобы убедиться во всем в, тот самый первый раз, ей
пришлось несколько дней наблюдать за домом. Зато теперь Вера знает, что
завтракает он дома, а обедает всегда в одном и том же месте и в одно и то же
время. Самоуверенный идиот, он ни разу не заметил Веру, хотя она садилась за
соседний столик, чтобы лучше слышать, о чем он разговаривает со своей спутницей.
Впрочем, в искусстве маскировки Вера достигла небывалых высот, о чем Воркулю
знать, разумеется, совсем не обязательно. Она и сегодня была совершенно
неузнаваема, в темно-рыжем парике, с веснушками, вполне уместными в апреле, в
бейсболке и больших темных очках, тоже естественных при ярком, солнце, в
потертых джинсах, желтом джемпере с абстрактной вышивкой и весьма игривой
надписью, на ногах - кроссовки.
Та Вера, которую знал Валерий Воркуль, никогда в жизни так не оделась бы, она
всегда была воплощением дорогой элегантности и строгого вкуса.
Оставив машину в подземном паркинге, Вера пешком дошла до дома, где живет
Валерий. Окна на пятом этаже (ну разумеется, на пятом, самом дешевом)
распахнуты, квартирка маленькая и душная, кондиционеров нет, поэтому если кто-то
дома есть, то окна обязательно открыты. Значит, эта сучка там. Минут через
десять-пятнадцать она выйдет и отправится в ресторан, где будет обедать с
Воркулем. Не ресторан, конечно, забегаловка, на Верин вкус, но ему теперь
приходится быть экономным, ведь денег пока нет, и еще неизвестно, когда будут.
То есть Вера-то знает, что их больше не будет, но Воркуль пока еще обольщается
на сей счет.
Интересно, в каких ресторанах он обедал, пока еще думал, что денег будет много?
Ровно через десять минут окна закрылись, а еще через пару минут из подъезда
вышла юная блондинка. Распорядок соблюдался неукоснительно, и Вера довольно
усмехнулась. Еще в те времена, в Москве, когда они с Воркулем были любовниками,
она знала это его пристрастие к раз и навсегда установленному графику. Вставать
в одно и то же время независимо от дня недели, обедать в одном и том же месте,
ежедневно ровно в восемь вечера звонить родителям. Вера над ним тогда
подшучивала, а Валерий объяснял ей, что для него очень важно чувство
стабильности и незыблемости, которое как раз и достигается одними и теми же
действиями, повторяемыми изо дня в день в одно и то же время. Он не любил
перемен.
И теперь это его качество сослужило Вере хорошую службу.
Блондинка уверенно шла в сторону ресторана, и Вера быстрым шагом направилась
туда же. Необязательно идти следом, можно и обогнать, ведь понятно, куда девушка
в конце концов придет. Некоторое время Вера все же шла сзади, придирчиво
рассматривая девицу. Молодая, лет двадцать пять, а то и меньше, но уж точно не
больше. Славянского типа, однако не из России, Вера слышала, как она говорит,
округляя губами звук "л", хотя русским языком владеет свободно. Наверное,
полька. Фигура хорошая, ладная, с округлостями во всех положенных местах.
Проходя мимо и обгоняя девушку, Вера бросила взгляд на ее волосы: нет, не
крашеные, она натуральная блондинка, в таких вопросах глаз у Веры наметанный.
Она решительно вошла в ресторан и заняла тот же столик, что и в прошлый раз.
Если Воркуль так любит постоянство в деталях, то и сидит наверняка за одним и
тем же столом. И сядет он как обычно лицом к окну и спиной к залу. Он и прежде,
много лет назад, садился именно так, была у него такая забавная привычка.
Блондинка еще не подошла, и Вера жестом подозвала официанта, чтобы сделать
заказ. Она спешила, чтобы ни Воркуль, ни его подруга не смогли услышать ее голос
и корявый английский. Бутылка "Перье", суп и салат.
Все происходило, как и ожидалось. Блондинка села за столик рядом с Верой, спиной
к окну, и теперь Вера могла спокойно разглядывать ее из-за стекол темных очков.
Воркуль явился через несколько минут и сел к Вере спиной. Вот и отлично. Они
разговаривали вполголоса, но Вера на слух не жаловалась, тем более - на удачу! -
в ресторане вдруг сломался музыкальный центр, и музыка смолкла. Ей отчетливо
слышно было каждое произнесенное ими слово, и она с удовлетворением отмечала,
как уходят из ее души сомнения, как тает предательское "почти", которое чуть не
сбило ее с толку сегодня утром, как растет, поднимает голову и скалит зубы
проснувшаяся ненависть. Он уверял, что продолжает любить ее, назначал ей встречи
в небольших городках между Страсбургом и Баден-Баденом, снимал номера в
гостиницах, укладывал ее в постель, смотрел в глаза и говорил слова, а сам все
это время жил с молоденькой полькой и тратил на нее те деньги, которые воровал у
Веры. Наверное, и на Юг Франции, на дорогой курорт, он ездил вместе с ней,
купался в море, валялся на песке, ходил на яхте. Украденных у Веры денег было в
тот момент более чем достаточно. Когда он обмолвился, что должен съездить на
несколько дней в Ниццу по делам, Вера сказала, что хочет поехать с ним, но
Воркуль отговорился, дескать, у него там встречи, переговоры, он будет занят и,
возможно, не останется на одном месте, а вынужден будет съездить еще в пару
мест. Короче говоря, не взял он с собой Веру, а эту сучку взял. И не было у него
там никаких дел.
Блондинка потянулась к Валерию, он наклонился к ней, и они нежно поцеловались.
Сквозь стекла очков глаза Веры буквально впились в парочку. Точно так же когдато
и она целовалась с Валерием в ресторанах, барах, в клубах и на вечеринках. И
точно таким же было движение, которым он поворачивал голову перед поцелуем. И
точно так же он клал руку на плечо Вере, как сейчас положил ее на плечо
блондинки. Ничего не меняется. Приверженец собственных привычек. Хранитель
традиций.
Вера опустила глаза и неторопливо доела салат. Сделала последний глоток из
стакана с водой. Помахала рукой официанту и сделала в воздухе движение кистью,
как будто что-то писала. Тот понял, что она просит счет, и кивнул издалека.
Через минуту перед ней лежал счет, она оставила деньги с умеренными чаевыми и
вышла, из ресторана. Достаточно. Ей вполне хватило увиденного, чтобы прогнать
прочь сомнения и подспудное желание поверить Воркулю. Этого заряда ей хватит
недели на две, а то и на три. Зависит от того, как он будет себя вести. Станет
ли звонить, и что будет говорить, и как, каким голосом, с какими словами...
Подонок.
Вор. Ее не обманули в тот раз, когда открыли глаза на его махинации.
Она сначала долго не верила, потом съездила в Страсбург и убедилась.
Дошла до паркинга, вывела машину, потом передумала сразу уезжать и подъехала
поближе к дому Валерия. Поставила машину в переулке, так, чтобы возвращающийся
из ресторана Воркуль ее не увидел, а ей, в свою очередь, были видны и окна его
квартиры, и подъезд. Вера не была уверена, что Валерий зайдет после обеда домой,
скорее всего, блондинка вернется одна, а он побежит по делам, ему же надо
крутиться, бизнес делать. Но если он все-таки придет вместе с девушкой, то,
может статься, Вера получит дополнительный допинг, который позволит ей
ненавидеть Воркуля и не верить ему куда дольше, нежели две-три недели.
Она ждала не напрасно. Минут через двадцать они появились. Зашли в подъезд. Но
окна не открылись ни через пять минут, ни через десять, ни через полчаса. Это
могло означать только одно, и Вера отлично знала, что именно. Он никогда не
занимался любовью при открытых окнах.
Это тоже было привычкой, которая с годами не изменилась. Ну что ж, тем лучше. И
тем легче.
На обратном пути, уже въехав в Баден-Баден, Вера вытащила мобильник и набрала
номер Георгия.
- Если ты в настроении, можем сходить сегодня куда-нибудь, - ласково сказала
она.
- Давай, - радостно согласился тот. - Когда?
- А когда ты заканчиваешь работу сегодня?
- У меня сегодня выходной, могу прийти к тебе хоть прямо сейчас.
- Нет, прямо сейчас не надо. Давай через час.
- А почему не сейчас?
- Я занята. Через час, детка.
Прямо сейчас! Она будет дома уже через пять минут, но совершенно ни к чему
Георгию видеть ее в парике и так странно одетой. Конечно, для него это не будет
новостью, он караулил иногда Веру возле дома и видел, в каком виде она выходила
из машины, но каждый раз это сопровождалось ненужными вопросами и дурацкими
подозрениями. Обычно из Страсбурга она возвращалась в приподнятом настроении, но
то была приподнятость не радости, а кипящей, клокочущей злобы. Только злоба
давала Вере силы, и только ненависть эти силы подпитывала. После таких поездок
ей не нужен был Георгий с его притворными ласками и плохо скрываемым ожиданием
очередной подачки, и он чувствовал это, и сердился, и ревновал, думая, что она
ездила на свидание к другому любовнику.
Но сегодня Вера была настроена вполне благодушно. Она ездила в Страсбург не за
очередной порцией ненависти, а за противоядием, позволяющим ей не поддаваться
Воркулю. Она получила то, что хотела, и почему бы теперь не доставить мальчику
парочку часов удовольствия? Ей это ничего не будет стоить, ну, подумаешь,
заплатить за ужин в дорогом ресторане и дать ему пару сотен, чтобы поиграл в
казино, а человеку приятно. Не надо отталкивать Георгия, он еще пригодится.
- У тебя есть машина? - спросила Аля, когда Назар позвонил.
- Нет. А что, нужна?
- Нужна.
- А твоя где? Сломалась?
- Моя в порядке. Но нужна другая. Сможешь организовать?
- Само собой. Только ты объясни, что происходит.
Аля оглянулась на дверь своей комнаты - закрыта.
Но все равно не нужно обсуждать это по телефону, мало ли что, а вдруг Динка
стоит в коридоре и подслушивает.
- Наджар, я обещаю, я все объясню, когда мы увидимся. Ты только скажи, сможешь
ли достать машину.
- Я уже сказал - смогу. Тебе любая подойдет или какая-то конкретная нужна?
- Совершенно любая.
Они договорились встретиться в одиннадцать вечера у Назара дома.
Аля сказала, что принесет с собой что-нибудь вкусное, и, готовя ужин на всю
семью, ловила себя на странном чувстве: вот они, сбывающиеся мечты из далекой
юности. Когда она простаивала у окна и ждала, что Назар объявится, она
представляла себе, как они живут вместе, и как она ждет его с работы, и как
готовит ему еду. Что же приготовить сегодня, такое, чтобы доставить ему
удовольствие? Аля остановила выбор на осетрине, запеченной по ее собственному
рецепту, который она освоила еще во время жизни в Париже, но потом в России
долго не могла применить, потому что свежей осетрины не бывало в продаже. Теперь
в магазинах есть любые продукты, и можно упражняться в кулинарных изысках без
каких бы то ни было ограничений. Если деньги есть, конечно.
Андрей после работы такой измученный, что ест все без разбора и не вникает. Але
показалось, что он даже не заметил, какое блюдо ему подали. Поел, запил двумя
чашками крепкого кофе - хотел еще поработать с бумагами - и ушел к себе. Ярослав
вернулся с тренировки веселый и голодный, как дикий волчонок, в две секунды
смолотил две порции вкуснейшей, тающей во рту рыбы с обильным гарниром,
зашвырнул в ванную мокрую от пота форму и скрылся в своей комнате. А вот Дина
заметила. Несмотря на то, что всю вторую половину дня, впрочем, как и первую,
она просидела дома, племянница не вышла ужинать ни с отцом, ни с братом. Она
предпочитала есть одна.
- Опять осетрина?
Она взглянула на Алю строго и осуждающе.
- Что значит - опять? Два месяца прошло. Я её делала в феврале, на день рождения
Славика, а сейчас апрель.
- Да хоть декабрь! Сколько раз я говорила: незачем покупать такие дорогие
продукты. Незачем тратить деньги на всякую ерунду! Куда, интересно, ты девала
своего молодого хахаля?
Вот так вопрос! И главное - в прямой связи с осетриной. Неужели и впрямь у
девочки мозги съехали?
- Почему ты решила, что я его куда-то девала? - с любопытством спросила Аля,
забыв, что обычно на слова племянницы о молодом любовнике отвечала полным
отрицанием, мол, нет его у меня и вообще это не твое дело.
- Потому что для него ты никогда не готовила. А осетрину ты приготовила для
своего очередного мужика. Он, наверное, еще моложе и совсем нищий, да? Тебе не
стыдно? Мало того, что ты нас разоряешь, покупая дорогие продукты, ты еще и его
прикармливаешь за наш счет.
Значит, все-таки подслушивала. Ай да Динка! Хорошо, что Аля проявила
осторожность и не стала объяснять Назару по телефону, зачем ей другая машина.
- Если тебе так будет спокойнее, могу тебя заверить, что продукты сегодня я
покупала на свои деньги. Я наконец получила гонорар за перевод, который делала
еще в прошлом году, и в честь этого события решила накормить вас праздничным
ужином. Тебе понятно?
- Более или менее, - буркнула Дина, которая, несмотря на пафосные высказывания,
все-таки эту самую осетрину ела, причем с явным удовольствием.
Сказанное было почти правдой. В прошлом году в Москве проходил фестиваль
индийских фильмов, и Элеонору Лозинцеву пригласили синхронить просмотры. Голос у
нее был приятным, дикция - четкой, и ее знание хинди использовали уже много лет,
еще с тех времен, когда индийские фильмы покупались для проката в кинотеатрах,
только тогда она не синхронила, а писала перевод, по которому потом
профессиональные актеры записывали дубляж. Нельзя сказать, что приработок этот
был частым, большинство индийских фильмов снималось не на хинди, а на
английском, но случалось, что Алины знания оказывались востребованными. Гонорар
она действительно получила с некоторым опозданием, но все равно это произошло
еще в прошлом году.
- Диночка, ешь быстрее, - поторопила Аля, - мне нужно уходить.
- Куда?
Вопрос был традиционным, и не менее традиционным оказался ответ.
- Это не твое, дело.
Аля с трудом удержалась, чтобы не ляпнуть что-нибудь вроде: "Я же не спрашиваю,
куда ты уходишь по ночам". После той ночной встречи на улице Дина упорно делала
вид, что ничего не произошло, а Аля точно так же упорно к этому не возвращалась.
К чему разговоры, в которых каждое слово - ложь? Лучше все узнать самой,
- К новому любовнику?
- К старому, - усмехнулась Аля.
И мысленно добавила: "Ты, деточка, даже не представляешь себе, до какой степени
старому. Во всех смыслах. Возобновить любовные отношения спустя без малого сорок
лет - это, знаешь ли, мало кому удается".
- Послушай, ну сколько можно? - зло заговорила Дина. - Что ты нашла в этом
уроде? Мало того, что он моложе тебя, так он еще и тупой, как пробка, у него это
на роже написано. Неужели тебе не стыдно спать с таким ничтожеством?
- Это не твое дело, - устало ответила Аля. - Ешь, пожалуйста, мне нужно еще
посуду вымыть и в кухне убраться.
Первое время она еще пыталась объяснить Дине, что та ошибается, что нет у нее
никакого молодого любовника, но девушка так уперлась в своем убеждений, что Аля
махнула рукой и решила отговариваться коротким и ничего не отрицающим, но и не
подтверждающим: "Это не твое дело".
Так было проще. В конце концов, она сама виновата, дала Дине повод. В тот самый
день, когда случайно столкнулась с ней у подъезда собственного дома, откуда
выходила вместе с Петром. Дина даже не взяла на себя труд придумать
правдоподобное объяснение тому факту, что оказалась возле дома, в котором
находится квартира тетки. Делать ей там было совершенно нечего. Но она тем не
менее там оказалась. И увидела Петра, который и в самом деле был значительно
моложе Али. Аля, будучи дамой воспитанной, представила их друг другу, не
вдаваясь ни в какие объяснения по поводу личности своего спутника, и предложила
Дине ехать домой.
Все трое сели в машину, возле метро Петр вышел, а Аля с племянницей поехали
дальше. Вот тогда Дина и завела впервые разговор о теткином молодом любовнике.
Аля не понимала,
...Закладка в соц.сетях
