Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...елло отслужил!
Со временем Лили справилась со своим разочарованием, хотя прийти на
спектакль отказалась, и мы никогда об этом не говорили до сегодняшнего
вечера. Не думаю, что с моей стороны было бестактно упоминать об этом, ведь
с того времени прошло восемнадцать лет и наши роли давно переменились. Я
хочу сказать, теперь звезда она, а не я. Она знаменита, ей сопутствует
успех. У нее огромная квартира в Челси, холодильник ее набит шампанским и
паштетом из гусиной печенки. А я превратилась в скучную провинциальную
домохозяйку, мать двоих детей, которая носит удобные туфли и считает
развлечением поездку в магазин
Икеа
. Так что я чрезвычайно ценю то, что
Лили продолжает поддерживать со мной отношения, невзирая на то что наши пути
так разошлись.
В этот момент — было примерно половина одиннадцатого — нам подали пудинг.
Свечи почти догорели, а вино было выпито. Я подумала, что Питер, пожалуй,
слегка перебрал. Они с Мэттом горячо обсуждали интернет, а Кейти пыталась
провести психометрические тесты над Лили (Лили была ее крестной матерью и
утверждала, будто ничего не имеет против). Тем временем Мими, которая явно
не могла оправиться от впечатлений, вызванных новизной ее замужества,
попросила меня поделиться опытом.
— Скажи мне, Фейт, в чем секрет удачного брака? — прошептала она.
— Не знаю, — так же шепотом ответила я, поднося ко рту ложку
консервированных фруктов. — Я просто ощущаю, что после пятнадцати лет,
проведенных вместе, между Питером и мной возникла нерушимая связь. Мы
переплелись так же крепко, как глицинии, растущие перед нашим домом.
— А что тебе в нем больше всего нравится? — снова спросила Мими.
— Его способность находить мои контактные линзы, где бы я их ни
потеряла, — хихикнула я. — Он делает это просто блестяще.
— Нет, серьезно, — настаивала Мими. — Что ты действительно в
нем ценишь?
— Его порядочность, — ответила я. — И правдивость. Питер
всегда говорит правду.
Майку так понравились мои слова, что он счел, будто пришло время Питеру
произнести небольшую речь.
— Давай, — сказал он.
— О нет, — простонал Питер.
— Пожалуйста, — просила Мими. — Такой подходящий случай.
— Ну хорошо, — уступил Питер, сделав еще глоток вина. — Э-
э... Я только хочу сказать... — начал он, нетвердо вставая на
ноги, — что Фейт была моей первой любовью, и пятнадцать лет брака — это
просто огромное бремя...
— Оговорка по Фрейду, — вставила Кейти.
— Я хотел сказать время, — поправился он. — Время, вот что я
имел в виду. Невероятно, если как следует подумать. Я просто ума не приложу,
куда канули последние пятнадцать лет моей жизни.
Он закончил, и я попыталась улыбнуться. Как я уже говорила, он сейчас
всецело занят работой, очень изменился и во многом утратил прежнюю
жизнерадостность.
— Питер очень устал, — дипломатично прошептала я Мими и Майку.
— Он действительно кажется расстроенным, — согласилась Лили.
— Да, конечно, — призналась я. — У него сейчас много проблем.
— Должна признаться, несмотря на это, он выглядит довольно
хорошо, — пробормотала Лили в то время, пока нам подавали кофе. —
Похоже, он немного сбросил вес?
— Да, сбросил. Он сейчас в хорошей форме, ты права.
— У него отличный галстук, — одобрительно прошептала она.
— Да. Да, — согласилась я. — Галстук прекрасный.
Лили запустила руку в сумочку, достала коробку спичек
Пандора
и зажгла
одну. Спичка зашипела, ярко вспыхнула, затем огонь уменьшился до ровного
желтого пламени. Она поднесла к губам манильскую сигару, зажгла ее, глубоко
вдохнула, затем выдохнула дым. Потом она бросила на меня серьезный взгляд и
очень тихо сказала:
По-моему, можно только удивляться, что ты ему так
веришь
.
Ее слова показались мне очень странными. Конечно, я верю Питеру и всегда
верила. Как я уже говорила, он очень правдивый человек. Так что я не могла
понять, что Лили имеет в виду, и не хотела спрашивать при всех. Во всяком
случае, Питер уже махнул рукой официанту, чтобы подали счет, — было
поздно, вечер приближался к концу.
— ...пойдем возьмем пальто.
— ...все включено?
— ...нам было очень приятно, Майк.
— ...Кейти, подай, пожалуйста, бабушкино пальто.
— ...очень мило, Питер. В следующий раз мы вас приглашаем.
— ...кто возьмет ребенка?
— ...смотрите, вон такси.
Прежде чем мы поняли, что происходит, все уже стояли на улице, целуя друг
друга на прощание.
— Какой замечательный вечер, — говорила Мими, и снежинки тихо
опускались ей на волосы. — Надеюсь, и мы отметим пятнадцать лет, —
добавила она, пристегивая ребенка в машине к заднему сиденью.
— Надеюсь, отметим и тридцать, — галантно добавил Майк. —
Спасибо вам обоим за чудесный ужин, пока.
Детям пришлось подчиниться и дать себя поцеловать Лили, хотя они оба терпеть
не могли запах ее духов. Дженнифер застегнули на молнию в сумке, Сара села в
свою машину, затем я помахала проезжавшему мимо такси, и мы с Питером и
детьми уселись в него.
— Какой потрясающий вечер, — сказал Питер, когда мы покатили по
мокрой, покрытой слякотью улице.
— Да, прекрасный, дорогой, — согласилась я. — Мне тоже
понравилось. И это правда, я действительно получила большое удовольствие. И
в то же время я смутно ощущала, будто что-то каким-то образом изменилось.
Существует три типа вопросов, которые люди задают вам, если вы работаете в
утренней программе. Во сколько вам приходится вставать? Когда вы ложитесь
спать? И не нарушает ли это вашу светскую жизнь? Иногда у меня возникает
ощущение, будто на вечеринках я держу в руках плакат с надписью: Три
тридцать, девять тридцать и ДА! К этому невозможно привыкнуть. Неужели я
говорила, будто можно? Это неправда. Невозможно привыкнуть вставать так
рано. Это просто ужасно. Ужасно, когда звенит будильник, а все твое тело
горько рыдает от желания спать. Еще хуже, если ты чувствуешь себя
несчастной, как я сегодня утром, или немного страдаешь с похмелья. Грэм
заворчал, когда я поднялась с постели, и отказался стоять на часах у входа в
ванную. Я приняла душ, выдавила немного
Эскейп
— это сейчас мой любимый
запах, надела темно-синий костюм из
Принсиплс
, затем спустилась и села в
такси. Когда мы свернули с Эллиот-роуд, в памяти снова всплыли слова Лили:
По-моему, можно только удивляться, что ты ему так веришь... ему веришь...
Мне кажется, можно только удивляться, что ты веришь...
Мы ехали по покрытым
талым снегом улицам, я смотрела в окно и снова и снова перебирала в памяти
ее слова, обдумывая их и так и этак, словно рассматривая какой-то редкий
камень, но сколько бы ни размышляла об этом, не могла понять, что же она
имела в виду. И вовсе не уверена, хотела ли понять. Лили имеет привычку
говорить что-то, что мне не нравится, я обычно не обращаю внимания. Я
заставила себя поступить так же и в это утро и обратилась мысленно к работе.
В конце концов я решительно заявила себе: у меня ответственная работа.
Настроение людей зависит от меня. Я могу принести им радость или испортить
день. Когда я готова к выходу в эфир, Терри, ведущий программы, смотрит в
камеру и говорит с улыбкой:
Ну, друзья, какая же погода ждет нас сегодня?
Давайте доверимся Фейт!
Тут появляюсь я, рассказываю о погоде, и люди верят
мне. Они полагаются на меня, когда я советую взять с собой пальто или зонт
или сообщаю о том, что сегодня повышенная влажность. Я предупреждаю их, что
будет очень ветрено, и небезопасно ли выходить в море или вести машину. Так
что я считаю прогноз погоды делом очень важным, но, боюсь, мои коллеги со
мной не согласны. Для них это всего лишь небольшая передышка за три минуты
до новостей, своего рода буфер, и они постоянно пытаются меня урезать.
Считается, что в моем распоряжении две с половиной минуты, но часто
оказывается меньше одной. Но я ничего не могу с этим поделать — все
контролируется технической службой. Например, в разгар самого волнующего
рассказа о теплых фронтах я внезапно могу услышать в наушниках голос
редактора, требующего, чтобы я заканчивала. Порой они ведут себя даже грубо
— я слышу, как они вопят:
Кончай, Фейт! Замолчи! ЗАТКНИСЬ!
Это просто
ужасно. А они в это время спокойно считают от десяти до ноля. И я знаю, что
к тому времени, когда услышу
ноль
, я должна с любезной улыбкой попрощаться
со зрителями. Если же теряется какой-то фрагмент новостей, я слышу, как кто-
то вопит:
Займи время, Фейт! Давай! Давай! Давай!
Но я не расстраиваюсь, я
могу справиться с подобными трудностями. Однажды мне пришлось, заполняя
время в эфире, говорить вместо тридцати секунд четыре минуты! И я горжусь
тем, что сохраняю спокойствие в таких ситуациях и могу начинать или
заканчивать точно в тот момент, когда требуется. Еще одно — поскольку мой
микрофон всегда включен, я слышу все сплетни и пересуды, которые звучат во
время моей программы. Видите ли, прогноз погоды — для них простой. Они в
этот момент могут расслабиться, так как делать им нечего. Я пользуюсь своим
переключателем и веду программу экспромтом, у меня нет телесуфлера. Так что
пока я выступаю в прямом эфире, я слышу, как они обсуждают недостатки
отснятых сюжетов, или просят гримеров уложить волосы Терри, или дают
инструкции оператору, когда сделать крупный план, или же просто хвастаются,
какую девчонку отхватили в пабе. Они забывают о том, что я слышу каждое их
слово. Так что рассказывать о погоде довольно нервная работа, но мне она
нравится. Действительно нравится, особенно в это время года. Понимаете, я
люблю зиму, и не только потому, что с оптимизмом смотрю на жизнь, просто
зимой погода потрясающая. Летом у нас только три варианта: дождь, облачно
или ясно. Но в холодное время года идет настоящая работа. В нашем
распоряжении лед, туман, мороз, дождь, кроме того, дождь со снегом, град и
снег. Бывает и хорошая, ясная погода, когда идет антициклон, но могут
налететь и ураганные ветры. В общем, если вы работаете в области
метеорологии, как и я, то сами знаете, что зима замечательное время года. И
хотя вставать так рано просто ужасно, но мне хорошо на работе. Даже сегодня,
несмотря на мои тревоги и головную боль, я почувствовала привычное
возбуждение, когда мы подъезжали к воротам.
У меня уходит минут двадцать на то, чтобы добраться до студии, оборудованной
в бывшем здании торговых складов. Это сооружение нельзя назвать красивым, но
мне оно нравится. Главный офис с открытой планировкой находится на третьем
этаже, что, безусловно, имеет свои недостатки, и не последний из них тот,
что каждое утро, приходя на работу, я вижу пепельные лица своих коллег. Они
сидят в зеленоватом свете экранов своих компьютеров, словно статисты из
Ночи живых мертвецов
, но все это оттого, что они полгода проводят почти в
абсолютной тьме. Обычно я приезжаю в четыре часа, пью кофе эспрессо из
автомата и приступаю к работе. Во-первых, я читаю сводки, присланные по
факсу из Международного бюро прогнозов, это основной материал для моих
сообщений, затем сажусь за свой компьютер с
радужным
защитным экраном и
изучаю метеорологические таблицы, полученные со спутника. Хотя по
образованию я и не метеоролог, но по-настоящему хорошо знаю свой предмет,
потому что, когда меня взяли на работу в
Утренние новости
, меня отправили
на специальные шестинедельные курсы. Так что я не просто повторяю написанный
кем-то текст, а составляю свой собственный. Если говорить начистоту, я не
представляю собой тот тип эффектной девушки, объявляющей с экрана прогноз
погоды. Николь Кидман в
Умереть во имя...
. Нет, это не я. Роскошная
блондинка? Нет. По правде говоря, я больше похожа на серую мышку, поэтому,
наверное, и получила свою работу.
— Что нам больше всего понравилось в вас, так это то, что вы такая
милая и неприметная, — сказал наш редактор-зануда Даррил во время
собеседования. — Вы не представляете собой большой угрозы для
домохозяек. Они будут сидеть перед телевизорами и думать:
Ну, я могла бы
сделать и лучше
.
Честно говоря, не знаю, что и сказать по поводу подобного замечания. Но я
позволила себе истолковать его слова в свою пользу. Я поняла, что он имел в
виду: он хотел найти женщину, которая выглядела бы по-деловому, но в то же
время приятно, а я так и выглядела. Я не такая ведущая, которая изо всех сил
стремится оказаться в центре внимания или то и дело
подмигивает
публике.
Я просто прихожу на работу и выполняю ее с улыбкой и со знанием дела. Я
счастлива, когда стою у карт со своим микрофоном, говорю о внезапном
похолодании или солнечных днях и не рассматриваю свою передачу как ступеньку
к чему-то большему. Я получила работу, которая мне нравится, — и очень
благодарна, в отличие от нашего репортера шоу-программ, Татьяны.
— Привет, Татьяна, — с чувством сказала я, проходя мимо ее стола.
Обычно она отвечает мне довольно тепло, потому что знает: я не представляю
собой никакой опасности, но сегодня она была слишком занята и не услышала
меня. Она рассматривала рекламную фотографию Софи, нашей новой ведущей
утренней программы.
— Доброе утро, Татти, — предприняла я еще одну попытку и была
вознаграждена слабой улыбкой. Затем она положила нож, бросила обрывки
фотобумаги в мусорное ведро и направилась к Терри. Я стараюсь держаться в
стороне от внутренних интриг в офисе, но эта пара явно вступила в сговор.
Они решили превратить жизнь Софи в сущий ад. Татьяна мечтала получить эту
должность. Мечтала уже много лет. И когда наша прежняя ведущая Гейби ушла на
другой канал, Татьяна вообразила, будто место достанется ей. Терри тоже
очень этого хотел, так как знал, что она не станет мешать, выставляя его в
невыгодном свете. Видите ли, он представитель старой школы. Он не считает
себя соведущим программы, но ведущим номер один. И ведущий номер один —
мужчина средних лет — берет на себя все основные сюжеты и репортажи, в то
время как ведущая номер два — молодая блондинка — сидит и восторженно
смотрит на него, перед тем как объявить какой-нибудь сюжет по вязанию. Так
было у Терри и Гейби, но Софи совершенно другое дело.
— Доброе утро всем! — весело поздоровалась Софи, когда я изучала
свои изобары. — Послушайте, кто-нибудь видел, как вчера вечером Джереми
Паксман подколол русского министра обороны? — спросила она, снимая
пальто. — По-моему, то, что он говорил о Чечне, абсолютно верно. Он
считает, Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе следует
активнее участвовать в переговорах, и, должна признаться, я полностью с ним
согласна.
— В самом деле? — спросил Терри.
— Что же касается того, что русские втихую делятся опытом ядерного
вооружения с Ираком, это просто международный скандал, вам не кажется?
— Пожалуй.
Терри тридцать девять лет, во всяком случае, он так утверждает, он получил
бакалавра с отличием третьей степени в Вулвергемптонском политехническом
институте. Он еще не привык к тому, что рядом с ним на студийном диване
оказалась двадцатичетырехлетняя выпускница Оксфорда, закончившая его с
первой ученой степенью в области политики, философии и экономики. Назначение
Софи стало для него едва ли не шоком. Терри не устает повторять, что когда
она пришла, то не могла отличить телемонитор от монитора компьютера. И это
правда. Она работала редактором на лондонском радио, а Даррила пригласили
как-то принять участие в программе, посвященной будущему цифрового
телевидения. Блестящие способности Софи произвели на него такое впечатление,
что он пригласил ее на собеседование в
Утренние новости
. После чего мы
узнали — она получила работу.
Но Софи, несомненно, слишком яркая личность для такой программы, как наша. Я
хочу сказать (только не сочтите это предательством с моей стороны), что чаще
всего
Утренние новости
скорее напоминают какой-то винегрет, чем
захватывающее зрелище. Причудливое смешение тем способно только вызвать
недоумение. Возьмем, к примеру, сегодняшние сюжеты:
Обезображенные
знаменитости — неудачные косметические операции
;
Героические хомяки и
спасенные ими жизни
;
Обладающая сверхъестественным даром старушка
предсказывает будущее
; краткий биографический очерк об актере Брэде Питте,
подготовленный Татьяной;
Как справиться с кистой яичников
;
Десять новых
способов ухода за хризантемами
и где-то посредине всего этого интервью о
политике с Майклом Портилло.
— Интервью с Портилло делаю я, — заявил Терри, откидываясь на
спинку своего вращающегося стула.
— Но в сценарии написано, что это должна сделать я, — возразила
Софи, заправляя за ухо прядь коротких белокурых волос.
— Я видел, — вяло согласился Терри, — но это явная ошибка.
Ведь это моя тема. У меня больше опыта, чем у тебя, — добавил он.
— При всем моем уважении к вам, Терри, должна возразить, что уже дважды
интервьюировала Майкла Портилло, — тщательно взвешивая слова, сказала
Софи.
— Софи, в этой программе мы все работаем сообща, — устало заметил
Терри. — Боюсь, здесь не место проявлять самолюбие, так что интервью с
Портилло сделаю я, хорошо?
Вот и все. Терри силен и осознает это. Он пользуется большим успехом у
домохозяек. Более того, контракт с ним заключен на два года, так что Даррил
не может слишком продвигать Софи. Атмосфера иногда накаляется, но Софи во
всеоружии. Я имею в виду, что утро на телевидении настолько ужасное время,
что большинство споров можно уладить только с помощью мачете. То, что
оставит вас равнодушным в три часа дня, может вызвать убийственную ярость в
пять утра. Тем не менее хладнокровие, с которым Софи справляется с
провокациями Терри и Татьяны, способно остудить шампанское. Она просто
делает вид, будто и не подозревает, что они что-то против нее замышляют. Она
очень вежливо отвечает им, несмотря на все их гнусные уловки. Например,
Татьяна в последнее время завела привычку подходить к ней секунды за три до
выхода в эфир со словами:
Пожалуй, этот цвет тебе не идет
, или
О нет! У
тебя потекла тушь
, или
Ты знаешь, у тебя волосы встали торчком?
А Софи
только улыбнется и ответит:
О, я так благодарна за то, что ты предупредила
меня, Татьяна. Зато ты выглядишь прелестно
. Это производит впечатление, но
Софи, как я уже говорила, блестяще разбирается в политике и, как мне
кажется, по-умному ведет игру. Она чрезвычайно серьезно относится к работе,
к тому же она очень сдержанная. Никто из нас не имеет ни малейшего
представления о ее личной жизни. Я хочу сказать, что она никогда не звонит в
офисе по личным делам, но, мне кажется, у нее есть молодой человек. В
прошлом месяце после рождественской вечеринки я вернулась в офис забрать
сумочку и услышала, как Софи нежно разговаривала с каким-то Алексом. Я
кашлянула, чтобы дать ей знать о своем присутствии, она подняла глаза и
застыла. А я быстро схватила сумочку и поскорее вышла, мне бы не хотелось,
чтобы она подумала, будто я что-то слышала. Но я слышала. Такова оборотная
сторона офисов с открытой планировкой — там трудно что-либо скрыть. Но у
меня старомодный подход: не слышать ничего плохого, не видеть ничего
плохого, а главное — не говорить то, что может причинить кому-то вред.
Итак, я сидела за рабочим столом этим утром, погруженная в метеорологические
таблицы, составляя сводки, которые я делаю каждые полчаса во время своей
программы. Мой первый выход в эфир в шесть тридцать, так что в десять минут
седьмого я отправилась на второй этаж в гримерную. На втором этаже
происходит все самое важное. Здесь находится студия, техническая галерея,
гардероб и гримерные, Зеленая гостиная и главный офис, куда поступают все
жалобы и предложения. Пока я шла по покрытому ковром коридору, двери вокруг
открывались и со стуком закрывались и коллеги с возбужденным видом пробегали
мимо меня в обоих направлениях, сжимая в руках папки. Я заглянула в Зеленую
гостиную, где сотрудники и участники программы в полукоматозном состоянии
раскинулись в кожаных креслах, в то время как Джин, всегда доброжелательно
встречавшая гостей, пыталась ободрить их с помощью чашечек растворимого кофе
Кенко
.
— Датское пирожное? — спрашивала она. — А может, пшеничную
лепешку?
Кто-то прибежал с галереи с криком:
Черт побери, где же Фил? Где Фил? Ты
Фил? Хорошо — иди!
Тут было слишком шумно.
— ...кто-нибудь может вызвать Татьяну?
— ...может, вы предпочитаете
Эрл Грей
?
— ... старушка-прорицательница потеряла свой хрустальный шар!
— ...у меня есть превосходный
Ассам
.
— ...у Софи немного помят пиджак.
— ...скейтбордист только что пришел!
Так что попасть в гримерную — все равно что очутиться на небесах после всего
этого хаоса. Там Икбол и Мэриан преображают наши побледневшие из-за
недосыпания лица, чтобы мы достойно предстали перед камерой. Я села в
откидное кресло, а Икбол (мы называем его Икки) набросил мне на плечи
нейлоновую накидку в цветочек и, зачесав назад, заколол мои короткие темные
волосы. На столике передо мной тесными рядами разложены тюбики, коробочки с
компактной пудрой, тени для век, помады, гребни и расчески. Флаконы с лаком
для волос поблескивают в свете театральных ламп, сияющих вокруг зеркала.
— Готов зашпаклевать меня? — с кривой улыбкой спросила я,
разглядывая свое изнуренное лицо.
— Ты выглядишь немного усталой, — заботливо сказал он. —
Наверное, кутили вчера вечером?
— Да, у меня была годовщина свадьбы — мы ходили поужинать en famille.
— Как чудесно, — мягко сказал он.
— Да, все было чудесно, — согласилась я. — Или во всяком
случае могло бы быть... Дело в том, что с Икки и Мэриан всегда хочется
поговорить, открыться им. Они оба спокойные, доброжелательные, умеют
посочувствовать. Такое ощущение, будто ты сидишь не в кресле гримера, а у
психотерапевта, и тебе хочется поделиться всеми своими проблемами. И пока
они творят чудеса с твоим поникшим лицом, ты воображаешь, будто они могут
исцелить тебя и изнутри. И я чуть не рассказала им, что не получила такого
уж большого удовольствия вчера вечером, потому что моя старая подруга Лили
бросила эту странную фразу о моем муже, и с тех пор я пытаюсь понять, что бы
это значило. Из-за этого, а еще из-за количества выпитого я не смогла
уснуть.
— Сколько лет ты замужем? — спросила Мэриан.
— Пятнадцать, — ответила я.
— Bay, — пробормотала она. — Ты, наверное, рано вышла замуж?
— Да, — вздохнула я. — Рано.
— Пятнадцать лет, — задумчиво повторила она. — Что ж, я тоже,
в конце концов, уже восемь лет замужем.
— И мы с Уиллом уже пять лет вместе, — заметил Икки, нанося тушь
на мои бесцветные ресницы. — Хотя, — печально добавил он, — у
нас бывали свои взлеты и падения. Но пятнадцать лет — это потрясающе.
Неудивительно, что вы захотели отметить.
— Да, конечно, разве что произошло нечто странное... — начала
я. — Видите ли, не знаю, что вы об этом подумаете... — Тут я резко
оборвала фразу на полуслове, так как в гримерную вошел Терри — ему
понадобилось припудриться. И пока он сидел там, ворча на Софи, я сделала
вид, будто полностью погрузилась в сценарий, игнорируя своего коллегу, как
всегда в подобных случаях. Десять минут спустя, принаряженная и
похорошевшая, готовая предстать перед камерой, я вошла в студию. Она
напоминает собой отдел мягкой мебели в провинциальном универмаге. Там стоят
два больших розовых клетчатых дивана с мягкими подушками и кофейный столик
из дымчатого стекла. На стенах висят бледные гравюры, а
...Закладка в соц.сетях
