Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...Питер, очевидно, был прав, подозревая Оливера в передаче
ядовитой информации прессе. Теперь я поняла, что у него действительно был
мотив, ведь он знал о плане Питера возглавить издательство. Я вновь
посмотрела на статью. Там говорилось, что Питер собирается выкупить
Фентон
и Френд
за полгода. Брат Оливера был банкиром и мог легко подсказать тому,
в чем все дело. Непрекращающиеся подкопы Оливера под Питера теперь приобрели
смысл. Я вспомнила, что Питер намекал на это, когда звонил с Франкфуртской
книжной ярмарки. Я еще сказала ему, что он — тот, кто смеется последним, а
он ответил:
Пока еще не совсем
. Но теперь, поняла я, это так, а Чармиан и
Оливер получили то, чего и заслуживали. Я так радовалась за Питера, так
гордилась им, что сердце, казалось, готово выпрыгнуть. Потом меня снова
захлестнула волна печали, как только я вспомнила, что мы уже каждый сам по
себе. Сегодня вечером Питер будет праздновать свой успех — но не со мной.
— Ты в порядке? — спросил Даррил.
— Что?
— Ты выглядишь немного грустно.
— О нет, — пробормотала я, — все в порядке.
— Придешь на рождественскую вечеринку? — спросил он радостно.
— Да, да, — заверила я, — разумеется, приду.
Так что вечером, в половине восьмого, я уже стояла среди коллег, сжимая в
руке бокал дешевого шардоне.
— ...чертовски весело!
— ...поющий хорек?
— Принцесса Диана, да, такая трагедия.
— Вы видели Софи в
Вечерних новостях
?
Терри был в приподнятом настроении и торжествовал, потом зазвучала музыка и
я услышала песенку
Со счастливым Рождеством
. Она просто-таки действовала
мне на нервы. Между прочим, далеко не для всех оно счастливое, подумала я
про себя, и уж точно не для меня.
Рождество, рождество, все люди улыбаются...
А я нет, подумала я. Мне совсем не весело.
Рождество, рождество, жизнь только начина-аааа-еееее-тся.
— Фейт! — это был Икки. Мы поцеловались. — Как ты, дорогая?
— Хорошо, — я пожала плечами. И добавила, потому что он всегда
такой внимательный и добрый: — Честно говоря, ужасно — развод фактически
получен.
— Бедная моя, — произнес он голосом, исполненным
сочувствия. — А я только что расстался с Уиллом.
— Неужели? — удивилась я. — Что ж, это правильно. Судя по
тому, что ты рассказывал, он с тобой ужасно обращался.
— Да уж, — вздохнул он. — Я решил, что больше не в состоянии
это выносить, и сказал, что на этот раз все кончено. Счастливо оставаться!
— А это значит, что теперь ты обязательно станешь счастливее, —
улыбнулась я.
— Да, Фейт. И ты тоже.
Я кивнула и подумала, что никогда в жизни не чувствовала себя менее
счастливой, чем сейчас. У меня слегка кружилась голова, вино и музыка
сделали свое дело. Икки отошел поболтать с другими, я перебросилась парой
слов с Мэриан и Джейн, но постаралась не столкнуться с вечно жалующейся
Лизой, которая когда-то испортила телесуфлер Софи. В любом случае, она была
сильно увлечена разговором с Татьяной. Теперь я оказалась рядом с девушкой
по имени Джан, которую взяли на временную работу неделю назад. Она явно уже
выпила лишнего и была не прочь поговорить. Выяснилось, что она уже имела
опыт временной работы. До прихода на телевидение она сменила несколько газет
и журналов.
— Мне нравится работать временно, — заявила она, опрокидывая в
себя вино. — Это так весело, — добавила она, перехватывая с
проносимого мимо подноса следующий бокал. — Не чувствуешь себя
связанной по рукам и ногам. Я не из тех, кто способен долго хранить
верность, в профессиональном смысле, — хихикнула она. — Мне
нравится игра на чужом поле!
— Вам понравилось работать в газете? — вежливо поинтересовалась я.
— О да — еще как. Особенно в колонке сплетен, вот это был смех! —
воскликнула она.
— И где вы этим занимались? — спросила я, чувствуя, что мой
интерес к разговору начинает возрастать.
— Хо-хо, да где я только не работала, — отвечала она. — В
Экспресс
, в
Дейли Телеграф
; еще пару недель поработала в
Хэлло!
,
немного в
Ти-Ви Квик!
, потом делала небольшую работу для
Дейли Мейл
.
— Неужели? — сказала я. — И когда?
— Где-то между мартом и июлем.
— Ну надо же, — сказала я, — какое совпадение. Потому что,
видите ли, где-то в это же время там опубликовали грязную сплетню обо мне.
— Знаю-знаю, я помню это, — сказала она с пьяным смешком.
— Да? — продолжала я. — Вы читали?
— Я набирала текст, — ответила она.
— И вы обещали... хранить тайну? — спросила я, глядя, как она
осушает бокал.
— Теоретически да, — сказала она. — Но вы же знаете временных
сотрудников, мы приходим и уходим.
— В таком случае, — сказала я многозначительно, — не могли бы
вы открыть мне, откуда поступала информация?
— Вы действительно хотите знать?
— Да. Вообще-то, я знаю, кто это был, — добавила я, — я
просто хочу убедиться, не более того.
— Хорошо, — согласилась она. — Если ваши предположения верны,
я смогу это подтвердить. Назовите мне имя!
— Оливер Спрол. — Она казалась сбитой с толку. — Он работал с
моим мужем в
Фентон и Френд
, — объяснила я. — Мы оба были
уверены, что это он.
— Оливер Спрол? — повторила она, покусывая нижнюю губу. —
Нет, это имя совершенно ни о чем мне не говорит.
— Было две мерзкие статьи, — пояснила я. — Одна в
Хэлло!
в
апреле, а другая в
Мейл
в июле.
— Что ж, я работала над ними как раз в это время и уверяю вас, это был
не он.
— Вы уверены? — Она кивнула. Я смутилась. — А я-то не
сомневалась, что это он, — протянула я. — Так кто же это тогда?
— Я скажу вам, — кивнула она. — Если только вы пообещаете мне
не убить этого человека — у меня могут быть неприятности.
— Я клянусь, что не применю к нему никакого насилия, — заверила
я. — Мне просто надо знать.
— Ну, хорошо. Это была Лили Джейго — та женщина, что издает журнал
Я
сама
.
Перепрыгивая через ступеньку, я взлетела к себе наверх и бросилась к
телефону. Воспламененная гневом и вином, я прямо-таки впечатала ее номер в
панель телефона.
— Лили! — крикнула я в трубку, кипя от возмущения, — нам надо
поговорить, я...
— Здравствуйте, это Лили Джейго, — сработал автоответчик.
— Лили, я знаю, что ты дома. Сними трубку, ты мне нужна.
— Спасибо за звонок...
— Сними трубку, Лили! Слышишь? Нам надо поговорить!
— ...но меня сейчас нет дома. Я уехала в Сент-Киттс на
Рождество... — Ах да. Я совсем забыла. — Я вернусь не раньше
тридцатого, вечером.
Я повесила трубку, встала и, глядя на улицу сквозь темное стекло, стала
размышлять, что же могло толкнуть Лили на подобный шаг. Она не любит Питера,
конечно. Но, с другой стороны, она любит меня. Она же понимала, что, раня
его, ранит и меня. В любом случае для тех сплетен не было никаких оснований.
Как же она посмела сделать это, думала я в бешенстве. Как посмела?! Для чего
же ей понадобилось делать Питера хуже, чем он есть на самом деле?
Нахмурившись, я стояла и думала — и не могла понять, не могла... Снизу до
меня донеслись разгоряченные вином довольные голоса, подпевавшие хором
Джонни Нэшу. В мире больше вопросов, чем ответов... Вот именно, подумала я.
И чем больше я узнаю, тем меньше я понимаю... Именно так, — с грустью
кивнула я. Чем больше я узнаю, тем меньше я понимаю.
— Да пребудет с вами мир, — говорил священник во время
рождественской службы.
Я убью ее, подумала я.
— И в это благое время года...
Я убью ее, убью — эту гнусную стерву.
— ...давайте же вспомним все наши грехи... Я бы с радостью вырвала ей
сердце и скормила Грэму, если б не боялась его отравить. А из Дженнифер
Анистон приготовила бы шашлык.
Священник начал читать Святое Писание: о Деве Марии, и о святом зачатии, и о
рождении в яслях, и о спеленутом младенце. Мне стало совсем не по себе. Я
глядела на изображение младенца Христа и думала, что с меня уже хватит детей
в этом году. Тут сверху полился тонкий детский голосок: В холодную зимнюю
ночь... О нет. Пожалуйста, только не это. Под завывание ветра... Слезы
накатились на глаза, я ничего не могла с этим поделать. В этом году зима
была самой холодной из всех, выпавших на мою долю. Когда земля застыла как
камень... Такой холодной! И застыли моря и реки. Какой трудный выдался год,
подумала я, а все началось в
Сноуз
, в январе. Падал хлопьями снег. Слой за
слоем ложился сне-е-ег, многие годы назад. Одеяния священника задрожали
перед глазами пурпурными бликами, и Кейти взяла меня за руку. Я еще не
рассказывала детям о том, что узнала про Лили — они вряд ли смогли бы в этом
разобраться. Я и сама ничего не понимала. В любом случае, мне надо сначала
поговорить с ней, но я смогу это сделать не раньше чем через шесть дней.
Я смутно помню отрезок своей жизни между Рождеством и Новым годом, помню
только тупую, изматывающую боль. Приезжали мои родители, Сара. Дети ездили к
Питеру, конечно. Я почти ничего не ела, и все говорили, что я выгляжу
измученной, но относили это на счет грядущего развода. Я никому не сказала
правду о Лили, меня удерживало необъяснимое чувство преданности, которое,
как оказалось, не так-то легко уничтожить. Но вечером тридцатого я никак не
могла уснуть, я сидела в постели, и в голове у меня крутились обрывки фраз:
Она обожает тебя, мам. Это же очевидно. Ты — моя лучшая подруга на всем
белом свете. Ты очень важный человек для Лили. Она тебя любит.
Я желаю тебе только добра.
Я взяла серебряный калейдоскоп, поднесла к глазам и стала потихоньку
крутить, зачарованно глядя, как скользят и складываются в причудливые узоры
разноцветные стеклышки. Красивые, непредсказуемые, они удивляли и
завораживали.
— Итак, на улице заметно подморозило! — с улыбкой говорила я на
следующий день, выйдя в эфир.
— Семь, шесть... она неважно выглядит.
— На нас надвигается массивный холодный фронт...
— Пять, четыре... Говорят, это из-за развода. Нелегко ей.
— ...и собирался он уже давно.
— Видели Софи во
Времени вопросов
?
— На дорогах скользко.
— Она потрясающе смотрелась. Два, один...
— Коварный лед может быть незаметен под грязью.
— Ноль.
— Так что будьте осторожнее.
Лили тоже следует быть осторожнее, думала я, направляясь в Челси вечером
того же дня. Я не сказала ей, что приеду, я предпочла внезапную атаку. Но я
была уверена, что застану ее дома, потому что она никогда не уезжала на
Новый год. Я уверенно шагала по Кингс-роуд, порывистый ветер хлестал по
щекам. Аляповатые рождественские гирлянды сверкали повсюду, дребезжа и
покачиваясь на ветру. Разукрашенные витрины магазинов, с косыми кроваво-
красными надписями
Распродажа
, напоминали раненых с кровоточащими шрамами.
Цены сброшены! — кричали плакаты. И карты сброшены, думала я. Сейчас
Лили поплатится за все.
— С Новым годом! — прокричал кто-то.
Меня нечего поздравлять, подумала я. Благодаря Лили, новый год не принесет
мне ничего хорошего, равно как и предыдущий.
Пересекая площадь Веллингтон, я попыталась подвести итог минувшему году.
Шестого января, вспомнила я, я еще была счастливой замужней женщиной. И вот
я теперь — несчастная и одинокая, и все благодаря стараниям Лили.
— Фейт, дорогая! — воскликнула она, отпирая украшенную гирляндами
дверь. — Какой приятный сюрприз! О, что-то случилось? — добавила
она, вглядываясь в мое лицо. — Ты выглядишь немного... расстроенной.
— Да, я расстроена, — сказала я сухо. — Я очень расстроена, и
благодарить за это я должна тебя.
— Господи, о чем ты? — удивилась она.
— Лили, ты прекрасно знаешь о чем.
— Фейт, — спокойно произнесла Лили, — Рождество — это трудное
время, это всем хорошо известно. Тебе надо выпить.
— Мне не надо выпить, — отрезала я, проходя следом за ней в
квартиру. — Что мне действительно надо, так это знать правду!
В огромной гостиной Дженнифер Анистон возлежала на кожаном диване и смотрела
по телевизору передачу
Человек и его собака
. Ее мордочка, подобно
застывшей мохнатой хризантеме, была повернута к светящемуся экрану.
— Фейт, а что же ты совсем не загорела? — вдруг спросила
Лили. — Ты ведь только что с Карибских островов!
— Я не с Карибских островов, — отрезала я. — Решила отложить
поездку.
— Но почему же? — требовательно спросила Лили.
— Не до того было, вот почему. Из-за Джоса, кстати, —
прекрасного
,
обворожительного
,
обаятельного
Джоса, если верить
тебе, — который оказался полным дерьмом!
Я рассказала ей о Бекки и о ребенке, глядя, как она, сидя на маленьком
диванчике, хватает ртом воздух.
— Боже мой! — ахнула она. — Какая дрянь. А казался... просто
идеалом.
— Да, именно так и казалось — тебе! — прошипела я.
— Так, теперь я понимаю, в чем дело, — сказала она, медленно
кивая. — Рождество прошло без индейки, так что теперь ты решила
выпотрошить меня.
— Да, это ты во всем виновата, — заявила я.
— Но почему? Из-за Джоса?
— Да, — сказала я, — из-за него. Ты прямо-таки толкала меня к
нему в объятия, Лили. С того самого дня, как мы познакомились, ты неустанно
нахваливала его, рассказывая мне, какой он привлекательный и как он мне
подходит.
— Бог мой, я в это верила! — воскликнула она.
— А ты не могла дать мне разобраться самой? Нет, тебе обязательно надо
было вмешаться!
— Но Питер изменил тебе, Фейт, и мне хотелось, чтобы новое знакомство
пошло тебе на пользу.
— Да нет, Лили, все было намного хуже. Ты спланировала все это. Ты
дергала меня за ниточки, как марионетку, будто преследовала какой-то свой
интерес.
Внезапно я вспомнила о Деспине, служанке из оперы
Так поступают все
,
которую мы слушали в Глайндборне.
Но ведь именно так действовала и Лили. Как сказала тогда Кейти:
Лили
непредсказуема
. О да, никогда не знаешь, чего от нее ждать.
— Ты одевала меня в дорогие вещи, предлагала посидеть с детьми,
сфотографировала нас с Джосом на обложку своего журнала, чтобы все знали,
что мы встречаемся, ты вообще устроила ему такую рекламную кампанию, словно
он был новой сумочкой от Шанель. Но, несмотря на все это, я чувствовала, что
с ним что-то не так, что внутри у него пусто.
— Ну, если ты это чувствовала, не надо было с ним встречаться, —
раздраженно парировала она. — В конце концов, это твоя жизнь. Боже мой,
ты все еще так наивна, — воскликнула она. — Доверчивая Фейт, какой
была, такой и осталась.
— Да, и тебе это было известно. Ты знаешь меня двадцать пять лет. Ты
понимала, что я буду слушаться тебя, как всегда. Но беда в том, Лили, что
все, что ты мне советовала, было ошибкой.
— Тогда зачем ты слушалась моих советов? — бросила она.
— Ну... потому что мне было плохо, потому что меня больно ранил
поступок Питера.
— То, что сделал Питер, было непростительно, — отрезала она.
— Ты уверена? — спросила я. — А я — нет. И в любом случае, не
слишком ли это резкое суждение со стороны женщины, встречавшейся с
бессчетным количеством женатых мужчин? Да, Лили, Питер мне изменил. Не он
первый, не он последний. Ты уверяла меня, что это невозможно простить, но я
простила. А когда я сказала, что хочу вернуть его, ты пришла в ужас, ты чуть
не взбесилась, и мне твоя реакция показалась странной. Но теперь я понимаю
весь смысл твоего поведения: ты жаждала моего развода, — констатировала
я. — Мой развод был твоей целью все это время. Ты хотела, чтобы мы с
Питером расстались. Видишь ли, я во всем разобралась за время праздников.
Еще в
Сноуз
, не так ли, ты как бы невзначай обронила ту фразу:
Это просто
удивительно, что ты ему так доверяешь
. Вот что ты сказала, это и была ложка
дегтя, с которой все началось. Вот когда, Лили, я начала подозревать Питера.
Вот когда все изменилось. И ты принялась раздувать мои подозрения, как
пожар, — продолжала я. — Ты подливала масла в огонь и грелась у
этого огня, ты прислала мне статью о неверности и рассказала о том сайте в
интернете. Боже мой, ты даже заплатила за частного детектива, —
добавила я, — только бы наверняка подбросить мне доказательства
неверности Питера. Ты притворялась, что уверена в его невиновности, но
делала все, чтобы я убедилась в обратном. Ты заставила меня устроить ему
допрос по поводу сигарет и пачки с жевательной резинкой, а я ведь
чувствовала, что не надо, не надо этого делать. А как только он во всем
признался — ты перешла в наступление.
И каждый раз, стоило мне подумать о том, чтобы вернуться к Питеру, ты
убеждала меня остаться с Джосом.
— Я считала, что Джос — отличная партия, — сказала она. — Я
не виновата, что он оказался таким подлецом.
— Нет, в этом ты не виновата. Твоя вина в том, что я увязла во всем
этом по уши. Если бы я не слушала тебя, я бы давно уже простила Питера. Но я
тебя послушала — к моему великому сожалению. Ты разрушила мой брак! —
выкрикнула я. — Мы были счастливы, а теперь мы разводимся. И в этом
виновата только ты!
Лили потягивала шампанское, глядя на меня с легким презрением.
— Ты дурочка, которая обманывает сама себя, — спокойно отозвалась
она. — Вы не были счастливы, ведь так?
— Ошибаешься — были! — крикнула я в ответ. — Мы были
счастливы, как голуби, Лили. Как безмятежные свинки в весенней грязи.
Счастливы и довольны, как удавы. Так что, отвечая на твой вопрос, Лили,
повторяю: мне было хорошо с Питером, спасибо, очень хорошо.
— И очень, очень скучно. Именно так, Фейт. Это было у вас обоих на лбу
написано. Вы мучительно хотели перемен.
— Да как ты вообще можешь об этом судить? Ты никогда не была замужем.
— Я говорю о том, что видела, только и всего. Вы были скованы вашим
браком по рукам и ногам — оба. Это чувствовалось за версту. Я только помогла
вам. Конечно, я тоже заскучала бы после пятнадцати лет жизни с одним и тем
же мужчиной. Все эти походы в
Икеа
, домик, который надоел до смерти,
однообразные шуточки по поводу секса.
Но, как тонко заметил Фрейд, не бывает просто шуток, Фейт.
— Я любила Питера, — настойчиво повторила я. — Мы были
счастливы.
— Ты могла бы обмануть меня, но не себя, — ответила она. — Ты
сама говорила мне, что вы уже больше года не спите вместе. Ты предпочитала
спать с собакой.
— И что в этом такого? Мне нравится спать с собакой. Ты тоже спишь со
своей. К тому же, у Питера были неприятности на работе, — добавила
я, — а у меня, как тебе известно, ужасное расписание.
— Фейт, — сказала она, — вы оба были разочарованы своей
жизнью, хотя, возможно, сами себе не отдавали в этом отчета. Тоска сочилась
из каждой вашей поры. Помнишь его тост, немного странный, в котором он в
шутку назвал ваш брак
бременем
? Так что не корми меня всеми этими сказками
про то, как вы были счастливы.
— Были!
— Не были.
— Были!
— Не были.
— Да ты-то откуда знаешь?
— Если бы вы были счастливы, дурья твоя голова, ты вообще не стала бы
меня слушать!
Я уставилась на Лили, шокированная тем, что она только что сказала.
— Если бы вы действительно были так счастливы, как ты мне только что
живописала, — добавила она спокойно, — ты бы просто меня послала к
черту.
— Так и надо было сделать.
— Но вот чего ты не понимаешь до сих пор, Фейт, стоя здесь и обвиняя
меня, так это того, что я желала тебе только добра.
— Ты все время повторяешь, что желаешь мне только добра, но это все
ложь.
— Нет. Это правда.
— Это неприкрытая ложь, Лили. Потому что если бы ты желала мне только
добра, ты не распространяла бы в прессе грязных слухов о моем муже! —
Бокал Лили замер в воздухе. — Ведь это была ты, — просто сказала
я. — Она смахнула с юбки невидимые крошки. — Ты, не так ли? —
повторила я.
— О чем ты говоришь? — недовольно спросила она.
— Это ты сливала помои газетчикам.
— Фейт, я...
— Брось, даже не пытайся отрицать, потому что я узнала это из
достоверного источника. И что хуже всего, это была неправда. Это была жалкая
попытка очернить Питера и еще немного подтолкнуть наш развод к его
логическому концу. Все это проделала ты, — сказала я удивленно. —
Долгое время я считала, что это, должно быть, Энди, а потом решила, что это
Оливер с работы Питера. Но про тебя, Лили, несмотря на всю твою нелепую
одержимость, я не подумала ни разу. Потому что мы лучшие подруги, или ты
забыла? Нашей дружбе уже двадцать пять лет.
— Я... — Ей явно трудно было подобрать слова, да я и не дала ей
этой возможности.
— Зачем ты так поступила? — продолжала я. — Мне действительно
интересно. Что я такого сделала, чтобы навлечь на себя твой праведный гнев?
Чем я тебя обидела, что ты сочла себя вправе обойтись со мной подобным
образом? Все, что я знаю, это то, что корнями твоя обида восходит к
достопамятному ужину, когда мы отмечали годовщину свадьбы. Что-то произошло
тем вечером... Вспомнила! — вдруг воскликнула я. —
Отелло
.
Все дело в этом? В том, что я случайно упомянула ту пьесу? Я ненароком
напомнила тебе о том единственном случае, когда ты не смогла победить. Это
всегда было для тебя больным местом, не так ли, так что ты решила сразу же,
тем же вечером, наказать меня.
— О, не говори ерунды, — отмахнулась она, — можно подумать,
спустя восемнадцать лет это еще может меня волновать.
— Тогда что тебя подтолкнуло, Лили? Я хочу понять. Все это чушь, что ты
желала мне добра, а сама при этом разрушала мой брак и карьеру Питера. И за
что ты была так сердита на него? Ведь он никогда не причинял тебе зла.
— А вот тут ты ошибаешься! — крикнула она в ответ. — Он
причинил мне зло.
— Неужели?
— Ты не все знаешь о Питере, — взвизгнула она, — ты не
знаешь, что он пытался сделать с моей жизнью. Да, есть вещи, о которых тебе
не известно, — пронзительно выкрикнула она. — Я кое-что обнаружила
год назад.
— Что ты обнаружила? — удивленно спросила я. — О чем ты, черт
возьми, говоришь?
— Я скажу, — спокойно согласилась она и снова села. — Год
назад, — начала она, явно нервничая, — в ноябре, я обедала с Ронни
Китсом — это издатель нашего журнала. Ты видела его на матче поло.
— Помню. И при чем здесь он?
— Ну, — продолжала она, тяжело дыша, словно испытывала физическую
боль, — я тогда проработала только месяц, и Ронни, хоть ему и не
следовало этого делать, признался мне в одной ужасной в
...Закладка в соц.сетях
