Жанр: Электронное издание
Nastya26
...ть.
- И что получилось?
- Примерно как ты и говорила. Из шести потерпевших у двоих кто-то из родителей
служит в ментовке, и далее по одному: прокурорский работник, адвокат, судья
арбитражного суда, налоговый полицейский.
Вот, значит, как...
- Сережа, сегодня уже четверг. Мы с Юркой договорились, что до утра понедельника
проясним картину. Ты не тяни, ладно? Надо раскручивать Шустова, пока он еще
чего-нибудь не сотворил.
- Да понял я, - проворчал Зарубин без энтузиазма. - Я все записи Короткову
оставлю, если что - они у него на столе будут, в синей папке. Все, Пална, побегу
я, ни минуты нет свободной.
Она хотела было попросить Сергея, чтобы тот продиктовал ей все сведения по
родителям потерпевших в подробностях, но устыдилась. Гоняет ребят со своими
идеями, еще и поторапливает, а ведь у них столько работы! Ничего, сейчас она
оденется, выйдет на улицу и спокойненько съездит на Петровку, возьмет все
сведения и о родителях убитых девушек и юношей, и о передвижениях Шустова.
Спокойно посмотрит дома, разнесет по таблице, подумает, глядишь - что и
придумается...
Настя уже стояла в прихожей, когда вспомнила о предупреждении Короткова: ее ищет
начальник. Правда, он в отпуске, появился в понедельник и теперь, наверное,
снова дома сидит, но рисковать все же не следует, а то получится, что она Юру
подвела. Он поклялся шефу, что Каменская в санатории, а она по коридору идет.
В кабинете Короткова никто трубку не брал. Настя позвонила на мобильник:
- Ты на работе?
- А где же мне быть? - усмехнулся Юра. - На выезде.
- Тебе Зарубин материалы оставлял для меня?
- Материалы? - удивился он. - Какие?
- По поездкам Шустова и по родителям. Я с ним полчаса назад разговаривала, он
пообещал оставить все материалы у тебя.
- Так меня с утра на месте нет, я еще в конторе не был.
- Что-то случилось? - испугалась Настя.
Юрка на выезде. Не рядовой опер из округа, а замначальника убойного отдела МУРа.
Значит, что-то серьезное. На обычные трупы руководители такого уровня не
выезжают.
- Как всегда, - рассеянно ответил Коротков. - Сейчас, подожди минутку.
Он, видимо, опустил руку с телефоном и начал с кем-то разговаривать. Слов Настя
разобрать не могла, но голос у Юрки был сердитым и очень "начальственным".
Вскоре в трубке раздалось:
- Да, так что ты хотела?
- Я хотела подъехать в контору за материалами, но раз тебя нет и Сережка тебе
ничего не оставлял...
- Давай часам к восьми, я уже буду на месте. Лады?
- Лады, - грустно ответила она.
Ну что, зря одевалась, что ли? Настя подумала немного и решила сходить в магазин
за овощами для салата к ужину. Она все приготовит, оставит на плите и поедет на
Петровку, а Лешка сам покормится, когда придет. Нет, ну совершенно непонятно,
как это женщины, обремененные семьей и детьми, ухитряются писать диссертации?
Вот у Насти семья маленькая, детей нет, муж - золото, и то она ничего не
успевает. А остальное как же управляются? Загадка.
Новый аппарат Лиля выбирала долго и придирчиво. И не в том дело, что у нее были
какие-то особые требования к мобильному телефону, просто в салоне мобильной
связи она чувствовала себя очень взрослой. Здесь все такое серьезное, деловое, и
цены не копеечные, самый дешевый аппарат стоит не меньше двух тысяч рублей. Мать
на сообщение о потере мобильника отреагировала спокойно, сама телефоны теряла
раз пять, не меньше, и деньги дала, двести долларов. Рассматривая выставленные в
витрине аппараты, Лиля боролась с собой, пытаясь принять решение, тратить ли на
новый телефон все деньги или сэкономить и оставить сдачу себе на карманные
расходы. Нет, мама ее в деньгах не ограничивала, и отец постоянно что-то
подбрасывал, но привычка экономить деньги, данные родителями, сформировалась у
Лили еще в раннем детстве. Она просила "на мороженое", но не покупала его, а
откладывала, чтобы потом купить книжку, которую мама с папой ни за что ей не
купят. Не потому, что жадные, а потому, что ей еще рано "такое" читать. Лиля о
детства сама привыкла решать, что ей "рано", а что "в самый раз", поэтому
родителей она регулярно обманывала, делая при этом вид скромный и послушный.
Вот этот аппаратик очень симпатичный, и стоит совсем не дорого, а вот этот
существенно дороже, но зато в нем есть всякие полезные функции... Лиля совсем
измучилась и в конце концов остановила свой выбор на самом дешевом из имеющихся
телефонов.
Выбрав аппарат, она села к менеджеру оформлять договор.
- Если хотите, вы можете за дополнительную оплату выбрать престижный номер, -
предложила девушка-менеджер. - Показать вам, что у нас есть?
- Нет, спасибо, - отказалась Лиля. - Меня любой номер устроит.
Очень ей нужен этот престижный номер! Да еще за дополнительную оплату. На эти
деньги она лучше в книжном магазине три сумки новых книг накупит. Скоро лето,
каникулы, вот уж начитается она в полное удовольствие!
Получив, наконец, новый мобильник с новым номером, она вышла из салона и
направилась в сторону дома,
- Лиля!
Она оглянулась и увидела Максима, того симпатичного оперативника, который
работал вместе с Коротковым.
- Привет, - удивленно протянула она.
- Здравствуй. А где твой кавалер?
- Какой кавалер? - неосторожно ляпнула Лиля и спохватилась даже не сразу, а
только тогда, когда Максим задал свой следующий вопрос:
- Ты Юрию Викторовичу обещала, что тебя из института домой будет провожать твой
парень. Что-то я его не вижу.
Вот черт возьми! Она и забыла совсем.
- Он... заболел. Его сегодня не было на занятиях.
- Так его и вчера не было, и позавчера тоже, - усмехнулся Максим. - Как же так,
Лиля? Ты обещала, что не будешь ходить одна, пока мы не выясним насчет того
парня, который к тебе приставал. И что мне прикажешь делать? Звонить Юрию
Викторовичу?
- Не надо звонить, - поспешно сказала Лиля. - Он... то есть мой парень, уже завтра
будет в институте, он уже поправляется. Честное слово, Максим, завтра я буду не
одна.
Значит, он знает не только про сегодня, но и про вчера, и про позавчера. А про
прошлую неделю он тоже знает? Ой, как нехорошо выходит!
Максим наверняка скажет дяде Юре Короткову, и тот устроит ей выволочку, а еще и
папе сообщит. И тогда... А что, собственно, тогда? Папа запретит ей ходить в
институт? Ну и ладно, она с удовольствием посидит дома. Вот прямо сейчас пойдет
в книжный магазин, он здесь рядом, недалеко от метро, купит книжек побольше и
может сидеть дома сколько угодно. Теперь ей не нужно во что бы то ни стало
каждое утро ехать в метро. И подходить к цветочному киоску тоже не нужно. Так
что все и к лучшему. Однако есть одна загвоздка: папино доверие. До тех пор,
пока он уверен, что знает о дочери все, он ей доверяет. А если всплывет эта
история с обманом и дядей Юрой?
- Лиля, может, хватит, а? Нет у тебя в институте никакого парня, и никто тебя
домой не провожает.
- Почему ты решил, что нет? - огрызнулась она. - Очень даже есть.
- Нет. Я проверял. И всю прошлую неделю смотрел, с кем ты домой идешь. Ты хоть
понимаешь, что ты глупо рискуешь? Юрий Викторович тебе все объяснил, а ты как
маленькая, честное слово! Взрослая умная красивая девушка, а ведешь себя хуже
ребенка. Ну на фига тебе так рисковать? Ради чего? Ради чего ты Короткову
наврала?
И в самом деле, ради чего? Ради Кирилла, который очень быстро стал ей в тягость,
потому что с ним, как оказалось, не о чем разговаривать, у них нет общих
интересов, общих знакомых, общих дел. И он даже не интересуется ею как девушкой,
не ухаживает, не пытается поцеловать. Он до такой степени ей в тягость, что она
даже номер телефона сменила, чтобы он не смог до нее дозвониться. Вот ведь
идиотизм! Ежедневно рисковать жизнью ради человека, который ей совершенно не
нужен.
- Значит, ты все эти дни за мной следишь?
- Я не слежу за тобой, а наблюдаю, чтобы быть уверенным, что ты в безопасности.
По городу маньяк разгуливает, вполне возможно, он - тот самый тип, от которого
ты сбежала, и он может тебя искать. Ты что, в самом деле не понимаешь или
придуриваешься?
- Придуриваюсь, - Лиля обезоруживающе улыбнулась. - Значит, раньше твой папа
командовал моим папой, а теперь ты решил принять эстафету и покомандовать мной?
- Я не командую, - белокожее лицо Максима стало ярко-розовым, - извини, если
обидел. Но я за тебя отвечаю.
- Это с каких же пор?
- Неважно.
- И все-таки?
- С тех самых, когда понял, что ты ходишь из института домой одна.
- А давно ты это понял?
- Еще на прошлой неделе, когда мы с Юрием Викторовичем встречались с тобой на
"Щелковской". Только не спрашивай меня, как я это понял. Но на следующий день я
проверил и убедился, что прав. Я не стал пока Короткову ничего говорить, у него
и так поводов для волнений полно, просто решил, что буду тебя провожать на
расстоянии. Мало ли что. Лиля...
- Что?
- Ты торопишься?
- Да нет, - она пожала плечами. - Куда мне торопиться? Завтра семинаров и
практических нет, только лекций, так что готовиться не нужно. Я в книжный
собиралась зайти.
- Пошли, - он слегка тронул ее за плечо. - Я тоже зайду, надо процессуальный
кодекс купить, а то у меня оба экземпляра кто-то спер. Прямо из кабинета,
представляешь?
Лиля округлила глаза.
- Как это - сперли из кабинета? У вас в милиции воры работают?
- А ты думала? - рассмеялся Максим. - И воры, и мошенники, и взяточники, и даже
убийцы. У нас все, как у людей. Из служебных кабинетов всегда тащат по мелочи,
кто кодекс, кто ручки, кто зажигалки.
Они уже подошли к книжному магазину, когда Максим вдруг остановился.
- Ты японскую кухню любишь?
- Люблю, - удивленно ответила Лиля, перехватив его взгляд, направленный на
соседнее здание, в котором располагался ресторан "Якитория". - Ты хочешь зайти
поесть?
- Я хочу тебя пригласить. Можно?
- Можно. Я не пойму, ты что, ухаживаешь за мной?
- А ты думала? - весело сказал он. - Еще как ухаживаю. Разве не заметно?
Они вошли в ресторан и сели за столик в дальнем углу. Сначала Лиля старалась
выбрать в меню что-нибудь наименее калорийное, но потом махнула рукой на
диетические принципы и заказала пельмени с креветками, которые обожала, но
крайне редко могла себе позволить.
"Завтра поголодаю, - решила она, - а сегодня буду радоваться жизни".
В какой-то момент Максим встал из-за стола:
- Поскучаешь пять минут? Я быстро.
И выскочил из ресторана. Лиля подумала, что ему, наверное, надо позвонить по
служебному делу, и он не хочет, чтобы разговор слышали посторонние. Такие вещи
Лиля понимала, она была папиной дочкой.
Максим вернулся не через пять минут, а через десять, но зато с букетом цветов.
Разноцветные хризантемы с герберами и розами. Очень нарядно. И, наверное, очень
дорого...
- Это мне? - Она не могла, да и не пыталась скрыть своей радости. - Где ты это
взял?
Лиля предполагала, каким будет ответ, но ей отчего-то захотелось услышать его.
- В цветочном киоске возле метро.
Ну конечно. В том самом киоске, возле которого каждое утро ждал ее в машине
Кирилл. Киоск открывался рано, в семь часов, и Лиля только сейчас поняла, что на
самом деле подспудно ожидала каждый день, что Кирилл встретит ее букетом. Она
откроет дверцу машины, а на сиденье лежат цветы... "Это тебе", - скажет Кирилл и
улыбнется. Но ему это и в голову не приходило. Что ж, он ведь с самого начала
предупредил девушку, что не ухаживает за ней, что они просто дружат. Надо же,
как интересно иногда поворачивается жизнь: сегодня Максим купил для нее цветы
как раз в том самом киоске.
И еще она вдруг поняла, что ждала от Кирилла приглашения, пусть не в ресторан,
но хотя бы в венскую кондитерскую или в обычный бар попить кофе. Ничего этого он
не делал, он только возил ее по утрам в институт, а в последнее время почти не
разговаривал с ней. Зато от Максима она получила и цветы, и ресторан, и
разговоры, и откровенное признание в том, что он за ней ухаживает. То есть все
то, что так нужно девушке в ее возрасте.
Потом он проводил ее до дома, и, прощаясь с ним, Лиля с удивлением
почувствовала, что совсем не устала.
"Почему я должна была устать? - сердито говорила она себе, поднимаясь в
квартиру. - Можно подумать, я вагоны грузила. Сходила в ресторан, поболтала с
симпатичным парнем, с чего мне уставать?"
Но Лиля Стасова была человеком, с раннего детства привыкшим к одиночеству и
выработавшим привычку подробно и подолгу разговаривать с самой собой.
А поскольку ты сам себе не посторонний, то нет никакой необходимости врать и
притворяться, и Лиля, опять же с детства, хоть и привыкла обманывать родителей,
но была предельно честной с собой. "Каждый раз после встречи с Кириллом я
чувствовала себя жутко уставшей. Я думала, что это нормально, что любое общение
женщины с мужчиной требует известного напряжения и утомляет, забирает силы, но
сегодня я провела с Максимом три часа и ни капельки не устала, а ведь мы все
время общались, у нас рот не закрывался ни на минуту, мы постоянно о чем-то
говорили. Значит, утомляет не общение с мужчиной как таковое, а общение именно с
Кириллом. Почему? Да потому, что я очень хотела ему понравиться, я хотела, чтобы
он начал за мной ухаживать по-настоящему, а для этого нужно было заинтересовать
его. Я все время пыталась соответствовать, быть взрослой, умной, интересной,
ведь он намного старше меня. Вот эти-то попытки соответствовать и забирали у
меня все силы.
А уж когда он стал меньше разговаривать и больше молчать, я вообще старалась
выше головы прыгнуть, чтобы сказать что-нибудь такое, что покажется ему
достойным внимания. И зачем мне вся эта головная боль? Хорошо, что я телефон
поменяла".
Дома Лиля отказалась от ужина, чем вызвала у своей матери вздох неприкрытого
облегчения: фестиваль телевизионных фильмов закончился, теперь самое время
писать многочисленные и, как обычно, разгромные рецензии и обзоры. Положительных
рецензий Маргарита Владимировна Мезенцева, в замужестве Стасова, не писала. И не
потому, что ей никогда ничего не нравилось. Просто у нее был такой имидж.
У себя в комнате Лиля улеглась на диван, накрылась пушистым пледом и раскрыла
книгу. Но глаза ее то и дело отрывались от страницы и утыкались то в стену, то в
потолок, то в темный экран неработающего телевизора. Максим сказал, что завтра
постарается прийти к институту, когда закончатся лекции, и проводить Лилю домой,
и очень обрадовался, когда она ответила, что собирается позаниматься в "читалке"
до закрытия, то есть часов до восьми.
- К восьми я точно успею. Среди дня мне трудно вырваться, хотя пока как-то
удавалось, но любое везенье рано или поздно заканчивается. А к восьми - намного
проще.
Но это будет только завтра вечером. А сегодня? Позвонит или не позвонит?
Максим позвонил около десяти часов. И Лиля Стасова поговорила с ним и легла
спать совершенно счастливой. Уже засыпая, она привычно побеседовала сама с
собой, со своей самой близкой подружкой, и честно призналась ей, что, когда
познакомилась с Кириллом, тоже была счастлива, но как-то по-другому. То счастье
было больше похоже на восторг первого прыжка с парашютом, когда страшно, и
тревожно, и сладко, и все внутри дрожит. А сегодняшнее счастье напоминает ей
большую добрую собаку, которая подошла, лизнула в лицо, легла в ногах, и ты
знаешь, что она ни за что не уйдет от тебя, не предаст и никому не позволит тебя
обидеть.
Конечно же, Коротков не приехал на Петровку к тому времени, которое назначил
Насте, Сережи Зарубина тоже не было, и она терпеливо сидела в своем кабинете,
ожидая, пока появится хоть кто-то из них. Сережка сказал, что положил материалы
Короткову на стол и что ключ от кабинета есть только у него, Зарубина, и у Юры.
Глупо терять время, но не менее глупо уезжать домой без материалов, коль уж
затрачено время на дорогу. Около девяти вечера Настя добросовестно позвонила
Юре, и тот пообещал быть на месте минут через сорок Да, дел у Юрки невпроворот,
а она его еще Шустовым загрузила. Конечно, Шустов - это не ее личное дело, не
чисто научный интерес, а подозреваемый в серии тяжких преступлений, но все-таки...
Она тупо перебрала бумаги в столе, потом в сейфе, ругая себя за
непредусмотрительность: взяла бы из дома пару научных книжек, почитала бы пока,
все польза для дела. Ведь знает же, что такое сыщицкая работа и как трудно, а
порой и невозможно планировать время, а купилась на Юркино обещание быть в
конторе к восьми часам. Могла бы сообразить, что придется ждать. Уже десятый
час... Господи, как же она забыла!
Ведь Городничий велел ей позвонить ему домой сегодня в девять, и он назначит ей
очередную встречу на завтра. Черт, растяпа! Мало того, что забыла о звонке, она
еще и телефон его потеряла вместе с кошельком. И совсем забыла об этом, когда
договаривалась с Олегом Антоновичем. Телефон кафедры она помнила наизусть, а вот
его домашним телефоном пользоваться пока не приходилось. Если бы Настя хоть один
раз звонила ему домой, она бы помнила номер, память на цифры была у нее
отменной. Но она не звонила. И что теперь делать?
Она схватила трубку и набрала номер Никотина,
- Дядя Назар, у вас нет телефона Городничего?
- Сейчас в справочнике посмотрю.
Настя с облегчением перевела дыхание. Хорошо, что во всех приличных учреждениях
есть собственные телефонные справочники, где указаны служебные и домашние
телефоны сотрудников. Такие справочники обычно небольшие, как тоненькая
брошюрка, и многие постоянно, носят их с собой в портфелях, а не держат в ящике
письменного стола в служебном кабинете.
- Записывай.
Настя записала номер не на отдельный листок, как обычно, а сразу в записную
книжку. От греха подальше.
- Как сама-то? Успеваешь что-нибудь? - поинтересовался Бычков.
- Ничего не успеваю, - призналась она. - Время куда-то утекает, сама даже не
пойму, куда оно девается, а дело стоит.
Ей показалось, что где-то в квартире Никотина послышался женский голос. Голос
что-то спросил у Бычкова.
- Да нет, не нужно, - сказал Назар Захарович. - Извини, дочка, это я не тебе.
Так что, может, проблемы какие-то? Помочь нужно? Ты говори, не стесняйся.
На другом конце провода зазвучал звонок мобильника и снова послышался женский
голос. Причем голос этот показался Насте очень знакомым.
- Спасибо, дядя Назар, вы мне уже и так очень помогли с рецензентами, у меня
совести не хватит вас эксплуатировать...
Она говорила еще какие-то слова, а сама напряженно прислушивалась к доносящемуся
из трубки женскому голосу. Лозинцева. Точно, это она.
Ее интонации, немножко особенные, почти неразличимые нюансы, как у многих людей,
интенсивно практикующих разговорный иностранный.
- Дядя Назар, у вас гости? Я вас отрываю?
- Да ничего, дочка, ничего, ты говори, если что нужно.
- Это Элеонора Николаевна, я не ошиблась?
- Ну и слух у тебя! - восхищенно присвистнул Никотин. - Или чутье? Или прознала
что-нибудь?
- Слух, дядя Назар, слух, - рассмеялась Настя. - Чутья у меня сроду не было,
даже ваш дружок Гордеев это признавал. Но если вы добровольно и чистосердечно
предлагаете мне помощь, то я готова воспользоваться.
Мысль пришла ей в голову неожиданно, и Настя даже не успела как следует
обдумать, насколько удобно и прилично ее осуществлять.
- Вы не могли бы аккуратненько выяснить у Элеоноры Николаевны кое-что насчет
Шустова?
- А что именно?
Голос Лозинцевой стал быстро удаляться и вскоре совсем пропал, и Настя, понял а,
что Никотин вышел из комнаты. Она в двух словах объяснила Бычкову, что ее
интересует.
- И зачем тебе это?
- Ну дядя Назар... - укоризненно протянула Настя. - Я же не спрашиваю, почему
Лозинцева находится у вас дома, правда? Хоть у меня и нет чутья, но есть здравый
смысл, и я понимаю, что если одинокая женщина находится в квартире одинокого
мужчины в десятом часу вечера, то по меньшей мере бестактно спрашивать, что она
там делает. Но если вспомнить, как она нервничала в вашем присутствии и, боялась
поднять на вас глаза, то можно прийти к выводу, что вы произвели на нее
неизгладимое впечатление. Я-то по наивности думала, что она догадывается о
причастности кого-то из родных к убийству Кристины и поэтому с ума сходит от
страха, я всю голову себе ложными версиями забила, а у нее, оказывается, любовь
с первого взгляда. Так вы мне поможете?
- Шмакодявка, - проворчал Бычков. - Ладно, поговорю. Но ты мне пообещай, что,
как только мы встретимся, ты мне все объяснишь. Терпеть не могу, когда меня
втемную используют. Завтра будешь в академии?
- Не знаю пока. Скорее всего, буду. Сейчас позвоню Городничему, он собирался
назначить мне научное рандеву на завтра.
- Значит, завтра придешь ко мне и все расскажешь А я тебе позвоню в течение
минут тридцати-сорока. Ты дома?
- Если бы. На Петровке сижу. Так что звоните на мобильник.
Олег Антонович, похоже, тоже благополучно забыл о том, что велел адъюнкту
Каменской позвонить в четверг вечером насчет встречи в пятницу, потому что долго
собирался с мыслями, листал ежедневник, что-то бормотал и, наконец, заявил, что
сможет встретиться с ней с трех до половины четвертого, другого времени у него
не будет. Ну вот, опять весь день псу под хвост. То есть заниматься делом можно
будет только до двух часов, потом нужно выезжать, потом неизвестно сколько ждать
(а куда ж без этого?), потому что пунктуальностью профессор Городничий не
отличается и его "с трех до половины четвертого", может означать и "с пяти до
десяти минут шестого". Потом ехать домой, готовить ужин, а потом уже и день
закончится.
Настя уныло побродила по кабинету, глубокомысленно поразмышляла над чайником,
пытаясь понять, хочет она кофе или нет. Пожалуй, нет. А чаю? Тоже нет.
Ничего она не хочет. Она хочет вычислить таинственного убийцу, который оставляет
на теле жертвы различные предметы и который совершает свои преступления вслед за
другими тяжкими преступлениями, имеющими, как правило, высокий общественный
резонанс. Вот этого она действительно хочет.
"Какой я ученый? - с неожиданной тоской подумала Настя. Тоска оказалась такой
жгучей, что даже слезы на глазах выступили. - Я - сыщик. Это единственное, что
мне интересно. А все остальное - так, игрушки, фантики, необходимые для
выживания. Неужели так может случиться, что через год с небольшим, когда мне
стукнет сорок пять, у кого-то поднимется рука лишить меня этой работы? Я же
сдохну без нее".
Она не успела додумать до конца сию душераздирающую мысль и всласть наплакаться,
потому что распахнулась дверь и на пороге возник Коротков. Страшный, небритый, с
набрякшими под глазами мешками, почерневший. Но сияющий.
- Ждешь? Пошли ко мне. У тебя пожрать нет?
- Печенье только...
- Бери с собой, и пошли.
В своем кабинете он скинул куртку и ботинки, немного подумал, наклонился и
стянул носки. Не обращая внимания на Настю, стащил через голову джемпер,
расстегнул верхние пуговицы на рубашке, открыл шкаф, достал оттуда войлочные
шлепанцы, потом упал в кресло, вытянул ноги и блаженно застонал.
- Все, мать, теперь можешь меня поздравлять и поить чаем. Мы его взяли.
- Кого?
- Маньяка, который студенток душил. Мы его взяли, Аська!!! Я пораньше ушел,
ребята остались его додавливать. Через часок они сюда подгребут, и мы напьемся в
стельку. В сосиску. В грязь. В хлам. Во что еще можно напиться?
- Юрка! - от восхищения и радости у Насти даже голос сел, поэтому говорила она
свистящим шепотом. - Как же это вы, а? Ну рассказывай же скорее! Давай
рассказывай, я пока тебе чай сделаю.
Рассказ получился весьма эмоциональным, но коротким и закончился одновременно со
второй чашкой чаю. Иногда Юра умел быть удивительно лаконичным, причем почему-то
именно в тех случаях, когда Насте хотелось подробностей и деталей.
- Что, и это все? - возмутилась она.
- Все. Больше не могу об этом говорить. Не отошел еще. Через пару дней я тебе
все в деталях обскажу, а на сегодня все. Прости, подруга.
- Ты хотя бы скажи, как он выглядит?
- А тебе не все равно, как он выглядит?
- Я имею в виду, он похож на того парня, который к нашей Лильке приставал? Это
он?
- Да что ты, мать, - Коротков устало махнул рукой, - это совсем не он. К Лильке
какой-то другой придурок клеился. В любом случае ей больше нечего бояться,
маньяк уже в клетке сидит.
- А как наш маленький Заточный? Внес свою лепту в общее дело? - поинтересовалась
Настя.
- Мать, можешь меня убить, я виноват...
- Что еще? - нахмурилась она.
- Я его послал за Лилькой присмотреть. На прошлой неделе я с ней встречался, ну,
после того убийства в твоем районе, и мне показалось, что она меня дурит. Нет у
нее никакого парня на курсе, который ее провожает из института домой.
- Почему ты решил, что нет?
- Аська, ну что я, не знаю, как выглядят девушки, у которых роман с сокурсником?
Может, я и дурак, но нюх у меня пока еще есть. Не знаю, зачем она меня обманула,
но вникать не стал, не до того было. Так я велел Максиму за ней приглядеть на
всякий случай. Опять же, а вдруг тот парень, который к ней клеился, и есть
маньяк, и он бы появился где-то поблизости? Отпускал Максима часам к двум-трем,
когда занятия в институте заканчиваются, и он ее до дома доводил. Вот и сегодня...
Он, бедолага, все самое интересное пропустил, пока Лильку провожал, только к
шести часам нарисовался. Расстроился - жуть! Чуть не плакал от досады. Вот я и
оставил его с задержанным поработать, пусть вкус победы ощутит.
Он прикрыл глаза, и через секунду голова его упала на грудь. Коротков уснул.
Настя бесшумно поворошила бумаги на его столе, нашла синюю папку, о которой
говорил Зарубин, и на цыпочках стала отходить в сторону двери, но в этот момент
зазвенел ее мобильник. Юра мгновенно очнулся, поднял голову и поежился.
- Вот, блин, накатило... Я заснул, что ли? Это чей телефон, твой или мой?
Настя поняла, что он хоть и проснулся, но как-то не окончательно. Частично.
Звонил Никотин. Говорил он быстро и приглушенно, из чего стало понятно, что
Лозинцева все еще у него. Ну дядя Назар! Ну шустер!
- Значит, так, дочка. Шустов примерно через полгода после смерти дочери, где-то
летом, ехал на машине сильно пьяный и здорово разбился. То есть разбил он
машину, а сам только н
...Закладка в соц.сетях
