Жанр: Электронное издание
Nastya26
...л, убил дочь сотрудника
налоговой полиции и сына судьи арбитражного суда. В схему Веры Лозинцевой это не
вписывалось. Точнее, не вписывалось в ту схему, которую придумала Настя, чтобы
связать воедино разрозненные факты. Ничем, кроме оплошности или глупости
исполнителя, она не смогла объяснить появление в списке родителей налоговика и
судьи-цивилиста. И обстоятельство это навело ее на мысль о том, что исполнители
были все время разные. Так сказать, одноразовые. Если бы помощник у Веры был
постоянным, он бы точно знал требования своей заказчицы и не допустил бы такого
промаха.
А потом стали появляться фотографии. Раньше их не было. Первая пришла по
электронной почте в январе, последняя - хмурого, хилого на вид юноши - два дня
назад. Фотография Оли Николаевой появилась в компьютере у Веры 17 марта,
фотография Лили Стасовой - 14 апреля. Значит, Лозинцева изменила методику.
Действительно, зачем мотаться по всей стране в погоне за "громкими"
криминальными событиями и потом судорожно искать подходящие жертвы? Наверняка
это получалось через четыре раза на пятый, помощник не всегда успевал вовремя
или не мог найти нужный ему объект для убийства. Куда разумнее работать на
опережение, намечать жертвы заранее, поддерживать с ними знакомство и потом
убивать, как только в Москве что-нибудь "прогремит". Ну и что, что в Москве и
только в Москве? Во-первых, Москва большая, и милиция в ней какая-то
разрозненная, правая рука не знает, что делает левая. Во-вторых, есть еще и
область, куда легко можно вывезти будущую жертву, и следствием будут заниматься
по месту обнаружения трупа, то есть не в Москве. Интересно, чья это была идея,
самой Веры или ее нового помощника?
Как бы там ни было, он наметил первую десятку потенциальных жертв, из которых
можно будет выбирать, как только в столице или области случится подходящее
событие. Он знакомился с ними, фотографировал, пересылал снимки Вере.
Отчитывался, так сказать, о проделанной работе. А она? Смотрела на них и
предвкушала, как эти ни в чем не виноватые мальчики и девочки скоро падут от
руки "маньяка" и как будут убиваться и горевать их близкие. Наверное, она была
немного сумасшедшей. А может быть, и не немного...
30 марта взорвали машину депутата Госдумы Корякина. И в ночь с 31 марта на 1
апреля, на следующий день, была убита Оля Николаева. План был приведен в
действие. Как только случится еще что-нибудь, уйдет из жизни кто-то, чье лицо
смотрит на Веру с экрана компьютера, чьи глаза сейчас улыбаются ей.
Но как, как Вера подбирала себе помощников? Где она их находила?
Ответ можно было получить только от Кирилла. Или он на самом деле Федор? Или
Альберт?
- Лиля знает? - спросил Александр.
Настя отрицательно покачала головой.
- Она еще маленькая, может неосторожным словом спугнуть его. Саня, как хорошо,
что ты меня сюда вытащил! Если бы не это, с Лилькой в любой момент могло бы
случиться непоправимое.
- Да при чем тут я, - отмахнулся он. - Если бы Санька не полез к чужому
компьютеру, если бы на экране не оказалась фотография Лили, если бы Дашка ее не
увидела или не узнала... В конце концов, если бы Санька не опрокинул мороженое и
кофе, мы бы вообще не попали в квартиру к Вере. Это же просто чудо, что так все
совпало.
Да, чудо. Сюда еще нужно приписать материалы, которые по счастливому стечению
обстоятельств начала собирать Настя, и ее докладную записку. Если бы не Саша с
семейством, всю эту историю так или иначе начат ли бы раскручивать, только
результат наступил бы куда позже. Погибли бы еще люди. И может быть, среди них
оказалась бы Лиля Стасова.
Повезло. Просто повезло. Но, к сожалению, повезло только некоторым. Те восемь
человек, которых уже убили за деньги Веры Лозинцевой, так никогда не скажут. Им
- не повезло. В жизни любое событие является следствием стечения ряда
обстоятельств, а везение - понятие относительное. Для того чтобы повезло тем,
кто остался в живых, нужно, чтобы убийцу начали искать, но для того, чтобы его
начали искать, нужно, чтобы кому-то уже не повезло...
За окном ресторана, выходящим в ухоженный сад, давно стемнело, Настя еще раз
воспользовалась компьютером и отправила Игорю Лесникову все материалы,
украденные у Лозинцевой. Конечно, материалы эти нужны вовсе не Игорю, а
Короткову и его команде, но из всех ее знакомых только один Игорь оказался на
месте и рядом с подключенным к Интернету компьютером. Он обещал все получить и
передать кому следует. Маленького Санечку сдали родителям и Даша увела его в
номер переодеваться, а Настя с братом и мужем так и сидели за столиком, пили
вино и делали вид, что увлеченно обсуждают Веру Лозинцеву, На самом деле они
ждали.
Когда Даша с сыном вернулись, все дружной толпой пошли гулять по городу. Саша
сказал, что им непременно нужно посмотреть дом князя Гагарина, виллу Тургенева и
старинный замок, к которому нужно подниматься высоко в гору. Никто не спорил,
потому что всем было на самом деле глубоко безразлично, куда идти. Настя шла,
зажав в руке мобильник, как будто это хоть на что-то могло повлиять.
- Может, ты сама позвонишь? - не выдержал Чистяков. - А то мы тут все с ума
сойдем.
- Не надо людей дергать, Леша. Они позвонят, когда будет, что сообщить. Раз не
звонят, значит, или не могут, или нечего сказать пока.
- Ты проверь, может, у тебя батарейка села, - настаивала Даша.
-Да посмотри, - Настя сунула ей под нос телефон, - индикатор почти весь темный,
я батарейку ночью заряжала.
- А может, здесь прием плохой? - беспокоился Саша.
- Хороший здесь прием, - вздохнула Настя, - все пять квадратиков на месте. К
этому просто нужно привыкнуть. Иногда приходится вот так ждать по нескольку
дней, и напряжение ни на минуту не отпускает.
Саша обнял сестру, поцеловал в макушку.
- Ну и работка у тебя! За одно только ожидание нужно приплачивать. Это ж никаких
нервов не хватит.
- Ага, это она еще сейчас в отпуске, - подхватил Алексей. - А представляешь, что
творится, когда она действительно работает?
- Нет, я все равно не понимаю, - продолжала возмущаться Даша, - почему так
долго? Почему нельзя этого Кирилла сразу арестовать, если уж его нашли? Ты же
сказала, что его нашли.
- Дашенька, арестовать можно кого угодно и когда угодно, а дальше-то что? Что
ты, будешь делать с арестованным, если тебе нечего ему предъявить? Ну посидит он
у тебя, сколько по закону дозволяется, и тебе придется его отпустить. Нужно так
задерживать преступника, чтобы с ходу начинать на него давить уликами,
доказательствами, фактами. Тогда есть шанс, что он поплывет и начнет давать
показания. А если просто задержать и бросить в камеру, но не допрашивать, так он
сумеет с мыслями собраться, и потом ты его вообще с толку никакими
доказательствами не собьешь. Ребята в Москве ведут Кирилла, следят за каждым его
шагом и одновременно собирают и обдумывают фактуру, с которой можно будет
обрушиться на его голову. Это за пять минут не делается.
Они медленно поднимались по лестнице к замку. Нетренированная Настя почти сразу
отстала и шла самой последней. За очередным поворотом ее поджидал Леща.
- Отдохни, - предложил он, - пусть ребята идут вперед, мы здесь не потеряемся.
Только не кури, - добавил он, заметив, что Настя собирается открыть сумочку.
Она послушно опустила руку и привалилась к мужу. Дыхание постепенно
выравнивалось, но сердце все еще колотилось как бешеное.
- Ася, ты когда начала догадываться? - тихонько спросил Алексей.
- Вчера, когда Саша в машине пересказывал разговор с Верой. Понимаешь, она не
сказала ему ни слова о том, как больно ударила ее вся эта милицейская история,
ну, что Семагина ловили и отпускали. Она все рассказала, а об этом промолчала.
Почему? Ее бывший муж об этом говорил, а она - нет. Конечно, можно найти миллион
причин, но меня эта неувязка задела. Застряла в мозгу и сидела там, пока я в ее
компьютер не влезла. А дальше уже все было просто...
Она хотела добавить что-то еще, но ладонь защекотало, и Настя поняла, что
вибрирует телефон. Через мгновение он начал звенеть.
- Аська, все в порядке, - донесся до нее голос Короткова. - Мы его взяли.
Отдыхай дальше.
- Он что-нибудь сказал?
- Ну неужели! Мы ж готовились, не как-нибудь. Там сейчас маленький Заточный
резвится на его костях, а я вышел на пять минут пописать и тебе позвонить. Этот
тип Веру уже сдал, так что Афоня сейчас строчит запросы в МИД и в Интерпол,
чтобы Лозинцеву в Германии задержали и нам выдали. Остальное она сама расскажет,
никуда не денется. Ты когда приедешь?
Когда она приедет? Обратные билеты у них с открытой датой, можно улетать хоть
завтра, ведь она поклялась Чистякову, что они едут в Баден-Баден только по делу,
а дело уже сделано. Как Лешка скажет, так и будет.
- Сейчас, Юр, секундочку, - она прикрыла микрофон ладонью. - Леша, мы когда
вернемся? Завтра?
- Там все в порядке? - спросил Чистяков.
- Да, ребята все сделали. Нам здесь больше ничего не нужно делать.
- Ка-ак это не нужно? - улыбнулся он. - А римско-ирландские бани? И в Термах мы
почти ничего не успели, ты даже не все массажи попробовала, Я уж не говорю о
достопримечательностях, которых ты не видела. Скажи Короткову, что ты прилетишь
послезавтра.
- Юра, послезавтра, - сообщила она в трубку.
- Ну и ладушки. Как узнаешь время прибытия, звякни, я вас встречу. Слышь, мать,
я тут Жванецкого вспомнил.
- Это с чего?
- А помнишь, у него была миниатюра, в которой он говорил, что слова "мне в Париж
по делу надо" оказались при советской власти забытыми. Я как узнал, что ты в
Баден-Бадене, так и вспомнил. Сашке передай, что с меня бутылка. Если бы не его
деньги, мы бы с этой серией еще сто лет возились.
- Сашке бутылка, а мне?
- Ты же не пьешь. Но я могу тебя поцеловать. Страстно. Хочешь?
- Да иди ты, - рассмеялась Настя. - Ладно, пока. Она спрятала телефон в карман и
собралась было идти дальше вверх по лестнице, но вдруг почувствовала, что ноги
отказывают. Нет у нее сил, не может она больше никуда идти. Сейчас она сядет
здесь, на холодном камне, достанет сигареты и будет сидеть до завтрашнего утра.
Нет, до послезавтрашнего. И отсюда - прямо на самолет.
- Леш, - жалобно сказала она, - у меня что-то ноги не идут. Слабость какая-то.
Он крепко обнял Настю, прижал к себе.
- Это сейчас пройдет, - шепнул он ей в ухо, - ты просто переволновалась. Вчера
перелет, сегодня столько волнений, а ты уже не девочка.
- Эй! - донесся откуда-то сверху голос Саши. - Вы там не заблудились?!
- Сейчас идем! - громко ответил Чистяков. - Аська покурить остановилась! Сейчас,
две минуты!
Настя стояла, привалившись к мужу и стараясь унять дрожь в ногах.
- Все пройдет, - мерно нашептывал ей Алексей, - все пройдет, все будет хорошо.
Мы поднимемся к замку, потом спустимся, пойдем в гостиницу, это совсем близко.
Ты примешь душ, ляжешь спать, как следует выспишься, а завтра мы пойдем в Термы,
потом в бани, потом будем есть вкусное мясо и вкусные пирожные, и много гулять,
и пить много хорошего вина, и все у нас будет просто отлично.
- Спасибо тебе, Лешик.
- За что?
- За завтрашний день. Ты же мог потребовать, чтобы мы завтра улетели.
- Но ведь я тебе обещал два дня. Асенька, я, конечно, человек со странностями,
но я не садист.
Постепенно ноги пришли в себя, одумались и согласились идти, и Настя с Лешей
потихоньку двинулись по лестнице вверх.
Владимир Ренков, которого Лиля Стасова знала под именем Кирилла, познакомился с
Верой в казино. Он находился в Баден-Бадене третью неделю, играл постоянно и покрупному,
здорово проигрался, причем в запале проиграл не только свои деньги, но
и чужие, взял в долг, но и это проиграл, одним словом, положение у него было
аховым. Вот тут и попалась на его пути Вера Лозинцева. Первое знакомство,
назавтра встреча за кружкой пива. Ренков был готов на все, чтобы не попасть в
зубы кредиторам, и Вера это неведомым образом почуяла. Она сказала, что есть
человек, который готов хорошо заплатить за выполнение поручения в России, но
поручение сложное, опасное и не совсем обычное. Ренков, разумеется, согласился
встретиться с этим человеком и переговорить.
Для переговоров пришлось ехать в Страсбург. Когда Владимир узнал, что от него
требуется, он даже не испугался. Чужая смерть его не страшила, а в собственной
удачливости он был уверен. Люди, не уверенные в том, что судьба, к ним
благосклонна, не играют в рулетку. Человек в Страсбурге назвал ему сумму
гонорара, не очень большую, но вполне достаточную, чтобы покрыть долг. Ренков
согласился.
Однако, поразмыслив немного, он пришел к выводу, что на самом деле заказчиком
является не человек из Страсбурга, а сама Вера. Очень все это было по-женски,
очень напоминало месть, растянутую во времени, а не разовую акцию. Ему было
очень страшно в тот момент, когда он делал то, за что ему обещали заплатить, и
он говорил себе, что никогда больше не сядет за игорный стол, чтобы снова не
оказаться в этом кошмаре и снова не платить такую безумную цену за собственную
глупость. Он клялся себе... Однако уже через час Ренков почувствовал, что ему
стало легче и что он вполне мог бы сделать это еще раз. Во второй раз наверняка
будет проще, а уж в третий... Зато это принесет ему хороший доход, и можно будет
играть.
Поручение, он выполнил в ноябре и уже через десять дней был в Страсбурге,
получил свой гонорар наличными, после чего снова появился в Баден-Бадене. Веру
он нашел в казино. Понаблюдал за ней с полчаса и понял, что она ищет очередного
исполнителя. Значит, он не ошибся.
- Я не люблю иметь дело с посредниками, - заявил он, угощая ее виски в баре
казино. - Я готов стать вашим помощником на постоянной основе. Вам нужен человек
в России, а мне нужны деньги. Ваши пять тысяч евро за каждое поручение меня
вполне устраивают.
Вера побелела:
- Какие пять тысяч?
- Ну, не притворяйтесь, - усмехнулся Ренков, - те пять тысяч, которые мне
заплатил ваш приятель из Страсбурга. Это ведь было ваше поручение, а не его,
верно?
- Пять тысяч? - снова переспросила она. - Ах, подонок!
Оказалось, Воркуль говорил ей, что платит исполнителям не пять тысяч, а десять.
Лозинцева верила, снимала деньги со счета и отдавала ему. Ей казалось, что
десять тысяч евро - вполне разумная плата за такого рода работу. Все-таки не
метлой махать. Ей и в голову не приходило, что на самом деле можно платить и в
два раза меньше. Ни один из тех людей, которых она находила в казино, не
возвращался в Баден-Баден, и с точки зрения психологии это можно было понять. Ни
к чему ворошить тягостные воспоминания о том, как продался и загубил чужую жизнь
из-за собственной глупости. Игроки совершали преступление, получали деньги у
Воркуля в Страсбурге и уносили ноги из этих краев, подальше от кошмара. Ни один
из них больше не встречался с Верой, и ей не от кого было узнать, сколько на
самом деле стоят их услуги.
- Кстати, ваш приятель из Страсбурга предупредил меня, что я не должен больше
никогда появляться здесь. Якобы в целях безопасности.
- А вы, стало быть, не послушались его? - усмехнулась Вера, которая уже почти
пришла в себя от потрясения.
- Я понял, что он вас обманывает. Значит, он обманывает и меня.
Она приподняла красиво очерченные брови.
- Каким образом вы это поняли?
- Он был с женщиной. С молодой девушкой, очень красивой. Он с ней живет. В том
смысле, что она живет у него.
- Откуда вы знаете? Вы были у него дома?
- Нет, но я слышал, как они говорили между собой. Так разговаривают люди,
которые живут вместе. И между прочим, речь шла о том, что сейчас у него денег
нет, но очень скоро он получит пять тысяч. Я всего лишь сложил два и три.
Одним словом, они договорились. Вера попросила время на размышление, съездила
несколько раз в Страсбург, убедилась, что Ренков не солгал, и приняла его
предложение. А он в ответ предложил свой план.
Она не стала устраивать скандал Воркулю, она вообще ничего ему не сказала и
делала вид, что все по-прежнему. Только вот нужный человек, которого можно было
бы нанять, что-то никак не находится...
- У нее было жесткое условие: жертвы должны быть совершеннолетними. Вера,
конечно, абсолютно сумасшедшая, но трогать детей она не позволяла. А жаль, -
Ренков гнусно хмыкнул, - с детьми было бы проще. Мороки меньше.
- Среди фотографий, которые вы отправили Лозинцевой, есть фотография Елизаветы
Стасовой, которой еще нет восемнадцати, - заметил Сергей Зарубин. - Как вы это
объясните?
- Стратегический запас, - фыркнул Ренков. - Её я не тронул бы до дня рождения.
Аля очень удивилась, когда Назар сказал, что ей пора бы пригласить его в гости.
- Зачем? - не поняла она. - Что ты задумал, Наджар?
- Ты непоследовательна, Элка, - строго сказал он. - Не ты ли мне жаловалась на
племянницу, которая без конца шпыняет тебя некими позорными случками с молодым
любовником? Не ты ли жаловалась, что она считает каждую копейку, которую ты
тратишь?
- Я, - согласилась Элеонора. - И что с того? Какая связь с тем, чтобы ты пришел
в гости?
- Да ты пойми, она же боится, что ты начнешь тратить их деньги на своего
молодого любовника. У нее тривиальные представления о том, что если женщина
старше своего мужчины, то она обязательно должна тратить на него деньги, иначе
зачем бы он стал с ней спать. И ты никогда не докажешь ей, что это не всегда
происходит именно так. И не надо ей ничего доказывать. Надо просто ее успокоить.
Я приду, нарядный, с цветами, с шампанским, она поймет, что я твой любовник, и
выбросит эту дурь из головы. Она у тебя, конечно, хамка, но хотя бы двумя
поводами для ее хамства будет меньше. Зачем мириться с ситуацией, которая тебя
напрягает, зачем терпеть, когда можно попытаться ее исправить?
Аля по привычке засомневалась было в его правоте, но быстро вспомнила, как
следовала его советам и потом долго удивлялась.
- Хорошо. Приходи. Когда?
- Давай завтра. Назови время, когда никого, кроме тебя и Дины, не будет дома.
- С двенадцати до двух - гарантирую. У Славика тренировка, он после школы даже
домой не зайдет, Андрюша будет на работе. А Динка только-только встанет, она
спит допоздна.
- Договорились, завтра жди меня с двенадцати до двух. И не беги открывать дверь,
когда я приду. Пусть племянница откроет.
Аля очень волновалась. Она привыкла к хамству и грубости Дины и считала нужным
по-родственному терпеть их, но если она начнет вести себя так же в отношении
Назара... Не закончится ли его визит скандалом и взаимными оскорблениями?
Она встала пораньше, испекла торт, красиво украсила его. Запах, ванили и корицы
распространился по всей квартире и разбудил Дину.
- У нас что, праздник сегодня? - сонным голосом спросила она, выползая на кухню
в бесформенной старой пижаме. - В честь чего такие траты?
- Никаких особенных трат нет, на выпечку ничего дорогого не требуется. У меня
сегодня гость.
- Какой гость?
- Увидишь. Если будешь дома, конечно, - добавила Аля.
- Та-ак, - угрожающе протянула Дина. - Значит, ты приглашаешь в наш дом своего
молодого любовника и тратишь наши деньги на то, чтобы угостить его тортом?
- Торт будете есть вы все. Если мой гость съест один кусок, никто не обеднеет. И
в конце концов, Дина, ну что тебе дался мой молодой любовник? Что он тебе покоя
не дает? Почему ты в это лезешь?
- Потому что очень скоро ты начнешь его содержать! Я знаю, чем кончаются романы
с молодыми любовниками!
Ах, Назар, Назар, неужели ты никогда не ошибаешься? Да с тобой просто страшно
иметь дело.
- Ты не права, - очень сдержанно ответила Элеонора, и пошла в свою комнату
одеваться и делать макияж.
Звонок в дверь раздался в четверть первого, когда Дина на кухне пила чай. Аля,
повязав поверх нарядного костюма красивый яркий фартук, взбивала сливки для
десерта.
- Открой, пожалуйста, - попросила Аля, - мне нельзя отходить от миксера, если я
упущу момент, сливки превратятся в масло.
Дина с недовольной миной пошла открывать.
Боже, как хорош был Назар Захарович в отглаженном костюме и с роскошными цветами
в руках! Аля даже не подозревала, что в его гардеробе есть такие костюмы. Те
вещи, которые она видела, были неброскими, добротными, но купленными давно и уже
вышедшими из моды.
Но Назар еще в одном оказался прав: Динка его не узнала.
- Познакомься, Назар, это моя племянница Дина. Дина, это Назар Захарович, тот
самый молодой любовник, которым ты меня постоянно попрекаешь.
Лицо Дины залилось краской, но спустя минуту Аля впервые за долгое время
увидела, как ее племянница улыбается. И опять Назар угадал.
Нельзя молчать и делать вид, что ничего не происходит, нельзя загонять проблему
внутрь. Человек, с которым не разговаривают и ничего не обсуждают, начинает
чувствовать себя очень одиноким и от одиночества делает страшные, порой
непоправимые глупости. Человек, на слова и поступки которого не обращают
внимания, начинает думать, что он никому не нужен и не интересен.
Они втроем пили шампанское и ели торт. Дина больше не улыбалась и в разговоре
почти не участвовала, отвечала только тогда, когда обращались непосредственно к
ней, и то скупо и односложно. Но она не позволила себе ни одного хамского
выпада, ни одного грубого слова.
И это было еще одной маленькой победой.
Апрель - июль 2004 года
Закладка в соц.сетях
