Жанр: Электронное издание
Nastya26
...еть трогательные романсы о том, какой ты
старый и немощный.
- Злая ты, - вздохнул Юра. - Недобрая.
- Я чудесная, - улыбнулась Настя, - шелковистая и мягкая. Значит, так, солнце
мое незаходящее. Давай договоримся. Срок у нас с тобой неделя на все про все.
Сегодня у нас девятнадцатое апреля. Я пишу болванку докладной записки, ты ищешь
ходы в криминальную милицию по месту совершения убийств, из восьми эпизодов по
двум у нас сведения о родителях есть, осталось всего шесть. Не надорвешься.
- Аська, но у нас же студентки! - взмолился Коротков. - Маньяк по Москве ходит,
газеты шум подняли, уже по телику это обсуждают...
- Юра, - жестко произнесла она, - собери мозги. Я понимаю, тебе наплевать на
следующую жертву, ты устал всех жалеть и за всех переживать. У тебя
профессиональная деформация и атрофия чувств. Но посмотри на ситуацию с точки
зрения службы. Если этот условный Шустов, будем его пока так называть, совершает
убийства там, где что-то гремит, то его следующая жертва не за горами. Тебе
крупно повезет, если он положит на труп не розовый бантик, а что-нибудь другое.
Тогда, кроме нас с тобой, никто ничего не заметит. Но если, не приведи господь,
ему изменит фантазия и он снова положит бантик, то ты получишь еще одну серию,
причем сразу, официально и в полный рост. Два трупа с розовым бантиком на
территории Москвы - от этого ты не отвертишься. И кому ты потом будешь
объяснять, что эта серия тянется два года и касается не только Москвы, и поэтому
ее должен взять главк? Как только ты заикнешься о том, что ты уже что-то знал,
но молчал, тебе голову снесут вместе с остатками волос. Сегодня у нас с тобой
еще есть возможность ткнуть главк носом в то, что они просмотрели. До тех пор,
пока оставленные на трупах предметы не повторяются, мы еще можем сохранить лицо,
потому что московских эпизодов только два, соединить двухлетней давности
убийство Тани Шустовой с сегодняшним убийством Оли Николаевой практически
невозможно, если не знать обо всех остальных эпизодах. А ты о них знать не мог и
не должен, это работа главка и их информационно-аналитической службы. Тебе
просто случайно повезло, что я именно сейчас затеяла собирать материал для
диссертации по нераскрытым убийствам.
Она помолчала, машинально разглаживая, руками стопку листов с таблицами.
- Юрка, я не верю, что тебе все равно. В то, что ты устал, - верю, я тоже
устала. И в то, что сил нет, и куража нет, и надоело все - тоже верю. Но в то,
что двадцатилетние пацаны и девчонки должны отвечать непонятно за какие грехи
своих родителей - не верю. И в то, что тебе это безразлично, - не верю. Ты все
врешь.
- Вру, - тихо согласился Коротков. - Мне не все равно.
- Тогда почему ты?..
- Аська, я это не потяну. Меня текучка окончательно засосала, особенно теперь,
когда шеф в отпуске. Сережка Зарубин загружен выше головы, ему вздохнуть
некогда. Ты раньше середины июня не выйдешь, а без тебя я не справлюсь. Мне бы
маньяка поймать! Уж обо всех прочих трупах я вообще молчу.
- Так тебе и не надо будет это тянуть, если сейчас мы все проверим и передадим
материал в главк, как же ты не понимаешь! А вот если ты дождешься еще одного
розового бантика, то крутить это дело придется именно тебе и отделу, которым ты
так ловко руководишь.
- Ладно, - вздохнул он, - черт с тобой. Говоришь, неделя сроку?
- Неделя, - подтвердила Настя.
- А почему так много? - с подозрением спросил Коротков. - Позвонить в шесть
регионов, задать вопрос, потом перезвонить через два часа и получить ответ, это
работа на полдня. Ну, в крайнем случае, на день, если не повезет и кого-то
придется долго разыскивать. Ты хочешь, чтобы я еще что-то сделал?
- Конечно, - рассмеялась она. - Догадливый ты - ужас! Я хочу, чтобы ты
аккуратненько узнал, был ли господин Шустов в Москве в те дни, когда совершались
эти убийства, или же он куда-то уезжал. Например, в те самые регионы, где потом
находили трупы.
- Ну ты сильна! - восхитился Юра. - Ты хоть понимаешь, о чем просишь?
- Я не прошу, Юра, я объясняю тебе, что нужно сделать в первую очередь. Хотя ты
и сам это прекрасно знаешь, не мне тебя учить. Я не могу этим заняться, меня и
Шустов, и его жена видели. Придумайте с Сережкой Зарубиным какую-нибудь красивую
легенду, и пусть он навестит Шустовых и все выяснит. Если все сойдется, то ты
сможешь передать в главк не пустые материалы, а практически готовое раскрытие. И
они довольны, и Афоня счастлив. И тебе почет и слава.
- А тебе?
- А мне - материал для диссертации и ученая степень, если повезет, - усмехнулась
Настя. - И то не сейчас, а года через два. Каждому свое. Ты табличку-то сводную
возьми, я специально для тебя распечатала.
Кряхтя и ворча что-то себе под нос, Коротков сложил лист в четыре раза и сунул в
карман.
- Слушай, - внезапно оживился он, - я забыл тебе рассказать, я же Лильке
Стасовой жениха сосватал.
- Это кого же?
- Маленького Заточного.
- Да ты с ума сошел! - ахнула Настя. - Лильке еще восемнадцати нет, а Максиму
уже двадцать пять.
- Ну и что? Она девочка умненькая и красивая, и, между прочим, наш маленький
Заточный на нее со страшной силой запал. Он - оперативник, она - будущий юрист,
они оба из приличных семей, родители - не проходимцы какие-нибудь, так чем не
пара?
Настя расхохоталась:
- Юрка! Старый ты сводник! Ты знаешь, что с тобой Стасов за это сделает? Он же
сумасшедший отец, а все сумасшедшие отцы не могут представить себе, что их
куколка принадлежит кому-то, кроме них самих.
- А Стасов ничего не узнает. Кто ему скажет? Ты?
- Нет, я не скажу.
- Ну и я не скажу.
- А Лилька?
- Ой, я тебя умоляю! Как будто ты нашу Лильку не знаешь. Она сроду с родителями
ничем не делилась, из нее вообще лишнее слово не вытянешь.
В этом Коротков был прав. Настя помнила, как Стасов много раз жаловался на
Лилину скрытность и корил в этом себя и свою первую жену, Лилину мать. Когда
девочка родилась, они были слишком молодыми, чтобы с удовольствием заниматься
дочерью, поэтому быстренько научили ее читать и уже с пяти лет оставляли одну в
обществе книжек и бутербродов.
Лиля привыкла быть одна, и потребность делиться с родителями своими
переживаниями, чувствами или просто информацией о собственной жизни у нее так и
не появилась. И еще Настя вспомнила, как Стасов переживал, когда выяснилось, что
с его второй женой, Татьяной, Лиля куда более откровенна, чем с ним самим.
- Да, Стасову Лиля, конечно, ничего не скажет, а вот Татьяне может рассказать, -
заметила она. - Так что головы тебе так или иначе не сносить.
- А у меня и на этот случай спасательный круг припасен, - рассмеялся Юра. - Я
уже с Таней заранее все обсудил. И она мне обещала ничего Стасову не говорить,
даже если Лилька с ней поделится. Но я думаю, до этого еще далеко.
- Почему?
- Так это ж маленький Заточный на Лилю запал, а не она на него. Она его, помоему,
даже не заметила.
- Уф-ф! - Настя с облегчением перевела дух. - А я уж испугалась, что там все
серьезно.
- Да ты чего! Чего ты испугалась-то? Ничего с твоей Лилей не сделается, Макс -
хороший парень, он ее не обидит. Тоже еще... Испугалась она... Дуэнья в джинсах. Вот
вечно так: хочешь людям добро сделать, а они... Коротков с обиженным видом
принялся натягивать куртку в прихожей.
- Да я не за Лильку испугалась, а за обоих Заточных.
- Это почему же?
- Потому что у Лили матушка - ой, не подарок! Ей на язычок попадешься - считай,
калека. Без рук без ног останешься.
Коротков задумчиво оглядел угол прихожей, в котором стояли Настины и Лешины
ботинки, и кивнул:
- Вообще-то да. Она обалденно красивая. И обалденная стерва. Значит, неделя,
говоришь?
- Неделя.
- До двадцать шестого? - уточнил он.
- До двадцать шестого. И давай молиться, солнце мое, чтобы этот странный тип до
двадцать шестого никого больше не убил. Иначе я себе не прощу. И тебе тоже, -
добавила на прощание Настя.
- Ну вот, это мой дом.
Элеонора Николаевна быстро прошла по квартире и включила всюду свет. Назар
Захарович с любопытством огляделся.
- Не бедствуешь, Элка, - с одобрением произнес он, пройдя по всём трем комнатам
и заглянув в кухню и ванную.
- Я всегда неплохо зарабатывала, - улыбнулась она, - а мои мужья еще лучше. Они
были хорошими мужиками и при разводе имущество не делили. Я, честно признаться,
пыталась отдать им часть, не квартиры, конечно, но хотя бы вещей, картин, денег...
- Не взяли? - усмехнулся Бычков.
- Не взяли. Как-то так получалось, что я хотела развода, стремилась к нему, а
уходили они сами, да еще к другой женщине. Потому и не брали ничего. Наверное,
начинали в какой-то, момент чувствовать, что мне этот брак в тягость, искали
утешения на стороне... В общем, все логично.
- Логично, - согласился Бычков. - И все это роскошество хочет заполучить твой
Петюнчик? И заплатить за это своим хорошо работающим мужским достоинством. Ты
когда попросила его прийти?
- К двенадцати. Наджар, а что будет, если он не придет? Когда я ему позвонила,
он как-то вроде растерялся... Не ожидал, наверное.
- Придет, - уверенно сказал он, - никуда не денется. Когда ты в последний раз
обнаруживала следы его пакостей?
- Месяца два назад... Да, в, конце февраля. Засунул в дверь записку с
омерзительным текстом.
- Дурак. Он же жениться на тебе хочет, а не довести до нервного срыва. Цветы
надо приносить и любовные письма писать, а не пакости делать.
- Ну, в его поведении тоже есть свой смысл. Он пытается довести меня, до
нервного срыва, хочет, чтобы я решила, что лучше уступить, чем терпеть эти
издевательства до конца дней.
- Все равно дурак. Ты не беспокойся, он придет. Если он еще два месяца назад не
отступился от своих планов, то придет. Давай пока чайку, что ли, выпьем.
Звонок в дверь раздался, когда чайник только-только закипел.
- Сиди, - строго произнес Назар Захарович, увидев, что Аля направилась к
двери. - Я сам открою. Надо сразу лишить его всех иллюзий.
Аля покорно села за стол и внутренне сжалась. Она не любила драматических сцен и
истерических выяснений отношений, всегда старалась их избегать. Взгляд ее упал
на металлическую планку с круглыми магнитами, к которым крепились ножи. Вон он,
тот самый нож, которым она защищалась от Петра. Здесь, на этой кухне... Нет, лучше
перетерпеть один раз и покончить с этим. Назар сказал, что сперва надо
попробовать уладить конфликт своими силами, а если уж не получится, тогда
нанимать людей, которые делают это, как он выразился, "быстро, четко и
профессионально".
- А Элеонора где? - послышался из прихожей голос Петра.
- Здесь. Но говорить с тобой буду я, - ответил Назар Захарович.
- Ты? А кто ты такой?
- А я жених Элеоноры.
При этих словах Аля едва не прыснула, но сдержалась.
- Да-да, чего ты так смотришь? Я женюсь на ней, через месяц у нас свадьба. Так
это я к тому веду, что тебе надо бы перестать сюда приходить и гадить.
- Да пошел ты!
Аля услышала быстрые уверенные шаги Петра, он направлялся из прихожей в
гостиную. Шагов Назара она не услышала, решила, что он остался стоять в
прихожей, и очень удивилась, когда голос его раздался именно из гостиной. Надо
же, как бесшумно он ходит!
- Да я-то пойду, сынок, мне нетрудно, - миролюбиво заговорил, словно зажурчал,
Бычков. - Только с тобой как быть? Все твои пакости в протоколах зафиксированы,
Элеонора Николаевна с самого первого раза милицию вызывала и жалобы на тебя
писала. Сперва обивку на двери порезал. Это раз. Потом дверь поджег, ее менять
пришлось, это два. Слова нехорошие писал на белой стене, Элеонора Николаевна
краску покупала и маляров нанимала, чтобы эту красоту убрать. Это три. Бросил с
улицы камень и стекло разбил, пришлось мастеров вызывать и новое стекло
вставлять. Это четыре. Коврик перед квартирой вместо туалета три раза
использовал, коврики выбросили, новые купили. Это четыре плюс три уже семь
получается. И чеки с квитанциями к протоколам приложены, материальный ущерб ты
нанес в размере восьмидесяти пяти тысяч рублей. Платить придется, сынок. Иначе
никак не получается.
- Да пошел ты, - снова выступил Петр, но на этот раз менее уверенно. - Откуда ты
насчитал восемьдесят пять тысяч?
- Так из чеков же! Элеонора Николаевна женщина состоятельная, она дешевые вещи
не покупает. Дверь стальная, дорогая, коврики немецкие, тоже больших денег
стоят. Так что давай, мил-друг, по-хорошему разойдемся. Или ты отваливаешь и
больше никогда на горизонте не появляешься, или протоколы в дело пойдут.
- Да где они, протоколы эти?! - вдруг взорвался Петр. - Чего ты меня пугаешь,
старый пень? Чего фуфло мне гонишь? Думаешь, я тебя испугался?
- Пока еще нет, - послышался спокойный голос Бычкова. - Но сейчас, я думаю,
испугаешься. Погляди-ка на это. Читать умеешь? Глаза есть?
Повисла тишина. Аля на цыпочках выбралась из кухни и осторожно прокралась по
коридору к гостиной. Ей было, ужасно интересно, что же такое Назар показал
Петру. Неужели протоколы? Состряпал специально для этого случая?
То, что она увидела, ее ошеломило. Впрочем, по-видимому, Петра тоже, потому что
стоял он в нелепой позе, вытянув вперед голову, словно ноги его приросли к полу
и он не мог двинуться вперед, а очень хотелось, и руки при этом висели, как у
гориллы. В одной руке Назар Захарович держал раскрытое удостоверение в красной
обложке, в другой был пистолет.
- Ну как, сынок, все прочитал? Все увидел? Понимаешь теперь, что я не шучу? Мне
ведь только пальцем на спусковой крючок нажать - и нет тебя. Или есть, но сильно
покалеченный. Ты находиться здесь никакого права не имеешь, квартира не твоя, ты
здесь не прописан, у меня заявления Элеоноры лежат в папке о том, что ты ее
домогаешься и регулярно приходишь сюда, нарушаешь ее право собственника и покой
ее нервной системы. Вот и сегодня она пришла цветочки полить, не одна пришла, а
вместе с мной, со своим законным женихом, полковником милиции при служебном
оружий, а ты ворвался, стал ей претензии предъявлять, силу применял, за руки
хватал, ножом угрожал. Меня-то ты не видел, я в ванной был или даже в туалете,
ты и подумал, что Элеонора, как обычно, одна в квартире. Ан нет, не одна она. И
я применил оружие, потому как нахожусь в полном своем праве. А потом ты уже
совсем мертвый будешь и никому не объяснишь, как оно было на самом-то деле. Ну
что, сынок? Уговорил я тебя?
Петр по-прежнему молчал. Але вдруг стало невыносимо тошно от всего
происходящего, но главным образом - от себя самой, допустившей такую ситуацию и
увязшей в ней. Стараясь не шуметь, она тихонько вернулась на кухню и прикрыла за
собой дверь, чтобы ничего не слышать.
Прошло еще какое-то время, потом хлопнула входная дверь и на кухне появился
Назар.
- Ну вот, Элка, а ты боялась. Видишь, как все просто? Петюнчик твой до денег
страсть как жаден, на этом и сыграли. Не хочет он платить за причиненный ущерб,
ой не хочет!
- Что за удостоверение ты ему показывал? - спросила Элеонора Николаевна. - Там
написано, что ты доцент?
- Ну прям-таки! - усмехнулся Бычков. - Там написано, что я оперуполномоченный по
особо важным делам МВД России. Это мое прежнее удостоверение, я его не сдавал,
когда в академию переводился. Сказал, что потерял, рапорт написал, выговор
получил - и все дела. У нас все так делают.
- А пистолет у тебя откуда? Ты же преподаватель.
- Наградной, - коротко ответил он! - И разрешение имеется. Ты чаю-то нальешь или
как?
Он уселся за стол, вытащил пачку "Беломора" и с удовольствием закурил. Аля
подала ему пепельницу и налила чай в красивые английские фарфоровые чашки.
- Ты уверен, что он больше не появится?
- Что ты, Элка, разве можно в нашей жизни быть в чем-то уверенным? Конечно же,
он появится. Но с сегодняшнего дня ты будешь приезжать сюда только вместе со
мной. А я каждый раз, когда мы будем обнаруживать следы его присутствия, буду
ему звонить. Думаю, ему это скоро надоест.
- Но, Наджар, я приезжаю по ночам, днем у меня много дел дома, - растерялась
она. - Разве ты сможешь?
- А ты предложи мне разумный компромисс. Приезжай не в три часа ночи, как ты
привыкла, а в двенадцать, как сегодня, или даже в одиннадцать. Я ведь не такой
полуночник, как ты, я на работу к девяти утра хожу. И вообще, Элка, заканчивай
ты с этой ночной жизнью. В нашем с тобой возрасте по ночам надо спать.
- Я не могу, - грустно сказала Аля. - Я привыкла поздно ложиться. Утром встану,
всех покормлю, отправлю и ложусь досыпать. И потом, я люблю ночь. И ночную
Москву люблю. Еще чаю подлить?
- Нет, пожалуй, достаточно.
Он посмотрел на часы.
- Давай-ка поедем, у нас еще одно дело осталось.
Аля быстро убрала со стола, вымыла чашки, и они вышли на улицу. К дому
Лозинцевых вплотную подъезжать не стали, остановились за углом.
Назар Захарович вышел из машины, прошел несколько метров вперед, потом вернулся.
- Ну что там? - тревожно спросила Элеонора.
- Ходит. Сейчас как раз к нашему углу идет.
- А если она завернет за угол и увидит мою машину? - забеспокоилась она.
- Да пусть видит.
- Так ничего же не получится!
- И ладно. Сегодня не получится - в следующий раз получится. Не дергайся, Элка,
это не вопрос жизни и смерти, время терпит.
Но ей хотелось покончить со всем уже сегодня. Она вдруг поняла, что у нее больше
нет сил жить в постоянном напряжении, ожидая удара то от Дины, то от Петра.
Прошло минуты две, и Дина из-за угла не появилась. Назар Захарович снова прошел
вперед и моментально вернулся.
- Она завернула за угол с противоположной стороны. Иди быстрее, пока она не
развернулась и не пошла назад.
Аля поняла, что Дина ходит одним и тем же маршрутом, не удаляясь от дома слишком
далеко. Просто обходит квартал, но не по периметру, а проходит две стороны и
возвращается, чтобы не проходить мимо стройки, на которой ночью ошиваются бомжи.
Боится.
Она быстро добежала до своего подъезда, вскочила в лифт. Оказавшись перед дверью
своей квартиры, принялась истошно давить на кнопку звонка, одновременно прильнув
ухом к двери и прислушиваясь. Андрюша и Славка спят крепко. Кто из них проснется
первым? Кто откроет дверь? Как поведут себя? Ей кажется, она хорошо знает
характер брата и племянника и правильно просчитала их поведение. Но вдруг она
ошиблась?
Откроют дверь, удивятся, что на площадке никого нет, и спокойно лягут спать
дальше. Нет, не должно быть, не такой у них характер. Или такой?
Ей показалось, что в глубине квартиры раздались какие-то звуки.
Аля отпрыгнула назад, нажала кнопку лифта, двери тут же плавно разъехались. Она
не стала спускаться вниз: была опасность столкнуться на улице с Диной. Вместо
этого она поднялась тремя этажами выше, вышла на площадку и прислушалась. Дверь
квартиры открылась, послышались приглушенные мужские голоса. Значит, проснулись
оба, и брат, и племянник.
Голоса сперва были сонные, потом недовольные и раздраженные, потом Аля уловила в
них нарастающие тревожные нотки. Дверь закрылась. Ну вот, настал решающий
момент. Или - или.
Спустя еще несколько минут дверь снова открылась, потом закрылась, раздались
шаги и гудение лифта. Все получилось! Они обнаружили отсутствие Дины и помчались
ее искать. Да еще этот странный звонок в дверь... Они испугались. Аля была
уверена, что они вдвоем, отец и сын.
Лифт остановился на первом этаже. Аля вызвала его наверх, спустилась, подошла к
двери чёрного хода. Она запиралась на замок, который изнутри открывался вручную,
а снаружи - только ключом, и ключ этот был только у дворника и уборщицы, моющей
лестницы в подъезде. Дверь выходила во двор, и если бы Аля могла ею
воспользоваться с самого начала, ей не пришлось бы выгадывать момент, когда Дина
ее не видит. Во двор можно было войти с двух соседних улиц. Но у нее не было
ключа.
Она захлопнула за собой дверь, пробежала через двор, выглянула на улицу. Ее
машина стояла совсем рядом. Улица пустынна, ни одного человека, кроме сидящего в
машине Назара. Андрей со Славиком, видно, побежали в другую сторону. Аля набрала
в грудь побольше воздуха, сделала три больших шага, нырнула в машину, Назар
Захарович тут же завел двигатель, и они сорвались с места.
- А твои мальчики быстро бегают, - заметил он. - Ты их видел?
- Они в мою сторону как раз и побежали, - пояснил Бычков. - Я даже мигнуть не
успел, а их уж и не видно. Молодцы. Спортсмены. Но не опера.
- Что ты хочешь сказать? - нахмурилась Аля.
- Надо было в разные стороны бежать, их же двое, - рассмеялся Бычков. - Что ж
они вместе-то побежали? Так не ищут. Куда тебя везти?
- К тебе, - решительно ответила Аля. - Давай отвезем тебя домой, потом я
вернусь. Надеюсь, к моему возвращению все уже будет кончено.
- Я в этом просто уверен, - хмыкнул Бычков. Что-то в его интонации насторожило
Алю. Она повернулась на сиденье и внимательно посмотрела на него.
- Почему ты уверен?
- Да потому, что они ее найдут минут через десять, а то и раньше. А ты вернешься
домой как минимум часа через три.
- Почему через три? - не поняла Аля. - Я буду дома через полчаса.
- Это ты так думаешь. Мы с тобой, Элка, уже не в том возрасте.
- А при чем тут наш возраст? Водишь ты отлично, и дороги пустые.
- Вожу я хорошо, что есть - то есть, - согласился Назар Захарович, - а вот на
все остальное нам нужно побольше времени, в пять минут мы точно не управимся.
Годы, Элка, годы...
Он притворно вздохнул, и только тут до нее дошло, о чем он говорит. Аля с
удивлением почувствовала, как кровь прилила к щекам. Неужели она смутилась?
- Наджар, - робко начала она.
- Да?
- Мы с тобой, наверное, смешны... Ты правильно говоришь: в нашем возрасте. Тебе
шестьдесят, мне пятьдесят шесть. А мы устраиваем гонки по ночным улицам, я бегаю
по лестницам, ты пистолетом размахиваешь. И еще про постель разговоры ведем. Как
в плохом кино.
- Так жизнь, Элка, всегда похожа на плохое кино. Когда в кино все как в жизни,
про него говорят: плохое. Потому что такое кино никому не интересно. Все люди и
так живут своей жизнью и знают ее досконально, им не интересно про эту жизнь еще
и в кино смотреть. А вот когда кино на жизнь не похоже, тогда его называют
хорошим, потому что можно помечтать, представить себя на месте героев. В плохом
кино герой - все равно что ты сам. Это скучно.
- Наджар... Я никогда не встречала таких людей, как ты. У тебя мозги как-то поособому
устроены, они производят какие-то совсем особые мысли. Ты ни на кого не
похож.
- И это может тебе помешать?
- Помешать? В чем?
- Выйти за меня замуж.
- Ты что, делаешь мне предложение? - изумилась Аля.
- Ни в коем случае. Как ты могла подумать!
В его голосе было такое возмущение, словно Аля заподозрила его в чем-то
чудовищном.
- Тогда я не понимаю, - растерялась она.
- Я хочу знать, как ты отреагируешь, если я сделаю тебе предложение. А вот буду
ли я его делать, это еще вопрос.
- Наджар Джохарович, вы - негодяй и гадкий соблазнитель.
- Ничего подобного. Я - мужчина на склоне лет, который боится сделать
непоправимую ошибку.
- Послушай, тридцать семь лет назад ты уложил меня в постель, потом выкинул из
своей жизни и женился на другой! Неужели ты посмеешь проделать этот финт еще
раз?
Она все еще смеялась, потом неожиданно стала серьезной и добавила:
- Наджар, не надо на мне жениться. Только не бросай меня опять, ладно? Я без
тебя пропаду.
Глава 11
Третья неделя отпуска пролетала еще быстрее, чем две предыдущие. И куда только
время уходило? Настя терялась в догадках, злилась, расстраивалась, но это ничего
не меняло: время таяло с невероятной скоростью, и замедлить этот необратимый
процесс у нее никак не получалось. Она готовила документы для утверждения на
ученом совете темы своей диссертации, ездила в координационный центр за справкой
о том, что такие темы раньше никому не утверждались, стояла в очереди в
химчистке и в мастерской по ремонту сумок, долго и нудно объяснялась с
приемщицами и писала заявления, в которых подробно перечисляла вещи и их
отличительные особенности, ходила в магазины и готовила еду. Почему-то на
занятия собственно диссертацией времени совсем не оставалось. Правда, Настя
сходила в библиотеку академии и набрала кучу книг по криминологии и
криминалистике, в которых шла речь об убийствах и лицах, их совершающих, а также
о потерпевших от этих преступлений, и еще она съездила к отчиму на работу и
взяла литературу, которую он по ее просьбе отобрал в своей библиотеке. Но разве
это серьезно? Разве это может считаться работой над диссертацией? Это всего лишь
подготовка к работе. А время шло и шло...
В среду позвонил Сережа Зарубин, которому Коротков поручил запросить в
авиакомпаниях и на железной дороге сведения о том, не приобретал ли господин
Шустов билеты для поездок.
- Хорошо, что теперь есть единая компьютерная система "Пассажир", мороки меньше.
Твой Шустов выезжал и вылетал три раза в Магнитогорск и по одному разу в СанктПетербург,
Иркутск, Благовещенск и Воронеж. Годится?
Воронеж. Настя быстро пролистала свои записи. В июне 2002 года в Воронеже был
убит юноша, на теле которого преступник оставил книжку о вкусной и здоровой
пище.
- Когда он ездил в Воронеж?
- Месяц назад.
- А раньше?
- А про раньше сведений насчет Воронежа нет. Другие города есть, а Воронеж
больше не мелькал.
Магнитогорск, Санкт-Петербург, Иркутск и Благовещенск. Ничего общего с
Чебоксарами, Рязанью и Ярославлем. Впрочем, в Рязанскую и Ярославскую области,
где были совершены аналогичные убийства, Шустов мог съездить и на машине,
расстояние не такое уж большое. Или на электричке, билеты на которые продают без
паспорта. Правда, провисают Чебоксары, но ведь истинные автолюбители и не такие
концы на колесах проделывают.
- Сережа, узнай в ГИБДД, есть ли у Шустова машина. И все-таки придется тебе
поговорить с ним и его женой.
- Да я уж понял, что мне не отвертеться, - вздохнул Зарубин.
На следующий день он позвонил снова.
- Неужели сделал? - обрадовалась Настя, услышав голос Сергея. - Как ты быстро!
Ну, что узнал о Шустове?
- Да не, Настя Пална, ничего я по Шустову не сделал, не успел. Мне Коротков
велел обзвонить регионы насчет родителей потерпевших и тебе доложи
...Закладка в соц.сетях
