Жанр: Электронное издание
Nastya26
... этим ведь грешат
все дамы определенного возраста, разве нет? Резкие перепады настроения, периоды
мрачности и, наоборот, периоды веселья, но ведь это нормально, правда? Она очень
следит за собой, вероятно, переживает, что стареет, хочет выглядеть моложе,
оставаться привлекательной, поэтому иногда одевается очень уж по-молодежному,
даже парики носит. Употребление наркотиков быстро сказывается на внешности,
особенно у женщин, а Вера весьма печется о своей красоте. Ребенок? Нет, она
бережется и о ребенке ни разу с Георгием не заговаривала. Другой мужчина? Нет,
вряд ли.
Правда, на этом месте голос у Георгия потерял былую уверенность. И хотя он
продолжал настаивать на том, что никакого другого мужчины у Веры нет и, стало
быть, ребенка рожать ей не от кого, Настя поняла, что массажист в этом вовсе не
убежден. Значит, личная жизнь Веры ему не полностью открыта, и он это отчетливо
понимает. Есть оставшиеся без объяснений поступки, отлучки, разговоры, и у герра
Форста более чем достаточно оснований полагать, что Вера ему изменяет. С кем -
для Насти неважно, и неважно, изменяет ли ему Вера на самом деле, важно, что эти
основания есть. То есть существуют отлучки, поступки и разговоры, объяснений
которым Георгий дать не может.
- Вера вам полностью доверяет? - спросила она.
- Не думаю, - спокойно ответил он. - Она вообще, как мне кажется, никому не
доверяет.
-У вас есть ключи от ее квартиры?
- Нет.
Ответ получен. Но перед ним была пауза, совсем небольшая, в сотые доли секунды,
но она была. Снова Настины пальцы нырнули под простыню и вынырнули с очередной
бумажкой, уже третьей.
- У вас есть ключи от квартиры Веры? - повторила она.
- Есть. Но Вера об этом не знает. Она думает, что потеряла их.
- Понятно. А зачем они вам, если вы ими не пользуетесь?
- На всякий случай. Вера - человек очень замкнутый, у нее здесь нет ни друзей,
ни приятелей, никого, с кем она поддерживала бы постоянные близкие отношения,
кроме меня. Если с ней что-то случится... Я должен иметь возможность войти в
квартиру и оказать ей помощь.
- Конечно, - согласилась Настя. Она достала еще одну бумажку.
- Я могу получить эти ключи? Через два дня вам их вернут. Может быть, даже
завтра.
Бумажка исчезла не так быстро, как три предыдущие. Вероятно, Георгию
потребовалось время для размышлений. Одно дело отвечать на вполне безобидные
вопросы и пообещать никому ничего не говорить, и совсем другое - дать в чужие
руки ключи от чужой квартиры. Это уж как-то совсем... Но когда Настя достала изпод
простыни пятую бумажку, вопрос решился. Ну еще бы, двести пятьдесят евро,
больше месячной зарплаты российского милиционера. Кто бы отказался!
- Сядьте, пожалуйста, ко мне спиной, ноги свесьте.
Георгий еще немножко помял ее плечи и руки и закончил сеанс. Он сразу же вышел
из комнаты, Настя спрыгнула с массажного стола и стала натягивать купальник. На
ее белом махровом полотенце лежали ключи.
Приглашение на ленч пришлось как нельзя кстати, настроение у Веры с утра было не
особенно веселым, и когда позвонила та приятная женщина, Даша, то от одного
звука ее голоса Вера повеселела.
- Верочка, мы с мужем так благодарны вам за помощь и чувствуем себя вашими
должниками, у вас было из-за нашего малыша столько хлопот! Мы хотели бы
пригласить вас сегодня на ленч, если у вас нет других планов. Как вы смотрите на
"Ле Жардин дю Франс"? Мне кажется, там хорошая кухня.
- Хорошая, - подтвердила Вера. - Я с удовольствием к вам присоединюсь.
Они договорились встретиться в ресторане в час дня, и Вера начала тщательно
готовиться. Сегодня ей отчего-то хотелось выглядеть особенно хорошо. Может, это
потому, что вчера она поглядела на себя в неудачный момент и при неудачном
освещении и сама себе показалась глубокой старухой. Нет, гнать эти мысли гнать
поганой метлой! От этого и настроения сегодня никакого, и плакать все время
хочется. Надо такие пагубные мысли перебивать активными действиями.
Вера вымыла голову, сделала маску с подтягивающим эффектом, привела в порядок
руки, покрасила ногти темно-бежевым лаком, долго придирчиво выбирала одежду и
остановилась на простом и очень элегантном трикотажном платье, красиво
облегающем ее фигуру и подчеркивающем все имеющиеся достоинства.
В пять минут второго она вошла в ресторан и сразу увидела Александра и Дашу.
Мальчика на этот раз с ними не было, зато был высокий интересный мужчина в
хорошем костюме.
- Познакомьтесь, Вера, это Алексей, наш друг, он приехал сюда на два дня
отдохнуть.
Алексей галантно поцеловал ей ручку и пододвинул стул. Ну что ж, все так, как
нужно. Две дамы, два кавалера. И нет этого несносного ребенка, от которого
только шум и неприятности.
Подошел официант, чтобы принять заказ на напитки.
- У вас есть "Шато Неф дю Пап" урожая двухтысячного года? - спросил Алексей на
превосходном английском.
Вера взглянула на него с возрастающим интересом.
Хороший костюм, дорогой галстук, да еще и знаток вин? Он приехал на два дня.
Наверняка попросит показать ему город. Одним словом, сегодняшний день обещал
быть весьма приятным.
Руки у Насти так дрожали, что она едва не выронила ключи. Господи, что она
творит? Лезет среди бела дня в чужую квартиру! Конечно, хозяйка ее не застанет,
ребята этого просто не допустят, тут и вопросов нет. Но если соседи? Заметят
чужого человека, открывающего дверь квартиры фрау Лозинцевой, вызовут полицию, и
на этом карьера Насти Каменской бесславно закончится, причем не на пенсии, а в
немецкой тюрьме. Во перспективка!
Жильцов в доме немного, наверняка все знают друг друга в лицо. Это плохо. Но
коль их немного, то, по законам статистики, движение вверх и вниз по лестнице не
может быть интенсивным. Это хорошо. Прежде чем войти в подъезд, Настя примерно с
полчаса наблюдала за ним, за это время никто не вошел, а вышла только Вера.
Значит, есть шанс остаться незамеченной.
Ей повезло, по пути в квартиру она никого не встретила. Дверь открылась легко,
Настя постаралась произвести как можно меньше шума и с облегчением вздохнула,
когда за ее спиной тихонько щелкнул замок.
Сначала компьютер, это самое главное.
Она прошла в комнату, не глядя по сторонам, включила компьютер, достала из сумки
чистые дискеты, которые купила час назад в магазине на Лангештрассе, и стала
просматривать файлы. Судя по всему, Вера Лозинцева пользовалась компьютером не
слишком интенсивно. Вела переписку по электронной почте, скачивала какие-то
проспекты и информационные сообщения из Интернета... Что-то их больно много, этих
сообщений. Настя открыла файл и с удивлением увидела статью из какой-то
русскоязычной региональной электронной газеты. Читать она не стала, боялась
потерять время, переписала на дискеты все, что было в компьютере, и выключила
его. Потом они пойдут к Саше в отель, где есть доступный для гостей компьютер, и
спокойно все посмотрят.
Встав из-за стола, Настя замерла на месте и огляделась, медленно поворачиваясь.
Она не хотела расхаживать по квартире, чтобы не нарушить порядок, досконально
известный только самой хозяйке. Нельзя ее настораживать, нельзя, чтобы она
поняла, что в квартире в ее отсутствие кто-то был. Ничего особенного, обычная
комната, обставленная лаконично, без излишеств, но со вкусом. Много
искусственных цветов. Мало книг. Несколько фотографий самой Веры в очень
выгодных ракурсах и ее дочери Кристины. Кристина с Верой. Кристина с большой
собакой. Кристина на лужайке на фоне цветочной клумбы, за ее спиной виден
двухэтажный кирпичный коттедж, вероятно, это и был тот загородный дом, в котором
жили Лозинцевы до тех пор, пока Вера не обобрала мужа. Ничего себе жили, не
бедно.
Настя подошла к входной двери, отомкнула замок, осторожно приоткрыла дверь.
Кажется, тихо. Ни шагов, ни голосов. Ну, благословясь!
Она выскользнула из квартиры и через пятнадцать секунд благополучно оказалась на
улице. Сегодня удача на ее стороне. Настя бросила взгляд на часы - еще нет двух,
она вполне успеет вернуть ключи герру Форсту. В магазине письменных
принадлежностей здесь же, на Софиенштрассе, она купила конверт из плотной
бумаги, положила в него ключи от квартиры Веры Лозинцевой, заклеила и
направилась в Термы Каракаллы.
Прав Сашка, здесь все рядом, за пять минут дойдешь.
- Я хотела бы передать этот конверт герру Форсту, - обратилась Настя на
французском к девушке на ресепшене. - Можно оставить его у вас?
- Момент.
Девушка позвонила куда-то по телефону. Настя не знала немецкого, но догадалась,
что она звонит массажистам.
- Герр Форст сейчас спустится. У него как раз заканчивается смена. Вы его
подождете?
Встречаться с Георгием у Насти не было ни малейшего желания. Она демонстративно
посмотрела на часы и виновато улыбнулась:
- К сожалению, мне нужно спешить.
Ну вот, дело сделано. Теперь хорошо бы поесть. Некоторые, между прочим, в "Садах
Франции" сидят, где Настя со своим безупречным французским чувствовала бы себя
как рыба в воде. А ей придется довольствоваться чем-нибудь попроще и с меню на
немецком языке, которым она не владеет. Она позвонила Саше.
- Я закончила. Где тут можно поесть поблизости?
- А ты где?
- Возле нашего отеля.
- Что, совсем умираешь от голода?
- Нет, еще немножко терплю.
- Тогда зайди в кафе, там, на углу Софиенштрассе есть отель, а в нем на первом
этаже потрясающая кондитерская. Съешь пару пирожных, выпей кофе и иди к нам в
отель. Мы примерно через час подойдем.
- Саш, я не хочу пирожных, я хочу баранину с картофельным пюре, как вчера. Здесь
где-нибудь можно это получить?
- Будет тебе баранина, - засмеялся Саша. - Только без самодеятельности, ладно?
Места знать надо.
- Ты мне скажи, где, я найду, я же не тупая, - обиделась Настя.
- Настюша, в три часа все обычные рестораны закроются до вечера, ты все равно
уже не успеваешь. Пока дойдешь, будет половина третьего, и свежую баранину тебе
не приготовят. С трех до восьми хорошее мясо можно получить только в некоторых
ресторанах, один из которых как раз в нашем отеле.
Ну вот, придется есть сладкое, чтобы не умереть от голода...
Правда, Настя немного покривила душой, когда говорила, что не хочет пирожных.
Таких пирожных, какими ее угощали вчера, она очень даже хотела. Но не вместо
баранины, которую она хотела еще больше. В этом городе у нее проснулся зверский
аппетит.
Лиля вышла из института и с сожалением увидела, что Максима нет.
Наверное, не смог вырваться с работы, чтобы проводить ее. Конечно, не каждый же
день... Все-таки у человека служба, понимать надо. Она остановилась в
задумчивости, решая, не вернуться ли назад, чтобы позаниматься в библиотеке,
коль свидание не состоялось, как вдруг увидела Кирилла. Он стоял возле своей
машины и смотрел на нее. Зря она старалась, мать обманывала, фокус с телефоном
не прошел. В то же время она, к собственному удивлению, испытала нечто вроде
удовольствия: Кирилл нашел ее, несмотря на то, что не смог дозвониться, значит,
она ему действительно нужна.
- Привет, - улыбнулась Лиля, подходя к нему.
- Привет. Ты что, номер сменила? Я тебе звоню, а мне говорят, что такого номера
не существует.
- Я мобильник потеряла, а может, украли, я не заметила. Пришлось писать
заявление, чтобы номер аннулировали, а то потом такие счета придут!
- Почему же ты мне сама не позвонила? - с упреком произнес Кирилл. - Хорошо еще,
что я знаю, где ты учишься, а то как бы я тебя искал?,
- Я думала, что ты еще не приехал, - пробормотала Лиля, отводя глаза. - И потом,
твой номер у меня в мобильнике был записан, я его наизусть не помню.
Номер она прекрасно помнила, но зачем ему об этом знать?
Кирилл явно повеселел, видно, Лилина ложь показалась ему вполне убедительной.
- Ну что, поедем? - спросил он. - Ты домой?
- Нет, я только пообедать вышла. Мне еще нужно в читалке позаниматься.
- Ладно. А завтра? Жду тебя как обычно в восемь?
Она совсем, ну совсем не была готова к этой встрече и к этому разговору. В
последние дни ее мысли занимал в основном Максим, и ей почему-то казалось, что
Кирилл уже давно вернулся, обнаружил, что не может дозвониться до нее, и решил
Лилю не искать. Она подумала, что все рассосалось само собой, и не заготовила
никаких отговорок и уважительных причин, по которым она больше не сможет ездить
с Кириллом по утрам.
- Да, конечно. В восемь. Ну, я пошла?
- Погоди, а новый телефон? Разве ты мне его не дашь?
Ну вот, все было напрасно. И почему сначала все кажется таким легким и
правильным, а потом оказывается, что ничего не выходит? Но, с другой стороны,
разве не приятно, когда такой мужчина, как Кирилл, ищет ее, не хочет ее
потерять? Лестно же. Конечно, с ним скучно, напрягаться приходится, утомительно...
Но лестно.
Настя только-только вошла в отель и уселась в холле, ожидая Сашу с Дашей и
Алексеем, как позвонил Заточный.
- Теть Насть, Кирилл объявился. Я пришел к институту, чтобы Лилю встретить,
смотрю - серебристый "Сааб" стоит, и номер знакомый. Я затаился и посмотрел, как
они встретились.
- И как? - живо поинтересовалась Настя.
- У Лили, по-моему, это энтузиазма не вызвало. Во всяком случае, она не
обрадовалась. Он ее в чем-то упрекал, она оправдывалась. И дала ему свой новый
номер телефона. Потом она пошла в кафешку поблизости, а он уехал.
- А ты?
- А я следом еду. Надо же понять, кто он такой на самом деле. Ну настырный тип,
а? Чего он к девчонке примотался? Дозвониться не смог, так в институт заявился.
- А он как вообще? Ничего?
- Шикарный. Тачка "аэро-турбо" и вообще... Или вы в смысле внешности спрашиваете?
- И это тоже.
- Ну... красивый, конечно, что и говорить. Лет тридцать - тридцать два, рожа как с
журнальной обложки, прикид соответствующий. Не, правда, теть Насть, шикарный
мужик.
- Звони мне сразу, как что-нибудь разузнаешь, - попросила Настя.
- Само собой.
Она выкурила сигарету, прочитала лежащее на столике меню бара, решила, что чаю
ей не хочется, пива ей не хочется тем более, она его вообще не пьет, и десертами
она тоже пока повременит, и пошла в дальний конец этажа, где стояли несколько
компьютеров для гостей отеля. Здесь же за стойкой сидел молодой человек,
поднявшийся при Настином приближении.
- Я могу воспользоваться компьютером? - спросила она по-французски.
- Пожалуйста. Вам нужна помощь?
- Нет, спасибо, я справлюсь.
Она вставила первую дискету и начала просматривать файлы. Увиденное ее
озадачило. Вторая дискета третья... А вот и фотография Лили. И еще несколько
фотографий. Юноши, девушки. А это что? Тоже фотография, но какая-то знакомая.
Вернее, саму фотографию Настя видела впервые, но она могла бы поклясться, что
лицо девушки на снимке ей знакомо. Откуда! Кто она?
Настя отвернулась от компьютера, плотно зажмурилась и постаралась отвлечься.
Иногда это помогало: когда не можешь что-то вспомнить, нужно изо всех сил
напрячься и подумать о чем-то другом, совершенно постороннем. Сидя с закрытыми
глазами, она попыталась восстановить в памяти внешний бассейн в Термах
Каракаллы. Слева десять сидений для массажа, по пять в ряд, дальше водопад, за
ним пять мест для массажа лежа, в центре круглая установка для массажа ног,
справа две гидромассажные "кастрюли" с горячей термальной водой, в центре "гриб"
с круговым водопадом для массажа шеи и плеч, на противоположной стороне...
Что же было на противоположной стороне? Побывать там Настя утром не успела, а
визуально определить, какой это вид массажа, не смогла.
Она резко повернулась на крутящемся стуле, открыла глаза и посмотрела на
фотографию. Точно! Это она. Надо срочно звонить Короткову.
К трем часам, когда в холле показались Чистяков и супруги Каменские, Настя
успела более внимательно ознакомиться с содержимым домашнего компьютера Веры
Лозинцевой. Все было логичным, все сходилось, только непонятно было, как... Как
это все осуществлялось. Ладно, она еще подумает, почитает более внимательно, и
вообще, нужно срочно поесть, а то мозги отказываются функционировать.
- А где дитя? - спросила она подошедшего Сашу. - Куда вы дели нашего самого
главного сыщика?
- Оставили со знакомыми. Здесь отдыхает очень приятная семья из Питера, у них
мальчик - ровесник Саньки. Мы его сдали до вечера. Ну так что насчет баранины?
Идем? Или ты пирожными злоупотребила?
- Я стоически терпела, - гордо сообщила Настя. - Веди меня обедать. Я заслужила.
Она двинулась было в сторону Даши и Леши, стоявших посреди холла, но Александр
придержал ее за руку.
- Ты ничего не хочешь мне сказать?
- Хочу. Хочу сказать тебе спасибо. И твоей жене тоже. И сыну. Саня, ты даже не
представляешь, какое дело вы сделали.
- Настюша, я не об этом спрашиваю.
- Я понимаю. Я все расскажу, Санечка, честное слово. Пойдем в ресторан, я буду
есть баранину и рассказывать, а вы будете слушать. Правда, у меня мало фактов, в
основном только догадки, но я уже позвонила всем, кому нужно, и дальше они все
сделают сами. В конце концов, у меня отпуск.
В компьютере Веры Лозинцевой было много статей из центральных и местных газет. И
статьи эти касались тех самых "громких" преступлений, после которых загадочный
убийца совершал свои злодеяния. Убийство директора крупного предприятия,
групповой побег рецидивистов, взрыв на рынке... Это были те самые преступления,
материалы о которых дал Насте Игорь Лесников, места и даты совпадали. Более
того, Вера скачивала из региональной прессы не только эти статьи, а вообще все
материалы на криминальную тему, публиковавшиеся в течение десяти-четырнадцати
дней после "громкого" преступления. Сначала Настя предположила, что эти
преступления по какой-то причине действительно интересуют Веру, а срок в десятьчетырнадцать
дней - это как раз тот срок, когда событие вызывает повышенный
интерес и о нем много пишут, потом интенсивность публикаций резко падает и еще
через неделю сходит на нет. Правда, не совсем понятно, почему ее интересуют
именно эти преступления, и только они, и зачем ей вообще все материалы на
криминальную тему за этот же период. Но когда Настя увидела смутившую ее
фотографию, все встало на свои места,
- Это была фотография девушки, убитой в Москве в ночь на 1 апреля. Я сначала ее
не узнала, потому что видела только снимок трупа, сделанный на месте
происшествия, а у Веры в компьютере прижизненная фотография, причем присланная
ей по электронной почте за две недели до убийства. Все-таки потрясающе, до чего
Вера уверена в своей безопасности, в том, что никто никогда ни о чем не
догадается и ее не найдет. Ни одного следа не уничтожила, всю почту сохранила,
можно элементарно установить, кто отправлял ей эти фотографии.
- А их много? - с ужасом спросила Даша.
- Около десяти. Убитая девушка, наша Лилька и еще семь или восемь. И не только
девушки, но и юноши.
- То есть Лиля... - побелевшими губами начала Даша и остановилась, не в силах
выговорить то, что она думала.
- Должна быть одной из следующих жертв. Да не пугайся ты, Дашуня, все под
контролем. Человека, который прислал Вере фотографию Лили, плотно опекают, он
теперь кашлянуть не сможет так, чтобы наши ребята об этом не узнали. Все будет в
порядке.
Настя старалась казаться бодрой и уверенной, но на самом деле она боялась почти
до обморока. Конечно, Коротков - человек супернадежный, он все сделает как надо,
ребят подключит. И тем более если он доложит о ее звонке Афоне, который держит
на контроле убийство Оли Николаевой.
У Афони длинные руки, он может при помощи своих связей задействовать такие силы,
что мышь не проскочит. Правда, он редко это делает, только когда ему это нужно
для поддержания собственного авторитета, но ведь здесь речь идет как раз о его
авторитете. Настина докладная, подписанная, правда, Юркой Коротковым, лежит у
него на столе. Коротков сказал, что шеф прочел внимательно, не отшвырнул и крик
не поднял, а глубоко задумался. Не иначе в начальники главка метит, а до этого
надо бы стать начальником отдела в этом главке... Аппаратные игры, одним словом.
Выявить своими силами межрегиональную серию, и не просто выявить, а раскрыть
преступления и задержать убийцу - это дорогого стоит. Ради этого Афоня будет
напрягаться, даже может из отпуска выйти.
Итак, Вера Лозинцева внимательно изучает материалы о "громких" преступлениях,
после которых в течение одного-двух дней совершались убийства юношей и девушек,
родители которых работали в разных звеньях правоохранительной системы. Изучает и
с глубоким удовлетворением убеждается в том, что ее расчет был правильным: на
фоне "громких" дел на эти убийства никто уже внимания не обращает. Газеты о них
не пишут, а если и пишут, то только в рубрике "Криминальная хроника", где в
пяти-шести строчках сообщается, что вот, мол, магазин обворовали, бомжи сарай
подожгли, велосипедист курицу переехал, труп обнаружили. Газетам не до них.
Журналистам не до них. Значит... Правильно. И милиционерам тоже не до них. Потому
что нравственность прессы полностью отражает нравственность общества. Пресса
ровно такая, каково общество, людям сообщают о том, что им интересно, о том, что
они хотят знать, в противном случае никто не будет читать газеты и смотреть
новости. И Вера Лозинцева, по всей вероятности, понимала это очень хорошо.
Чего же она хотела? Она хотела, чтобы работники милиции, прокуратуры, суда,
юстиции, адвокатуры и так далее испытали сами, каково это - терять ребенка. Она
не смогла простить милиционерам того, что они трижды задерживали убийцу-маньяка
Семагина и отпускали его. Если бы не это, ее Кристина, ее самый любимый ребенок,
последняя жертва Семагина, была бы жива. Она ждала, что этих неизвестных ей
милиционеров тоже будут судить, пусть не как убийц, но хотя бы за халатность, ну
хоть за что-нибудь, но пусть они поплатятся за смерть ее ребенка. Никто, однако,
не поплатился. И тогда Вера стала вершить свой суд собственными силами. Дети
работников правоохранительных органов будут умирать от руки маньяка. Именно
маньяка. Как ее Кристина. Ни у кого не должно быть сочинений в том, что это
маньяк, поэтому убийство должно носить элемент ритуальности. Вера не хотела
излишних ужасов, и ритуальность виделась ей не как жуткая расчлененка и
вывернутые кишки или имитация черной мессы, нет, ее вполне удовлетворяла такая
невинная вещь, как оставленный на теле жертвы предмет. У следствия не должно
быть сомнений в том, что убийство совершено не по личным мотивам и не из
корыстных побуждений. Нужен штрих, свидетельствующий в пользу маньяка. И пусть
потом родители убитых думают: "Мой ребенок не виноват в том, что случилось, он
не давал повода для конфликта своим друзьям и знакомым, он пал жертвой маньяка,
который разгуливает по городу, но которого не могут поймать или вообще никто не
ищет. Если бы милиция работала лучше, если бы они не только пили водку и
"крышевали", а еще и дело делали бы, мой ребенок был бы жив". То были мысли
самой Веры, не дававшие ей покоя с тех самых пор, как она узнала о том, что
Семагина трижды отпускали, и теперь она хотела, чтобы ту же боль, и тот же ужас,
и то же отчаяние испытали и другие. Не любые другие, а именно те, кто по своей
профессии или по должности имел отношение к раскрытию преступлений, к следствию
и суду.
Было и еще одно условие, которое придумала Вера Лозинцева. Преступления, которые
будут совершать с ее благословения и за ее деньги, не должны быть раскрыты. Ей
это ни к чему, ведь ее привлекут как организатора и заказчика. Добиться этого
можно разными путями, например, оригинальностью, осторожностью,
предусмотрительностью. Одним из способов ей виделось совершение преступления
сразу же после другого "громкого" события. Тогда у милиционеров не будет ни сил,
ни времени.
И изучение региональной прессы это подтвердило. Расчет оправдался. О так
называемых резонансных преступлениях писали много, о прочих не писали почти
ничего. Соответственно этому было и отношение. Никто не надрывался в поисках
убийцы, преступления не ставились на особый контроль. Ничего не происходило.
Производились неотложные следственные действия, как и положено, результата они
не давали, и материалы уголовных дел потихоньку гнили в сейфах следователей и
оперативников, никому не нужные и всеми позабытые.
Но как, как Вера ухитрялась все это организовывать? Приезжала из Германии,
убивала и потом возвращалась назад? В принципе возможно, она гражданка России,
имеющая вид на жительство в Германии, так что визы ей не нужны. Узнала, что гдето
совершено подходящее преступление, купила билет на самолет и прилетела. Но
никак не получается. Георгий утверждает, что длительных отлучек он за Верой не
замечал. А за один день обернуться невозможно, ведь нужно не просто прилететь в
Москву, а еще и добраться до, например, Ярославля или Чебоксар, найти нужного
человека - юношу или девушку, родители которых соответствуют определенным
требованиям, потом подловить момент, когда можно совершить убийство, и вернуться
в Германию... Нет, за один день этого сделать нельзя, и за два тоже.
Значит, у нее был помощник. Человек в России, мобильный, дерзкий, готовый ради
денег на все. Первой его жертвой стала Таня Шустова, дочь майора милиции. Вряд
ли можно считать совпадением, что Таня жила в соседнем доме с Лозинцевыми.
Никакого совпадения. Вероятно, Вера попросила своего помощника проведать детей,
посмотреть, как они устроились на новом месте, какую квартиру купил бывший муж.
Пока помощник крутился возле дома, выжидая удобный момент для наведения справок,
в поле его зрения появился майор Шустов с дочерью. То ли он был в форме, то ли
приехал на милицейской машине, то ли еще что... Но первую жертву помощник таким
образом присмотрел. А как только похитили банкира Татищева, он явился к дому,
где жили Шустовы, и стал ждать. Ему повезло, Таня в этот день не сидела дома у
доктора Бычкова, она приехала к родителям, но поздно вечером ушла. Если бы
Бычков в тот день не дежурил, Таня осталась бы жива. Помощник у Веры Лозинцевой
был удачливым. Но и он совершал ошибки, вероятно, очень хотел выполнить задание
и заработать свой гонорар, поэтому пару раз схалтури
...Закладка в соц.сетях
