Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...а куда-
то уехать...
— О, понимаю. Например, в Шотландию.
— Что сделало невозможным ее свидания с вашим мужем.
— Да, — согласилась я. — Может быть, и так. Моя эйфория
камнем упала на дно.
— Я просто хочу сказать, что хотя я и верю в невиновность вашего мужа,
но не могу быть абсолютно в этом убежден. Если вы хотите быть уверены на сто
процентов, нам следует следить за ним дольше.
— Да, — сказала я. — Понимаю.
— Так что я советую вам, миссис Смит, надеяться на лучшее и вести себя
как ни в чем не бывало. А если у вас снова возникнут подозрения, мы
предпримем дальнейшие шаги.
— Конечно, — согласилась я. — Это хорошо. Я хочу оставить все
как есть. Буду надеяться на лучшее, как делала всегда прежде. А если
почувствую необходимость, то всегда смогу вернуться к вам. Да. Я именно так
и сделаю. Спасибо.
Я выписала ему чек на тысячу пятьсот фунтов, мысленно снова поблагодарив
Лили, и отправилась на метро домой. Но, хотя я и испытывала облегчение от
того, что он ничего не обнаружил, в глубине души у меня все-таки оставались
сомнения. Что же мне все-таки делать с этими записками, где упоминается
Джин? И как насчет цветов, сигарет и жевательной резинки? Я по-прежнему
испытывала тревожные чувства, от которых никак не могла избавиться. Я
оставила Лили сообщение с просьбой позвонить мне, а потом заварила себе
чашку чая. Через полчаса зазвонил телефон.
— Наверное, это Лили, — сказала я Грэму. И только я собралась
поведать ей, что Питер оказался невинной жертвой моих необоснованных
подозрений, как услышала незнакомый мужской голос, говоривший с иностранным
акцентом, немного растягивая слова.
— Алло, — произнес он. — Это мадам Смиит?
— Да, — удивленно ответила я. — Это я.
— А, хорошо. Я пытаюсь связаться с вашим мужем, Питером. И его
секретарша дала мне ваш домашний номер, надеюсь, вы не возражаете.
— Нет.
— Потому что мне необходимо поговорить с ним.
— Хорошо. А кто это?
— Меня зовут Джон.
— Джон, а как фамилия?
— Нет, нет, не Джон, а Жан. Жан Дюпон. Я звоню из Парижа.
— Жан? — переспросила я.
— Да, — ответил он. — Верно. Жан.
— Жан, — снова сказала я.
— Да, да, верно. Жан. По буквам это будет...
— Все в порядке, — быстро сказала я. — Я знаю, как это будет
по буквам — только что вспомнила. — И я произнесла его имя по буквам: —
Ж-а-н.
— Exactement, мадам Смит.
— Жан!
— Правильно. — Я почувствовала, как смех поднимается в горле,
словно пузырьки в бокале шампанского.
— Я звоню из французского издательства
Ашет
, — продолжал
он. — Питер знает меня, мы вместе работаем над книгой.
— Да, — сказала я. — Понятно.
— Мне нужно поговорить с ним сегодня, но его секретарша сказала, что не
знает, где он. Видите ли, ваш муж просто гадкий мальчик, мадам Смит, —
добавил он со смехом. — Он никогда не отвечает на мои звонки.
— О да, он гадкий, — согласилась я.
— Так что я прошу вас, пожалуйста, скажите ему, чтобы он позвонил мне
домой ce soir. У вас есть ручка? Я дам сейчас вам номер.
— О да, — сказала я, с трудом подавив желание закричать от
радости. — Да, конечно, у меня есть ручка, — радостно добавила
я. — Давайте я запишу. Записала. Большое вам спасибо.
— Нет, вам спасибо, — сказал он, явно ошеломленный моим
энтузиазмом.
— Так мило с вашей стороны, что вы позвонили, — сердечно добавила
я. — Я очень, очень рада этому. И в ту же минуту, как Питер вернется
домой, я заставлю этого
гадкого мальчика
перезвонить вам. Au revoir, Жан,
au revoir!
Бросив телефонную трубку, я издала ликующий крик и только собиралась
позвонить Лили и рассказать ей о своей глупой ошибке, как вдруг залаял Грэм,
и я услышала, как поворачивается ключ в замке. Это был Питер, он сегодня
вернулся рано.
— Дорогой! — радостно воскликнула я. — Послушай, я хочу кое-
что тебе сказать.
— Нет, — возразил он, в то время как Грэм прыгал на него,
здороваясь с ним. — Это я должен кое-что сказать тебе.
— Но я просто хочу сказать, что я так глупо, глупо ошибалась, видишь
ли...
— Фейт, все это может подождать. Грэм, пожалуйста, успокойся!
Фейт, — снова сказал он. — Фейт... — Его профиль отражался в
зеркале, походившем на солнце с разбегающимися лучами.
— Да?
— Послушай, ты должна кое-что узнать. Мой пульс учащенно забился.
— Да? — повторила я. Питер глубоко вдохнул.
— Я ухожу.
— Что?
— Я ухожу, — повторил он, глядя мне в лицо.
— Уходишь? — чуть слышно переспросила я. — От меня?
— Нет, дурочка, из
Фентон и Френд
. Я свободен!
— Боже мой, — со вздохом пробормотала я. — Она все-таки
сделала это! Она тебя уволила, эта корова!
Лицо Питера застыло словно маска, олицетворяющая саму серьезность, но вдруг
он улыбнулся.
— Нет, Фейт, она не уволила меня. Я сам отказался от должности и
сообщил ей об этом...
— Да?
— Потому что мне предложили другую работу.
— Ты получил работу! — взвизгнула я. — О, как
замечательно! — Я обняла его. Какой у меня чудесный день. — Просто
фантастика! О, Питер! Где?
— Фейт, — сказал он, и лицо его расплылось в улыбке. — Я буду
новым исполнительным директором в
Бишопсгейте
.
—
Бишопсгейт
? — я чуть не задохнулась от изумления. —
Бишопсгейт
? Бог мой! Но это же огромное издательство.
— Да, я знаю, — мечтательно сказал он, снимая пальто. — И
потому, что они так расширили свою деятельность за последние два года, они и
искали нового исполнительного директора. Со мной дважды беседовали.
— Почему же ты ничего не сказал мне? — спросила я, когда мы прошли
в гостиную.
— Потому что боялся не получить эту работу, а мне так хотелось. Но во
время ленча прошло последнее собеседование, а потом звонит Энди и сообщает,
что я получил работу.
— О, дорогой! — воскликнула я и снова обняла его.
— И Фейт, — мечтательно продолжал он, наливая себе немного
выпить. — Деньги. Я буду получать в три раза больше, чем здесь. Нам не
придется так экономить.
— Боже, это же сказка! Но что сказала Чармиан?
— Она пришла в ярость, — ответил он, садясь и развязывая
галстук. — Просто изрыгала пламя. Особенно разозлилась, когда я
рассказал ей о новом месте. Кричала, что это возмутительно, — это ее
любимое слово. Старая глупая летучая мышь. У нее хватило наглости обвинить
меня в предательстве. Тогда я сказал, что благополучно проработал в
Фентон
и Френд
тринадцать лет и не стал бы искать другого места, если бы она не
превратила мою жизнь в кошмар.
— О, дорогой, это так смело с твоей стороны, и это абсолютная правда.
— Мне уже нечего терять, — ответил он, пожимая плечами. Во всяком
случае, она попыталась тотчас же выставить меня, но я не позволил ей сделать
этого, заявив, что мой контракт предусматривает, что я должен быть
предупрежден об увольнении за три месяца. А затем мне позвонили из отдела
кадров и сказали, что рассчитаются со мной к четырнадцатому. Теперь мне
нужно позвонить всем моим авторам, — сказал он, роясь в
портфеле. — Жаль мне их, но ничего не могу поделать. Подозреваю, что
половине из них придется иметь дело с этим наглецом Оливером. Бедняги!
Знаешь, Фейт, — продолжал он, листая записную книжку, — мне жаль,
что я ухожу, но у меня нет выбора. Чармиан с Оливером просто уничтожили бы
меня, но теперь, благодаря Энди, я спасен. Хочу пригласить Энди на ленч в
Ритц
, — сказал он, протягивая руку к телефонной трубке.
— О да, — согласилась я. — Ты непременно должен его пригласить. Он заслуживает этого.
Но Питер, похоже, был слишком занят, набирая номер, и не услышал моих слов.
— Позвоню сначала Клэр Барри, — заметил он.
— Ты должен позвонить и Жану. Дорогой, об этом-то я и хотела поговорить
с тобой, — добавила я. — Я должна кое в чем признаться.
— Правда?
— Да. Причина, по которой я вела себя так глупо... Я об этом так
сожалею. Видишь ли, мне в голову пришла нелепая мысль, будто ты встречаешься
с какой-то женщиной по имени Джин. Но теперь я знаю, что Джин вовсе не Джин.
Она Жан, точнее говоря, он. И я узнала об этом только сегодня, когда Жан
позвонил.
— Жан? — переспросил Питер. — Да, мы с Жаном работаем над
одним проектом. Это довольно скучная книга о какой-то французской
кинозвезде, не очень известной. Чармиан навязала мне эту работу. Мы
собирались опубликовать ее одновременно в Англии и во Франции, так что нам
приходилось довольно часто общаться. Но это так скучно, Фейт, и я был
настолько занят своими делами, что постоянно забывал перезвонить ему. Алло,
это Клэр? — спросил он. — Клэр, послушайте, это Питер...
— Ничего? — переспросила Лили, когда я ей позвонила и обо всем
рассказала. Она казалась немного смущенной. — Дорогая, ты уверена?
— Да, — радостно заявила я. — Уверена.
— Ничего? — снова спросила она. — Ноль?
— Ничего, — заверила ее я.
— О, понимаю, — сказала она. — Так что зря мы следили.
— Да, — со смехом сказала я. — Именно. Я очень сожалею, я не
смогу помочь тебе с этой статьей, Лили...
— Что ж... — уныло произнесла она.
— Но дело в том, что Питер не ходит на сторону.
— М-м-м...
— Поверить не могу, что была настолько глупой, — продолжала
я. — Почему я приняла Жана за женщину?
— Потому что ты по-прежнему Истинная Вера, — со вздохом заметила
она.
— Знаю. Вместо того, чтобы разумно и всесторонне обдумать ситуацию, я
впала в паранойю. Я не просто слишком поспешно сделала выводы, я словно
прыгнула с шестом навстречу своим подозрениям.
— Ну хорошо, — с философским спокойствием сказала она. — Мы
все же можем взять у тебя интервью, как у женщины, чьи подозрения оказались
беспочвенными.
— Так что время и деньги не были потрачены совсем впустую?
— Нет, хотя объективно было бы намного лучше, я имею в виду для
журнала, если бы он с кем-то встречался.
— Но я рада, что он не встречается, — со смехом ответила я. —
О, Лили, большое тебе спасибо за то, что заплатила, — добавила
я. — Я благодарна тебе вдвойне, потому что моя вера в Питера стала еще
крепче, чем прежде!
Внезапно наступило молчание, только где-то на заднем плане слышно было
сопение Дженнифер, затем Лили сказала:
— Фейт, я рада, что все так получилось. Ты же знаешь, мне меньше всего
хотелось бы испортить тебе праздник, но...
— Но что?
— Есть все же вопросы, оставшиеся без ответов.
— Разве? — спросила я. — Какие же?
— Ну, эти цветы, — заметила она. — Ты уверена, что они
действительно предназначались автору?
— Да, — ответила я. — Уверена.
— А как насчет жевательной резинки и сигарет?
— Не знаю, — беззаботно бросила я. — Да честно говоря, мне
наплевать. Я уверена, что существует какое-то вполне невинное объяснение,
как это получилось с Джин.
— Что ж, я тебе скажу только одно, — продолжала она. — Не так
много англичан курит
Лаки Страйк
. Это американская марка.
— Может быть, они предназначались для Энди, его агента.
— Может, и так. Но почему он не сказал об этом прямо? Послушай, Фейт,
не могла бы ты сделать мне одолжение? Конечно, это всего лишь для статьи.
— Да, конечно. Если смогу.
— Просто спроси Питера об этом. Только для того, чтобы связать концы с
концами.
— Хорошо, — не очень охотно согласилась я. — Теперь, когда я
так верю в Питера, спрошу. Но не раньше среды.
— Почему? Что произойдет в среду?
— Я приглашу его на обед, — объяснила я. — Но это будет не
просто обед. Я заказала столик в
Ле Каприс
!
— Пожалуй, это довольно безрассудно!
— Знаю. Но Питер этого заслуживает после всех стрессов и проблем,
которые свалились на него в последние месяцы. И поскольку я была такой
злобной, подозрительной и мерзкой, я собираюсь сама оплатить счет. Во всяком
случае, — продолжала я, — у нас столько поводов отпраздновать. Его
новую работу. Наше будущее...
— А что еще?
— День святого Валентина!
Вечером четырнадцатого февраля я села в метро и доехала до
Грин-парк
.
Казалось, весь Лондон был влюблен, и я тоже. На каждой платформе я замечала
молодых людей, застенчиво сжимавших в руках цветы. И я подумала о двух
дюжинах алых роз, которые получила сегодня днем от Питера. Я чуть не
задохнулась от восторга, когда увидела их, — до того они были красивы.
С длинными стеблями, бархатными лепестками и восхитительным опьяняющим
запахом. Пока я шла по Пиккадилли, я то и дело протискивалась между
прогуливающимися рука об руку парами. Вечерний воздух, казалось, пульсировал
от романтических чувств, когда я проходила мимо
Ритца
, и, несмотря на то,
что я уже так давно была замужем, сердце мое сильно забилось, как только я
повернула на Арлингтон-стрит и увидела
Ле Каприс
. Я уже была там один раз
с Питером много лет назад и знала, что это любимое место Питера. Я
огляделась вокруг, осматривая благородный в своей простоте интерьер, и
увидела, что Питер уже за столом, пьет свой обычный джин с тоником. Он
встал, приветствуя меня, и я отметила про себя, что он выглядел очень
нарядным, но мне показалось, будто он немного смутился, когда зазвонил его
мобильный телефон, наигрывая мелодию песенки
For He's a Jolly Good Fellow
.
— Думаю, это Энди, — сказала я, пока Питер нащупывал кнопку, чтобы
отключить телефон. — И знаешь что, — добавила я со смехом, —
Энди и есть очень хороший парень!
— О да, — ответил Питер со слабой улыбкой. — Правильно.
— Его, наверное, самого радует то, что он смог сделать для тебя, —
заметила я, пока мы внимательно рассматривали меню. — Надеюсь, он
получит достойное вознаграждение за свою трудную работу.
— Да, да. Конечно, — со странным смешком ответил Питер. — О,
между прочим, о моем назначении написали в
Паблишинг Ньюс
. — Он
показал мне экземпляр журнала, где на третьей странице был помещен материал
о Питере и его фотография под заголовком
Неожиданный переход Питера Смита в
Бишопсгейт
. Я прочла ее с огромной гордостью:...уважаемый заместитель
директора издательства... выдающийся послужной список... слухи о конфликте с
Чармиан Дюваль...
Бишопсгейт
расширяется. Мы заказали шампанское, на этот
раз настоящее, затем подали первое блюдо. Я ела цыпленка, а Питер —
протертый суп с фенхелем. Ресторан был полон пар, которые, как и мы,
романтически обедали в день святого Валентина тет-а-тет. Я ощущала покой и
какую-то безмятежность, но от меня не укрылась необычайная молчаливость
Питера. Я догадывалась почему — он последний день отработал в
Фентон и
Френд
, что, безусловно, было для него нелегко.
— С тобой хорошо простились? — спросила я.
— У нас была небольшая вечеринка в офисе, — сказал он. —
Айрис плакала. Я тоже очень расстроился.
— Да, дорогой, это огромная перемена, особенно после стольких лет
службы. Но, как и большинство перемен, она приведет к лучшему. Ты пережил
такое дьявольски тяжелое время, — добавила я, пока официант убирал наши
тарелки. — И, Питер, мне хочется еще раз извиниться за то, что я была
такой злой и низкой. Сама не знаю, что нашло на меня.
Он сжал мою руку.
— Фейт, не беспокойся. Все это в прошлом.
— Во всяком случае, — сказала я, поднимая свой бокал, — за
счастливые окончания.
— Да. За счастливые окончания, — согласился он. — И за новые
начинания.
— За новую главу, — радостно продолжала я. — Без неприятных
поворотов сюжета.
— Я выпью за это.
— Даже погода стала лучше, — со смехом добавила я. —
Антициклон ушел, и небо снова стало голубым. — Питер улыбнулся. —
А ты приглашал Энди в
Ритц
? — спросила я, когда подали основное
блюдо, рыбу-меч для меня и куриные грудки для него.
— А... да, — ответил он. — Приглашал. Мы ходили туда во
вторник.
— Лично я считаю, что Энди просто молодец, — заметила я, взяв нож
и вилку.
Так мы болтали, ели, и Питер уже не выглядел таким напряженным. Я оглянулась
на черно-белую фотографию, висевшую на стене у нас за спиной, и обнаружила,
что это Марианн Фейтфул. Почему-то это заставило меня вспомнить о просьбе
Лили. Мне не хотелось спрашивать Питера прямо, поэтому я осторожно начала: —
Дорогой, я чувствую себя такой виноватой, что сомневалась в тебе. Это так
ужасно с моей стороны. Те цветы, конечно, предназначались Клэр Барри. —
Он посмотрел на меня. — Ведь правда?
— Да, — ответил он. — Для нее.
— А что касается сигарет — ну так что ж? — почему бы тебе время от
времени не затянуться? Было глупо с моей стороны принимать близко к сердцу
такие мелочи, Питер. Я доверяла тебе пятнадцать лет, дорогой, и намерена
делать это и впредь. Я знаю, что ты никогда не изменял мне, —
продолжала я с пьяным смешком. — И верю, что не изменишь. — Он
молчал. — Потому что я знаю, что ты всегда говоришь мне правду. —
Я сделала еще глоток вина. — Не так ли, дорогой? Дело в том, что ты
честный и порядочный человек. И ты такой правдивый. В самом деле, я больше
всего люблю в тебе именно это и просто хочу сказать, как...
— Фейт, — вдруг перебил меня Питер. — Пожалуйста,
прекрати. — Он вертел в руках нож, а на лице его появилось какое-то
странное выражение. — Я хочу кое-что сказать тебе.
— Дорогой, что бы ты ни сказал, это не имеет значения.
— Имеет, Фейт. Имеет значение для меня.
— Питер, — заверила я и сделала еще один большой глоток
бордо, — что бы это ни было, сегодня вечером это не важно.
— Важно, — возразил он мне. — Важно. И даже очень. Потому что
ты тут сидишь и говоришь о том, какой я потрясающий парень, а я, честно
говоря, не могу этого вынести.
— О, дорогой, извини, — сказала я. — Я не хотела тебя
смущать. Просто я чувствую себя такой счастливой и, может быть, выпила чуть
лишнего и теперь хочу подлизаться к тебе за то, что была такой
подозрительной коровой.
— В этом-то все и дело, — заметил он. — Именно этого я не
могу вынести.
— Почему?
— Фейт, — произнес он, вертя в руках бокал. — Я сделал нечто
довольно... глупое.
— Ты сделал что-то глупое? — как эхо повторила я. — О Питер,
я уверена, что это пустяки.
— Это не пустяки, — возразил он.
— Действительно, Питер...
— Нет, дорогая, выслушай меня, — сказал он, пристально глядя мне в
глаза. Я видела, как он вдохнул, потом выдохнул. — Фейт, —
пробормотал он. — Я был неверен тебе.
Мой бокал с вином застыл в воздухе.
— Что, прости?
— Нет, ты меня прости, потому что я спал с другой.
— О, — сказала я, ощущая, как вспыхнуло мое лицо.
— Но это было всего лишь раз, — добавил он. — И это не имеет
никакого значения.
— О, — снова произнесла я.
— Я рассказываю тебе об этом потому, что мы готовы вступить в новую
жизнь, начать новую главу; и я знаю, что просто не смогу жить в мире с
собой, если чистосердечно во всем не сознаюсь.
— О, — опять сказала я. Казалось, будто это единственное слово,
которое я знаю.
— Видишь ли, Фейт, — продолжал он, опустив взгляд на своего
несъеденного цыпленка. — Ты весь вечер твердила о том, какой я
честный
и
правдивый
. Так что я не смог скрыть от тебя тот факт, что...
— Что?
— Ну, что у меня был небольшой... загул.
— Загул? — эхом повторила я. — С кем?
— Послушай, — устало бросил он. — Это неважно. Все кончено.
Это была ошибка, и она никогда не повторится.
— Извини, дорогой, — сказала я, стараясь сохранять
спокойствие. — Мне кажется это несправедливым, ты говоришь мне, что у
тебя был... загул, а затем отказываешься отвечать с кем, потому что... Боже
мой, Питер, — внезапно пробормотала я. — Ты мне изменил.
— Да, — тихо ответил он. — Изменил. Но это неважно, —
повторил он. — Меня к этому подтолкнули. Я... я немного выпил, это был
просто... один из таких случаев.
— Пожалуйста, скажи мне с кем? — настойчиво допытывалась я,
чувствуя, как мои ладони становятся влажными.
— Я...
— Пожалуйста, Питер. Мне хочется знать.
— Ну...
— Просто назови мне ее имя.
— Нет.
— Давай, скажи мне!
— Не могу.
— Можешь!
— Послушай, я...
— Назови мне ее имя, Питер.
— Хорошо, — со вздохом сдался он. — Это Энди Метцлер.
Мои руки взметнулись к губам.
— Ты спал с мужчиной?!
Питер с изумлением воззрился на меня. Казалось, он просто шокирован.
— Нет, с этим все в порядке, — сказал он. — Ты не понимаешь.
— Нет, не в порядке, — огрызнулась я. — Абсолютно Не в
Порядке, Питер!
— В порядке, — настаивал он.
— Нет, черт побери.
— Все в порядке, Фейт, видишь ли, Энди женщина.
— Что?
— Энди Метцлер женщина, — повторил он.
Я открыла рот от изумления.
— Ты никогда не говорил мне об этом.
— Ты никогда не спрашивала.
— Но ты никогда не говорил — только
Энди это, Энди то
, — я не
имела ни малейшего представления, что это женщина.
— Что ж, — тихо сказал он. — Она женщина. Согласен, это
довольно странное имя для женщины. Но она ведь американка.
— Понятно, — медленно произнесла я. — Как Энди Макдауэлл.
— Да, — согласился он. — Так.
— И ты вступил с ней в связь? Он кивнул.
— Когда?
Он вертел в руках солонку.
— Когда, Питер?
— Во вторник.
— Во вторник? Вчера? О да, конечно, — кивнув, заметила я. —
Ты собирался пригласить ее на ленч в
Ритц
. Чтобы отпраздновать. Что ж,
действительно отпраздновали.
— Послушай, одно за другим, — робко начал он. —
...Закладка в соц.сетях
