Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...флирта, — объяснила она, — заключается в том,
что люди любят тех, кому нравятся. Вот почему имитация — самая сильная форма
лести. Поэтому теперь мы будем, как в зеркале, отражать движения друг друга,
это называется
эхо позы
. Так что копируйте движения друг друга, насколько
возможно близко. Старайтесь даже дышать в одном ритме...
Минут через пятнадцать Бриджит возбужденно сказала:
— Ну, а теперь следующая задача — найти животное внутри! Да, вы должны
найти животное, которое наиболее полно соответствует вашей личности,
впустите его в себя, и пусть оно заполнит ваше тело, хорошо? Лили, какое вы
животное?
— Я пантера, — промурлыкала она.
— А вы какое животное, Фейт?
— Ну... не знаю, может быть, броненосец.
— Не надо быть броненосцем, — сказала Бриджит. — У него
броня.
— Хорошо, тогда буду собакой.
— Я лев!
— Я орел!
— Я хорек!
— Я волнистый попугайчик!
Теперь все приняло настолько смехотворный оборот, что я начала терять
контроль и расслабилась. Когда занятие подходило к концу, я даже испытала
некоторое удовольствие.
— Все вы занимались очень хорошо, — тепло заметила Бриджит. —
Но я хочу дать вам еще одно задание, и очень важное, — одарите каждого,
кого встретите по дороге домой, приветливой доброжелательной улыбкой.
— Это было очень полезно, — заметила Лили, когда мы выходили из
отеля. — Я действительно многому научилась.
— Правда? — скептически бросила я, когда она открывала дверь своего темно-синего
порша
.
— О да, — с энтузиазмом сказала она, пока с электронным завыванием
опускалась крыша. — И не забудь, Фейт, — добавила она, когда мы
выезжали на Эрлз-Корт-роуд, — мы должны улыбаться всем, кого встретим.
— Не беспокойся, — самонадеянно заявила я. — Обязательно
улыбнусь.
В конце концов, солнце ярко светило, вишневые деревья стояли в цвету. И
впервые за последние несколько недель я действительно развеселилась. О да,
сегодня я была готова улыбаться, несмотря на все проблемы. Мы затормозили у
светофора на Бромптон-роуд. Мы сидели, а мотор работал вхолостую, когда
рядом остановился спортивный автомобиль с опущенным верхом. Внезапно я
почувствовала, что водитель смотрит на нас. Я повернула голову влево и
оказалась лицом к лицу с улыбающимся мужчиной. Но кому же он улыбался? Лили,
предположила я, присмотрелась — нет. Он улыбался не Лили. Он улыбался мне.
Смотрел на меня и улыбался. Именно так. Что за наглость! Я сердито
посмотрела на него, но он не перестал улыбаться. Казалось даже, что его
улыбка стала еще шире. По-моему, я уже изрыгала пламя. Это нужно сейчас же
прекратить.
— На кого это вы смотрите? — резко спросила я.
— На вас, — с усмешкой ответил он.
— Это чрезвычайно невоспитанно, — огрызнулась я.
При этих словах он принялся смеяться. Он смеялся надо мной. Представьте себе
такую наглость! Я бросила на него злобный взгляд. Но он продолжал себе
сидеть, смотрел и смеялся. Тогда я разозлилась сверх всякой меры, и у меня
не было иного выбора, кроме как сделать неприличный жест сразу обеими
руками.
— Фейт! — воскликнула Лили. — Что, черт побери, ты делаешь?
Ты же должна улыбнуться ему, сумасшедшая!
— Я не собираюсь улыбаться ему — он действует мне на нервы! —
прошипела я. — Уставился. Проклятый нахал! Что, черт побери, он о себе
воображает? Похоже, возомнил себя Иисусом Христом! С меня довольно. Уж этого
мне совершенно не нужно. Как вы смеете! — закричала я, снова
повернувшись к нему. — Как вы смеете сидеть в своей идиотской машине и
строить нам глазки. Вон там стоит полицейский, — сердито добавила
я. — И я могу позвать его, чтобы он вас арестовал за сексуальное
домогательство. Офицер! — театрально закричала я. — Офицер!
Мужчина в спортивной машине просто корчился от смеха.
— Прекратите сейчас же, — потребовала я.
— Фейт! — сказала Лили. — Заткнись!
— Нет! Не заткнусь. Я этого не потерплю! — снова завопила
я. — Я запишу ваш номер и сообщу о вас полиции, вы слышите? Я напишу в
Скотланд-Ярд.
— Да! — хохотал он во все горло. — Напишите. Но нет
необходимости записывать мой номер — вот! — с этими словами он сунул
руку в карман куртки, и в этот момент свет поменялся на желтый. Тут он
бросил мне на колени маленькую белую карточку, а когда я перевела дух,
загорелся зеленый свет, и он уехал.
— Что за... Это возмутительно! — негодовала я. — Боже, ты видела, Лили. Какой нахал!
— Неужели ты ничему не научилась сегодня? — сердито спросила
Лили. — Ты понравилась этому человеку, дурочка!
— Что? О...
— А накричала ты на него только потому, что сердишься на Питера.
— Нет.
— Да! Это перемещенный гнев, вот и все. Но что за представление ты
устроила, Фейт, — сказала она, покачав головой. — Боже, как
многому тебе еще предстоит научиться!
Я посмотрела на карточку. В уголке была нарисована крошечная кисточка,
надпись гласила: Джосайя Картрайт — свободный художник. Мне хотелось
выбросить ее. Выбросить раз и навсегда. Но я не сделала этого, потому что
нехорошо оставлять мусор. Так что я аккуратно положила ее в сумочку.
Март
Продолжение В пятницу вечером дети вернулись домой. Сообщить им новость было совсем
нелегко, но я сделала это так мягко, как только могла.
— Видите ли, — осторожно сказала я, когда мы сидели на
кухне, — когда мама с папой больше не любят друг друга как прежде, они
решают... Мэтт, пожалуйста, положи газету. Я хочу поговорить с вами.
— О, извини, — рассеянно бросил он, поднимая взгляд от
Файнаншел
Таймс
. — Но в Боливии произошло восстание.
— Это очень печально, однако я должна сообщить вам нечто важное. Видите
ли, — попыталась я начать снова. — Когда мама с папой больше...
понимаете ли... тогда они решают...
— Развестись? — вмешалась Кейти. — Давай, мама, переходи к
делу. Вы с папой расстаетесь?
— Ну... нет, я не стала бы говорить именно таким образом. Но с другой
стороны, — произнесла я, вертя на пальце обручальное кольцо, — мы
не очень-то ладим.
— Я могла бы тебе это предсказать.
— Так что мы решили разойтись.
— Слава богу! — воскликнул Мэтт.
— Что?
Он поднял взгляд от газеты.
— Правительство вновь берет ситуацию под контроль.
— Мэтт, — с раздражением сказала я. — Мне очень приятно, что
ты проявляешь такой интерес к текущим событиям, но я пытаюсь сообщить тебе
нечто серьезное — нечто очень серьезное, и мне хотелось бы, чтобы ты
выслушал меня. Как я уже сказала, мы с вашим отцом приняли это трудное и
очень болезненное решение. Но вы по-прежнему будете часто видеть его.
Мэтт! — сердито окликнула я. — Я не намерена повторять это снова,
пожалуйста, отложи газету.
— Что? О, извини, мама, — с отсутствующим видом сказал он. —
Но в Японии опять землетрясение. Так в чем же все-таки дело?
— Мама сказала, что они с папой разводятся, — терпеливо объяснила
ему Кейти. Они восприняли новость со зловещим спокойствием. — А это
значит, Мэтт, что мы больше не будем носить на себе пятно в виде
благополучного брака наших родителей, — подытожила Кейти, и я
ошарашенно уставилась на нее. — Родители всех детей, обучающихся в
Сиворте, разведены, — спокойно объяснила она. — Мы были
единственными, чьи родители не в разводе. И это нас смущало.
— О, — чуть слышно прошептала я. — Понимаю.
— По правде говоря, большинство из них состоят уже в третьем браке.
— Неужели?
— Так что не беспокойся о нас. С нами все будет в порядке.
— Ну ладно. Хорошо. Потрясающе.
— Сложные семейные взаимоотношения сейчас норма.
— Верно.
— Малая семья отмерла. Но мы должны быть очень осторожны с
Грэмом, — с серьезным видом добавила она. — Это может нанести ему
травму. Он и так пришел к нам из разрушенного дома.
— Из разрушенной конуры, — сказал Мэтт.
— Поэтому он может почувствовать опасность, и мы должны оказать ему
эмоциональную поддержку, — продолжала она, поглаживая его за
ушами. — Мы должны убедить его в том, что в наше время существует много
других типов семей.
Я кивнула. Она абсолютно права. Я никогда не предполагала, что подобное
может случиться с нами, но мы готовились стать семьей
другого
типа. И это
ужасно. Ужасно, подумала я. Внезапно зазвонил телефон. Кейти побежала и
взяла трубку.
— Привет, папа, — услышала я ее слова. — О, с нами все в
порядке. Да, мы знаем. Так это клуб
Тенесси
. Ты хочешь взять нас с собой?
Конечно. Мэтт! — завопила она. — Папа хочет взять нас с собой в
субботу.
Итак, на следующий день в два часа зазвенел звонок в дверь — на пороге стоял
Питер, как вежливый посетитель. Грэм бросился к нему, лая и повизгивая от
радости.
— Привет, дорогой, — сказал Питер, наклоняясь, и Грэм лизнул его в
ухо.
— Ты мог бы открыть дверь своим ключом, — тихо сказала я. —
Это все еще твой дом.
— Пока да, — сухо отозвался он. — До тех пор, пока Роури Читем-
Стэбб не примется за меня.
— Давай не будем ссориться, Питер. Куда ты повезешь детей?
— В музей науки. Там открылась новая галерея. Затем прокатимся на
чертовом колесе. А потом, думаю, перекусим по гамбургеру в кафе
Хард Рок
.
— Звучит весьма заманчиво, — весело сказала я. —
Заманчиво. — Я решила соблюдать вежливость.
— Ты тоже можешь поехать, если хочешь, — предложил он.
— Можно? О, потрясающе. С удовольствием. Сейчас же пойду и надену
пальто...
Что это я болтаю? Конечно, я не могу поехать. Мы разводимся.
— Это замечательно, спасибо, — отступила я. — Но я должна
погулять с Грэмом. А потом пойду поплаваю. Давайте, дети, не заставляйте
папу ждать!
— Еще мину-уточку!
Пока они брали пальто, мы с Питером стояли в холле и неловко улыбались друг
другу, словно незнакомцы, болтающие о пустяках на скучной вечеринке.
— Фейт, — вдруг сказал Питер и шагнул ко мне. — Фейт, —
повторил он. — Пожалуйста, не принимай пока решительных мер. Мне
хотелось бы, чтобы мы обратились за помощью.
— За помощью? — переспросила я.
— Да. Я думал об этом и считаю, что нам следует обратиться в
Консультативный центр по вопросам сохранения брака.
— Сохранения брака? — с мрачным смешком повторила я. —
Известный в народе как Центр расторжения брака.
— Но, может, они смогут нам помочь, — настаивал он.
— Сомневаюсь, — ответила я. — Во всяком случае, мне не
хотелось бы обсуждать наш брак с абсолютно посторонним человеком.
— Но, может, нам помогут увидеть какую-то перспективу, прежде чем
станет слишком поздно. Тейлорам там оказали помощь. Пожалуйста, Фейт, —
стал упрашивать он. — Пожалуйста, Фейт, мы должны попытаться.
— О, не знаю, — неохотно сказала я.
Вдруг Грэм подпрыгнул, поставил лапы мне на грудь и умоляюще посмотрел на
меня своими ласковыми карими глазами.
— Пожалуйста, Фейт, — снова повторил Питер. Я погладила Грэма за
ушами и со вздохом согласилась.
— Ну... хорошо. Если хочешь.
— Вы хорошо выглядите, — приветливо сказала Мэриан, когда я вошла
в гримерную в понедельник утром.
— Да, — поддержал ее Икбол. — Просто потрясающе. Вы,
наверное, потеряли несколько фунтов.
— Разве? — удивленно спросила я. — Да, может, и потеряла.
Несколько.
— У вас и лицо похудело, — заметила Мэриан, накладывая мне на щеки
тональный крем. — Вы чудесно выглядите, — великодушно добавила
она. — Не такой...
— Не такой толстой? — спросила я с улыбкой.
— Ну, я бы так не сказала.
— Она имеет в виду, что та диета, на которой вы сидите,
сработала, — с улыбкой заметил Икбол.
Мне очень хотелось им сказать, что я на диете, которая носит название
развод
, и она исключительно полезна для того, чтобы сбросить лишний вес.
Но я не стала этого делать, потому что эта новость стала бы известна и
другим, а мне не хотелось, чтобы мои семейные неурядицы обсуждали на работе.
Могу себе представить, какие пойдут сплетни. Бедняжка Фейт... другая
женщина... знаете, американка... о нет, он порядочный парень... просто
женился слишком рано... такое бывает. Нет, мне не хотелось становиться
объектом для всеобщего сочувствия. Люди разводятся каждый день, подумала я,
мне просто нужно держать себя в руках и быть сильной. Но я пообещала Питеру
пойти с ним в Консультативный центр, даже если это и не поможет. Так что по
окончании программы я осторожно позвонила туда и записалась.
— С кем у нас будет встреча? — поинтересовалась я, записав дату.
— С нашим ведущим консультантом, — ответил секретарь. — Ее
зовут Зилла Стриндберг. Она ужасно хороший специалист.
Позже я отправилась поплавать. Дом без Питера казался чудовищно пустым.
Словно чужой, он вызывал отвращение. Я испытывала чувство утраты. Мне не
хватало присутствия Питера, наших внезапных разговоров и тех минут, когда он
узнавал, о чем я думала, даже не задавая вопросов. Мне было грустно, что по
вечерам я больше не слышала знакомый звук поворачиваемого в дверях ключа.
Мне пришлось попытаться чем-то заполнить свои ранние вечера, иначе я впала
бы в депрессию. Так что я посадила Грэма перед телевизором, а сама
отправилась в клуб и, как всегда, тридцать раз проплыла дорожку. Я решила,
что вода — это отличная терапия. Она поддерживает меня и воодушевляет. Потом
я сидела в баре, читала
Таймс
, пила травяной чай, мысленно поздравляя себя
с тем, что, по крайней мере, попыталась сохранить свой брак, и лениво
просматривала объявления о знакомстве. Знаете, я никогда прежде не читала
их, а теперь как будто почувствовала себя на крючке. Все эти одинокие
мужчины! Газета была переполнена
спортивными тридцатилетними
,
высокими
профессионалами
и
подходящими холостяками сорока трех лет
. Я задумалась о
словах Лили, что придет время, когда я захочу ходить на свидания с другими
мужчинами. Но пока что это было немыслимо — слишком скоро. Я вспомнила о том
типе в его нелепой спортивной машине, который так нахально швырнул мне свою
карточку. Какая наглость, подумала я опять, открывая свою сумочку и доставая
ее. Какая самоуверенность, подумала я, разглядывая телефонный номер. Что за
дерзость, сказала я себе. Неужели он серьезно полагал, что я позвоню? Не
скажешь, конечно, что меня то и дело приглашают на свидания, но вульгарные
случайные знакомства не в моем вкусе.
— Извините, это место занято? — Я, вздрогнув, подняла глаза.
Рядом, нерешительно улыбаясь, стоял мужчина. — Это место занято? —
снова спросил он.
— Да, — ответила я, чувствуя, как начинает пылать мое лицо. —
То есть я хочу сказать, нет. Нет, не занято. Оно свободно. Вот что я хотела
сказать, я... — мой голос дрогнул. — Присаживайтесь,
пожалуйста, — тихо добавила я. Затем вернулась к своей газете, ощущая
легкое волнение, в то же время осторожно рассматривая из-под полуопущенных
век этого несомненно привлекательного мужчину. Он был высокий, хорошо
сложен. Волосы были еще мокрыми после душа. Он сел, улыбнулся мне, и теперь
я рассмотрела его красивые голубые глаза.
— Меня зовут Стэнли, — вдруг сказал он. Я опустила газету,
удивленная тем, что он заговорил. — Меня зовут Стэнли, — повторил
он. — Стэн Планкетт.
— Очень приятно, — сказала я. — А я Фейт.
— Знаю, — с улыбкой ответил он. — Я видел вас. Вы ведете прогноз погоды на Би-би-си.
— Ну, не совсем так, — со смехом ответила я, ощущая, что вспыхиваю
от гордости. — В действительности я работаю в
Утренних новостях
на
другом канале.
— Вы часто приходите сюда?
— Довольно часто — я люблю плавать.
Я решила, что он разговаривает со мной исключительно из вежливости, потому
что мы сидели за одним столом. Я думала, что он выпьет свой кофе и уйдет. Но
он не ушел. Он продолжал говорить. Мы просидели минут десять, и он
рассказывал мне о своей работе — это было что-то необычное, связанное с
ядерным оружием, он недавно стал этим заниматься и рассказал мне все об
этом. Внезапно посмотрев на часы, я обнаружила, что уже половина десятого.
— Боюсь, мне пора, — сказала я. — Мне очень жаль, но таковы
муки утренней работы.
— Жаль, — согласился он. — Я получил большое удовольствие от
нашей беседы.
— Ничего не поделаешь, я должна лечь спать не позднее десяти.
— Может, мы еще встретимся? — жизнерадостно предложил он, когда я потянулась за сумочкой.
— Да, — неуверенно ответила я. — Не сомневаюсь, что мы еще
здесь встретимся.
— Нет, я хочу сказать, давайте куда-нибудь сходим, — сердечно
предложил он. — Выпьем. Вы свободны... — он достал свой
ежедневник, — в четверг?
Черт возьми! Вдруг до меня дошло. Он приглашает меня. Приглашает на
свидание. Я уже собиралась сказать
Мне так жаль. Конечно, я чрезвычайно
польщена, но, знаете ли, я замужем
, как вдруг вспомнила. Я вспомнила, что
все изменилось, что мы расстались, и Питер теперь живет в другом месте.
Я вспомнила, что с сегодняшнего дня больше не ношу обручальное кольцо.
— Мы могли бы пойти в кафе
Руж
, — продолжал он. — Это там,
у реки.
Я посмотрела на него и подумала:
Почему бы и нет? Да, почему бы и нет?
— Ну, так вы свободны? — повторил он.
— Да, — ответила я. — Свободна.
Так что в четверг я готовилась к первому за пятнадцать лет свиданию. Для
меня это было поистине историческое событие. За мной никогда по-настоящему
не ухаживали, не приглашали пообедать или выпить. Я хочу сказать, и не
поймите меня превратно, мы с Питером были счастливой парой, во всяком случае
до его измены. О да, до тех пор, пока Энди Метцлер не вмешалась, наш брак
напоминал пикник под безоблачным небом. Нам было так хорошо вместе. Наш брак
был таким гармоничным. Мы никогда по-настоящему не ссорились — до этого
времени. Мы радовались жизни, были счастливы, доверяли друг другу и видели
друг в друге только лучшее. У нас действительно был удачный брак, и я
верила, что только смерть разлучит нас. Но в итоге нас разлучит не смерть. Я
читала, что некоторые люди, когда их взаимоотношения приходят к концу,
пытаются уничтожить свое прошлое, отрицают, что были когда-то счастливы,
словно новое увлечение зачеркивает все хорошее в прошлом. Полагаю, это
своего рода механизм, который помогает им совладать с проблемами. Но я так
не думаю. Хотя Питер изменил мне и я сержусь на него, я все-таки знаю, что
наш брак был счастливым. Другое дело, что мы были слишком молоды, когда
соединили свои судьбы, и многого лишились. О да, я поняла, безусловно,
многого. Потому что Питер был моей первой любовью. Я ни с кем не встречалась
до него, но теперь, в тридцать пять, готова была попробовать. Конечно же, я
была подавлена и расстроена, но в то же время чувствовала какое-то
возбуждение. Не могу этого отрицать. В моем мозгу словно открылась какая-то
дверь. Взять, к примеру, Мими. Она встречалась с несколькими молодыми
людьми, прежде чем познакомилась с Майком, и хотя я была счастлива с
Питером, я немножко завидовала, когда она бегала на свидания. Она казалась
мне, так же как Лили и другие одинокие женщины, независимой, храброй и
сильной. Но теперь я тоже стану независимой женщиной. Женщиной, которая
ходит на свидания. А когда я посмотрела на себя в зеркало, то увидела, что
Мэриан была права, я похудела. Я была слишком занята своими проблемами,
чтобы обратить на это внимание, но теперь это стало абсолютно очевидно. Юбка
оказалась свободной в талии, и грудь вроде стала меньше. Слава богу, исчез
намечавшийся второй подбородок, и черты лица стали казаться более четкими. Я
утратила тот
пудинговый
вид матроны, который приобрела в последнее время,
и у меня заметно отросли волосы. Последний раз взглянув на себя в зеркало, я
ощутила, как сердце дрогнуло, я почувствовала, что могу привлечь внимание
мужчин, даже не прилагая слишком много усилий. Так что, когда я отправилась
на встречу к Стэну, мою нервозность сменила уверенность в себе. По дороге в
кафе
Руж
я припоминала разные забавные истории о своей работе, которые, я
не сомневалась, он с интересом выслушает. Его еще не было, когда я пришла;
так что я села за столик у окна и порадовалась, что взяла с собой газету,
потому что он опоздал почти на полчаса.
— Извините, — сказал он, стремительно подходя к столу. — Но я
задержался на работе. На самом деле я был в Палате общин.
— Черт побери! — воскликнула я, это произвело на меня впечатление.
И я, конечно же, спросила его, что он там делал, он ответил, что пытался
лоббировать членов парламента. Затем он стал рассказывать мне более подробно
о своей организации
Начало
, которая была создана для того, чтобы
воздействовать на правительство с целью отказаться от применения ядерного
оружия. Он вдруг открыл свой портфель и достал толстый документ формата A4.
— Это наш ежегодный отчет, — заявил он. — Это вам.
— О, — удивленно произнесла я. — Спасибо.
— Я хочу, чтобы вы прочли его.
— Ну разумеется, — я открыла его, на внутренней стороне обложки
была помещена большая фотография Стэна, на которой он выглядел чрезвычайно
серьезным. Надпись гласила: Стэнли Планкетт, директор-учредитель. Директор-
учредитель! Ну и ну!
— Какая интересная работа, — сказала я.
— Более чем интересная, — с серьезным видом подчеркнул он, когда
подошел официант. — Очень важная. Жизненно необходимая. Потому что мир
может в любой момент взлететь на воздух. О, пожалуйста, бутылку чилийского
шардоне. Неужели вы никогда не беспокоитесь о всеобщей безопасности? —
спросил он меня.
— Честно говоря, нет.
— А напрасно, Фейт, — настойчиво произнес он. — Дело в том,
что ситуация в мире очень нестабильна.
— Разве? Боже мой, а я-то думала, что холодная война окончена.
— Окончена, — подтвердил он. — Но ядерная опасность еще более
возросла, чем прежде. По правде говоря, — доверительно продолжал
он, — мы на грани Армагеддона.
— О нет.
Он с сожалением кивнул головой.
— Это может произойти в любой момент, Фейт. Большинство ядерных
подводных лодок, принадлежащих мировым державам, находится в двадцатичасовой
готовности, стоит только кому-то совершить неверное действие, и последствия
могут быть ужасны. — И вот таким образом он, не замолкая, сорок пять
минут говорил о ядерной войне. Крылатые ракеты и Першинги... защита от
баллистических ракет... Варшавский договор... Пакистан, конечно,
представляет собой реальную опасность... угроза Тайваню... До
...Закладка в соц.сетях
