Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...nbsp;— вздохнула я, открывая сумочку.
В приступе щедрости, свойственной всем влюбленным, я протянула им
пятифунтовую купюру. Я распахнула дверь — Питер еще не пришел, — и меня
провели к тому самому столику у окна, за которым мы отмечали годовщину
свадьбы десять месяцев назад. Это был тот рубеж, за которым последовал наш
разрыв, удивленно подумала я. А сегодняшняя встреча означает новое начало.
Январский холод уже околдовал тогда наши души, но этот лед оттаял, будто
роса. Глядя в окно, я увидела Питера. Он входил в ресторан, и вид у него был
счастливый и спокойный.
— Привет, дорогая, — сказал он и поцеловал меня. — Давай-ка
выпьем шампанского.
— Шампанского? — спросила я с сомнением.
— Именно. В конце концов, нам есть что отметить.
— Милый, я не уверена, что стоит пить шампанское. В конце
концов, — произнесла я виновато, понизив голос, — мы собираемся
причинить боль двум людям.
— Да, правда, — сказал он, покусывая нижнюю губу, — мы
собираемся поступить очень плохо. Что ж, из уважения к нашим уже почти что
бывшим возлюбленным, мы, пожалуй, закажем итальянское игристое.
Итак, официант принес заказ, и мы прильнули к вину, словно парочка
влюбленных подростков на первой в жизни дискотеке.
— Ты уже рассказала Лили?
— Н-нет. Пока нет.
— Боишься, она не одобрит, а?
— Да ну, не говори глупостей, милый, — сказала я.
— А Роури Читем-Стэббу ты позвонила? — спросил Питер, изучая меню.
— Он был занят целый день, но я оставила ему сообщение с просьбой
перезвонить.
— Он будет оскорблен в лучших чувствах, потеряв клиента.
— Да ладно, у него еще куча нетерпеливых жен, без дела он не останется.
— О, Фейт, — произнес Питер, — я так счастлив.
— И я тоже. Но разве не возмутительно мы себя ведем? — сказала я,
виновато улыбаясь.
— Безобразно, — ответил он.
Я уже немного опьянела от любви и игристого вина.
— Но мы попрощаемся с ними по-хорошему, — добавил Питер серьезно.
— Мы очень постараемся, — согласилась я.
— Да.
— Мы оставим их очень, очень нежно, — сказал он.
— Очень нежно, — согласилась я. — Мы оставим их так нежно,
что они даже получат от этого удовольствие.
— Да, — согласился он. — Например, я, — добавил он,
распаляясь, куплю Энди подарок. Чтобы хоть как-то возместить ей утрату.
— А я, пожалуй, отправлю Джоса в отпуск, — сказала я, не желая
уступать в великодушии.
— Ты такая заботливая, — сказал Питер.
— Я отправлю его в кругосветное плавание на лайнере
Королева Елизавета
Вторая
.
— О, Фейт, ты просто чудо, — сказал он. — Я уверен, он будет
очень благодарен.
— Я дам ему отставку очень ласково, — пьяно кивнула я, — а
именно, я скажу ему следующее. — Тут я склонилась над столом и
заглянула Питеру в глаза. — Я скажу: извини, Джос, но я должна сообщить
тебе кое-что. Боюсь, все кончено. Мы не можем больше встречаться. Почему?
Так распорядилась Судьба. Мне очень жаль покидать тебя, но я всегда буду
вспоминать о тебе с нежностью и уважением. И я всегда буду думать о тебе с
любовью...
— Осторожно!
— А, да... Ну, хорошо — я всегда буду думать о тебе как о прекрасном
друге. Мне жаль, что у нас ничего не вышло... — Я чувствовала, что к
горлу и в самом деле подкатывает ком. — И я знаю, что причиняю тебе
боль, — в этом месте я сглотнула, — но я всегда с благодарностью
буду помнить то время, которое мы провели вместе. И всегда буду гордиться
тем, что была твоим близким другом, хоть и недолго.
— Прекрасно, Фейт! — Питер аплодировал.
— По-моему, вышло неплохо. А ты?
— Ну, у меня не будет возможности произнести столь блистательную
речь, — ответил он. — Она начнет швыряться чем попало еще до того,
как я скажу:
Энди, дорогая, нам надо поговорить
. Но она справится, —
добавил он сухо, — ей не придется долго быть одной. — Он
встал. — Извини, мне нужно в туалет.
Я смотрела Питеру в спину, пока он шел в дальний конец зала, когда вдруг
заметила одного из посетителей. Он показался мне слегка знакомым, бог знает
почему. Он сидел в одиночестве и читал газету. Я точно, совершенно точно
знала его, но ничто, даже выпитое вино, не помогло мне вспомнить, где именно
я его раньше видела. Кто же это? — мучилась я. Его внешность казалась и
чем-то запоминающейся, и вместе с тем самой обычной.
Ну конечно же! — внезапно воскликнула я про себя. — Я совершенно
точно знаю, кто это
.
Это был частный детектив Айан Шарп. Я снова посмотрела на него, пытаясь
поймать его взгляд, я даже взмахнула было рукой, но вовремя удержалась. Ведь
он, возможно, работает.
— Дорогая, ты знаешь этого человека? — спросил Питер, возвращаясь
за столик.
— Человека? Какого человека?
— Вон того. Ты с таким интересом его разглядывала.
— О нет-нет, я понятия не имею, кто это, — солгала я. Потому что
как я могла признаться Питеру, что знаю его? Питер посмотрел на меня слегка
удивленно и недоверчиво, но тут официант принес горячее, и неловкий момент
миновал. Мне подали баранью отбивную, как и в прошлый раз, а Питеру — палтус
с лимоном. Мы смолкли, и тут я услышала эту песню. Она называлась
Теперь я
ясно вижу
.
Теперь я ясно вижу, дождь прошел, — тихо и проникновенно пел Джонни
Нэш.
— Мне нравится, — сказала я Питеру. — Эта песня словно
написана о нас с тобой, сегодня.
Я вижу все преграды на пути...
— Итак, о планах, — сказал Питер. — Почему бы нам не
переехать? В конце концов, мы можем себе это позволить.
Уж пронеслись и не вернутся тучи, затмившие мой свет до слепоты...
— Это помогло бы нам начать новую жизнь. Грядущий день подарит свет и
солнце...
— Мы могли бы подыскать что-нибудь поближе к реке.
Утихла боль — я все теперь могу...
— Чтобы там было четыре спальни, а не три. И смытое дождем уж не
вернется...
— И потом, — сказал Питер с улыбкой, — вдруг нам захочется
увеличить нашу семью.
— Ммм.
— Я бы очень хотел еще одного ребенка, Фейт, а ты?
Вон радуга — предмет моих молитв.
Грядущий день подарит свет и солнце...
Уголком глаза я заметила, что Айан Шарп пошевелился. Казалось, он что-то
пробормотал сам себе. В следующий момент я осознала сразу две вещи: во-
первых, дверь у меня за спиной распахнулась. Во-вторых, в глазах Питера
застыл страх.
— О боже, — пробормотал он. Грядущий день подарит свет и солнце...
— Питер! — Это была Энди. Она уже стояла около нашего
столика. — Не возражаешь, если я присяду, милый? — сказала она с
натянутой улыбкой. — Уютно обедаем тет-а-тет, не так ли? —
добавила она, хватая соседний стул и подсаживаясь к нам.
— Послушай, Энди, — Питер протестующе помотал головой, — я
считаю, тебе лучше уйти.
— Но я не хочу уходить, — улыбнулась она. — Я хочу поговорить
с тобой.
— Как ты узнала, что я здесь? — прямо спросил он.
— Да так, подружка нашептала.
Я посмотрела туда, где только что сидел Шарп. Его не было. Ну конечно! У
меня, как ни странно, появилось такое чувство, будто меня предали.
— Послушай, дорогая, — обратилась Энди ко мне, разламывая пополам
булочку, — мне жаль портить тебе настроение, но ты здесь лишняя.
— Не думаю, — сказала я.
— Это грязный романчик с чужим мужчиной, между прочим, ты это
понимаешь? — Я молча смотрела на нее, не отводя глаз. — И как вам
понравилось за городом? За вами следили всю дорогу.
— Энди, — раздраженно прошептал Питер, — мы поговорим об этом
в другом месте.
— Отель
Пейнсуик
— звучит заманчиво. Питер, отвези туда как-нибудь и
меня.
— Энди, — упорно продолжал он, — мне надо сказать тебе кое-
что. Я собирался сделать это завтра, но скажу сейчас.
— Да, и что же это, дорогой?
— Я возвращаюсь к Фейт. Если она примет меня обратно, — добавил
он.
— Конечно приму, — сказала я.
— Мы расстаемся, Энди, — повторил Питер резче. — Мне жаль
огорчать тебя, но это правда.
— Да нет же, ни о каком расставании и речи быть не может, — тихо
произнесла она в ответ. Вид у нее был угрожающий и одновременно очень
довольный.
— Извини, Энди, но все именно так, как я сказал.
— Не думаю, что ты бросишь меня в сложившихся обстоятельствах, —
спокойно произнесла она. — Дело в том, — она улыбнулась, —
что я беременна.
Ноябрь
— Итак, конец бабьему лету, — с несвойственной мне резкостью
объявила я в эфире в четверг рано утром.
— Восемь, семь. Фейт, заканчивай...
— Я предупреждала: наслаждайтесь, пока есть возможность.
— Шесть, пять...
— Потому что теперь, посмотрите, отсюда...
— Четыре, три...
— Надвигается холодный атлантический фронт...
— Два, один...
— Что повлечет за собой заметное понижение давления.
— Кто сдвинул кадр?
— Оставив нам лишь ноябрьский мрак.
— Ноль.
— Спасибо, Фейт, — сказала Софи. Она чуть удивленно улыбнулась мне
и снова повернулась ко второй камере.
— Для тех, кто только что включил телевизор: вы смотрите
Утренние
новости
. Мы вернемся к вам после рекламной паузы. Наш анонс: Бодминский
зверь или генетически модифицированный котенок? Десять новых способов
выращивать георгины. И не забудьте — сегодня пятое ноября.
— Да, — с самодовольной улыбкой подхватил Терри, поглядывая на
экран телесуфлера. — Впереди ночь Гая Фокса, и у нас есть для вас
несколько полезных советов, как обезопасить себя от шумной толпы. Софи, а у
тебя какие планы на эту ночь? — спросил он невинно.
— О чем ты? — Софи натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть смущение.
— Ну, тебя ждет твой Гай, он раскошелится по такому случаю... —
продолжал он игриво.
— Ну, я...
— Да, ладно, Софи, не бери в голову, — сказал он, но его широкая
улыбка уже едва скрывала явную угрозу, — я уверен, в ночь фейерверков
все петарды будут твои!
— Половина девятого, — повернулась Софи к камере, не отвечая
ему. — А теперь новости и, как всегда, пробки на дорогах...
Я толком не понимала, о чем говорит Терри. Он, как обычно, старался задеть
Софи, но сейчас у меня своих проблем было предостаточно. Я поднялась наверх,
изо всех сил стараясь держать себя в руках, и села за стол. Сделав вид, что
я изучаю метеокарты и с головой ушла в работу, я глотала злые слезы. Я хочу
сказать, вот, полюбуйтесь: я, профессионал, зарабатывающий на жизнь тем, что
заглядываю в будущее, не смогла предвидеть того, что случилось, — так
слепы были мои глаза от любви к Питеру, от желания снова быть рядом. Это
отвратительно! Это просто невыносимо. Я чувствовала себя так, словно в меня
выстрелили из-за угла. Словно в самый разгар упоительного пира с неба
налетела стая гарпий и по кусочкам разнесла угощение. Я мрачно смотрела на
монитор, по которому проплывали черные тучи. Потом я подняла трубку и
набрала номер Лили.
— У меня беда, — прошептала я, чувствуя, как в горле застрял ком
размером с целый лимон.
— Что?
— Мне этого не вынести.
— Не хочешь же ты сказать, что тебя бросил Джос? — отозвалась она.
Голос ее звучал испуганно, даже слишком испуганно.
— Нет-нет, дело не в нем, — заверила я. Стол поплыл у меня перед
глазами. — Просто... дело в том, что... — Я чувствовала, как за
мной следят несколько пар глаз. — Я не могу по телефону, —
всхлипнула я. — Но я... ах-кх... мне надо с тобой поговорить.
— Так, Фейт, не плачь, — сказала она. — Не плачь! Мы с
Дженнифер будем ждать тебя в кафе, хорошо? Встретимся
У Лангана
в час.
— У вас заказан столик, мадам? — с легким презрением осведомился
официант тремя часами позже.
— Да, — ответила Лили, победоносно посмотрев на него. — Я не
уверена, что мне нравятся эти обои. Идем, Фейт, — скомандовала она,
перекидывая широкий шарф через плечо жестом матадора, — лучше сядем вон
там.
Она поместила Дженнифер Анистон под стол, затем принялась внимательно слушать мою скорбную историю.
— Ты снова связалась с Питером? — ахнула она. Ее глаза округлились
до размера блюдец. Она была ошарашена. — Боже мой, Фейт, ты играла с
огнем!
— Знаю, — прошептала я, прикрывая глаза ладонью — слезы снова
навернулись.
— Джос ведь ничего не подозревает? — Я помотала головой. —
Слава богу! — вздохнула она, похлопав левой рукой по груди; это был
жест великого облегчения. — Ты чуть не пустила все по ветру, —
добавила она строго, и ее слова поразили меня своей нелепостью.
— В каком смысле
чуть не пустила по ветру
? — повторила я.
Она поерзала на стуле, потом неловко улыбнулась и впилась темно-карими
глазами в мое заплаканное лицо.
— Я всего лишь хочу сказать, — начала она, потягивая минеральную
воду, — что, если бы Джос узнал, он бросил бы тебя, и ты сидела бы
сейчас по уши в дерьме.
Я посмотрела на нее и кивнула. Стыдно признаться, но эта мысль меня уже
посещала.
— Так что в этом случае все было бы еще хуже, — заключила она.
— Сложно представить, что может быть еще хуже, — прохныкала
я, — все и так просто ужасно, Лили. Как я ненавижу эту стерву! У нее
будет ребенок от Питера, — протянула я, и плечи мои затряслись.
— Дорогая, — сказала Лили твердо, а по моей щеке покатилась
горячая слеза, — нечего злиться на Энди, это ведь у тебя была интрижка.
Сказать по правде, именно ты связалась с ее другом, и, честно говоря, это
было некрасиво. Да, Фейт, это было совсем некрасиво с твоей стороны, —
продолжала она возмущенно, — но я твоя лучшая подруга, и не мне тебя
судить.
— Но у тебя-то тоже бывали интрижки с женатыми мужчинами, — горячо
возразила я, — и не одна. Я, по крайней мере, крутила роман с
собственным мужем!
— Да, но ты тем самым предала Джоса, дорогая, — недовольно
заметила она. — И должна сказать тебе, я несколько удивлена.
— Пожалуйста, не надо осуждать меня, — простонала я, чувствуя, что
контактные линзы сейчас выпадут из глаз. Если бы я знала, что ты так к этому
отнесешься, я ни за что не рассказала бы тебе. Ты же моя подруга — где твое
сочувствие!
— Фейт, — мягко сказала она, протягивая мне салфетку, —
потому я и строга с тобой, что я твоя подруга. Мне очень не хотелось бы,
чтобы ты упустила свой шанс с Джосом, а ты — что уж притворяться — едва не
поступила именно так.
— И что с того? — Я откинулась на спинку стула и поморгала. —
Мне-то нужен Питер, Лили, — Питер! — как ты не понимаешь?
Неожиданно Лили взяла меня за руку, и мы смотрели друг на друга, сидя по
разные стороны стола.
— Фейт, — сказала она с чувством, — ты моя единственная
настоящая подруга на всем белом свете. В глубине души я хочу, чтобы все у
тебя было прекрасно. Я хочу тебе только добра.
Она произнесла, это так просто и убедительно, что я вдруг поняла: Лили
говорит правду.
— Мне жаль, что ты так страдаешь, — продолжала она
страстно, — но я считаю, ты в состоянии исправить сложившуюся ситуацию.
— Как? — всхлипнула я, прикладывая к глазам салфетку, всю
измазанную тушью.
— Забыв об этом маленьком недоразумении, — просто сказала
она. — И Джос никогда ничего не узнает. В любом случае Питер — не
решение проблемы. Питер — это и есть сама проблема.
— Это не так.
— Так, — настаивала она. — Послушай, сначала он заводит роман
с Энди и причиняет боль тебе; потом крутит роман с тобой и причиняет боль
Энди. О чем тут еще говорить?!
— С твоих слов все выглядит намного хуже, чем было на самом деле,
Лили, — сказала я, пока официант ставил перед нами салаты. — Да, у
него был роман на стороне. Но он раскаялся и попытался вернуться ко мне. В
это что — трудно поверить? И я тоже хотела, чтобы он вернулся. Потому что
Питер — мой муж! — воскликнула я, и из глаз снова потекло. — Это
просто невероятно, — я ущипнула себя за руку, — мне кажется, он
все еще здесь, со мной, я чувствую его. Но тебе, Лили, этого не понять,
потому что ты никогда в жизни не проводила ни с кем больше недели!
Лили смотрела на меня ошарашенно. Я никогда не говорила с ней в подобном
тоне. Но, рожденный глубоким отчаянием, во мне словно прорезался новый
голос, и он продолжал:
— Я люблю Питера. Я всегда любила его, теперь я понимаю это. И я хочу,
чтобы он вернулся ко мне.
— Но это невозможно, — ответила Лили.
— Да, — простонала я, — уже невозможно. Питер так хотел,
чтобы мы остались вместе.
На следующий день после сцены в ресторане он пришел ко мне — мы оба были
разбиты — и сказал, что все еще можно исправить.
— Это возможно, Фейт, — тихо сказал он. — Мы что-нибудь
придумаем. — Я смотрела на него во все глаза, покрасневшие от
слез. — Я много думал об этом, — добавил он. — Мы не должны
позволить разлучить нас.
— Неужели? — уныло спросила я.
— Почему мы должны сдаться?
— Потому что ребенок — это не ерунда, вот почему. Я могу смириться с
изменой, теперь я знаю, что могу, но не думаю, что можно смириться с тем,
что будет еще и ребенок.
— Но я хочу быть с тобой, Фейт. Я хочу жить как раньше.
— Это слишком, Питер, — заплакала я, — ребенок — это уже
слишком. Ребенок, который будет всегда. От одной мысли о том, что внутри
Энди растет твой ребенок, меня тошнит. Теперь я понимаю, почему мне снились
айсберги, — всхлипнула я, — потому что с одним из них нам
предстояло столкнуться!
— Останься со мной, Фейт, — сказал он тихо.
— Не могу. Потому что теперь Энди и ее ребенок будут вечно напоминать
нам об этом ужасном времени в нашей жизни. Можно было бы притвориться, что
мы счастливы, — продолжала я. — Да, конечно, можно сделать из
этого хороший спектакль. Но в глубине души нам будет плохо. Думаю, я не хочу
этого, Питер. Это именно то, что разрушит наши отношения. Помнишь, Джерри
Холл мирилась со всеми интрижками Мика Джаггера, но именно ребенок разлучил
их.
— Я должен поступить с Энди как порядочный человек, — сказал он.
— Конечно, — сказала я. — Мне, как никому другому, известно,
что ты всегда поступаешь порядочно. Но мне, Питер, это испортит жизнь, а
Энди даст безграничный контроль над тобой. Она будет с нами всегда. Мы
никогда не сможем забыть того, что случилось. Я просто не верю в это.
— Ты действительно так считаешь? — спросил он.
Я кивнула.
— Я много думала об этом, Питер. Я пыталась посмотреть на все это и так
и иначе, и все же мой ответ
нет
. Я представляю себя в роли мачехи ребенка
Энди и понимаю, что просто не в состоянии смириться с этим. Возможно, кто-то
другой смог бы, а я не могу. Для меня все кончено, Питер, и я считаю, дальше
мы должны идти каждый своей дорогой.
О да. Все кончено, поняла я с горечью. Энди, вечно курившей
Лаки Страйк
,
улыбнулась-таки удача, а нам остается посыпать голову пеплом.
— Ты гналась за призраком, Фейт, — услышала я шепот Лили. —
Ты строила замок из песка. Потому что, даже если забыть на минуту про
беременность Энди, — объяснила она, — факт остается фактом: Питер
изменил тебе.
— Да, — ответила я вяло, поддевая на вилку салатный лист. —
Он мне изменил. Это правда. Но я была готова простить и забыть. Сперва мне
казалось, что я не смогу пережить его измену, но потом поняла, что смогу.
— В таком случае ты просто идиотка! — хмыкнула Лили презрительно.
Я смотрела на нее во все глаза. В ее лице читались насмешка и пренебрежение,
губы сжались в узкую жесткую полоску. Сейчас, осмелев от отчаяния и горя, я
решилась задать ей вопрос, который мечтала задать уже очень давно.
— Лили, — тихо спросила я, — почему ты всегда так непримирима
в отношении Питера?
Она не ответила, но тоже смерила меня долгим взглядом, словно ей не
понравился вопрос, потом моргнула и посмотрела в сторону.
— Почему ты так настроена против него? — повторила я. — Я
просто не понимаю. Я, конечно, знаю, он никогда тебе не нравился...
— Да, — согласилась она. — Он никогда мне не нравился.
— Но раньше ты его как-то терпела.
— Да, — согласилась она, сделав глоток минеральной воды, — раньше терпела. Ради тебя.
— Но в последнее время, — упорно гнула я свое, — примерно
год, ты как будто объявила ему войну. Да ты его попросту ненавидишь. Ты
стала совершенно непримирима.
— А почему, собственно, я должна считаться с ним? — неожиданно
вспылила она. — Он хоть раз считался со мной?
— Лили, — протянула я изумленно, — не верю, что это правда.
Ты говоришь так, словно он твой враг. Но я могу сказать одно: это не так.
— Да неужели? — спросила она с насмешливой улыбкой.
— Да. Совершенно точно, — ответила я. — Но ты как с цепи
сорвалась. На что ты злишься?
— Ну хорошо, — сказала она, водя зажигалкой по краю
тарелки. — Ты права. Я признаю, что в последнее время недовольна
Питером. Но единственная причина, — с жаром добавила она, — в том,
как он обошелся с тобой! И хотя ты, возможно, уже и готова была его
простить, то я, извини, нет.
— Но, Лили, — заметила я, — это не ты должна прощать его, а
я. И если я решила, что хочу вернуть Питера, то с какой стати возражать
тебе?
— Извини, Фейт, — сказала она, высокомерно поводя плечами, —
я чувствую то, что чувствую. Все очень просто: твоя боль — моя боль. И
да! — Она ударила ножом по тарелке. — Питер обидел меня не меньше,
чем тебя.
Я опустила глаза и покачала головой. Что бы ни говорила Лили, ее реакция
казалась слишком уж бурной. Я вспомнила, как Кейти однажды сказала, что в
глубине души Лили ревнует меня к Питеру и считает
своей
. Я взглянула на
нее еще раз и перенеслась на двадцать лет назад. Я вспомнила, как в
шестнадцать лет она без конца придумывала, куда мы отправимся, как только
закончим школу, и как нам будет весело. Мы вместе мечтали о том, как будем
разъезжать по стране, какие вечеринки будем закатывать в квартирах, снятых
пополам. А я вышла замуж в двадцать лет. Я никогда не забуду, как изменилось
лицо Лили и как застыло на нем
...Закладка в соц.сетях
