Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...остановились в
потоке машин, я поймала себя на том, что любуюсь его красивым профилем. Он
повернул ко мне голову и взял мою руку в свою. Мне было безразлично,
доберемся мы до Глайндборна или нет. Это было такое блаженство — сидеть с
ним рядом в машине. Вскоре загазованные автомагистрали юго-восточной части
Лондона остались позади, и мы двинулись по узким суссекским дорогам. Все
вокруг было зеленым, как листья салата. За изгородями набирал рост клевер,
ярко зеленела молодая листва. Легкий ветерок покачивал бело-розовые свечки
огромных каштанов. Мы проехали настоящий тоннель из буков с полупрозрачными
медно-зелеными листьями и внезапно оказались замыкающими в медленно
движущемся потоке
мерседесов
,
бентли
и
роллс-ройсов
.
— Добро пожаловать в Глайндборн, — произнес Джос, когда мы
свернули на длинную подъездную дорогу, рассчитанную на три ряда машин,
выехали на площадь и припарковались. Я оглядывалась, пока он открывал
багажник и доставал все для пикника. Было такое ощущение, будто мы попали на
съемки одного из фильмов студии
Мерчант-Айвори
. Мужчины в смокингах и поясах-
шарфах с важным видом расхаживали, словно вороны с глянцевым опереньем;
элегантные женщины в нарядах haute couture, вздымающихся волнами шелка,
скользили по лужайкам. Вдали белыми пятнышками на фоне живописных зеленых
холмов виднелись овцы.
— Сначала, — объяснил Джос, — выберем место для пикника и
немного выпьем, а поужинать мы успеем во время длинного антракта в половине
седьмого.
Мы подхватили корзинку и плед и не спеша пошли по парку, мимо клумб с розами
и заросшего кувшинками пруда. У меня перехватило дыхание от красоты
открывшегося взору загородного дома эпохи королевы Елизаветы. Оконные
створки были увиты глицинией, а стены из красного кирпича сияли бронзой в
лучах заходящего солнца. Овцы невозмутимо щипали траву, пока мы расстилали
мягкий плед у осевшей стены.
— Это заборчик, — объяснил Джос, раскручивая проволоку
бутылки. — Он предназначен для того, чтобы отделить овец от слушателей
оперы. Прошу прощения, но шампанское не марочное, — добавил он, когда я
протянула свой бокал. — Марочный
Крюг
я берегу только для совершенно
особых случаев.
Я улыбнулась. Сегодняшний день, по-моему, вполне подходил под эту категорию.
— Так какая нас ожидает погода? — поинтересовался Джос.
Я взглянула на небо.
— Ясная и безоблачная, — со счастливой улыбкой пообещала я.
Мы пили шампанское и ели канапе с копченым лососем. Наконец зазвенел колокол, приглашая всех в зал.
— Это совершенно другой мир, — прошептала я, когда мы рука об руку
двинулись к дому.
— Безусловно другой, — подтвердил Джос.
— ...нет, я буду с Ротшильдами.
— ...вы собираетесь в этом году в Аскот?
— ...двое наших младших учатся в Рэдли.
— ...да... да... музыка Моцарта просто превосходна.
— У большинства здесь присутствующих одна и та же болезнь — хроническое
богатство, — улыбаясь, шепнул Джос, когда мы сели на свои места.
Оркестранты начали настраивать инструменты, потом свет погас, и снизошла
благоговейная тишина.
Как мне нравится все это, думала я, когда занавес стал медленно подниматься.
Джос обеими руками держал мою руку, и я чувствовала, как с каждым вздохом
мерно опускается и поднимается его грудь. Опера шла на итальянском, но я
читала либретто. На мой взгляд, это совершенно нелепая история, полная
обмана и мошенничества. Двое мужчин, переодевшись, обхаживают подружек друг
друга, чтобы испытать их верность. Делают они это в надежде выиграть спор у
своего циничного приятеля дона Альфонсо. Зрителю остается спрятать свое
недоверие подальше, потому что женщины абсолютно не узнают собственных
женихов, с которыми разговаривали буквально пять минут назад, всего лишь
потому, что те нарядились албанцами! Девушки честно сопротивляются, но
мужчины прибегают к низким поступкам. Они притворяются, будто приняли яд и
спасти их можно, только если девушки им уступят. Так и происходит. Но это
абсолютно нечестно, ведь мужчины обманом принудили девушек к измене, а потом
еще у них хватило совести злиться. Но больше всего меня поразила Деспина,
служанка девушек. Вот уж действительно сомнительная особа! На первый взгляд
такая дружелюбная и преданная, а на деле — совсем наоборот. Словно кукловод,
она умело управляет действием со стороны. Я подумала: как она могла так
поступить со своими хозяйками? Какими скрытыми мотивами руководствовалась?
Так что если говорить откровенно, опера меня скорее растревожила, чем
насмешила. Потом я решила не обращать внимания на сюжет, ведь музыка
действительно бесподобная. В конце первого действия занавес опустился под
гром аплодисментов, и все дружно направились в парк.
— ...лучше, чем Бёртуисл, правда?
— ...кажется, это герцог Норфолк?
— ...в этом году мы снова едем отдыхать в Кап-Ферра.
— ...обслуживание было отвратительное. Отвратительное!
— ...нет, я с Меррил Линч.
— Джосайя? — Джос остановился как вкопанный.
Привлекательная девушка лет двадцати пяти стояла перед нами, загораживая
проход.
— Давно не виделись, — сказала она несколько вызывающе.
— Да, действительно, — Джос вежливо улыбнулся, но лицо его явно не выражало удовольствия.
— Как поживаешь? — спросила девушка, кутаясь в широкий бархатный
шарф, накинутый на худенькие плечи.
— О, у меня все в порядке, — ответил он. — А, э... как ты?
— У меня все прекрасно, — многозначительно ответила она. — Я
выполняла заказ для
Оперы Норт
.
— А. Что ж, чудесно, — заметил он. Я думала, Джос нас сейчас
познакомит, но он не захотел. — Приятно было увидеть тебя снова, —
добавил он, — не будем тебя задерживать.
G этими словами Джос взял меня под руку и повел к выходу.
Мы уже почти вышли, когда девушка крикнула нам вслед:
— Я слышала, ты занят в интересном спектакле! Джос остановился и
повернулся к ней. Я заметила, как у него задергался уголок рта.
— Да, это правда, — сказал он. — Что ж, Дебби, приятно было
увидеть тебя. До свиданья.
Мы вернулись к нашему пледу и сидели, потягивая шампанское при вечернем
солнце. Только почему-то после этой странной встречи
Крюг
утратил свой
вкус.
— Джос, — сказала я, открывая корзину и доставая тарелки. — Я
понимаю, это меня не касается, но эта девушка — кто она? Она вела себя
несколько... враждебно.
— Совершенно верно, — отозвался Джос и раздраженно вздохнул. Ему
явно не хотелось говорить об этом. Возможно, мне не следовало спрашивать.
— Извини, я не собиралась совать нос в твои дела.
— Да нет, все в порядке, — он снова вздохнул. — Мне нечего от
тебя скрывать. Она начинающий художник-декоратор, — пояснил Джос,
принимая у меня тарелку с копченой курицей. — Как-то раз я взял ее
работать — расписывать декорации, — добавил он, пока я накладывала ему
салат. — Но Дебби очень честолюбива и хочет известности. И... когда она
узнала, что меня пригласили в Ковент-Гарден оформлять постановку
Мадам
Баттерфляй
, принялась меня упрашивать взять ее к себе ассистентом. Я...
считаю, что она еще не готова, поэтому... сказал, что место уже занято. И
больше не думал об этом, — устало договорил он. — Но она явно меня
не простила.
— Дорогой, не обращай внимания, — сказала я, протягивая ему
бумажную салфетку. Я почувствовала облегчение, когда услышала это
объяснение, потому что по отношению к Джосу во мне начинает зарождаться
собственница и я забеспокоилась, вдруг это его бывшая пассия. Но это просто
профессиональные недоразумения. С этим я сумею справиться.
— В нашем мире, Фейт, много подлостей, — добавил Джос, пока мы
ужинали. — Я с радостью поддержу молодые дарования, но никому не
собираюсь давать работу, пока они не станут действительно первоклассными
мастерами.
— Понимаю, — отозвалась я и, передавая картофельный салат,
добавила: — Знаешь, давай забудем об этом, ладно?
Вроде бы мы так и сделали, но я чувствовала, что весь оставшийся вечер был
чуть-чуть омрачен. Раз или два во время второго действия я взглянула на
Джоса, и мне показалось, что он так и не успокоился. Но потом я начала
следить за тем, что происходит на сцене, и конец спектакля меня просто
поразил. В программке упоминалась благополучная развязка: мужчины прощают
своих невест, и опера завершается свадебными колоколами. Но все оказалось
совсем не так. Когда девушки узнали, что их обманули, они пришли в ярость. С
омерзением взглянув на мужчин, они швырнули кольца, подаренные в честь
помолвки, и в слезах ушли со сцены.
— Конец не такой уж и счастливый, — сказала я Джосу, пока мы шли к
машине.
— Да, конец несчастливый, — согласился он. — Похоже, в сюжет
вмешалась реальная жизнь.
Обратно он вел машину явно в подавленном настроении.
— Ты все еще думаешь об этой девушке? — мягко спросила я, пытаясь
заглянуть ему в глаза, но от дорожных огней на его лицо ложились то янтарные
отблески, то серые тени. — Надеюсь, ты не переживаешь.
— Немножко, — признался Джос, переключая скорость. — Я думаю,
не попытается ли она причинить мне неприятности.
— Конечно, нет, — решительно сказала я. — И потом, каким
образом? Репутация у тебя надежная. Ты блестящий художник, все это
знают. — Он повернулся ко мне в полумраке и благодарно
улыбнулся. — Людям, обладающим твоим талантом, часто приходится
сталкиваться с завистью и злобой. Ты, Джос, человек заметный — можно
сказать, белая лилия среди болотной тины, вот кое-кто и пытается тебя
очернить.
— Спасибо. Интересно, как там справляется твоя лилия — Лили? —
добавил он, когда мы свернули на Эллиот-роуд.
Прижав к груди Дженнифер Анистон, Лили спала перед экраном телевизора, забыв
про поставленную видеокассету с сериалом
Друзья
.
— Красавица и чудовище, — с улыбкой сказал Джос. — Хорошо,
что она осталась с ребятами.
— Да, — шепотом ответила я. — Жаль, ты не можешь остаться.
Я бросила взгляд на Грэма, лежащего на нижней ступеньке лестницы.
— Знаю, — ответил Джос. — Во-первых, Грэм ни за что не
пропустит меня наверх, а во-вторых, через три часа тебе нужно вставать и
идти на работу. Бедняжечка, — он поцеловал меня и крепко сжал в
объятиях. — Завтра ты будешь чувствовать себя очень усталой.
— И очень счастливой!
— Я буду смотреть твою передачу, — пообещал он, еще раз поцеловал
и ушел в черную ночь.
К этому времени Лили проснулась и, зевая, принялась собирать свои вещи. Я
поблагодарила ее и пошла наверх. Дети уже давно ушли спать, но я с
удивлением увидела полоску света под дверью комнаты Мэтта.
— Мэтт! — негромко позвала я. Сын сидел в пижаме за
компьютером. — Ты вконец испортишь зрение, если не прекратишь.
— Что? — устало прищурившись, он взглянул на меня и снова
повернулся к компьютеру.
— Что это ты делаешь? Уже без четверти час. Молодой человек, вам еще
только двенадцать лет.
Через плечо сына я заметила, как быстро он нажимает на клавиши с цифрами.
— Ничего я не делаю, — ответил он. — Это мой чат.
— Чат? — переспросила я. — Нечего тебе заходить в чаты. Еще
неизвестно, кто там на линии.
— Да нет, это особый чат, — объяснил Мэтт.
— И что же вы обсуждаете?
— Ну, главным образом текущие события в мире. Ну там, Китай и Тайвань,
будущее британской промышленности и всякое такое.
— Понятно, — сказала я. — Это, конечно, похвально, но я хочу,
чтобы на сегодня ты закончил свои обсуждения.
Подняв голову, я случайно бросила взгляд на стену и с удивлением увидела
пустые полки.
— Где твои компьютерные игры?
— Я, э... избавился от них, — ответил Мэтт, выключая компьютер.
— Как, ото всех сразу? Да ведь у тебя их было под сотню.
— Ну да. Просто... они мне надоели, — он пожал плечами, забираясь
в кровать.
— Что? Даже
Zombie Revenge
и
Chu-Chu Rocket
?
— Ну да, вообще надоели. Я играл в них миллион раз.
— Ясно. Значит, ты их отдал?
— Да. Да, отдал.
— Куда? В благотворительный магазин?
— Ну... Да.
— Знаешь, дорогой, они совсем не дешевые. Мы истратили на них кучу
денег. А ты просто взял и отдал?
— Да, — подтвердил Мэтт. — Отдал.
— Знаешь, мне это не нравится. Ты же мог отнести их в комиссионный и
неплохо на этом заработать.
Сын пожал плечами.
— Да, дорогой, я на тебя сердита, — сказала я и поняла, что не
могу сердиться. Я провела такой замечательный вечер. В моем мире все
прекрасно, а Мэтт, во всяком случае, действовал из лучших побуждений.
— Ты поступил очень щедро, — сказала я, целуя его на ночь, —
потому что эти игры очень дорого стоят.
— Да, я знаю, — со значением произнес сын. Я выключила настольную
лампу у кровати и повернулась, чтобы уйти.
— Мам? — внезапно окликнул Мэтт из темноты, когда я уже закрывала
дверь.
— Да?
— Опера понравилась?
— Да, дорогой. Опера была чудесная, хотя сюжет мне кажется немного
странным.
— Мам, а тебе нравится Джос? — тихонько добавил он.
— Нравится ли мне Джос? Ну да, нравится. А тебе он понравился?
Наступило короткое молчание.
— Не знаю, — пробормотал Мэтт. — Наверно. Ммм... он вроде
обаятельный.
Июнь
Мэтт абсолютно прав. Джос действительно обаятельный. Невероятно обаятельный
мужчина, хотя в наше время истинное обаяние редко встречается. Он
привлекательный, дружелюбный, к тому же отличный собеседник. У него всегда
наготове что-нибудь остроумное. Он относится к той редкой породе людей, с
которыми так приятно находиться рядом, что не хочется расставаться. Наверно,
поэтому люди тянутся к нему, как мотыльки к огню. Как же мне повезло, что я
с ним встретилась! До этого я была в ужасном состоянии. Я осознала это после
того, как прочитала
Руж
— приложение к номеру
Я сама
за этот месяц,
посвященное супружеским изменам. В нем было напечатано интервью Лили со
мной. Лили заменила наши имена на
Фиону
и
Рика
, чтобы никто ни о чем не
догадался. У меня возникло чувство, будто я читаю о посторонних людях,
потому что теперь уже трудно вспомнить, как сильно я переживала.
...Я стала подозревать мужа... было тошно... начала обыскивать его вещи...
облегчение, когда детектив ничего не обнаружил... потом страшное
потрясение... Рик сознался... что же мне теперь делать?.. У меня такое
чувство, словно рухнул весь мир...
Прошло всего три месяца, но теперь моя жизнь преобразилась, потому что Джос
исцелил меня. Как и обещало его имя. Всего несколько искусных прикосновений
его волшебной кисти, и свинцовые небеса стали лазурно-голубыми.
Кажется, детям он понравился. Это значительно все облегчает. То есть, я хочу
сказать, это серьезный шаг, очень серьезный шаг — познакомить своего нового
друга с детьми. Но они отнеслись к нему прекрасно. Только Грэм ведет себя
очень неприветливо, но в этом нет ничего странного. Он всего лишь пес и не
понимает, что происходит. Ну и конечно, ему не нравится, что иногда я
закрываю дверь спальни у него перед носом. Джос не остается на выходные,
потому что в это время дома дети. Зато теперь раз или два он остается на
неделе и ничего не имеет против, когда будильник начинает звонить в половину
четвертого, просто тут же засыпает снова. Потом где-то в половине девятого
он просто выходит из дома и отправляется на работу. С нашими отношениями все
отлично, только Грэм не желает ничего понимать. Но до чего же трогательно,
что Джоса это огорчает. Прошлой ночью мы заговорили об этом в постели.
— Это нелегко, — вздохнул он. — Видишь ли, Фейт, когда ты
рядом, он ведет себя вполне цивилизованно, но стоит тебе выйти, как он
превращается в бестию.
— Он что, снова тебя укусил? — ужаснулась я.
— Нет, — ответил Джос. — Не совсем. Но время от времени он
меня немного прихватывает, чтобы я не забывался. Так и кажется, будто тебя
преследует пиранья.
— Это в нем говорит кровь предков, — объяснила я. — Собаки-
колли охраняли стада. Не принимай на свой счет. Он не хочет выпускать тебя
из виду, — добавила я, целуя Джоса. — И я, возможно, тоже!
— Я все-таки принимаю это как раз на свой счет, Фейт, — обиженно
ответил Джос. — Мне не нравится, что он относится ко мне враждебно, а
ведь я так стараюсь!
Это правда, Джос прилагает все усилия, чтобы наладить отношения с Грэмом. Он
приносит ему собачий корм, кусочки мяса, кидает в саду мячик. Джос подарил
ему новый видеофильм по кулинарии и ошейник. Это так трогательно. Надеюсь,
Грэм опомнится. Я заговорила об этом с Кейти в пятницу вечером, пока мы
смотрели по телевизору новую серию
Фразье
.
— Понимаешь, — начала я, когда мы сидели на диване, а Грэм
разлегся у нас на коленях, — по-моему, Грэм видит в Джосе чужого,
который претендует на место вожака.
— Привет, Сиэттл, я — доктор Фразье Крейн.
— Мне кажется, в его поведении определенно наблюдаются признаки
невроза, — добавила я. — Хотя бы то, что он постоянно
набрасывается на мух. Классический пример навязчивого невроза.
— Да, Рассел, я вас слушаю.
— Да нет, мам, все собаки так делают.
— Грэм такой раздражительный, — продолжала я. В это время пес
довольно вздохнул. — Наверное, в прошлом у него осталось множество
неразрешенных проблем. Прибавь к этому его врожденный страх бездомного пса,
что его оттолкнут, бросят, и сразу становится ясно, что присутствие Джоса —
сложное испытание для его хрупкой самооценки.
— Спасибо, Рассел. У нас еще один звонок!
— Кроме того, — продолжала я, поглаживая Грэму уши, — не
исключено, что он страдает эдиповым комплексом, желая заменить фигуру
отца
, в данном случае — Джоса, и жениться на мне.
Кейти скептически посмотрела на меня:
— Он никогда не хотел заменить папу.
— Мм. Верно, — согласилась я. — Знаешь, прежде я находила всю
эту аналитическую дребедень довольно скучной, но сейчас мне стало так
интересно. Для меня просто очевидно, что в поведении Грэма проявляются
признаки паранойи в начальной стадии.
— Неплохо сказано, мам, — заметила Кейти. — Но есть гораздо более простое объяснение.
— Да?
— Да. Грэм просто не любит Джоса.
— А, — удрученно пробормотала я, — понятно.
— Так бывает, — она пожала плечами и махнула рукой в сторону
телевизора. — Я хочу сказать, Эдди терпеть не может Лилит — он всегда
чует ее за два квартала. Тут просто психологическая несовместимость, вот и
все. Вряд ли здесь поможет тщательный психоанализ. Просто Грэм терпеть не
может Джоса, — бодро заключила Кейти. — Любопытно другое, —
добавила она. — Почему это так беспокоит Джоса?
Хмммммм.
— Это беспокоит Джоса, потому что Грэм его кусает.
— Нет, — твердо ответила Кейти. — Его беспокоит, что он кому-
то не нравится.
— Но мы все хотим нравиться, — возразила я. — Это
естественно.
— Допустим, но большинству из нас, в общем-то, все равно, нравимся мы
или нет собаке.
Как вы знаете, я всегда соглашаюсь с Кейти, какими бы безумными ее идеи ни
оказались. Но ведь абсолютно ясно, почему Джос беспокоится. Он беспокоится,
потому что воспринимает Грэма, и совершенно справедливо, как члена моей
семьи, а ведь ему хочется нравиться всем нам. В целом так оно и есть. То
есть я от него без ума, детям он явно нравится, а Лили его просто обожает и
считает, что мне крупно повезло.
— Потрясающий мужчина! — опять воскликнула она в клубе
Гобден
несколько дней спустя, когда Джос пошел принести нам выпить. Лили пригласила
нас на презентацию новой кулинарной книги, написанной известным шеф-поваром
Нателлой Принс.
— Не мужчина, а мечта! — повторила Лили среди оживленного
гула. — Он божественно красив, жутко общительный, модный, и с ним
страшно весело.
Я смотрела на Джоса, пока он пробирался в толчее в поисках шампанского. Лили
права. Он действительно выделялся даже в этой нарядной толпе. Сердце мое
наполнилось гордостью: этот замечательный мужчина пришел сюда со мной.
— Фейт, он просто создан для тебя, — заявила Лили. — Мы с
Дженнифер в полном восторге.
— А где Дженнифер?
— Дома. Я решила, что здесь для нее слишком шумно. Она была занята всю
неделю.
— Чем? Ничегонеделанием? Поеданием деликатесов?
— Скажешь тоже! — фыркнула Лили. — У нас появилась одна идея.
Смотри, это Годфри Варне, знаменитый специалист по женскому бесплодию.
Кстати, это напомнило мне вот о чем. Знаешь, Дженнифер подумывала о том,
чтобы завести щенков — ведь у нее великолепная родословная. К сожалению,
ветеринар решил, что она недостаточно крепка для этого.
— Боже мой.
— Поэтому я собираюсь ее клонировать.
— Что?
— Ты же знаешь про овечку Долли и корову Долли. Так почему бы не
появиться и собачке Долли? В Штатах есть фирма, которая занимается
исследованиями в этой области. Называется
Puplicity
— я недавно записала
ее название. Как по-твоему, разве это было бы не чудесно — множество
маленьких Дженнифер Анистон?
— Мммм, — я восторженно закивала головой.
— Замечательный прием, — добавила я, чтобы сменить тему разговора.
Так оно и было. Сотни две самых верных последователей моды в Лондоне
энергично поедали канапе с крабами, запивая шампанским. В центре зала стояла
вращающаяся ледяная скульптура в форме гигантского бьющегося лосося. Две
высоких цветочных композиции часовыми выстроились у дверей.
— Да, я считаю, что Джос замечательный, — снова начала
Лили. — Держись его, Фейт, не то кто-нибудь постарается его увести, а
этого допустить никак нельзя!
— Конечно нельзя, — согласилась я. — А как твоя личная
жизнь? — поинтересовалась я, когда мы обмакнули крошечные меренги в темно-
коричневый
вулкан
чуть ли не с метр высотой, пузырящийся растопленным
шоколадом.
— Ужасно — как всегда, — вздохнула Лили. — Я рассталась с
Франком, — доверительно призналась она, смахивая с губ сладкие крошки.
— Кто это? — Мне никак не удавалось уследить за переменами в жизни
подруги.
— Дирижер, — объяснила Лили. — Ты его знаешь.
— Извини, не помню. С каким он оркестром?
— Номер 11! — усмехнулась она. — Такой красавец, —
удрученно добавила она, — но совершенно безнадежен в... — ты
понимаешь, о чем я.
— В общении?
— Нет, дорогая, в постели. В конце концов меня доконало, что в самый
критический момент он восклицал:
Держись крепче!
и норовил ввинтить меня в
кровать.
— А как тот поп-певец, э... Рики?
— Рики оказался настоящим пройдохой, — ответила Лили. — Фейт,
я его обожала, а он изменял мне со всеми тремя бэк-вокалистками.
—
...Закладка в соц.сетях
