Жанр: Электронное издание
Nastya26
...бещала Настя.
Она вернулась к компьютеру, проверила почту и с радостью обнаружила, что пришли
материалы от Лесникова. Ну вот, так всегда, разом густо - разом пусто. Утром она
не знала, чем себя занять, а теперь разрывается между желанием посмотреть
материалы по стране и необходимостью проанализировать шесть московских убийств.
В академию ей нужно к четырем, сейчас только одиннадцать, из дому выходить в
три, и нужно по-умному распорядиться оставшимися четырьмя часами. В конце концов
она решила отдать предпочтение материалам Лесникова, потому что, если научный
руководитель начнет задавать конкретные вопросы по рабочей программе, у нее уже
будет первое представление о выборке и, соответственно, об общем объеме
предстоящей работы.
Занятия в институте закончились, и Лиля Стасова собиралась ехать домой. Для
подготовки к завтрашним семинарам библиотека не нужна, вся необходимая
литература есть у нее дома. Она уже почти дошла до метро, когда ей позвонил
Коротков.
- Ты где сейчас?
- Подхожу к метро "Шаболовская", а что?
- Одна?
Лиля помнила все, что обещала Короткову, поэтому непринужденно солгала:
- Нет. Вы же сами велели...
- Можешь отправить своего ухажера?
- Могу. Надо?
- Надо. Приезжай на "Щелковскую", я тебя встречу на улице. Надо поговорить.
- А что случилось, дядя Юра? - забеспокоилась Лиля.
- Ничего не случилось, - раздраженно ответил Коротков. - Поговорить надо. Жду
через полчаса. Потом я тебя сам домой отвезу.
- Хорошо, - послушно ответила девушка.
Добираться было неудобно, с двумя пересадками, сперва на "Октябрьской" с радиуса
на Кольцо, потом на "Курской" с Кольца на радиус.
Днем в метро народу не так много, и Лиля использовала время для чтения учебника,
благо во всех трех поездах у нее была возможность сидеть.
Только есть очень хотелось. Она не стала обедать в институте, ведь собиралась
домой ехать, а теперь неизвестно, когда удастся получить кусочек питания,
желательно низкокалорийного и обезжиренного. Все то, что можно было купить в
вестибюлях метро или на улице, ей категорически не подходило, от такой еды один
сплошной вред, если не для здоровья, то уж для фигуры - точно.
На "Щелковской" Коротков ждал ее вместе с тем симпатичным молодым оперативником,
с которым опрашивал студентов в Лилином институте. Как его зовут? Кажется,
Максим!.. Иванович, что ли. И фамилия у него какая-то такая... похожа на фамилию
папиного бывшего начальника, отец много раз произносил фразу: "Это было в те
времена, когда я еще работал под Заточным..." Вот, правильно, теперь Лиля точно
вспомнила, у этого Максима такая же фамилия. Она еще тогда подумала, что они
родственники.
- Привет, - хмуро произнес Коротков и привычно чмокнул Лилю в щеку, как делал
уже много лет.
- Здравствуйте, - вежливо поздоровался Максим.
- Голодная? - спросил Коротков. Лиля оторопела от удивления:
- А как вы догадались?
- Да ты всю жизнь голодная, сколько я тебя знаю, - усмехнулся Юрий Викторович. -
Читаешь и ешь что-нибудь, читаешь и ешь, я за другими занятиями тебя и не видал
никогда.
Лиля залилась краской. Ну что он, в самом деле! Да, в детстве она действительно
все время что-то жевала, то бутерброды, то пирожные, потому и была толстушкой,
но теперь-то она старается соблюдать диету, и лишних килограммов не так уж и
много... Обязательно, что ли, нужно это говорить в присутствии молодого человека?
- Ладно, не красней, пошли, кофе выпьем и сжуем что-нибудь, мы сами голодные как
бродячие собаки. Я тут рядышком одно заведение присмотрел - цены божеские, и
народу мало.
До "заведения" пришлось идти минут десять, но в остальном слова Короткова
оказались правдой: народу было мало, и цены низкие. Лиля с завистью смотрела на
огромные отбивные с жареной картошкой, которые официант поставил перед
Коротковым и Максимом. Она бы тоже не отказалась, но это уж совсем нельзя.
Пришлось ограничиться цветной капустой в сухарях. Лиля медленно ела и ждала,
когда же дядя Юра приступит к главному, ведь понятно, что он вызвал ее на
"Щелковскую" вовсе не для того, чтобы накормить обедом. Но оперативники ели
молча и ничего не говорили, а Лиля не спрашивала: папино воспитание.
- Тут вот какое дело, - начал наконец Коротков. - Еще одну студентку убили
сегодня ночью. Здесь, неподалеку. Мы народ опросили, может, кто чего видел, и
получили несколько описаний молодых людей, которые засветились в районе
убийства. Короче, детали тебе ни к чему, а мы сейчас почитаем тебе описания,
которые дали свидетели, а ты эти описания прикинь к тому типу, что к тебе
приставал. Ты внешность-то его не забыла еще?
- Ну да, его забудешь, - фыркнула Лиля. - Рожа такая противная, до сих пор перед
глазами стоит. Дядя Юра, а вы почему его фоторобот не сделали? Я же его хорошо
помню.
- Что, захотелось в лабораторию на экскурсию сходить? - усмехнулся Коротков. -
Толку-то от этого фоторобота... Он так же похож на реального человека, как я на
Джеймса Бонда. И потом, опыт показывает, что все люди видят одно и то же поразному,
поэтому, когда очевидцев двое-трое и они друг друга корректируют, еще
есть шанс сделать портрет более или менее похожим, а когда только один -
сплошное фуфло выходит.
Максим достал из куртки блокнот и начал зачитывать. Лиля внимательно слушала, в
какой-то момент ей показалось, что описание очень напоминает того психа, но,
когда дело дошло до роста и комплекций, поняла, что это не он. Все остальные
даже приблизительно не были похожи.
- Жаль, - расстроенно вздохнул Коротков, - если бы кто-то показался тебе
похожим, можно было бы за эту ниточку тянуть. Два свидетеля - не один, глядишь,
и с портретом получилось бы. А так опять пустышка.
- Дядя Юра, а как ее убили?
- Точно так же, как вашу Кузину. Удавкой задушили. Ой, Лилька, я тебя умоляю,
будь осторожна. Этот парень ничего не боится, он убийство совершил около часа
ночи, когда еще улицы не совсем пустые. Ты все соблюдаешь, о чем мы
договорились?
- Все, дядя Юра. - Она посмотрела на Короткова огромными темно-серыми и очень
честными глазами.
- Ладно, пошли, отвезу тебя домой.
- Да ничего, я на метро доеду.
- Глупости! - решительно возразил Коротков. - На метро будешь сто лет ехать, или
с двумя пересадками, или вообще через Центр, а тут по прямой мы минут за десятьпятнадцать
доедем. Сокольники же здесь рядом.
- Лиля, - обратился к ней Максим, когда они дошли до машины, - вы мне оставьте
свой телефон, чтобы я мог вам позвонить, если вдруг еще найдется человек,
который что-то видел.
Коротков метнул на него уничтожающий взгляд, но промолчал. Максим еще о чем-то
посовещался с Коротковым, и они уехали.
- Дядя Юра, а почему вы так посмотрели на Максима, когда он мой телефон
попросил?
- Как - так?
- Как будто он сделал что-то неправильное. Мне не нужно было давать ему номер?
- Нужно. Но он мог бы спросить у меня, я-то твой телефон знаю.
- Вообще-то да... А зачем же он тогда у меня спрашивал?
- Ты что, Лилька, совсем дитя? - расхохотался Коротков. - Когда молодой человек
спрашивает у девушки номер телефона, это о чем говорит?
- Ну вы что, дядя Юра, - возмутилась Лиля, - он же для дела.
- Если бы для дела, он бы у меня спросил. Лилька, можешь мне поверить, у меня
глаз - алмаз. Он на тебя запал со страшной силой. Вот увидишь, он тебе сегодня
же вечером позвонит с какой-нибудь ерундой. А поскольку ты сама ему телефончик
сказала, у него совесть чиста и руки развязаны.
- Не понимаю, - она с удивлением посмотрела на Короткова. - Какая разница, от
кого он узнал номер, от меня или от вас?
- Ох, молодая ты еще! - Коротков откровенно веселился, даже недавняя его
хмурость куда-то ушла. - Опыта никакого! Если девушка сама дает номер телефона,
это означает, что она не возражает против звонка. Если не дает - возражает. Это...
ну как тебе объяснить... ну, в общем, во всем этом нет очевидной логики, зато есть
столетний опыт человечества по пользованию телефонной связью. И тысячелетний
опыт обмена скрытыми посланиями между мужчинами и женщинами. Вот возьми
девятнадцатый век, к примеру, или восемнадцатый. Девушка обронила платок, юноша
поднял и в карман положил. Девушка это заметила, но не стала требовать платок
назад. Понимаешь, о чем я говорю? Тут все тонко, деликатно, на уровне интуиции.
Короче, можешь мне поверить, наш маленький Заточный тебе сегодня же позвонит.
- Я еще спросить хотела: он не родственник папиного бывшего начальника?
- Сын.
- А почему вы его называете маленьким Заточным?
- Потому что большой Заточный - это как раз бывший начальник твоего папы.
Генерал-лейтенант, крутой профи. А Макс пока еще маленький. Но ничего, это он
для меня маленький, а для тебя в самый раз, - он снова рассмеялся. - Окрутишь
его, станешь генеральской невесткой. Красота!
- Ну дядя Юра, что вы, в самом деле!
Он окончательно вогнал Лилю в смущение, и она решила больше ни о чем Короткова
не спрашивать, потому что поняла, что он все равно будет подшучивать над ней и
над симпатичным голубоглазым оперативником Максимом.
Они проехали станцию "Сокольники", Лиля машинально посмотрела на цветочный
киоск, где сегодня утром стояла машина Кирилла. И вчера вечером она там стояла...
Как несправедливо устроен мир! В час ночи она сидела с Кириллом возле Дворца
спорта, и ей было так хорошо, она была такой счастливой, а в это время совсем
рядом, всего в нескольких минутах езды, убивали девушку, такую же студентку, как
сама Лиля. И ведь это так близко, совсем рядом... Даже в четыре часа дня, когда
машин довольно много, они очень быстро доехали от "Щелковской" до "Сокольников",
а уж ночью... минут пять езды, не больше.
Ровно в шестнадцать часов, как и было велено, Настя Каменская сидела перед
кабинетом профессора Городничего и уныло наблюдала за лаборанткой Ларисой,
которая занималась тем, что делала выписки из расписания для всего
преподавательского состава кафедры. Перед ней лежала огромная "простыня", из
которой Лариса выписывала на отдельные большие разграфленные листы номера групп
и тем курса. Работа требовала внимания, любая ошибка была смерти подобна,
поэтому лаборантка ни с кем не разговаривала, на вопросы не отвечала и ни на что
не отвлекалась. А то поставит отметку не в ту графу, придет преподаватель
Тютькин вместо первой пары на вторую, и занятие окажется сорванным. А кто будет
виноват? Лариса, ясное дело. И головы ей за такую халатность не сносить.
Городничего, как и следовало ожидать, еще не было, и Насте ничего не оставалось,
кроме как терпеливо ждать. Сначала она немного позлилась, потом решила
поблагодарить судьбу за предоставленную передышку и обдумать кое-что.
Инна Семеновна Шустова говорила, что ее муж ждал, когда появится еще одно
убийство, в котором будет фигурировать маленькая иконка, чтобы добиться активных
действий по расследованию убийства его дочери, но так и не дождался. Получив
материалы от Игоря Лесникова, Настя первым делом просмотрела их с точки зрения
именно иконки и ничего не нашла.
Куда же девался этот убийца, если он был маньяком? Не мог он совершить одноединственное
преступление и остановиться. Или мог? Умер, например, или его
посадили за что-нибудь другое, или психическое заболевание стало столь
очевидным, что он попал в больницу на лечение. Но так или иначе никаких других
убийств с использованием иконки не было. Это могло означать только одно: Таню
Шустову убили все-таки по личным мотивам, и милиция откровенно схалтурила, не
проверив и не отработав все ее связи и контакты.
И в этот самый момент, проговорив мысленно фразу до конца, Настя поняла, какая
мысль билась в ее голове, не находя нужной двери и нужной полочки, когда она
утром, заполняла таблицу под диктовку Максима Заточного. Почему работники
милиции схалтурили и практически ничего не сделали? Что сказала Шустова? Что
убийством Тани занимались кое-как, потому что накануне похитили какого-то
олигарха, и вся милиция Москвы стояла на ушах и занималась только этим. А что
было в утренних материалах? Одна из студенток убита в ночь на 1 апреля, а
накануне была взорвана машина депутата Корякина. При взрыве погибли сам депутат,
водитель и еще один человек, который в тот момент проходил мимо. И на голове
убитой студентки лежал приколотый к волосам розовый бантик из шелковой ленточки.
Одна потерпевшая - медсестра, другая - студентка. Социальный статус разный, но
обе - молодые девушки, незамужем. Что еще? Надо посмотреть фотографию студентки,
может оказаться, что у нее и Тани Шустовой один тип внешности. Интервал между
убийствами - больше двух лет, многовато, конечно, для маньяка, но кто сказал,
что между этими двумя убийствами не было других? Если оба преступления совершены
одним человеком, то иконка и бантик могут оказаться элементами ритуала. Просто
ему необходимо что-то оставить на теле жертвы. Но способ убийства разный. Таню
Шустову ударили чем-то тяжелым по голове, студентку (Настя никак не могла
вспомнить ее фамилию) задушили. Мало общего между этими преступлениями, кроме
иконки с бантиком и еще одного фактора: накануне имело место громкое
преступление, на раскрытие которого отряжались все милицейские силы. Что это?
Простое совпадение?
Надо проверять, проверять и еще раз проверять. Просмотреть заново материалы
Лесникова в поисках чего-то похожего, ведь Настя искала только упоминания об
иконках, на всё прочее внимания не обращала. Попросить у Короткова более
подробные сведения о девушке, убитой в ночь на 1 апреля, и ее фотографию...
- Вы уже здесь? Проходите в кабинет.
Она вздрогнула и очнулась. Оказывается, Городничий стоит прямо перед ней, а она
и не заметила, как он вошел. Настя схватила сумку и пошла вслед за профессором в
его научную обитель.
- Ну, показывайте, что вам удалось сделать. Сегодня Олег Антонович был настроен
благодушно, правда, причина его хорошего настроения от Насти не укрылась: от
научного руководителя ощутимо тянуло запахом виски. Ну что ж, не только у Лешки
в институте отмечают дни рождения, в милицейских академиях такие же люди
работают.
Она протянула Городничему тоненькую папку и приготовилась выслушать очередную
порцию критики. Однако виски, по-видимому, было хорошим и сопровождалось
достойной закуской, и профессор остался доволен не только застольем, но и
Настиными документами.
- Это значительно лучше, - одобрительно произнес он, важно кивая, - нужно
сделать незначительные поправки, и можно выносить на заседание кафедры.
Ближайшая кафедра в среду, но вы, наверное, не успеете переделать...
Настя нащупала в сумке дискету. Сказать, что ей на переделку понадобится десять
минут, или не стоит? Что это за замечания научного руководителя, которые можно
устранить за десять минут? Обидится еще.
- Я бы постаралась успеть, - осторожно сказала она.
- Но я должен буду посмотреть окончательный вариант до того, как начнется
кафедра. И рецензенты должны успеть прочесть. Если вы все принесете завтра, я
поговорю с начальником кафедры, попрошу его поставить ваш вопрос дополнительно в
повестку дня и назначить рецензентов. А вам нужно будет уговорить их быстренько
прочесть программу и обоснование и подготовиться к выступлению. Сумеете?
- Не знаю, - честно призналась Настя. - Переделать с учетом ваших замечаний я
точно успею. А уговаривать рецензентов... Я не знаю, как это делается.
- Ну как, - усмехнулся Олег Антонович, - очень просто. Приходите, заглядываете в
глаза и очень просите. Они вам отвечают, что ужасно заняты и за один день не
смогут выкроить время, чтобы прочесть, обдумать и подготовить замечания. У них
ведь тоже должны быть замечания. А вы постараетесь их заинтересовать.
Привыкайте, - добавил он, увидев Настины растерянные, полные ужаса глаза. - Пока
будете работать над диссертацией и готовиться к защите, вам много кого придется
уговаривать, начиная с внутрикафедральных рецензентов и заканчивая ученым
секретарем и оппонентами. Я за вас этого делать не буду.
Понятно, подумала Настя. Вот это как раз то, о чем говорил Леша.
Ты ходишь, просишь и уговариваешь, а когда тебе идут навстречу, расплачиваешься
подношениями или услугами. В свои без малого сорок четыре года Настя Каменская
совершенно не умела этого делать. Ну как вынуть из сумки бутылку или коробку
конфет, положить перед человеком и сказать: "Это вам"? Язык у нее не повернется.
И руки не поднимутся. Ей гораздо проще спросить: "Сколько будет стоить, если я
попрошу вас сделать то-то и то-то?" Любой труд должен быть оплачен, это
нормально и естественно, и спросить о стоимости не стыдно. Но как платить за то,
что уже оплачено государством, учтено в зарплате и в часах учебной нагрузки?
Лешка ей объяснял, что рецензирование засчитывается в научную работу, которую в
любом случае обязан вести каждый преподаватель.
Ладно, в конце концов, есть Никотин, можно забежать к нему и
проконсультироваться, как и что нужно сделать.
Городничий высказал несколько мелких замечаний редакционного характера, Настя
добросовестно все записала, поклялась, что завтра прямо с утра привезет
очередной переделанный вариант, и помчалась по длинным запутанным переходам к
кабинету полковника Бычкова.
К счастью, Назар Захарович оказался на месте. К несчастью, в его кабинете, кроме
него самого, толклись с несчастным видом трое слушателей.
- Заходи, дочка, - махнул рукой в приглашающем жесте Бычков, - полюбуйся на этих
обормотов. Твоя смена растет, погляди, кто после тебя преступления раскрывать
будет через пару лет. Все практические занятия прогуляли-просвистели, теперь
явились задолженности сдавать. Одно дело оперативного учета от другого отличить
не могут. Ну? Это как, по-твоему?
- По-моему, плохо, - пряча улыбку, ответила Настя. - Даже очень.
- Вот и я думаю, что плохо. Так что летите, соколики, в спецбиблиотеку, берите
приказы и учите наизусть.
- Ну Назар Захарович, - заныл самый низкорослый из троицы, - ну примите
задолженность, а то нас к рубежному контролю не допускают.
- И правильно делают, что не допускают, - сердито произнес Никотин. - Вас вообще
ни к чему допускать нельзя с таким отношением к делу. Вы же будущие
оперативники, вы философию можете дуриком сдать или иностранный язык, а
оперативно-розыскную деятельность будьте любезны назубок знать. Все, свободны.
- Ну товарищ полковник, - попробовал поныть другой слушатель, но безрезультатно.
Назар Захарович оставался непреклонным.
- Вот так и готовим оперсостав, - вздохнул он, когда за слушателями закрылась
дверь кабинета. - А потом удивляемся, откуда так много неграмотных сыщиков и
следователей взялось? Вот отсюда и взялось. Сами их разводим, как в питомнике.
Ладно, дочка, не обращай внимания, это я так, ворчу, брюзжу по-стариковски. У
тебя-то как дела? Была у Городничего?
- Была.
Настя пересказала ему свой разговор с научным руководителем.
- Ну, это дело обычное, - скрипнул-хихикнул Никотин. - Я тебе сейчас расскажу,
как все будет. Ты завтра с утречка приноси свои бумажки, но прежде загляни на
кафедру и спроси у Лариски, какие у Городничего завтра занятия. Ежели у него
третья пара, то раньше двенадцати он и не появится, а без него ты все равно
ничего не сделаешь, только время потеряешь. А вот еcли у него первая пара, то
приходи к половине девятого, садись в приемной у Лариски и жди. Как только он
войдет - сразу папочку ему в руки. Начальник кафедры завтра будет с самого утра,
это точно, его любовница завтра кандидатскую в нашем совете защищает, защита в
одиннадцать утра, так что он прибежит пораньше, будет ее подстраховывать. Надо,
чтобы Городничий с твоими бумажками зашел к начальнику, договорился об
обсуждении на заседании кафедры и чтобы начальник назначил рецензентов. День
завтра, конечно, неудачный, начальник будет нервничать и суетиться, может на
твоего профессора и собак спустить, дескать, повестка дня и так перегружена,
дополнительный вопрос вставлять невозможно, и ничего страшного, если эти
документы обсудят на следующей кафедре. Вполне может быть, так что ты должна
быть к этому готова. Но ежели тебе повезет и начальник тебя в повестку поставит,
то Городничий тебе скажет, кому он отписал быть рецензентами. А ты уж тогда
бегом ко мне, у меня завтра вообще занятий нет, так что я в этом кабинете весь
день буду. Скажешь мне фамилии, а я уж подумаю, что можно сделать, чтобы тебе
помочь.
- Спасибо, дядя Назар, - от души поблагодарила Настя. - Вы камень у меня с души
сняли.
- Да, погоди-ка, не забудь распечатать свои бумажки как минимум в трех
экземплярах. А лучше в пяти.
- Зачем в пяти-то? - не поняла она.
- Ой, дочка, вот хоть и возраст у тебя предпенсионный, а молодая ты еще! -
картинно вздохнул Никотин. - Каждому рецензенту надо дать по экземпляру? Надо.
Научному руководителю надо оставить? А как же, а то за неуважение сочтет. А ну
как начальник кафедры захочет лично посмотреть, что ты там наваляла? Уже четыре.
И себе-то любимой тоже надо, мало ли что. Вот и пять.
- Думаете, начальник кафедры заинтересуется моей рабочей программой? -
засомневалась Настя. - С чего бы?
- Ну я же говорю, молодая ты еще. Ничего в научно-педагогической жизни не
понимаешь. Ты, к примеру, знаешь, какие отношения у твоего Городничего с
начальником кафедры? Не вообще, а в данный конкретный исторический момент?
- Не знаю, - она пожала плечами. - Откуда?
- Именно что. Представь себе ситуацию: Городничий выводит на кафедральное
обсуждение своего диссертанта, со статьей, например, или с материалами к защите
диссертации, или с самой диссертацией, или еще с какой-нибудь ерундой. С
рецензентами договорились, болванки для них написали, они только подписи
поставили и на кафедре выступили со словами, дескать, все хорошо и просто-таки
совершенно замечательно. Начальник протокол утверждает, материалы уходят, куда
им положено, а там их кто-то вдумчивый прочел и хай поднял, дескать, безграмотно
до ужаса или даже полный плагиат. И кто мог такое одобрить?! И где глаза у того
начальника, который утвердил протокол?! Что получается? Получается, что
Городничий начальника подставил. И что после такого дефиле будет делать
начальник?
- Контролировать Городничего? - догадалась Настя. - Проверять и лично читать
все, что он выносит на обсуждение кафедры?
- Именно что. Поэтому экземплярчик для начальника припасти надо непременно. А то
ведь что еще может выйти? Начальник лично контролировать твоего профессора не
хочет, лень ему, да и времени нет, или его вообще не надо контролировать, а
просто между ними кошка пробежала или собака какая-нибудь порылась, и вроде
высказывать неудовольствие нельзя, и конфликтовать открыто не хочется, но
поставить на место человека надо, мордой, так сказать, ткнуть. Поэтому он ни на
какие поблажки принципиально не идет, а дополнительный вопрос в повестку дня за
сутки до заседания - это именно поблажка, потому как повестка формируется
заранее. И срочное задание рецензентам - это тоже поблажка, потому что люди все
человеки и хотят время свое как-то планировать и распределять. Начальнику нужно
как-то так отказать твоему научному руководителю, чтобы он не счел это сведением
счетов, понимаешь? И что получится, если ты принесешь только один экземпляр?
- Начальник скажет, что один рецензент успеет прочесть, а второй нет, - ответила
Настя как на экзамене.
- Правильно. А что будет, если ты принесешь два экземпляра?
- Он скажет, что должен сам посмотреть материалы. Но если он оставит экземпляр
себе, то тогда останется только один экземпляр для рецензентов, далее смотри
пункт первый.
- Молодец, - похвалил Никотин. - На ходу подметки рвешь. К научному руководителю
тоже надо уважение проявить, и вообще, у него твои материалы должны быть под
рукой, потому что, если на заседании рецензенты начнут на тебя нападать, а ты не
сможешь отбиться, ему нужен текст, чтобы сориентироваться и прийти тебе на
выручку. Ежели, конечно, он захочет это сделать.
Настя закручинилась. Всюду свои игры, в министерстве - аппаратные, здесь -
научно-педагогические. А ведь она собиралась защищать диссертацию и в случае
чего уходить на преподавательскую работу. Не обязательно сюда, милицейских
учебных заведений в Москве много, но игры-то, наверное, всюду одинаковые. Как-то
сильно смахивает на серпентарий, в простонародье называемый "гадюшником". Ей это
надо?
Она посидела у Бычкова еще минут десять, выпила чашку чаю и вернулась, на
кафедру выполнять программу, составленную для нее Никотином.
Лаборантка Лариса уже закончила возиться с выписками и теперь была доступна
контакту. Она заглянула в расписание и сказала, что у Олега Антоновича первая
пара - лекция и вторая - зачет. Назар Захарович как в воду глядел! Профессор
сказал ей принести завтра материалы и оставить у лаборантки, она, дескать, ему
передаст. Если бы Настя сделала так, как велел Городничий, то что бы получилось?
Он взял бы материалы после второй пары, то есть уже после двенадцати, совет, на
котором будет защищаться дама сердца начальника кафедры, начнется в одиннадцать,
и на этом можно ставить жирную точку. После защиты начальник уже никакие вопросы
решать не станет, ему будет не до того, уж это-то Настя знала точно, недаром
столько лет прожила замужем за доктором наук. Ох, спасибо Никотину за советы! И
что бы она без него делала?
Домой Настя вернулась, чувствуя себя ужасно уставшей. Сперва она даже удивилась,
с чего бы так уставать, ведь не работала же, преступления не раскрывала... Потом
вспомнила, что встала в шесть часов, а не спала, вообще с половины пятого,
дважды пекла оладьи, вносила в компьютер материалы Короткова, читала сводки,
присланные Лесниковым, ехала через полгорода в академию и обратно. На первый
взгляд ничего особенного, даже можно сказать, что она и не делала ничего, так,
дурака валяла. А вот надо же, устала. И голова болит. Возраст, что ли? Наверное.
Гормональная перестройка, будь она неладна.
Она разделась, закуталась в халат, разогрела вчерашний суп (примитивное изделие
из воды, бульонного кубика и пачки замороженных овощей) и съела, почти не ощущая
вкуса, потому что голова, хот
...Закладка в соц.сетях
