Жанр: Электронное издание
Nastya26
... за все три года они не сделали попытки
найти ее, разузнать, как она живет, здорова ли. Значит, не простили. Значит,
действительно выкинули из своей жизни. И если сейчас она принесет домой повинную
голову, никто не кинется ей навстречу с распростертыми объятиями и слезами
радости. Нет, ее не выгонят, все ж таки беременная, на большом сроке, ей дадут
приют, накормят, уложат спать, а когда придет срок - отправят в роддом и потом
примут вместе с ребенком. Но все это будет происходить в гордом молчании и
холодном отчуждении. О, Верочка прекрасно знала, как умеют это делать ее
непреклонные родители! И за меньшие провинности награждали они детей
многонедельным молчанием. А уж тут-то... Однажды Вера в запале назвала отца
дураком, так понадобилось два месяца, чтобы он отошел и снова начал с ней
разговаривать, а ведь в тот раз, когда она покидала родительский дом, слова были
сказаны куда более страшные и резкие. И случится все именно так, как они и
предсказывали: дочка принесет в подоле, да еще от женатого мужика. Мало того,
что гулящая, так вдобавок разлучница. Нет, такого мать с отцом ей не простят.
Вот в этих горестных раздумьях и застал Верочку высоченный симпатяга аспирант
Лозинцев. Вера уже находилась в декретном отпуске, но сегодня пришла на работу в
надежде поговорить с сослуживцами насчет квартиры, а вдруг да у кого-нибудь чтонибудь
найдется такое, чтоб недорого или даже вовсе бесплатно.
- Ну, на первое время я смогу тебе помочь, - сказал Лозинцев, подумав всего
минутку. - Переезжай ко мне, я сейчас у тетки живу, у нее большая "трешка",
тесно не будет. Перекантуешься какое-то время, пока не решишь вопрос, а то ведь
тебя и вправду с милицией выселять будут.
Верочка предложение приняла без колебаний, да и какие могли быть колебания в еето
пикантном положении? На следующий день Андрей попросил приятеля с машиной
помочь перевезти Веру с вещами, и началась у обоих новая жизнь. Вернее, они-то
оба думали, что жизнь продолжается старая, просто с некоторыми временными
нюансами, но оказалось что это надолго. Проблема жилья для Веры никак не
решалась, да и не могла решиться, ведь шел 1985 год, когда жилье еще
распределялось государством, получить комнату в институтском общежитии, имея
московскую прописку, было невозможно, а на то, чтобы снимать квартиру,
Верочкиной зарплаты машинистки ну никак не хватало, да и не так просто в те
времена было найти эту самую квартиру. А тут и время рожать подоспело...
Из роддома Веру забирали две подруги и Андрей Лозинцев. И началось. Пеленки,
соски, погремушки, подгузники, ночной плач, не дающий выспаться, сцеживание
молока, детская кухня, мастит, вечно усталая и плохо себя чувствующая Вера,
беспрестанно льющая слезы над своей порушенной жизнью. И Андрей, как в омут
кинувшийся помогать несчастной и взявший на себя практически все хлопоты и
заботы. Над диссертацией он работал в основном по ночам, к ребенку - девочке,
которую Вера назвала Диной, - искренне привязался, но прошел по меньшей мере год
до того дня, вернее, той ночи, когда Вера сама пришла к нему в комнату.
- Андрюша, - сказала она, - ты знаешь, я только сейчас поняла, что у меня на
всем свете ближе тебя никого нет. Ты самый лучший, ты даже не представляешь,
какой, ты.
Он действительно не представлял. Он думал, что просто помогает человеку,
попавшему в трудное положение, он так поступал всю жизнь. Ему и в голову не
приходило, что на самом деле он ищет возможности принести очередную жертву, ибо
только жертвуя чем-то, может чувствовать себя комфортно. Но Вера - надо отдать
ей должное - понимала это очень хорошо, даже если не могла так точно
сформулировать. Она от природы была наделена феноменальным чутьем на людей,
абсолютно точно определяла слабые и сильные их стороны и те струны, играя на
которых можно добиться результата. Впоследствии, наблюдая за женой брата, Эля с
тоской думала о том, что встречала в своей жизни только одного человека,
наделенного таким же чутьем, того самого, глаза которого отравили ей всю
последующую личную и семейную жизнь. Хотя, если честно признаться, у Веры эта
способность чувствовать людей и управлять ими была развита, пожалуй, даже
посильнее. Как бы там ни было, Вера знала, как заставить Андрея Лозинцева
поступать в выгодном для нее ключе, и знание это использовала в полной мере.
Они поженились в 1987 году, и в этом же году родился сын Ярослав.
Андрей успешно защитился, отец, Николай Михайлович, задействовал свои связи,
чтобы отправить сына на стажировку за границу, в крупную финансовую компанию.
Невестку с двумя малышами Лозинцевы-старшие взяли к себе, одна она с детьми не
справится, тем более что Эля с мужем должны были вот-вот вернуться из
командировки и квартиру все равно пришлось бы освобождать. Получив солидный и,
как оказалось, весьма своевременный опыт работы с ценными бумагами, Андрей после
стажировки нашел в Москве не только прекрасную и высокооплачиваемую работу, но и
возможность стать по-настоящему состоятельным человеком. На рубеже девяностых
таких специалистов, как он, можно было пересчитать по пальцам, а если прибавить
к этому природные способности и невероятную усидчивость, то станет понятно,
почему так быстро продвигалась его карьера и так удачно делались его личные
денежные вложения. Вера могла позволить себе не работать и наслаждаться жизнью
даже в большем объеме, нежели ей когда-то мечталось, ведь мечталось-то при
советской власти, когда и возможности были другие, и масштабы не те. Андрея она
не любила, как, впрочем, и своего функционера, и многих других мужчин, в
отношения с которыми вступала исключительно из меркантильных соображений. Однако
эмоциональный и сексуальный ресурс у нее был большой, и теперь Верочка тратила
его на тех мужчин, которые ей действительно нравились. Теперь она могла
позволить себе выбирать их по вкусу, а не по кошельку и не по служебному
положению. Она и выбирала, ни в чем себе не отказывая и даже не особенно
стараясь скрывать от мужа свои похождения, нутром чуяла, что ему нужны
жертвенность и страдания, а безоблачного счастья он просто не вынесет. И он все
терпел, заботился о детях, кормил их, делал с ними уроки, водил на прогулки,
стирал, гладил и при этом зарабатывал деньги в должности ведущего аналитика
крупного банка. Вернее, сначала-то был банк поменьше и попроще, но по мере роста
количества правильных прогнозов, на основании которых банк заключал удачные
сделки, репутация Андрея Лозинцева укреплялась, и его перекупил банк
посерьезнее, потом крупный банк, а потом - но это уж совсем потом - мощная
финансовая корпорация, и с каждым переходом зарплата его увеличивалась. Он
никогда не приносил домой всю зарплату до копейки, он хорошо умел считать деньги
и точно знал, сколько нужно на жизнь, а сколько можно оставить для того, чтобы
покупать ценные бумаги. Талант финансового аналитика верой и правдой служил не
только финансовой структуре, в которой работал Лозинцев, но и ему самому, он
делал вложения, покупал ценные бумаги, сбрасывал, снова покупал и снова
продавал, и его личный капитал потихоньку рос, а в период с 1994-го и до дефолта
1998 года, рос уже не потихоньку, те годы были самыми бурными в смысле роста
фондового рынка, и вложенные средства увеличивались почти в три раза.
И тут чутье и опыт спасли Андрея, от дефолта он не пострадал.
А Верочка тем временем порхала и развлекалась, посещала косметические и
массажные салоны, фитнес-клубы, рестораны и казино, крутила романы и общалась с
подругами. Пока в один прекрасный день не влюбилась до смерти. То есть так
влюбилась, что белый свет в глазах померк.
Он был весьма успешным бизнесменом, и материально Вера почти ничего не проиграла
бы, разведись она с Андреем и выйди замуж за свою первую по-настоящему страстную
любовь. Однако не все было так гладко, как ей хотелось, ибо бизнесмен, хотя и
отвечал ей взаимностью, был все-таки женат, но бездетен, и вот тут Верочка
решила пойти ва-банк. Если в законном браке детей нет, то ребенок от любовницы
может сыграть весьма существенную роль в деле продвижения к разводу. Разводить
женатых мужчин ей было не впервой. И Вера перестала предохраняться.
Просто удивительно, до чего порой неразборчиво раздает природа свои милости!
Есть женщины, страстно мечтающие родить ребенка и не имеющие такой возможности в
силу разных причин, а есть те, кто совершенно равнодушен к детям, но легко
беременеет, легко носит и легко рожает, при этом и детки получаются
здоровенькими, и у матери фигура не портится. Вера Лозинцева была как раз такой.
Та часть природы, которая отвечает за физиологию, предназначила ей быть
многодетной матерью, но другая часть, в ведении которой находятся душа и мысли,
имела, вероятно, на Верочку совсем другие виды и тоже постаралась как могла.
Дети для Веры были не более чем инструментом для привязывания к себе мужчин.
Диной она забеременела, чтобы функционер не вздумал в последний момент
взбрыкнуть, испугаться парткома и увильнуть от развода, Ярослава родила, чтобы
женить на себе Андрея, и вот новая беременность, в результате которой Вера
надеялась стать женой своего первого настоящего любимого. В 1993 году
тридцатилетняя Вера Лозинцева родила очаровательную девочку Кристину.
Никогда в жизни она так жестоко не ошибалась. Ни с одним мужчиной, а было их
весьма и весьма немало, не случалось у нее такого прокола. Оказалось, она совсем
ничего не поняла в своем любимом, не прочувствовала ту струну, на которой можно
играть, и сделала ставку не на то поле. Он бросил ее, даже не пожелав увидеть
своего ребенка, свою маленькую дочку. Бросил с милой улыбкой и без всяких
объяснений. Впервые в жизни Веру бросил мужчина, прежде такого не случалось, она
сама их бросала.
Андрей точно знал, что ребенок этот - не от него, ибо, как уже говорилось,
хорошо умел считать, а интимная близость с женой никогда, даже в самые первые
годы, не была регулярной и частой. Но Веру это ни капли не смутило, для него чем
хуже - тем лучше, пусть принесет на семейный алтарь еще одну жертву и будет
счастлив. Расчет ее оказался верен, Андрей жертву с готовностью принес и принял
Кристину так же, как в свое время Дину. И поступил точно так же, как в свое
время поступил его приемный отец: не стал ни от кого, в том числе и от детей,
скрывать правду. Кристина - не его родная дочь, но она мамина, и это все равно,
что родная. Нужно уважать мамины чувства и если так случилось, что она полюбила
другого мужчину и захотела родить от него ребенка, ничего противоестественного в
этом нет. Женщины должны рожать детей от любимых мужчин, так мир устроен. А уж
кто этих детей будет воспитывать и растить - другой вопрос. Мама сочла, что
будет лучше, если Кристина вырастет здесь, с ними, с Андреем, Диной и Ярославом.
Любить людей надо не за то, что они родные по крови, а за их личные качества... И
все в таком духе. Он добросовестно повторял все то, что когда-то неоднократно
говорил его приемный отец и что он сам впоследствии говорил по поводу Дины. О
том, что тайну отцовства ребенка нужно сохранять, он даже и не думал, с детства
был приучен к мысли: чем меньше секретов, тем меньше проблем и меньше рисков для
будущего.
Ярослав - с головы до ног папин сын - относился к маленькой сестренке побратски,
возился с ней, нянчил, тетешкал, таскал на руках, играл. С Диной было
сложнее. Кристину она невзлюбила сразу, как только почувствовала, что для матери
этот ребенок - особенный. Ревновала она безумно, даже к детской кроватке не
подходила и долгое время не называла Кристину по имени, ограничиваясь
местоимениями "она" или "эта".
Интуиция девочку не обманула, Вера действительно относилась к младшей дочери не
так, как к старшим детям, но длилось это ровно столько, сколько она еще
продолжала любить своего бизнесмена и страдать по нему, то есть примерно лет
пять. После чего остыла, оставила малышку на попечение няни и снова кинулась
развлекаться и получать всеразличные удовольствия.
1998 год стал для Андрея Лозинцева удачным, ибо, с одной стороны, он не
пострадал от дефолта, а с другой - сильно подешевел рынок жилья, что и позволило
ему купить за городом участок в сосновом бору и построить дом. В последующие
годы он по-прежнему делал правильно спрогнозированные вложения, и его банковский
счет продолжал постоянно увеличиваться. Жизнь стала спокойной и стабильной, дети
росли, Дина готовилась поступать в институт и записалась на подготовительные
курсы, высоченный Славик активно занимался баскетболом, Кристина уже ходила в
школу...
В тот день Вера, ежедневно забиравшая детей из школы на машине, поскольку
учились они в Москве, заболталась со своей массажисткой и приехала позже, чем
обычно. Как правило, уроки у Кристины заканчивались раньше, и Вера встречала ее
и вела куда-нибудь обедать, пока не выйдут из школы старшие дети. Так должно
было случиться и сегодня, но она опоздала, уверена была, что дочка ждет ее на
школьном крыльце, но Кристины нигде не было. Вера позлилась, поискала девочку в
школе, спросила у классной руководительницы, но никто ничего не знал. Уроки
закончились, одних детей забрали, другие - те, что живут недалеко, ушли сами.
Когда прозвенел звонок на очередную перемену, Вера разыскала в коридоре Дину и
велела ей после уроков найти сестру и вместе со Славиком ждать на улице, а сама
умчалась пить кофе с приятельницей, с которой еще с утра договорилась о встрече.
Она не особенно волновалась, даже, можно сказать, не волновалась совсем, потому
что у Кристины была задушевная подружка-одноклассница, жившая где-то поблизости,
и частенько случалось так, что девочки уходили вместе, где-то гуляли, играли,
пили чай с пирожными у подружки дома, а к окончанию уроков у Дины и Славика
Кристина появлялась возле школы. Правда, раньше она всегда звонила матери и
спрашивала разрешения, но ведь сегодня Вера дольше обычного проторчала у
массажистки и забыла вовремя включить телефон, который всегда выключала на время
оздоровительных процедур, дабы ничто не мешало целительному расслаблению и не
отвлекало от главного - от поддержания красоты и хорошего самочувствия.
Когда Вера подъехала к школе во второй раз, старшие дети, уже ждали ее, но
младшей дочери с ними не было.
- Мам, я всю школу обошел, все классы проверил, нет ее нигде, - сообщил ей
испуганно Ярослав.
Дина молчала, презрительно поджав губы, дескать, чего еще ждать от избалованной
и заласканной девчонки, не желающей признавать установленный для всех порядок.
Мамина любимица, для нее закон не писан.
Она так и не смогла простить Кристине особенного отношения к ней матери, хотя
отношения этого, по сути, давно уже не было. Разъяренная Вера ринулась в
учительскую, чтобы узнать адрес подружки-одноклассницы, пойти туда и забрать
дочь, она ни минуты не сомневалась, что Кристина, как и она сама сегодня,
заболталась с подругой и забыла о времени. Адрес ей дали, это было действительно
рядом, через дорогу от школы, но вот Кристины там не оказалось.
- Я пошла домой, а Кристя осталась вас ждать, - растерянно сказала семилетняя
толстушка с тоненькими косичками.
И даже в тот момент Вера еще не испугалась, она всего лишь злилась, потому что
из-за непослушной девчонки сбивался составленный еще утром график и рушились
выстроенные на весь день планы. Вместе с детьми она сначала обошла, потом
объехала на машине окрестные улицы, заглянула во все кафетерии, где можно было
поесть мороженого или десертов, проинспектировала залы игровых автоматов, но
девочки нигде не было. Как в воду канула.
Паника начала охватывать Веру только часов в шесть, когда стало смеркаться. Где
бы Кристина ни заигралась, с кем бы ни заболталась, но она уже должна была бы
появиться. К семи часам к поискам подключился приехавший с работы Андрей,
которому Вера соизволила позвонить только в конце рабочего дня, а к восьми часам
вся семья уже общалась с работниками милиции.
Кристину нашли через двое суток, за городом. Она была изнасилована и убита. Как
семилетняя девочка там оказалась, почему ушла из школы вместе с незнакомым
мужчиной, каким образом дала себя обмануть и завезти в лес - все это стало
известно много позже, когда убийцу наконец поймали и осудили.
После гибели младшей дочери Вера сильно изменилась, никто не знал, какие чувства
в ней проснулись, какие мысли одолели, но она прекратила развлекаться и осела
дома. Проведя двадцать лет в роли красивой и желанной женщины, она полностью
переключилась на роль матери и жены, варила обеды, вела хозяйство и из дому
выходила только для того, чтобы купить продукты и съездить на кладбище. Андрей
нанял водителя, который отвозил детей в школу и привозил обратно, в загородный
дом.
Нет, Вера не опустилась, не ходила по дому в халате и стоптанных тапочках, она
по-прежнему была при полном параде, но к роли матери и жены истово добавляла
один нюанс: черную краску. Она скорбела, скорбела искренне и глубоко, но при
этом требовала, чтобы вся семья скорбела вместе с ней.
А дети, как известно, горя не любят. И уже через месяц после похорон Кристины
Вера с негодованием заметила, что Дина по-прежнему гуляет с подружками и ходит с
ними в кино, а Славик, придя с тренировки, с упоением поедает котлеты и смотрит
по телевизору боевики. Дети разговаривают по телефону и смеются, делают уроки,
читают, уходят куда-то, одним словом, живут своей жизнью и не собираются
посвящать себя без остатка оплакиванию младшей сестренки. Андрей много работает,
приходит уставший, быстро ест и уединяется в кабинете с бумагами и компьютером.
- Вы ведете себя так, словно ничего не случилось, - выговаривала Вера своим
домашним. - Кристина погибла, а вы ходите в кино и рассказываете по телефону
анекдоты. Как вы можете?
- Ну мам, - виновато бормотал Ярослав и старался побыстрее скрыться в своей
комнате.
- Ты родила Кристину от любовника, вот и горюй вместе с ним, - хамила в ответ
вечно всем недовольная Дина.
Справиться со старшей дочерью Вера не могла, да и не пыталась, она никогда не
занималась ее воспитанием и ни малейшим уважением у девочки не пользовалась.
Видела, что растет злобная хамка, своевольная и обидчивая, но списывала
недостатки ее характера на дефекты внешности: Дина росла на удивление некрасивой
и, по разумению Веры, жутко комплексовала от этого. Что творилось в душе Дины на
самом деле, она не знала и не интересовалась.
В течение первых трех месяцев после гибели Кристины вся семья раз в неделю, по
субботам, ездила на кладбище, потом одну субботу пришлось пропустить, потому что
у Андрея сломалась машина, а у водителя был выходной, потом у Ярослава случились
соревнования, которые он не мог пропустить, и поехали без него, потом Дина
заявила, что у нее болит нога и она не может никуда идти, и как-то так
сделалось, вроде бы само собой, что еженедельные посещения могилы Кристины
оказались нужны только одной Вере. "Никто не разделяет моего горя, - тоскливо
думала она, глядя на оживленные лица детей и отстраненное, словно ставшее чужим
лицо мужа, - никому нет дела до Кристиночки, никто не хочет ее помнить, никто не
хочет горевать вместе со мной". Она изо всех сил пыталась вызвать сочувствие к
себе, пробудить в детях и муже сопереживание, и в этих попытках прошло еще дватри
месяца, пока, наконец, Вера не поняла, что в своем горе осталась совсем
одна. Более того, она стала замечать в Андрее что-то такое... ну, необычное, что
ли, то, чего прежде в нем не было. Или было, но она не видела, потому как вообще
мало обращала на него внимания, занятая исключительно собой, своей внешностью,
своими удовольствиями и своими романами?
Вера, будучи весьма искушенной в вопросах супружеских измен, быстро осознала,
что у Андрея появилась другая женщина. И это сейчас, когда всего полгода прошло
после гибели дочери! Не тогда, когда сама Вера гуляла напропалую и супружеские
обязанности выполняла кое-как, через пятое на десятое, а сейчас, когда она
всегда дома, подает ему еду, моет за ним посуду, стирает ему сорочки и носки,
старается побольше с ним общаться, быть ласковой и внимательной и тесно
прижимается по вечерам, уже в постели, к его длинному нескладному телу! Чего ему
не хватает? Чего он ищет на стороне? Другой такой красавицы не сыщешь, да еще
чтоб была хорошей хозяйкой и матерью твоих детей. Ну ладно, пусть только одного
сына, но все равно же... Как он смеет развратничать, когда в семье такое горе!
Она, такая проницательная и хорошо изучившая мужа, не поняла совсем простую
вещь, которую давно уже понимала Элеонора Николаевна: примерная жена-домохозяйка
не требует от мужчины жертвенности. И подсознательно Андрей Лозинцев выстроил
схему, при которой все повернется привычным ему образом. Он влюбится, жена
узнает и потребует развода, и чтобы не разрушать семью и не разлучаться с
детьми, он пожертвует своей любовью. Вот тогда все будет нормально.
Поглощенная своими переживаниями, чувствующая себя страшно одинокой в такой
большой семье, Вера не сумела разобраться в подоплеке поступков мужа. Ей нужен
был хоть кто-нибудь, кто разделит ее горе, и она кинулась искать своего давнего
любовника, бизнесмена, отца Кристины. С момента их разрыва прошло девять лет, за
эти годы многое изменилось, бизнесмен, как оказалось, развелся, пребывал в
свободном полете и собирался уезжать за границу. Насовсем. С бизнесом вышли
какие-то накладки, денег почти не осталось, так, кое-что, только-только хватит,
чтобы купить разрешение на выезд и попытаться там, за бугром, начать все с
начала. О собственном деле и речи нет, но друзья обещали помочь устроиться хотя
бы наемным менеджером. Он принял Веру с распростертыми объятиями, очень ей
сочувствовал, сожалел, что поступил когда-то так глупо и теперь уже никогда не
увидит свою дочь... Одним словом, Вера услышала все то, что хотела услышать, и
получила все то, чего не могла получить в своей семье. И очень скоро приняла
решение уехать в Германию. Не ждать, пока муж окончательно увязнет в своем
романе и потребует развод, после чего она останется с, детьми и алиментами, а
сыграть по своим правилам.
- Нам пора расстаться, - устало заявила она Андрею как-то вечером, когда он
после ужина уже собрался запереться в кабинете, чтобы поработать с
документами. - Я тебе не нужна, у тебя другая женщина, я это чувствую. Я заберу
детей и уеду.
- Куда? - испугался Андрей.
- В Европу. Им там будет не хуже, чем здесь. Я не могу оставаться там, где все
напоминает мне о Кристине.
Вера произносила заранее заготовленную речь, исподтишка пристально наблюдая за
мужем. Она, кажется, рассчитала верно, пока говорила о том, что надо расстаться
и что она подозревает измену, Андрей был более или менее спокоен, но как только
она сказала про детей, в его глазах мелькнула паника. Детей он любил, особенно,
конечно, Славика, кровиночку свою, точную свою копию.
- Почему обязательно уезжать? - дрогнувшим голосом спросил он. - Если тебе так
тяжело здесь, давай продадим этот дом и купим новый, в другом месте.
- Андрюша, ты меня не любишь, - мягко заговорила Вера, - не надо закрывать на
это глаза. Ты женился на мне исключительно из порядочности, потому что я была
беременна Славиком. И когда ты только начал со мной спать, ты меня не любил,
просто ты был молодым и здоровым, а я все время у тебя под боком крутилась, мы
жили в одной квартире, ну кто бы устоял? Дети уже достаточно большие, чтобы мы с
тобой перестали играть этот спектакль, а мы с тобой еще достаточно молоды, чтобы
попробовать устроить свою жизнь. Ну скажи, разве я не права?
Конечно, она была права, Андрей это отчетливо понимал, но дети...
Расставаться с детьми он не хотел ни за что. Разговор вышел тяжелым и долгим, и
в конце концов Вере удалось подвести его к финальной точке.
Она готова оставить детей мужу, но при условии, что он даст ей достаточно
средств, чтобы купить квартиру в том городе, где она хочет жить, и чтобы вложить
деньги в какое-нибудь дело, приносящее стабильный и удовлетворительный доход.
Андрей Лозинцев, как ни странно, только, в этот момент впервые подумал о том,
что женился на женщине, очень похожей на его мать. На женщине, с готовностью
меняющей детей на деньги.
Кажется, кто-то из великих психологов, чуть ли не Фрейд, утверждал, что мужчины
ищут в своих женах своих матерей, таким способом реализуя эдипов комплекс.
Неужели правда?
Разумеется, он с готовностью принес и эту жертву. Продал загородный дом, купил
на окраине Москвы самое дешевое жилье, какое смог найти, снял львиную долю со
своих счетов и отдал Вере вместе с разницей между ценой дома и ценой квартиры.
Они развелись и расстались. Вера купила квартиру в Баден-Бадене, она давно
мечтала жить именно там, еще с тех пор, когда они ездили туда отдыхать, получила
вид на жительство и исчезла с горизонта, периодически по телефону справляясь о
детях. К себе она их не приглашала и в Москву больше не приезжала.
Вот, собственно, и вся история... Элеонора Николаевна, стоя в толпе прихожан,
мельком взглянула на часы: без десяти двенадцать, еще несколько минут, и будут
выносить хоругви. Надо же, час прошел, а она и не заметила, уйдя в воспоминания.
Да, как ни крути, а Андрей - прирожденная жертва, он ведь даже со своей пассией
расстался, как только развелся с Верой, пожертвовал чувствами, чтобы уделять
больше времени детям. А жаль. Элеоноре эта женщина нравилась, Андрей как-то при
случае их познакомил. Она была бы ему хорошей женой. Однажды Аля попыталась
поговорить об этом с братом, но Андрей ответил:
- Да, Элечка, она вполне могла бы заменить Славику мать, но как быть с Диной?
Она ведь знает, что я ей не отец, так каково ей будет жить не только с неродным
отцом, но и с неродной матерью? Она и без того уверена, что ее никто не любит.
- Но ты же вырос с неродными родителями, и ничего, - возразила Аля. - И ты
всегда знал, что они неродные, от тебя с самого начала этого не скрывали.
- Когда тебе всего три годика, можно смириться с чем угодно, а когда тебя родная
мать продает неродному отцу в шестна
...Закладка в соц.сетях
