Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...— и так ни разу и не видел дочь.
Слушая Софи, я вспоминала, как познакомилась с Джосом. В марте он раскатывал
в своем открытом автомобиле, беззаботный и жизнерадостный, разбрасывая
визитки всяким незнакомкам. И все это время он знал, что Бекки только что
родила от него ребенка. Мне стало тошно при мысли об этом. И при
воспоминании о том, как он делал подарки моим детям, игнорируя собственную
дочь.
— Он не отвечал на звонки Бекки, — продолжала Софи. — Она
грозилась, что приедет к нему домой с ребенком, но в конце концов не поехала
— она была слишком расстроена. Она просто послала ему фотографию, на которую
он, наверное, не посмотрел. Он поменял номер мобильного телефона, и она уже
не могла ему звонить, а дома он все время включал автоответчик.
Я вспомнила, как он украдкой от меня прослушивал записи, наклоняясь к
аппарату и приглушал звук.
— Потом, в июле, — продолжала Софи, — Бекки поняла, что не
может до него дозвониться. Он заблокировал телефон от ее звонков.
— А. Это режим отклонения вызовов, — сказала я.
— Что?
— Отклонение вызовов. Это услуга Бритиш Телеком. Моя подруга Лили
рассказала ему о ней, потому что он жаловался на то, что ему кто-то
надоедает.
— Да, для него Бекки была просто надоедливой девчонкой, —
вздохнула Софи. — Но именно потому, что она не могла больше связаться с
ним, она сказала мне, что собирается обратиться к тебе за помощью. Она
предупредила Джоса, написав ему в письме, что именно так и поступит, если он
ей не позвонит. Я просила ее не делать этого... Для тебя это, должно быть,
было шоком.
— Не то слово, — сказала я. — Я и подумать об этом не могла,
за все эти семь месяцев он даже не заикнулся о ребенке.
— Все так запуталось, — вздохнула Софи. — Ей двадцать четыре
года, ни работы, ни мужчины, и ребенок на руках. Я весь год платила за ее
квартиру, и ее подруга Дебби очень помогла.
— Дебби? — спросила я. — Знакомое имя.
— Она лучшая подруга Бекки со времен Слейда. Бекки попросила ее стать
крестной Джози, она начинающий театральный художник, сама строит свою
карьеру.
Дебби... Это та девушка в Глайндборне. Девушка, которая сделала то странное
замечание. Что она сказала? Ах да:
Я слышала, вы участвуете в одном...
занятном спектакле
. Теперь понятно, что она имела ввиду. Потом я вспомнила,
как Джос солгал мне, сказав, что Дебби недовольна тем, что он не дал ей
работу в
Мадам Баттерфляй
.
Мадам Баттерфляй
... Я рассмеялась про себя.
Не удивительно, что Джос с таким негодованием рассуждал тогда об этой
истории — опера явно задела его тайные струны.
— Он — дерьмо, — сказала я Софи. Этот факт отнюдь меня не
расстроил. Наоборот, я чувствовала себя на удивление спокойно. — Он
просто дерьмо, — повторила я.
— Да. — Она пожала плечами. — Это так. Он легко мог позволить
себе поддержать Джози — и в конечном итоге, ему все равно придется это
сделать, но до сих пор он не дал ей ни гроша.
— А ваши родители? — спросила я.
— Они оба умерли, — ответила она. — Погибли в автомобильной
катастрофе шесть лет назад. Конечно, это потрясло нас, — продолжала
она. — Бекки даже больше, чем меня. Это сделало ее очень привязчивой, а
Джос как раз из тех, кто нуждается в любви. Но ей это простительно, она еще
очень молода. Джос ее просто использовал.
— Но разве она не была против, когда он встречался с другими женщинами?
— Конечно, это рвало ей душу на куски. Хуже того, он все рассказывал ей
о своих подружках, зная, что она всегда его простит. Мне стыдно говорить так
о собственной сестре, но мне кажется, у Бекки нет гордости. Нет ничего, чего
она не сделала бы для Джоса, — добавила она. — В ее глазах он
непогрешим.
— Даже теперь? — не поверила я.
— Да, — сказала она. — Даже теперь. Он — любовь всей ее
жизни, — продолжала она. — Она примет его обратно, не раздумывая.
Она верит, что когда он увидит малышку, он вернется. Но я-то знаю, что этого
не будет. Достаточно вспомнить его прошлое, — продолжала она
горячо, — для Джоса отец — это тот, кто бросает семью, потому что его
отец так поступил. Я никогда не встречалась с ним лично, — объяснила
она. — Я не хочу. Но я знаю о нем все по рассказам Бекки. Он требует
любви и восхищения, — добавила она, — но как только их получает,
теряет всякий интерес. Все, что ему надо услышать, — что женщина его
любит, но стоит ей произнести сокровенные слова, он начинает ее презирать и
идет дальше. Его вполне устраивало, что он может встречаться с Бекки время
от времени. Он считал, это ни к чему не обязывает. Он ошибался.
— Я никогда не признавалась ему в любви, — задумчиво сказала я,
глядя в окно.
— Мудрое решение, — отозвалась Софи. — Вот почему ваш роман
длился так долго. Но если бы ты призналась, его бы тотчас же след простыл.
— Это была не игра, — пояснила я. — Я не могла заставить себя
признаться ему в любви, потому что это было бы неправдой. Я не люблю
Джоса, — сказала я ровно. — И никогда не любила. Я люблю своего
мужа, но мы с ним разводимся.
— Сочувствую, — сказала Софи искренне. — Так значит, ты не
можешь... простить его?
— Да нет, — ответила я, глотая комок в горле, — самое
смешное, что могу. Я простила его. Но потом... — я не хотела посвящать
Софи во все подробности. — Потом опять все пошло не так. И я приняла
отчаянное, жалкое решение остаться с Джосом.
— Ты уже сказала ему, что знаешь о ребенке? — спросила она, пока
мы ждали счет.
— Нет, — ответила я. — Сначала я хотела поговорить с тобой.
Он думает, я хожу по магазинам в Чизуике, он понятия не имеет, что я
виделась с тобой.
— И что ты будешь делать? — спросила Софи, вставая.
Я тоже поднялась и еще раз взглянула на фотографию Джози.
— Встречусь с ним еще раз, — сказала я.
Когда я шла к метро
Хай-стрит-Кенсингтон
сквозь потоки людей, снующих в
поисках подарков, я подумала о Лили. Я еще не рассказала ей о том, что
узнала про Джоса, потому что мне просто не хотелось ее видеть. Я сердилась
на нее — да что там, злилась — за то, что она толкала меня в его объятья.
Вот именно это она и делала, поняла я. Все это время. Конечно, она не знала
про ребенка — если бы знала, она, конечно, сказала бы мне. Но с самого
начала знакомства с Джосом она неустанно его расхваливала, и теперь мне было
интересно знать почему. Я вспомнила, как не так давно она запаниковала,
узнав, что Джос мог бы меня бросить. Теперь, по дороге домой, под грохот
колес я припомнила все, что она говорила мне.
Он красив и талантлив.
Он никогда не предаст тебя.
Остаться одной — это кошмар, ты же знаешь сама.
Питер уже сделал это раз, он сделает это снова!
Тебе так повезло, Фейт, что ты встретила Джоса.
Мы с Дженнифер просто в восторге.
Еще я вспомнила обо всем, что Лили делала для меня все это время. Как она
давала мне поносить платья от Армани и другую дорогую одежду, как она
согласилась посидеть с детьми. Я думала о том, как она фотографировала нас
для своего журнала. И вспомнила ее с трудом сдерживаемую ярость, когда я
призналась в том, что встречалась с Питером.
Я думала о Джосе и о том, как с самого начала меня что-то сдерживало, хоть я
и пыталась подавить это чувство. Я вспомнила, как он соврал про карри
собственного приготовления, про компьютер Мэтта, про то, как он флиртовал с
мужчиной, чтобы получить работу. Я вспомнила его истерию с
Мадам
Баттерфляй
и совершеннейшую ложь в
Санди Таймс
. Вспомнила, как он
накричал на Грэма — это было так ужасно и так нелепо. Теперь в памяти всплыл
и его сон про то, как он голый стоит в опере. Я-то наивно полагала, что это
признак честности, но Кейти интуитивно поняла, в чем тут суть: это был страх
от того, что неприятная правда может выплыть наружу. Именно этого он и
боялся — правды о ребенке. То, что у него есть ребенок, меня не беспокоило —
с чего бы? Он потерял мое уважение, потому что мог поступить порядочно, но
не поступил. Но еще больше меня убивала его ложь — неприкрытая, вопиющая
ложь. Питер никогда мне не лгал, подумала я. Питер всегда говорил правду. В
чем еще способен солгать Джос, если он солгал в этом?
Я открыла дверь, и Грэм бросился навстречу, встретив меня залпом радостного
лая.
Я присела, обняла его и посмотрела в добрые карие глаза.
— Должна извиниться перед тобой, дружок, — сказала я. — Ты
был прав от и до.
—
Крюг
! — весело воскликнул Джос вечером того же дня. — Это
же просто праздник!
— Да, — сказала я. — Почему бы нет? Боюсь только, это не
марочное шампанское.
— Ничего, — сказал он с улыбкой, — выпьем и такое.
— Говорят,
Крюг
положено пить на крестинах.
— Неужели? — рассеянно бросил он. — Никогда бы не подумал.
— Значит, ты не бывал на крестинах в последнее время? — сказала я.
— О нет — уже тысячу лет. Какое чудо! — воскликнул он, глядя на
календарь Рождественского поста, который я повесила на стену
накануне. — Я очень люблю эти календари, только ты еще не открыла
сегодняшнее окошко. Я открою — ого! — чемодан. Это что-то напоминает
мне, Фейт. Ты уже упаковала вещи?
— Не совсем, — отвечала я.
— Будешь путешествовать налегке? — спросил он, обнимая меня за
талию.
— Только на этот раз.
— Ждешь отпуска?
— О да.
— Ммм — утка! — одобрительно воскликнул он несколькими минутами
позже, когда мы сели к столу.
— На самом деле это утенок, — подчеркнула я, ставя на стол овощи.
Это были крошечные свежие картофелины, бобы, маленькие початки сладкой
кукурузы, миниатюрная морковь и малышки цуккини.
— Прямо овощной детский сад! — усмехнулся он.
— Мне нравятся овощи-малютки, Джос, а тебе? — Он улыбнулся и пожал
плечами. — Обожаю маленькую морковь, горошек, кукурузу. А тебе нравятся
малютки? — Он кивнул, потом отпил шампанского. — Нравятся? —
повторила я. — Я не уверена, что это так. Нет, Джос. — Я вздохнула
и покачала головой. — Я совсем в этом не уверена. Видишь ли, у меня
такое впечатление, что ты не очень-то любишь малюток, особенно — свою
собственную.
Он медленно опустил нож и вилку и посмотрел на меня таким пронизывающим
взглядом, словно пытался прочесть все мои мысли. Но я решила, что уже
достаточно с ним поиграла. Не садистка же я.
— Джос, — сказала я тихо. — Я знаю. Повисло молчание, и я
слышала, как тикают кухонные часы.
— Что? — спросил он недовольно. — Что ты знаешь?
— Про ребенка, — сказала я.
Джос положил нож и вилку на край тарелки.
— Полагаю, Бекки рассказала? — сказал он.
— Да. Она рассказала. Но почему, ради всего святого, ты сам не сказал?
— Потому что это тебя не касается, — хладнокровно ответил он,
снова берясь за вилку.
— Ты уверен в этом, Джос? И что же заставляет тебя думать, что можно
оставаться со мной рядом на протяжении семи месяцев и не рассказать мне о
своем ребенке?
— Послушай, — он начинал заводиться, — у меня было очень...
трудное время. У меня большие проблемы с ней.
— Это мне известно, — тихо ответила я. — И еще мне известно,
что у нее большие проблемы с тобой. Ты лгал мне, — продолжала я с милой
улыбкой, — так же, как лгал во многом другом. Но эта ложь слишком
серьезная, Джос, потому что ты сказал мне — у тебя нет детей. Когда мы
познакомились, помнишь? Я спросила тебя, и ты ответил — нет.
— Я не думал, что он мой, — защищался он, — и я все еще не
верю.
— Да? А я верю, — сказала я спокойно. — И кстати, это не он,
а она.
Я встала, подошла к шкафу и достала фотографию, которую Софи дала мне на
время.
— Ты уверен, что она не твоя? — спросила я, кладя снимок перед
ним. Он вздрогнул и посмотрел в сторону. — Она удивительно похожа на
тебя, Джос. Те же большие серые глаза, тот же рот, те же светлые кудри. И
зовут ее так же.
Я убрала фотографию и снова села к столу.
— Это моя проблема, — настаивал он. — Это не имеет к тебе
никакого отношения.
— Нет, Джос, честно говоря, имеет. Потому что теоретически я могла
стать ее мачехой, так что мне, естественно, хотелось бы все знать. Но
главное, мне теперь интересно, в чем еще ты мог обмануть меня, если ты готов
был лгать про это?
— Это просто кошмар, — простонал он, запуская пальцы в
волосы. — Я не хотел впутывать тебя, Фейт, потому что было нечестно
расстраивать тебя по этому поводу.
— Да ладно, Джос, — сказала я устало. — Ты просто не хотел
расстраиваться сам. Софи говорит, ты не дал Бекки ни гроша. Нисколько. Это
правда?
— Тебя не касается, давал я ей денег или не давал! — резко ответил
он. — И нечего было слушать эту, эту чокнутую... лесбиянку!
Меня не удивила его агрессивность. В конце концов, сказала я себе, это
человек, который кричит на собак.
— Ты прав, Джос, — сказала я невозмутимо. — Это меня не
касается. Больше не касается. Потому что мы расстаемся.
Он уставился в стол.
— Но я не понимаю, что это меняет между нами, — простонал он.
— То, что ты не понимаешь этого, еще раз подтверждает, что нам не стоит
быть вместе.
— Так значит, ты бросаешь меня? — зло сказал он, и его губы
сжались в знакомую тонкую линию. — Ты пытаешься избавиться от меня? Я
правильно понял?
— Да, полагаю, что правильно.
— Я не позволю тебе сделать это! — сказал он.
— Извини, Джос, но, боюсь, у тебя нет выбора. Я знаю, что обычно ты сам
рвешь с женщинами, но на этот раз я расстаюсь с тобой. Не из-за ребенка, а
потому что я тебе больше не верю. Ты — лжец, — сказала я. — Я
всегда это знала и, честно говоря, я не была влюблена в тебя. — При
этих словах он посмотрел на меня потрясенно, его глаза метали молнии. —
Что-то в тебе было не то, — продолжала я, — и теперь я знаю что.
Ты как будто не настоящий. Ты — только то, что видится на поверхности. Ты
похож на свои картины: смотришь и кажется, что все как настоящее, но это
обман зрения. Ты — очаровательная иллюзия, только и всего.
— Я делал для тебя все, — бросил он.
— Да, — сказала я, — делал. Но только потому, что хотел
заставить меня полюбить тебя.
Я сделаю так, что эта женщина влюбится в
меня
— разве не это ты говорил себе? А в последнее время ты был особо мил,
и теперь я понимаю почему — ты знал, что история с Бекки вот-вот всплывет, и
пытался подольститься. Но, честно говоря, Джос, то, что ты делал для меня,
не меняет того, как ты обошелся со своим ребенком.
— А как бы ты чувствовала себя на моем месте? Что делать, если
категорически говоришь женщине, что ваши отношения случайность, а она берет
и поступает так! Ты могла бы проявить сочувствие, ведь и с Питером сейчас
произошло то же самое.
— Разница между тобой и Питером заключается в том, что он поступит так,
как подобает честному человеку. Бекки нужны деньги, — сказала я. —
Ты с легкостью можешь позволить себе заплатить.
— О, она получит свои деньги в конечном счете, — бросил он
нагло, — но я не собираюсь облегчать ей задачу, потому что все это ее
чертова вина.
— Почему это ее вина? Ведь это ты занимался с ней сексом, зная, что она
сходит по тебе с ума.
— Да. Но я был честен. Я говорил ей, что у нас с ней ничего не выйдет.
Я все время говорил ей, — в его голосе слышались истерические
нотки, — я все время говорил ей, чтобы она нашла себе нормального
парня.
— Как благородно с твоей стороны, — сказала я.
— Я не думал, что она сделает это, — проскулил он, и черты его
красивого лица перекосились от досады.
— Джос, почему ты думал, что не сделает?
— Потому что это было бы моральным самоубийством, вот почему. Я даже не
притворялся, что люблю ее. Так зачем ей было рожать ребенка от меня?
— Потому что она любила тебя. Ты знал это. И должен был принять меры
предосторожности.
— Я принял меры. Я дал ей денег.
— Ты дал ей денег? — спросила я слабым голосом. — На что?
— На аборт.
— И это ты называешь осторожностью? — воскликнула я с глухим
смехом. — Надо быть самоубийцей, чтобы продолжать отношения с тобой.
Бедная Бекки! — сказала я. — Чем больше ты говоришь, тем более
низко все это выглядит. Ты поступил, как Пинкертон, — спокойно заметила
я. — Ничуть не лучше.
— Но ей были известны правила игры! — прошипел он. Он поднялся и
смотрел на меня горящими глазами. — Ей были известны правила, —
повторил он, разрубая левой рукой воздух. — Она знала, что это
случайные отношения, так что ей некого винить, кроме себя самой! — Я
подумала, что уже слышала это. Именно так он говорил о Чио-Чио-сан тогда в
театре. — Она просто сумасшедшая стерва, которая пытается вызвать к
себе жалость, — добавил он с презрением. — Она свихнулась на идее
принести себя в жертву. Я говорил ей не рожать! — прошипел он, доливая
Крюг
себе в бокал. — Я говорил ей, что заплачу за аборт, но эта
глупая овца отказалась. Я надеялся, у нее будет выкидыш, — продолжал
он, и его голос сорвался на истерику. — Я молился, чтобы так
было, — взвизгнул он, — становился на колени и молился. О
да! — выкрикнул он, размахивая бутылкой. — Если бы у Бекки
случился выкидыш, я бы все здесь уставил марочным
Крюгом
!
Эти слова были как удар в солнечное сплетение. Я смотрела на него, не
испытывая никаких чувств, кроме презрения.
— Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала я тихо, чувствуя, что внутри у
меня все клокочет. — И пожалуйста, позвони завтра в турагентство и
скажи, что летишь на Карибские острова один.
Когда он ушел, я так и сидела в гостиной, глядя в пустоту. Грэм, чувствуя,
что мне плохо, подошел и положил голову мне на колени.
— Ты такой умный, — сказала я ему, поглаживая за ушами. — Ты
сразу все понял. Я думала, Джос мой спаситель, а это был только призрак.
Я лениво взяла тот номер журнала
Я сама
, который прихватила на игре в
поло. Я перечитала тест на совместимость, и мне стало смешно и стыдно.
Есть ли у вашего партнера привычки, которые вас раздражают? —
спрашивалось в первом пункте. Да, боюсь, что есть. Ваш партнер всегда
говорит вам правду? К сожалению, нет. Проще говоря, он врет. Нравится ли ваш
партнер вашим родным и друзьям? Не совсем — особенно собаке. И наконец:
приходилось ли вам испытывать беспокойство в связи с какими-нибудь
высказываниями или поступками вашего партнера? С мрачной улыбкой я стерла
написанное карандашом июльское
нет
и ручкой жирно вывела —
да
.
Через три дня, когда я пришла с работы, на коврике у двери лежала пачка
писем, а на автоответчике мигал огонек.
— Дорогая! — услышала я в записи голос Лили и стала просматривать
почту. — С днем рождения!
— Спасибо, — буркнула я себе под нос.
— Мы так давно не виделись! Я как раз тебя вспоминала, потому что
Дженнифер Анистон сбежала вчера вечером.
— Какая трагедия, — сказала я.
— Представляешь, она одолела всю Кингс-роуд, баловница.
— Как же она сумела найти дорогу? — хмыкнула я.
— Надеюсь, Джос ведет тебя сегодня ужинать в какое-нибудь сказочное
местечко, а на днях вы улетаете на Карибы!
— Нет, — сухо сказала я, открывая первое письмо — поздравительную
открытку от детей.
— Если не увидимся до твоего отъезда, счастливого пути. Но я звоню,
потому что только что получила из типографии январский номер журнала и горю
от нетерпения прочитать тебе твой гороскоп. Прогноз прекрасный, дорогая. В
твоей жизни все наладится.
— Неужели?
— Сейчас. — Было слышно, как она театрально прочищает горло,
прежде чем начать читать. — Стрельцы — знак мечтателей, в этом месяце
все ваши мысли только о любви. — Я подавила невеселый смех. — В
день полнолуния, шестого января, вы поймете, почему один человек не
перестает вас любить. Ну разве не восхитительно, дорогая?
— Нет, — прошипела я.
— Просто хотела поделиться с тобой. Покаааааа!
Второе сообщение было от мамы. Она тоже поздравляла меня с днем рождения и
спрашивала, когда я привезу Грэма. Боже! Я совершенно забыла сказать ей. Я
тут же ей перезвонила.
— Мне уже не нужно, чтобы ты сидела с Грэмом, мам, — сказала
я. — Необходимость отпала.
— О, дорогая. Как жаль. Почему?
— Я просто... передумала, — объяснила я.
— Но Терке и Кайкос божественны!
— Не сомневаюсь, мама, но я не хочу лететь.
— А как Джос? Что с ним?
— Он в режиме отклонения вызовов. Я больше с ним не встречаюсь.
— О боже, — сказала она. — Почему? Я хочу сказать, разве вы не подходили друг другу?
— Нет, мы совершенно разные, — ответила я. Я подумала про три
новых летних платья. — Это был просто эпизод.
— И как же ты собираешься провести сегодняшний вечер? Ведь, как-никак, это твой день рождения.
— Боже мой, мама, я не знаю, и, честно говоря, мне совершенно все
равно.
Я открыла оставшуюся почту. Пришла милая открытка от Питера — без текста —
просто
П
и крестик. Сара тоже прислала открытку, и еще одна пришла от Мими
и Майка. Потом я вскрыла конверт от Роури Читем-Стэбба и уставилась на
предварительное решение суда. Это пришло несколько дней назад, —
говорилось в сопроводительной записке. — Решение суда вступит в силу
через полтора месяца, если не будет оспорено. Я решил, вам захочется
оставить себе экземпляр. Да не очень-то, подумала я. Я прочла этот документ
с чувством полного поражения, в груди что-то сжалось. Вот оно, фактическое
подтверждение тому, что мой брак развалился. Я словно держала в руках бомбу
замедленного действия, которой предстояло разорваться через какое-то время.
Что ж, пока я спрятала письмо в ящик стола. Дети скоро вернутся домой из
школы, и мне хотелось защитить их от подробностей нашего с Питером разрыва,
хотя им и предстояло еще узнать про Энди.
Я с трудом поднялась наверх, слыша, как сквозь пелену, веселый колокольчик
мороженщика, и рухнула в постель. Но этот день оказался из тех, когда,
несмотря на страшную усталость, я никак не могла заснуть. Не в последнюю
очередь из-за того, что без конца звонил телефон. Обычно я оставляю
автоответчик, но сегодня все вставала и вставала, отвечая на звонки. Сначала
позвонила Софи спросить, как прошла моя встреча с Джосом. Еще она
рассказала, что ей снова дали работу на Би-би-си. Потом позвонила Сара.
Накануне Энди была у нее в гостях, и теперь Сара метала гром
...Закладка в соц.сетях
