Жанр: Электронное издание
Nastya26
...нужен этот отдых - десять дней сплошных положительных эмоций в обществе родных и
любимых людей. Но он отказался. Так неужели Настя сможет бросить его здесь и
поехать?
- Леш, - тихонько позвала она мужа.
- Ау, - так же негромко откликнулся он.
- Я тебя очень люблю.
- А ревешь почему?
- Я не реву.
- А что же ты делаешь?
- Тебя люблю. Это занятие, требующее эмоционального напряжения.
- Асенька, если ты меня любишь, то поезжай, пожалуйста, с ребятами. Я тебя
прошу.
- Леш, поскольку я тебя люблю, я хочу провести праздники с тобой. Неужели это
так сложно понять? И вообще, я тут распинаюсь, в любви к тебе признаюсь, а ты
хоть бы слово в ответ сказал, мол, я тебя, дорогая, тоже очень люблю. Джентльмен
ты или как?
- Я почтальон Печкин. Принес заметку про твоего мальчика.
- Про какого мальчика? - оторопела Настя.
- Про Игоря Лесникова. Он тебе письмо прислал. Наверное, любовное. Распечатать
или вслух прочитать?
- Читай.
Наверное, у судьбы какой-то другой отсчет суток, не с нуля часов до полуночи, а
с десяти вечера или даже с восьми. Неудачный день закончился. То, что читал
вслух Чистяков, мгновенно высушило Настины слезы и заставило ее широко
улыбаться. Ничего не понятно, но, главное, она попала в точку. Значит, она еще
ничего, рано ее в тираж списывать!
Глава 10
Лиля Стасова злилась, расстраивалась и недоумевала, причём делала это
одновременно. С Кириллом все складывалось совсем не так, как пишут в книжках и
показывают в кино. Сколько захватывающих историй она читала и слышала о том, как
находят друг друга зрелый мужчина и молоденькая девушка и как, несмотря на
разницу в годах, любят друг друга до гробовой доски. Да вот хотя бы взять
мировую классику - "Джейн Эйр" или знаменитого кинорежиссера Соловьева, который
со своей женой познакомился, когда она еще вообще школьницей была, классе в
девятом, что ли, или в десятом, и у них сразу сделался роман. Истории эти не
вызывали у Лили ощущения необычности или неправдоподобности, они казались
естественными, редкими исключительно в силу своей красивости, но нормальными. И
вот когда она начала встречаться с Кириллом, в ее переполненную прочитанными
книжками голову стали закрадываться сомнения.
Нет, первые несколько встреч и совместных поездок в институт были просто
замечательными, как замечательными были и их вечерние посиделки в машине в
минувшее воскресенье. Лиле казалось, что разговорам не будет конца, общаться с
Кириллом было легко и интересно. Но вот уже к концу этой недели девушка
почувствовала некоторое не то напряжение, не то неудобство. Кирилл все больше
молчал, хотя и улыбался ей приветливо и ласково, и не похоже было, что у него
настроение плохое или он чем-то озабочен. Но как-то так получалось, что им вроде
бы и разговаривать больше не о чем. Нашлись какие-то общие темы, которые они с
пылом и увлечением обсудили в первые две-три встречи, и оказалось, что на этом
все и закончилось. Может быть, дело в ней, в Лиле? Она, глупая, и Кириллу с ней
не интересно? Она просто еще маленькая для такого взрослого мужчины. Сколько ему
лет? Около тридцати, наверное. А ей только в декабре исполнится восемнадцать.
Так уж получилось, что она приносит ему удачу, и он поэтому старается каждый
день, кроме выходных, встретиться с ней, чтобы дела потом шли хорошо, но вообщето
ему с ней скучно. А ей с ним? Лиля с удивлением понимала, что и ей тоже.
Вот ведь ужас-то! Пока она высматривала Кирилла в метро, он казался ей
удивительным и замечательным. Когда он познакомился с ней и предложил по утрам
отвозить в институт, Лиля была на седьмом небе от счастья, она казалась себе
ужасно взрослой, вот ведь какого замечательного мужчину, красивого и умного,
сумела заинтересовать. Но уже к середине второй недели восторги ее поутихли, всю
дорогу до института, сидя рядом с Кириллом в машине, она маялась, а к пятнице
отчетливо поняла, что эти утренние поездки внезапно превратились для нее в
повинность, которую нужно отбыть, потому что обещала, но радости никакой они не
приносят.
"Да почему же так? - мучилась девушка. - Вон сколько девчонок крутят романы с
мужиками намного старше себя, и ничего, им не в тягость. Правда, Кирилл
предупредил, что у нас будет не роман, а дружба, но все равно же это общение,
так почему же оно мне надоело? Им не надоедает, а мне надоело. Да еще так
быстро! Наверное, дело во мне, что-то со мной не так".
В голову то и дело приходило отвратительное слово "пробросаешься", почерпнутое
из какой-то давно прочитанной книги. Лиля гнала его прочь, слово казалось ей
совершенно неуместным, ведь его говорили тогда, когда девушка отвергала жениха и
рисковала остаться одной и не выйти замуж. Кирилл - не жених, ни о какой свадьбе
и речи нет, и слово это сюда ну никак не подходит. Лиля испытывала неловкость,
ей почему-то было немного совестно перед Кириллом. Она не могла бы четко
сформулировать, чего именно ей совестно и отчего так неловко, но ощущения были
сильными и вполне определенными. Она не хочет этих встреч.
Ей скучно. Конечно, в машине ездить куда комфортнее, чем в метро с пересадками,
но зато в метро Лиля обычно читала или учебники, или конспекты, или
художественную литературу, а тут... Сорок минут потерянного времени.
Лиля в детстве ужасно завидовала своей подружке, той самой, с которой мама не
разрешала водиться, потому что у нее был старший брат.
Разница в возрасте примерно такая же, как у нее с Кириллом. И размышляя над
странными своими чувствами, так быстро вспыхнувшими и так внезапно
потускневшими, она все чаще припоминала, как однажды, когда они еще в школе
учились, подружка сказала:
- Дети в семье должны быть однополыми, иначе это сплошная морока.
- Почему? - удивилась тогда Лиля. - Вот у тебя старший брат, разве это плохо?
- А чего хорошего-то? Толку мне от этого брата никакого, - фыркнула подружка. -
И ему от меня, кстати, тоже. Если бы у меня была старшая сестра, она бы мне свою
косметику давала, учила бы ею пользоваться, подсказывала бы, как одеться
поприкольнее, я могла бы с ней насчет мальчиков советоваться, сигаретки бы у нее
стреляла и всякое такое... А с братом что? У него всю жизнь на уме пацанские дела,
футбол там, спорт, рыбалка, машины, оружие, ему только это и интересно, ни о чем
другом он не разговаривает, а мне оно надо? Мы даже по телику разное смотрим,
ему одни боевики и стрелялки подавай. Нам даже музыка разная нравится, он же
старше меня на одиннадцать лет, это вообще другое поколение. Ну просто ничего
общего! Была б я пацаном, он бы меня на футбол таскал, на рыбалку, машины
обсуждал бы со мной, а так я ему зачем? Ну ты сама подумай, мне сейчас
пятнадцать, а ему двадцать шесть, я еще упражнения по русскому пишу и Пушкина
учу, а он уже фирмой руководит. Между нами пропасть в буквальном смысле слова.
Но это я уже что-то соображаю, а когда мне было десять, а ему двадцать один? Или
мне пять, а ему шестнадцать? Я еще в садик хожу, а он уже девок трахает. Вообще
катастрофа!
Лиля тогда отнеслась к словам подружки с определенной долей скепсиса, поскольку
подружка, хоть и была славной девчонкой, но в голове имела не особенно много, и
преимущественно это были соображения насчет "прикида", "тусовок" и секса. Книг
она не читала принципиально, даже в школе старалась обойтись Лилиным подробным
пересказом обязательной литературы. И Лиля подумала, что если бы подружка
побольше читала и умела пользоваться мозгами, то и с братом у нее проблем не
было бы.
Выходило теперь, что Лиля была слишком самонадеянной. Уж она-то книжек в своей
жизни прочла тьму-тьмущую, и мозги у нее неплохие, во всяком случае, родители и
учителя всегда ее хвалили и называли умницей, а вот оказалось, что ей с Кириллом
говорить не о чем. Неужели она такая глупая? Или они действительно, как и
говорила подружка, принадлежат к разным поколениям и никогда не найдут общего
языка? Если бы у них был роман, настоящий, полноценный роман, то скуки не было
бы, потому что каждую свободную минуту они целовались бы или занимались чемнибудь
глубоко интимным и разговаривали бы о своей любви друг к другу, а когда
романа нет, то приходится искать темы для беседы, а они все закончились... Может,
именно поэтому так часто молодые девчонки крутят с мужиками старше себя и
никакой скуки не испытывают? Когда им скучать-то? Они или в постели, или в
магазине подарки себе покупают, или вместе где-то на людях находятся. О романах
с большой разницей в возрасте Лиля много слышала, а вот о дружбе между мужчиной
и женщиной из разных поколений - что-то не приходилось.
Она попыталась честно ответить себе, хочет ли она, чтобы у нее с Кириллом было
то, что она называет "полноценным романом" со всеми входящими в это понятие
интимными деталями. Да, еще на позапрошлой неделе она и мечтать об этом боялась,
а на прошлой - хотела, он ей очень нравился, такой красивый, с мужественным
профилем, хорошо одетый, вежливый, и улыбка у него ласковая, и глаза теплые. А
на этой неделе, ближе к утру пятницы, Лиля Стасова вдруг поняла, что никакого
романа с Кириллом ей не хочется. Зачем ей роман, если с ним разговаривать не о
чем? Даже если она кажется Кириллу физически привлекательной и он решится на
сближение, для него это тоже будет голый секс, потому что не только Лиле с ним,
но и ему с Лилей скучно. Так зачем ей вся эта головная боль?
Лиля была девушкой не только доброй, но и очень ответственной.
Если она действительно приносит Кириллу удачу и коль уж она согласилась быть для
него талисманом, она будет нести свою ношу. Уговор дороже денег. Она не станет
без уважительных причин уклоняться от совместных поездок Согласилась, пообещала
- будь любезна выполнять.
И она с облегчением вздохнула, когда Кирилл в пятницу утром предупредил, что
уезжает в командировку дней на десять и позвонит, когда вернется. Более того, в
ее голову закралась неприличная мысль сказать маме, что потеряла мобильник, и
попросить денег на новый. Не скажешь же, что потеряла сим-карту, никто не
поверит. Мобильники теряются, их часто крадут, с ними все понятно, а карту как
потерять? На мобильник мама денег даст. Пойти в салон, оформить новый договор и
получить новый номер. Если она и в самом деле так необходима Кириллу, он найдет
ее в метро или возле института. А если не станет искать - тем лучше. Значит, все
как бы само собой и рассосется.
Выходные наступили так быстро, что Настя даже огорчилась. Ведь только что был
понедельник, когда рано утром она проснулась от приснившегося воя милицейской
сирены, и ей казалось, что за предстоящую неделю она так много успеет, а вот уже
утро воскресенья, и выходит, что успела она не так уж и много. То есть неделя
была забита какими-то делами, разговорами, поездками, документами, а толку?
Самое главное для нее сейчас - научная работа, подготовка диссертации, и в этом
самом главном деле она не продвинулась ни на миллиметр. Нет, конечно, она
преувеличивает, кое-что все-таки сделано, например, материалы, которые прислал
ей Игорь Лесников, были частично обработаны. Но все равно лишь частично... Настя
просидела над ними, не отрываясь, два дня подряд, в пятницу и субботу, но когда
речь идет о классификаций десятков тысяч фактов, два дня - это капля в море.
В субботу Чистяков вернулся поздно, был на банкете у именитого ученого, и теперь
Настя боролась с желанием его разбудить. Пусть бы поспал подольше, все-таки
выходной день. Но, с другой стороны, она хотела сегодня съездить на базу "Юг" и
попробовать поговорить с Андреем Лозинцевым о маленькой Кристине, а без Лешки
это невозможно, она даже не знает, где эта база находится.
Повздыхав над крепко спящим мужем, она отправилась на кухню готовить завтрак.
Несмотря на банкетные возлияния, Леша ничего не забыл и еще вчера дал ей
указания по части покорения очередной вершины: утром Насте надлежало сварить
манную кашу. Сладкую и без комочков.
Алексей проснулся, когда каша была не только сварена, но и успела основательно
остыть.
- Ну наконец-то, - проворчала Настя, увидев взлохмаченного мужа с сонным помятым
лицом, - твоя каша уже холодная.
- Ничего, я горячую не люблю, я ее ем холодную и с вареньем.
Настя смотрела, как он ест кашу, и внутренне содрогалась, потому что с детства
не любила ее и не понимала, как вообще можно получать от нее удовольствие, да
еще от остывшей... Сама она ограничилась банальнейшим бутербродом, согретым в
микроволновке.
- Леш, ты не забыл, что обещал отвезти меня на пейнтбол?
- Забыл.
- Ну вот... - огорченно протянула она. - Ты что-то запланировал на сегодня, да?
- Успокойся, нет у меня никаких особых планов, сейчас доем и поедем.
Настя повеселела и стала просматривать записи, относящиеся к Кристине
Лозинцевой. Надо составить список вопросов, чтобы ничего не упустить. На
основании информации о Тане Шустовой она разработала схему сбора сведений и
таблицу, в которую эти, сведения занесла. По Шустовой таблица оказалась
заполнена целиком, а вот что касается Кристины, то многие разделы пустовали.
Все-таки есть вещи, которые знают только родители, а есть и такие сведения,
которые может дать только мать ребенка. Например, в каком возрасте его отняли от
груди? Отец может помнить лишь приблизительно, а вот мать всегда знает точно.
Насте до консультации с психологом даже в голову не могло прийти, что это имеет
какое-то значение для формирования личности.
- Ты не хочешь мне рассказать, что ты собираешься искать на базе? - спросил
Алексей, когда они выехали на Кольцевую автодорогу.
- Искать я собираюсь Андрея Николаевича Лозинцева и его сына Ярослава.
- Зачем?
- Хочу поговорить об убитой девочке. Какая она была, какой характер, привычки,
вкусы, уровень развития? Я же тебе объясняла.
- А, ну да, помню. Но почему непременно в воскресенье и на пейнтболе? Других
мест нет?
- Леша, он много, работает и поздно приходит, вечером он для беседы не пригоден.
И вообще, чего ты придираешься? Мы же договорились, что поедем дышать воздухом и
есть чьи-то там великолепные шашлыки.
- Не чьи-то там, а Сашины, - поправил Чистяков. - Они действительно великолепны.
Между прочим, сегодня уже воскресенье, Асенька.
- Ну да, - согласилась она, удивившись. - И что?
- А завтра - понедельник. И с самого утра тебе будет звонить твой любимый брат.
Ты что-нибудь надумала?
- Леш... Ну что я могу надумать? Ты сам все знаешь.
- Знаю. Только давай честно, Ася, ладно? Ты хочешь ехать? Вот в чистом виде, без
всяких оговорок В принципе. Хочешь?
- Хочу, - кивнула она. - Я за границей была один раз, в Италии, и то в
командировке. Если в чистом виде и без оговорок, то я бы с удовольствием
поехала. Но оговорок-то миллион!
- Начинай с первой, - усмехнулся Леша. - Давай по порядку.
- Первая оговорка. Я не хочу ехать за Санькины деньги.
- Ася, он твой брат. И нет ничего зазорного в том, что ты примешь от него этот
подарок. Ты же понимаешь, что он не последнее с себя снимает, чтобы заплатить за
твой отдых.
- Да? - Она скептически прищурилась.- А как же машина? Когда он хотел подарить
мне машину, а я отказалась, ты меня поддержал. У тебя изменились принципы?
- Во-первых, твой отдых будет стоить значительно меньше, чем новая машина. Раз
эдак в пять, а то и в десять. Во-вторых, машина - не жизненная необходимость. В
конце концов, машина в нашей семье есть, и если она тебе нужна, я ее тебе
безропотно уступлю. А отдых тебе действительно необходим, иначе ты свалишься.
Нельзя столько лет жить, не отдыхая нормально.
- Но ты же живешь, - возразила Настя. - И ничего.
- Не ничего, а плохо, Асенька. Очень плохо. Я очень устал, и у меня периодически
появляется ощущение, что я уже ни на что не годен и у меня ни на что нет сил. Но
у меня, в отличие от тебя, бывают пару раз в год длительные командировки, то в
Европу, то в Штаты или Канаду, и там я веду здоровый образ жизни, плаваю в
бассейне дважды в день по километру, много хожу пешком и дышу не нашим
загазованным воздухом, а нормальным кислородом. Хожу в фитнес при гостинице, в
сауну, высыпаюсь. Конечно, я при этом много и напряженно работаю, но все
остальное время провожу в здоровой обстановке. И я, между прочим, не курю так
много, как ты. А ты? У тебя же ничего этого нет, ты не высыпаешься, не бываешь
на чистом воздухе... Одним словом, тебе понятно, что я хочу сказать. Отдых в
настоящий момент тебе жизненно необходим. У тебя наступает сложный период в
жизни, а у тебя совсем нет сил, чтобы с ним справиться.
- Ага, ты еще про климакс вспомни, - надулась Настя.
- И вспомню!
- А про мою диссертацию ты тоже вспомнишь? Вот тебе и вторая оговорка.
- Ася, но это же десять дней! Неужели ты думаешь, что при работе над
диссертацией десять дней могут иметь хоть какое-то значение? Ну глупо же, ейбогу!
- Лешенька, если писать ее годами, то и три месяца значения не имеют. А у меня
резерв времени - до середины июня, я должна успеть за оставшиеся два месяца как
можно больше, чтобы потом только потихоньку доделывать в свободное от работы
время и успеть закончить до того, как мне стукнет сорок пять. Чтобы встретить
пенсионную перспективу во всеоружии. У меня на все про все - год с небольшим. И
десять дней, свободных от работы, - это очень много. Я не могу ими пожертвовать.
- Можешь. И должна, - убежденно ответил Чистяков. - Потому что если ты
полноценно отдохнешь за эти десять дней, то за оставшееся время сможешь сделать
куда больше, у тебя силы появятся, голова будет лучше работать. Поэтому твою
вторую оговорку я тоже не принимаю.
- А у меня и третья припасена. Я не хочу ехать без тебя. Ты - мой муж, и
отдыхать я хочу только вместе с тобой. Никакой другой отдых мне не нужен.
- Что ж, это серьезно, - улыбнулся Леша. - А если я поеду?
- Честно? - обрадовалась Настя. - Ты хочешь поехать?
И тут же радость ее потухла. Ну зачем она задает такие вопросы?
Ясно же, что ехать Лешка не хочет. Да, он считает, что Настя может принять
подарок от своего брата, если он не запредельно дорогой. Но он, Алексей
Чистяков, никаких подарков от Саши Каменского принять не может, кроме вполне
естественных знаков внимания, которые оказывают в связи с днем рождения или на
Новый год. Когда брат дарит дорогой подарок сестре, он просто выражает свою
любовь к ней. Когда такой подарок делается ее мужу, это уже сильно смахивает на
облагодетельствование.
Так считал Леша Чистяков, и поделать с этим ничего нельзя. У каждого, как
говорится, свои тараканы в голове. Но Лешка готов поступиться принципами и
наступить себе на горло ради того, чтобы его жена отдохнула за границей,
получила удовольствие и массу новых впечатлений, не говоря уже о здоровье,
которое хлынет в ее ослабленный организм мощным потоком. Может Настя принять
подарок от брата? Может. А может ли она принять такую жертву от мужа? Ответ был
для нее очевидным и вполне категоричным: нет, не может. Не будет она получать
удовольствие от отдыха ценой Лешкиного унижения, пусть и надуманного, пусть
существующего только в его воображении, но от этого не менее болезненного.
- Нет, Лешик, - медленно проговорила она, качая головой, - ничего не выйдет. Я
на это не пойду.
- На что?
Лешка прикинулся непонимающим и сделал вид, что внимательно изучает надписи на
дорожных указателях.
- Сам знаешь, на что. Не хочу, чтобы ты мучился ради меня.
- Ася, я не буду мучиться...
- Будешь. Я знаю, что будешь. Ты мог бы сразу согласиться с Санькиным
предложением, и тогда я бы ничего не заподозрила. Но ты же отказался, и теперь я
точно знаю, что тебе это будет неприятно. Все, Лешенька, давай закрывать
дискуссию. Я тебе очень благодарна за то, что ты готов принести жертву ради
меня, но я ее не приму.
- Ладно, - вздохнул Алексей, - в конце концов, у тебя есть еще весь сегодняшний
день. Может, передумаешь.
К базе "Юг" они подъехали ближе к полудню. Парковка оказалась забита машинами, и
Леша с трудом втиснул "Жигули" между двумя массивными внедорожниками, проявив
при этом ювелирную точность. Они прошли на территорию, и Настя обомлела. Вокруг
ходили люди в камуфляжных костюмах и в масках. Все были совершенно одинаковыми,
различаясь только ростом. Даже комплекцию можно было угадать с большим трудом.
Иногда, правда, попадались люди, одетые в куртки и джинсы, но их было куда
меньше.
- Это персонал, - пояснил Леша, - причем персонал неиграющий. Судьи тоже в форме
и в масках.
Он остановил проходящего мимо молодого человека в черной куртке и спросил,
играют ли сегодня сотрудники института из Жуковского.
- Да, они сейчас в "Доме Павлова", - кивнул парень.
- Пошли, - Алексей потянул Настю за руку, - найдем наших ребят, спросим, какой у
них шатер.
- Шатер? - удивилась Настя. - Это еще что?
- Это то, на что ты в данный момент смотришь, - засмеялся он, показывая рукой на
нечто похожее на большую палатку, только стены были не из брезента, а из
маскировочной сетки. - Все эти сооружения называются шатрами, команда их
заказывает заранее, оставляет там свои вещи, отдыхает в перерывах между играми,
пьет чай, ест шашлыки. Мы сейчас подойдем в буфет, закажем шашлычки и скажем, в
какой шатер приносить.
- Круто, - восхитилась она. - А чай у них в буфете есть?
- А как же. У них все есть. Кстати, заодно покажу тебе, где туалет. Между
прочим, как ты собираешься своего Лозинцева искать? Ты хоть знаешь, с какой
командой он играет?
Настя пожала плечами.
- Понятия не имею. Будем высматривать двух самых высоких мужчин, они оба
баскетбольного роста.
- Но он точно здесь?
- Точно. Я утром его сестре звонила, она сказала, что Андрей с сыном уехали на
пейнтбол.
- И ты уверена, что они играют именно на этой базе?
- Ой, Леш, ну откуда я могу быть уверена? - с досадой ответила она. - Мне так
его сестра сказала, а почем я знаю, может, она ошибается, путает что-то, или они
с сыном вообще на разные базы ездят.
Чистяков внимательно посмотрел на жену и легонько приобнял ее за плечи.
- Ася, если бы я знал тебя две недели, я бы это скушал. Но я знаю тебя двадцать
девять лет и никогда не поверю, что ты просто так, без веских причин поедешь
неизвестно куда в поисках неизвестно кого. Не твой репертуар. Чего ты мне не
сказала?
Она вздохнула и потянула его к пустому шатру.
- Давай присядем на полминуточки, я тебе объясню. Значит, представь себе семью,
в которой трое детей, причем только один - средний ребенок - рожден от мужа и
жены. Старшего ребенка жена родила от любовника, с которым встречалась до брака,
младшего - тоже от любовника, но уже в замужестве. И муж, то есть господин
Лозинцев, в обоих случаях полностью в курсе. Детей любит, воспитывает и растит
как родных, при этом точно знает, что из троих родной только один. Более того,
семейка эта такая специфическая, что все все про всех знают. В том числе старший
ребенок, девочка, знает, что рождена вне брака и от другого отца, и знает, что и
младшая девочка - от любовника. Средний ребенок, мальчик, знает все про своих
сестер. И вот младшую девочку убивают. Какие у тебя возникают идеи?
- У-у-у, масса всяческих, - протянул Чистяков. - Возраст-то у детей какой?
- Когда девочку убили, старшей сестре было пятнадцать, а брату двенадцать.
- И брат, как ты говоришь, рослый?
- Ага, высокий и спортивный.
- А папа?
- Ну, сам понимаешь... Конечно, детей он вроде любил, но всему есть предел, и
ангельскому терпению тоже.
- Понимаю, - кивнул он. - Убийство-то раскрыли?
- В том-то и дело, что раскрыли. Человек пожизненное получил, у него серия была,
девять эпизодов. Убивал и насиловал девочек. Но, Леш, ты же знаешь цену нашим
раскрытиям. Вон специалисты исследования проводили, так у них получилось,,что
процент судебных, ошибок равен чуть ли не тридцати. Даже если эта цифра завышена
- ну ладно, пусть в два раза, то есть не тридцать, а пятнадцать процентов, но
все равно это означает, что каждый шестой-седьмой осужденный сидит за то, чего
он не совершал. То есть что-то он, конечно, совершил, но плюс к его собственным
достижениям ему еще и чужих подвигов навешали полную котомку.
- Ты хочешь сказать, что у тебя появились подозрения насчет этого убийства?
- Ну... не то чтобы совсем уж подозрения, но какую-то неуютность я ощущаю. И мне
нужно поговорить с Андреем Николаевичем не только как с отцом убитой девочки, но
и как с отцом двух потенциальных подозреваемых, и как с подозреваемым тоже.
Поэтому мне не хотелось договариваться о встрече с ним лично. Он бы не отказал
мне, но морально подготовился бы. А так все получится внезапно... Не знаю, Леш,
может, я и не права. Может, мне просто надоело готовить обеды и я захотела
поесть шашлыков, о которых ты так вкусно рассказывал.
- Значит, мы сегодня не отдыхаем, а работаем, - констатировал Чистяков. - Ладно,
чего рассиживаться, пошли твоих баскетболистов искать, а заодно и моих балбесов.
Они прошли к игровому полю под названием "Дом Павлова". Игра только что
закончилась, и пейнтболисты, сняв маски, стояли у входа на поле, пили воду,
некоторые ушли заряжать газом баллоны, а мальчики-менеджеры подносили коробки с
желатиновыми шариками для стрельбы.
- Алексей Михалыч! - завопил один из игроков, бросаясь к Чистякову. - Вы играть
приехали?
- Да бог с тобой, Женя, какой из меня игрок. Я вот супругу привез воздухом
подышать, шашлыков покушать. Женя, ты не видел, случаем, двух очень высоких
игроков? Отец с сыном, баскетбольные такие.
- Андрей Николаевич со Славкой? Видел, - кивнул Женя. - Они, по-моему, на
"Сайгоне" играют.
- А ты что, знаешь их?
- Ну так мы все друг друга знаем, я имею в виду, те, кто постоянно играет. Они
каждое воскресенье приезжают, у них своя команда. Мы с ними часто играем.
Чистяков еще минут пять поболтал с коллегами, и когда судья объявил начало новой
игры, пожелал им удачи, помахал рукой и повел Настю по узкой тропинке в ту
сторону, куда показывала деревянная стрелка с надписью "Сайгон".
Отца и сына Лозинцевых они увидели сразу. Сын стоял за пределами поля и отчаянно
"болел" за своих, а отец с поднятым вверх маркером в этот момент выходил из
игры.
- Андрей Ни
...Закладка в соц.сетях
