Жанр: Электронное издание
Nastya26
...звонил матери, чтобы узнать,
удалось ли ей купить билет, но к телефону никто не подошел. Не сняли трубку в
родительской квартире и в девять, и в десять, и в одиннадцать. "Может быть, она
уехала? - подумал он. - Вдруг в кассе оказались билеты на отходящий поезд или на
ближайший самолет? Но почему мама даже не позвонила? Совсем времени не было?
Нет, не могла она просто так уехать, у нас в семье это не принято. Позвонила бы.
А может быть, действительно не успевала? Мама - человек ответственный, а в
поезде наверняка у кого-то из пассажиров нашелся бы мобильник, она бы уговорила
дать ей позвонить, ведь всего-то на полминутки. А если она опаздывала на
самолет, то в накопителе все равно пришлось бы ждать, и там тоже обязательно был
бы кто-нибудь с мобильным телефоном. И потом, что же она, без вещей уехала? Вот
так, в чем была, с одной дамской сумочкой? Или она на всякий случай собрала все
необходимое и взяла с собой, когда поехала за билетом?
В полночь телефон по-прежнему не отвечал. Бычков позвонил в справочную "Скорой",
там ему сказали, что Тамара Трофимовна Бычкова в больницы не доставлялась. И
Юрий взял ключи от родительской квартиры и поехал к ним. В квартире было пусто и
совсем не похоже на то, что кто-то в спешке собирал вещи. Он запер дверь и
отправился в ближайшее отделение милиции.
- Я прошу вас связаться с кассами Курского вокзала и с аэропортами и узнать, не
покупала ли билет Бычкова Тамара Трофимовна, и если покупала, то каким рейсом
или поездом она уехала, - просил он толстого потного дежурного майора с красным,
в прожилках, лицом.
- Сколько лет матери? - устало спросил майор.
- Пятьдесят два.
- Ну вот видишь, совсем еще молодая женщина. Да мало ли куда она могла пойти? К
подруге на дачу уехала, а ты тут шум поднимаешь, от серьезной работы нас
отвлекаешь.
- Да не могла она уехать к подруге! Я же вам объясняю, у отца инфаркт, она
хотела поехать к нему и отправилась за билетами! Какая подруга? Какая дача? Вы
что?! Я хочу быть уверенным, что она уехала. А если не уехала, значит, с ней
что-то случилось, и ее надо срочно искать! Вы что, не понимаете, что могло
произойти несчастье?
- Я очень хорошо понимаю, что женщина в расцвете лет имеет право проводить время
так, как ей заблагорассудится, и если мы тут будем кидаться, искать всех, кто
вовремя не явился домой, то кто же будет настоящие преступления раскрывать? Все,
молодой человек, иди отсюда и не мешай работать.
Дежурный пренебрежительно "тыкал" ему, взрослому тридцатилетнему мужчине, но
Юрий не обращал на это внимания, не до того ему было.
Пусть "тыкает", пусть даже обзывает любыми словами, лишь бы сделал то, о чем его
просят.
Юрий настаивал. Кричал. Умолял. Взывал к здравому смыслу и к совести. Наконец,
потребовал встречи с начальством.
- А оно спит, начальство-то наше, - ухмыльнулся майор, от которого ощутимо пахло
спиртным. - Время - второй час ночи. И мой тебе совет: дождись утра, а если к
тому времени твоя мамка не отыщется, обзвони ее подруг, наверняка найдешь.
- А если не найду?
- Ну, тогда денька через три приходи, не раньше. Давай вали отсюда, у меня
работы много.
Юрий не понимал, что ему делать. С одной стороны, он хотел объехать на машине
окрестности дома, где жили родители, и обойти все глухие укромные места: а вдруг
с мамой что-то случилось неподалеку от дома? С другой стороны, он понимал, что
это глупо, что если что-то и случилось, то произойти это могло где угодно, и
рядом с домом, и в любом другом месте Москвы. С третьей же стороны, надо сидеть
дома и ждать маминого звонка, потому что мобильника у Юрия тогда еще не было и
разыскать его ночью можно было только по домашнему телефону. И он не знал ни
одного человека, с которым работал отец и которому можно было бы позвонить и
попросить воздействовать на тупого пьяного дежурного или помочь как-то иначе.
Он вернулся домой. До утра мама так и не объявилась. А в восемь утра ему
позвонили.
Тело Тамары Трофимовны Бычковой было обнаружено где-то на товарном дворе
Курского вокзала. Ее ударили по голове чем-то тяжелым и ограбили. Вероятно,
приметив хорошо одетую женщину, безуспешно пытавшуюся купить билет, преступники
заманили ее в глухое место, пообещав познакомить с проводником, который поможет
уехать. На Курском уже было несколько таких случаев, по всей видимости,
орудовала одна и та же группа, которую пока не могли поймать.
Самым ужасным было то, что нападение на Тамару Трофимовну было совершено около
девяти вечера, а умерла она в три часа ночи, пролежав почти шесть часов без
сознания. В эти шесть часов ее можно было спасти. Можно было, если бы ее начали
искать, если бы дежурный майор навел справки, выяснил бы, что Бычкова билет не
покупала, потому что билетов в продаже не было, сообразил бы, что коль речь идет
о Курском вокзале, то надо немедленно туда сообщить и на всякий случай
проверить, не сработала ли опять та банда. Все можно было бы сделать, но никто
ничего не сделал. И доктор Бычков остался один на один со своим горем, даже отец
не мог его поддержать в те дни. Юрий вообще не понимал, как ему поступить, ведь
отцу пока нельзя сообщать такое известие. Конечно, рядом были и родственники, и
мамины, подруги и сослуживцы, но отца не было. И пока Назар Захарович не
оправился и через два месяца не вернулся в Москву, Юрий чувствовал себя
совершенным сиротой, в одночасье потерявшим обоих родителей. За эти два месяца
он несколько раз летал в Краснодар и навещал отца в больнице, бодрился, подолгу
общался с лечащими врачами, а когда получил от них разрешение сказать о гибели
матери, долго собирался с силами. Ему казалось, что он не уберег мать и может
сейчас убить еще и отца. Но Назар Захарович выдержал. И спустя еще какое-то
время Юрий забрал его домой.
Банду, орудовавшую на Курском, вскоре все-таки выловили и всем ее участникам
отвесили солидные сроки.
А через три года к ним в отделение пришла новенькая - медсестра Танечка Шустова.
Красивая, но сверх меры строптивая, наделенная обостренным чувством
справедливости. Это было бы и неплохо, но ведь всем известно, что истинное
понимание справедливости приходит только с жизненным опытом, с прожитыми годами,
когда начинаешь понимать, что не все так просто и прямолинейно, как кажется на
первый взгляд, и то, что тебе представляется благом, может кому-то другому
обернуться злом и болью. Ее роман с доктором Бычковым возник и развивался
стремительно, и уже через несколько месяцев Юрий познакомился с родителями
девушки.
Разумеется, отец Тани его не вспомнил, много их, таких, ходит по милициям со
всякими глупостями. Но Юрий с первого же взгляда узнал того толстого
краснорожего майора, который не помог три года назад спасти Тамару Трофимовну.
Он был разумным человеком и понимал, что Таня к работе отца, его тупости,
хамству и пьянству никакого отношения не имеет. Поэтому никому ничего не сказал,
ни самой Танечке, ни ее отцу, ни своему. Просто жизнь так повернулась. Юрий
Назарович продолжал жить с Таней и любить ее, видя все ее недостатки и ценя ее
достоинства. И даже подумывал о том, чтобы жениться.
А потом Таня не вышла на дежурство, и он потерял ее навсегда. В первые часы,
когда только стало известно, что ее убили, никакие особенные мысли ему в голову
не приходили. И только потом, на первом допросе у следователя, ему стало понастоящему
страшно.
- У Шустовой были враги? - спросил следователь. Юрий честно рассказал то, что
наверняка говорили в этом кабинете и другие врачи и сестры из его отделения: у
Татьяны был скверный характер, она вечно скандалила и ссорилась с персоналом, но
больных любила, жалела и относилась к ним очень хорошо.
- Может быть, кто-то из бывших больных влюбился в нее и приревновал? -
предположил следователь. - Она ведь была очень красивой девушкой. Таня не
жаловалась вам на домогательства кого-то из больных?
- Да нет - пожал, плечами Юрий, - ничего такого не было. А разве это не убийство
с целью ограбления?
- В том-то и дело, - вздохнул следователь. - Судя по всему, у нее ничего не
взяли. И потом, у потерпевшей на груди лежала маленькая иконка, так что все это
очень смахивает на убийство по личным мотивам.
И в этот момент Юрий подумал об отце. Он ведь рассказал ему о своем походе в
милицию, и о пьяном потном майоре тоже рассказал. А вот о том, что дочь того
самого майора теперь его любовница и, вполне возможно, даже невеста, не сказал
ни слова. Отцу, всю жизнь проработавшему в уголовном розыске, не составило бы ни
малейшего труда выяснить, кто именно был ответственным дежурным в том отделении
милиции в ту самую ночь, когда на товарном дворе вокзала умирала его жена. И
точно так же никаких трудностей он бы не испытал, если бы задумал отомстить, уж
он-то получше многих знает, что и как надо делать, чтобы тебя не поймали,
"Господи, о чем я думаю? - испугался он. - Не может папа оказаться убийцей.
Этого просто не может быть. Он же милиционер, сыщик, он на это не способен". И
тут же понял, что не знает на самом деле, на что способен или не способен его
отец. Юрий просто любил его, но Назар Захарович при всей его общительности и
говорливости всегда был для сына закрытой книгой. Отец был слишком непрост и
неординарен для того, чтобы его мог раскусить подросток или юноша, а уже к
окончанию мединститута Юра стал жить один в квартире недавно умершей бабушки,
маминой мамы, и если с Тамарой Трофимовной он виделся регулярно, то с вечно
занятым и погруженным в работу отцом молодой хирург встречался совсем редко,
ограничиваясь короткими разговорами по телефону. Назар Захарович, непонятный и
непредсказуемый, так и остался для Юрия загадкой.
"Пусть убийцу поскорее поймают, и пусть это окажется не папа", - твердил он себе
ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Он решил ничего не говорить отцу и ни о чем его
не спрашивать, однако в подозрениях своих укрепился, когда сообразил, что вскоре
после перенесенного инфаркта Назар Захарович сообщил сыну, что ушел с розыскной
работы на преподавательскую. "Он уже тогда задумал свою месть. Этим убийством он
поставил точку на своей работе сыщика, он понимал, что не имеет права искать и
ловить убийц, потому что сам собирается стать таким же", - в отчаянии думал
Юрий. И продолжал молчать. Потому что убийцу Тани так и не нашли, и у Юрия
сложилось впечатление, что не очень-то и искали...
- Значит, вы все это время подозревали своего отца? Как же вы с ума-то не
сошли? - сочувственно спросила Каменская.
- Почти сошел, - признался он. - Слава богу, вовремя почувствовал, что это
"почти" может реализоваться. Хорошо, что вы задали свой вопрос, и хорошо, что я
собрался с силами на него ответить.
- Хорошо, - согласилась она. - Ведь если бы ваш отец был виновен в этом
убийстве, он не стал бы задумываться над тем, почему вы не сказали ему про ваш
роман с Таней. И уж тем более не стал бы поручать мне искать ответ на этот
вопрос.
- Вы думаете?
- Юрий Назарович, я не думаю, я уверена. Если бы ваш отец задумал убийство
дочери майора Шустова из мести, он бы первым делом навел о ней справки и выяснил
бы в три секунды, что она - ваша невеста. Неужели вы полагаете, что Назар
Захарович способен убить невесту собственного сына? Я не обсуждаю сейчас его
способность совершить убийство в принципе, оставим этот вопрос открытым. Но
отнять невесту у вас, то есть причинить горе не только родителям девушки, но еще
и ее жениху, своему единственному и горячо любимому сыну, который вообще ни в
чем не виноват, это совсем другой коленкор. Согласны?
- Согласен, - кивнул Юрий. - Спасибо вам.
- За что?
- За настырность, - улыбнулся он. - За то, что не удовлетворились одной беседой
и задавали свои вопросы. А можно, я теперь тоже задам вопрос?
- Конечно, задавайте.
- Я похож на отца?
- В каком смысле? - не поняла Каменская. - Вы имеете в виду внешность или
характер?
- И то, и другое.
- Про характер ничего сказать не могу, я вас совсем не знаю. Но скрытность и
умение держать язык за зубами у вас от Назара Захаровича, это точно.
- А внешне?
Она внимательно рассматривала его, будто вызывала в памяти лицо Назара
Захаровича и сравнивала оба портрета.
- Вы намного красивее. Но глаза у вас совершенно одинаковые.
- Вот и ошибаетесь, у отца глаза светло-серые, а у меня синие, как у мамы, -
рассмеялся Бычков. - Вы не очень-то наблюдательны.
- С цветом я могу ошибаться, но с выражением - нет. У вас одинаковый взгляд,
такой, как будто вы все про всех понимаете, но все равно уверены, что будет так,
как вы хотите. А кстати, вы знаете, какое прозвище было у Назара Захаровича,
когда он работал в розыске?
- Нет, он не говорил.
- Никотин.
- Никотин? - удивился Юрий. - Почему?
- Потому что ядовитый, как капля никотина, которая убивает лошадь. И курит
много, "беломорину" из пальцев не выпускает. Юрий Назарович, я ни в коем случае
не хочу вас обидеть, но вы сами подумайте, до какой степени вы не знаете
собственного отца, если даже не знаете, как его три десятка лет называли
сослуживцы. Немудрено, что вы подумали о нем бог знает какие глупости и в убийцы
записали.
Каменская давно ушла, а Юрий Назарович Бычков все думал над этими ее словами.
Она права, он ведь и сам тогда, в кабинете у следователя, понял, что совсем не
знает отца. Оттого ли, что отец перед сыном не раскрывался, оттого ли, что сын
любил отца как данность, не пытаясь разобраться в нем и понять, но результат
налицо. Никотин... Надо же!
Он все-таки заговорил с Лилей.
- Без вашей утренней улыбки у меня весь день идет наперекосяк, - пожаловался
незнакомец в кашемировом пальто, когда Лиля в четверг утром поравнялась с ним на
платформе в метро "Сокольники". - Придется теперь машину в гараж поставить и
ездить на метро. Вы сознательно обрекаете меня на такие мучения?
- Я не нарочно, - смутилась Лиля, которую мгновенно бросило в жар.
Она много раз представляла себе, как это будет, какие слова он выберет для
знакомства, но именно таких - не ожидала.
- Хочу надеяться, - улыбнулся незнакомец. - Я заметил, вы выходите на "Чистых
Прудах". Вы там работаете или учитесь?
- Пересаживаюсь на "Тургеневскую".
- А дальше куда?
- До "Шаболовской", там мой институт.
Подошел поезд, и на этот раз они вошли в одну дверь и встали рядом.
- Так что же мне делать? - спросил незнакомец. - Я правду говорю, после того,
как вы мне утром улыбнетесь и помашете рукой, все дела идут успешно, все
получается, а вот несколько дней с вами не встречался - и ничего не выходит,
даже настроение какое-то пакостное. Получается, что вы - мой талисман. Вас как
зовут?
Переход был несколько неожиданным, и Лиля растерялась.
- Лиля.
Она корила себя за то, что говорила так коротко и немногословно, будто вовсе не
хотела знакомиться с этим человеком. А ведь хотела, и еще как!
- А я - Кирилл. Скажите, вы всегда по будням выходите из дома в одно и то же
время?
- Да, без четверти восемь, если к первой паре. А что?
- Хочу с вами договориться, если не возражаете. Я буду каждое утро подъезжать на
машине к метро и ждать вас. Вы проходите мимо, улыбаетесь мне, машете рукой и
желаете удачи. Потом вы едете на метро в свой институт, а я благополучно отбываю
на работу. Можно так сделать?
- Можно. - Она наконец смогла выдавить из себя улыбку, но и то лишь для того,
чтобы скрыть разочарование.
И вовсе он не хочет с ней знакомиться, этот красивый и элегантный Кирилл, он
всего лишь хочет, чтобы она каждое утро по рабочим дням проходила мимо его
машины. Он просто-напросто обычный недалекий типчик, верящий в приметы. Сама
Лиля в приметы не верила, ни в какие и никогда, считала это признаком
ограниченности ума, и то, что такую вот ограниченность продемонстрировал тот, о
котором она думала вот уже неделю, расстроило ее донельзя. А она-то, дура,
размечталась!
- Значит, договорились? Завтра я жду вас ровно в восемь возле метро, у
цветочного киоска. Придете?
- Куда ж я денусь? - сквозь зубы пробормотала Лиля. - Мне все равно в метро
нужно войти.
- Ой, не хитрите, Лиля! - он весело рассмеялся. - Вы легко можете пройти к входу
с другой стороны, да так, что я вас и не замечу. Не обманете?
- Нет, - сухо ответила она.
Поезд качнуло, Кирилл подался к ней, и на Лилю повеяло его туалетной водой,
горьковатой, с явственным запахом полыни. Запах ей понравился. Ах, как банально
заканчиваются девичьи мечты...
Поезд, остановился на "Комсомольской", на несколько секунд стало свободнее -
много пассажиров вышло, но затем теснота стала еще ощутимее, потому как число
вошедших пассажиров заметно превышало количество покинувших вагон. Лилю и ее
нового знакомого плотно прижало друг к другу, и от этого девушке стало еще
обиднее: такая ситуация - только в книжках такую встретишь, и если бы он
действительно был ею заинтересован, то сейчас... Но ему она нужна только как
талисман, приносящий удачу в делах, больше ни в какой ипостаси Лиля Стасова не
интересна этому красивому, дорого и со вкусом одетому мужчине с приятным
голосом. А ведь из-за него, из-за "этого в костюме" она врала и выкручивалась,
когда разговаривала с дядей Юрой Коротковым, и при этом рисковала, ведь
неизвестно, согласился бы дядя Юра дать ей честное слово и ничего не говорить
папе или нет. И вообще, знала бы она, что так все повернется, она бы сразу
сказала обо всем отцу и получила бы не то что разрешение - прямое указание
сидеть дома и в институт не ходить, пока ситуация не прояснится. Вот и сидела бы
в обнимку со своими любимыми книжками, получала бы удовольствие. Так нет же,
вбила себе в голову всякую чепуху. Надо было в детстве поменьше читать про
Анжелику. Она чуть не расплакалась.
- Погодйте-ка, Лиля, - снова заговорил Кирилл, - вы сказали, что учитесь где-то
на Шаболовке?
- Да, в Конном переулке, а что?
- Так я же работаю на Большой Тульской! Как же я сразу-то не сообразил? Это
совсем рядом. Давайте я буду по утрам отвозить вас в институт на машине, а? Вопервых,
у меня появится твердая гарантия, что вы не проскользнете мимо меня в
метро, а во-вторых, вы своей улыбкой подарите мне удачу на весь день, а сами
взамен получите хоть какую-то компенсацию. Не будете давиться в метро, да еще с
пересадками, а доедете с комфортом, машина у меня хорошая.
Лиля вяло согласилась: какой смысл в этих совместных поездках, если она ему ни
капельки не нравится? Но, с другой стороны, если машина у него и в самом деле
хорошая, то это будет круто - подкатить к институту на дорогой тачке, а то она
как белая ворона среди сокурсников, большинство из которых или ездит на
собственных машинах, или их привозят. Да и Кирилла не стыдно продемонстрировать,
пусть все думают, что у нее такой роскошный ухажер или даже бойфренд, не станет
же она всем и каждому объяснять, что ездит в его машине исключительно в качестве
талисмана,
И в пятницу утром она без колебаний села в серебристый "Сааб", припаркованный у
цветочного киоска.
- Лиля - это Елизавета или Лидия? - спросил Кирилл, когда они выехали на Третье
транспортное кольцо.
- Елизавета.
- И вам нравится, что вас называют Лилей?
- Не знаю, - она пожала плечами, - я привыкла. Вообще-то до школы я была Лизой.
- А что случилось в школе? - поинтересовался он.
- В нашем первом классе оказалось три Лизы, и учительница сказала, что одна из
нас так и останется Лизой, а две другие девочки будут Лилей и Ветой, чтобы не
путаться. Мне тогда ужасно понравилось имя Вета, мне и в голову не приходило,
что можно из Елизаветы сделать Вету, и я страшно хотела, чтобы Вета досталась
именно мне. Но мне досталась Лиля. Так и пошло.
- А вы не пробовали отстаивать свой интерес?
- Это как? - удивилась Лиля.
- Ну, сказали бы учительнице, что хотите быть Ветой, настаивали бы, может, даже
расплакались... Нет?
- Нет, - призналась она, - до такого я бы не додумалась. Для меня всегда слово
старших было законом, а уж слово родителей и учителей тем более. Я никогда
никому не перечила. Меня так воспитали.
- То есть вы послушная? - уточнил Кирилл с лукавой улыбкой.
- Скажем так: я разумная ровно настолько, чтобы не идти на открытые конфликты со
старшими. Годится? - засмеялась Лиля.
- Вполне. Хотите, я буду называть вас Ветой?
- Да нет, не нужно, я привыкла быть Лилей.
И вдруг ей стало страшно. Они мчались по Третьему кольцу, и Лиля с ужасом
подумала о том, что сидит в машине с совершенно незнакомым человеком, который
может завезти ее куда угодно. Всю жизнь она знала, что нельзя ни уходить, ни
уезжать с незнакомыми дядями и тетями, и вообще нельзя знакомиться на улице и в
транспорте, потому что можно нарваться на мошенника, негодяя или убийцу, причем
любого пола. Что же она делает? С ума сошла, что ли?
Третье кольцо открыли относительно недавно, и если Лиле прежде доводилось ехать
в институт на такси или с отцом, то дорога пролегала через Садовое кольцо, мимо
Даниловского универмага, по Большой Тульской и дальше переулками. По Третьему
транспортному ей ездить пока не приходилось, и она плохо понимала, куда ее везут
и вообще в ту ли сторону. С городской топографией у Лили Стасовой было более чем
неважно, и не спасали даже голубые информационные щиты, потому что она плохо
понимала, в какой части Москвы находятся Волгоградский проспект и проспект
Андропова. В метро она ориентировалась прекрасно, но карту города представляла
себе весьма приблизительно.
- Я не очень понимаю, где мы едем, - осторожно произнесла она.
- А вон видите указатель? Большая Тульская и Варшавское шоссе.
И в самом деле, голубой щит приблизился, и Лиля смогла прочесть, что до поворота
на Большую Тульскую осталось пять километров. Ей стало немного спокойнее. Но все
равно по Третьему кольцу ехать страшно, ведь на обычной улице можно при
необходимости выйти из машины, под любым предлогом попросить остановиться и
выйти, а здесь? Нигде не остановишься и никуда не денешься.
Кирилл будто прочел ее мысли.
- Лиля, давайте договоримся сразу: я за вами не ухаживаю и сомнительных
предложений вам делать не собираюсь. Вы, безусловно, очень привлекательная
девушка, если говорить о вашей внешности, но в вас есть то очарование, которое с
внешностью никак не связано. И это очарование заставляет меня стремиться к
общению с вами, а не к сексу. Вы меня понимаете?
- Нет, - резко ответила Лиля.
Конечно, ей стало легче, что и говорить. Он не собирается делать сомнительных
предложений, он не, пригласит ее в подозрительный ночной клуб, как тот мерзкий
приставала-маньяк, и не позовет на квартиру к приятелю якобы что-то там смотреть
или слушать, и вообще... Но ей так хотелось ощутить свою женскую
привлекательность, поверить в нее! Ей хотелось, чтобы за ней ухаживал этот
красивый взрослый мужчина, а не сопливые однокурсники с рублем в кармане и
вечным нытьем на тему "помоги навалять реферат". А Кирилл сразу дал понять, что
именно женская привлекательность в ней для него несущественна. Хорошо это или
плохо?
- И что вам непонятно?
Действительно, что ей непонятно? Все сказано предельно четко и откровенно, у
него есть женщина, с которой он занимается сексом, может быть, даже жена или
постоянная любовница, и интимные отношения с Лилей ему не нужны. А что нужно?
Общение. Дружба, что ли? Очень любопытно.
Впрочем, почему бы нет? Вот ведь дурища, ну зачем она сразу сказала "нет", когда
он спросил, понимает ли она его? Все она отлично понимает, просто не смогла
справиться с разочарованием, вот и ляпнула. Теперь надо как-то выкручиваться.
- Я не совсем поняла, как вы собираетесь со мной общаться?
- Начнем по порядку, - с улыбкой сказал Кирилл. - В первую очередь мы переходим
на "ты", потому что друзья друг другу не "выкают". Предложение принимается?
- Принимается, - Лиля не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.
- Идем дальше. Каждое утро по будням я встречаю тебя возле метро и везу в
институт. Пока едем - общаемся. Принимается?
- Вполне.
- Дальше. Чтобы ты не беспокоилась, я не спрашиваю ни твоего адреса, ни
домашнего телефона, я тебе не звоню домой никогда и ни при каких
обстоятельствах, чтобы не ставить тебя в сложное положение перед родителями. У
тебя оба родителя?
- В принципе оба, но я живу с мамой, - уклончиво ответила она. - Папа приходит
иногда, или мы с ним где-то встречаемся, или я иду к нему в гости.
- Ну вот, будем соблюдать конфиденциальность. Лиля, ты сама сказала, что ты
разумная девушка, а какие родители поверят, что их дочь просто дружит с
мужчиной?
- Никакие, - согласилась Лиля, - это точно.
- Я дам тебе номер своего мобильника, - продолжал Кирилл, - и ты мне обязательно
звони, если по каким-то причинам утром не едешь в институт, чтобы я не ждал у
метро, а то прожду тебя, на работу опоздаю, начальство кипеть начнет.
Договорились?
- А кем вы... ты работаешь?
- Менеджером в компьютерной фирме. У нас с дисциплиной строго, за опоздания
огромные штрафы налагают. У тебя, кстати, есть мобильник?
- Конечно.
- Я на тот случай спрашиваю, если вдруг не смогу утром тебя забрать. С машиной
что-нибудь случится или еще ерунда какая. Правда, машину я только что починил,
мне бок немножко помяли, но ведь козлов на дорогах сама видишь сколько, никогда
не знаешь, какой придурок тебя подрежет или на встречную выедет.
Лиля достала телефон, забила в записную книжку номер Кирилла.
- Будь другом, запиши мне свой номер. - Он вынул из кармана и протянул ей свой
мобильник. Аппарат у него был дорогой, модный, с фотокамерой, не то что у нее.
Она послушно ввела свое имя и номер. Они уже выехали с Третьего кольца, и Кирилл
неожиданно затормозил. Лиля снова напряглась.
- Мы еще не доехали.
- Я знаю. Ну-ка повернись ко мне лицом.
Лиля повернулась, Кирилл поднял телефон, поднес к глазам, нажал кнопку, потом
проделал какие-то манипуляции.
- Готово. Теперь, если ты мне позвонишь с мобильника, на дисплее появится не
только твое имя, но и лицо.
- Зачем это? - удивилась она. - Разве имени недостаточно?
- Ты красивая, - просто ответил он, - мне приятно будет лишний раз на тебя
посмотреть.
- А если кто-нибудь увидит?
- Кто, напри
...Закладка в соц.сетях
