Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...и Николь Кидман; суббота — кутеж в честь Мэри
Хелвин в
Трампе
.
— Представляю себе, — сказала я.
— Но, Фейт, твоя жизнь могла бы быть такой же, — сердечно заметила
она.
— Нет, я для этого недостаточно эффектна. А ты действительно
наслаждаешься такой жизнью? Ты по-настоящему знаешь этих людей?
— Нет, я заезжаю к каждому на несколько минут.
— Тогда какой во всем этом смысл?
— Смысл в том, что я была там.
— А тебе это не надоедает — скакать с одной вечеринки на другую? Тебе
никогда не хотелось обзавестись семьей?
— Обзавестись семьей? — изумленно переспросила она. —
Предпочитаю идти своим путем.
— Но ты действительно счастлива, Лили?
— О да, так же счастлива, как страдающий булимией в буфете. Выжми из
Питера все до единого пенни, — решительно заявила она.
— Даже не знаю, Лили. В любом случае, я не уверена, что будет много
денег, потому что Питер может потерять работу. — Я не говорила прежде
Лили об этом, но, по-видимому, шампанское развязало мне язык. — Его
могут уволить, — пояснила я.
— Действительно? — со спокойным удивлением спросила Лили. —
Это было бы ужасно. Почему бы тебе не примерить это пальто от Miu Miu.
— Видишь ли, в
Хэлло!
появилась статья, — продолжала я, снимая
свою юбку от Лоры Эшли.
— Вот как? И что же там говорилось?
— Там говорилось, что у нас возникли проблемы и работа Питера может
оказаться под угрозой.
— Почему?
— Потому что руководство
Бишопсгейта
не любит, когда у их сотрудников
возникают неприятности в семейной жизни. А с Питером контракт заключен
только на двенадцать месяцев, — объяснила я. — Если в печати снова
появятся материалы о нашем разрыве, его могут не утвердить в должности.
— Это было бы ужасно, — с сочувствием сказала она. — Но,
несомненно, его трансатлантическая шлюха сможет найти ему новую
работу, — сказала она, потягивая шампанское.
— Возможно, — согласилась я, — Но вряд ли эта работа будет
такой же хорошей. Его стоимость на рынке рабочих мест уже не будет такой
высокой, если его выгонят из
Бишопсгейта
.
— Да, конечно, — задумчиво произнесла она. — Это тревожное
время для тебя, Фейт, но мы с Дженнифер поставили за тебя свечи — посмотри!
Буддистский алтарь в нише у камина пылал и мерцал огнем священных
свечей. — Мы еще собираемся прочесть за тебя пять молитв по четкам.
Правда, Джен?
Дженнифер тотчас же подняла свою меховую мордочку с софы и издала звук,
напоминающий поросячье хрюканье.
— Ах! — вздохнула Лили. — Бедняжка так устала. У нее сегодня
был тяжелый день в офисе.
— Правда?
— Да. Я привлекла ее к сотрудничеству в работе над приложением о
собачках. А это тяжелое дело. О, Фейт, это прелестно на тебе
выглядит, — добавила она с чувством, одобряя мой вид. — Знаешь,
под всем этим жиром скрывалась вполне приличная фигура. Итак, Питер может
потерять работу? — переспросила она.
— Да, и если это произойдет, это ведь скажется и на мне.
— Да, — задумчиво произнесла она. — Понимаю. Но, с другой
стороны, — оживленно продолжила она, — Энди зарабатывает кучу
денег, так что пусть она субсидирует тебя. И в этом будет своего рода
романтическая справедливость.
— М-м-м...
— И раз уж в твоей жизни, Фейт, произошла подобная перемена, тебе
следует проявить больше честолюбия.
— В чем?
— Стать постоянной ведущей какой-нибудь большой программы.
— Но мне этого не хочется, — сказала я. — Люблю свои
маленькие сводки погоды.
— Но, Фейт, ничто не стоит на месте, — продолжала она. —
Только это неизменно в жизни. Посмотри, как изменилась твоя личная жизнь —
самое время заняться своей карьерой. Возьми, к примеру, Алрику Джонссон —
она тоже всего лишь вела прогноз погоды, а теперь ее имя у всех на языке, то
и дело видишь ее на экране.
— Правда?
— А эта, как ее — Таня Брайер — тоже начинала с погоды. А посмотри на
нее сейчас.
— М-м-м.
— Или вот Гейби Розлин, она тоже только рассказывала о погоде, а теперь
сделала сказочную карьеру. Ты тоже можешь, — мягко добавила она. —
Нет, я снова повторю, что этот развод дает тебе изумительную возможность наконец-
то изменить свою жизнь! — продолжала она, откусывая канапе.
— Может быть, да, — неуверенно согласилась я. — Может, ты и
права.
— Я права. И я собираюсь помочь тебе, Фейт, я всегда так поступаю.
— Да, ты всегда мне помогаешь, — с сомнением в голосе произнесла
я.
— Я помешу материал о тебе в колонку сплетен! Я сделаю тебе рекламу. А
твои фотографии поставлю на страницах, посвященных светской жизни, — в
общем, стану твоим неофициальным представителем по связям с общественностью.
Твоя жизнь изменится, — с миссионерским жаром говорила она. — Это
будет твоим новым жизненным стартом.
— Да-а.
Она налила нам еще по бокалу шампанского и подняла свой.
— За твою блестящую новую жизнь, Фейт! — радостно сказала она — За
Фейт в будущем!
— Знаешь, я очень люблю Лили, — сказала я Грэму в тот
вечер. — Но меня смешит то, как она очеловечивает эту собаку. Кто-
нибудь может подумать, будто Дженнифер Анистон человек! — добавила я с
усмешкой. Наверное, это потому, что она живет одна, так что собака стала для
нее заменителем близкого человека. Ну а теперь, Грэм, — сказала я,
показывая две видеокассеты, — что ты предпочитаешь, рецепты от Гэри
Роудз или Кейт Флойд и психологию?
Через десять минут я уже была в метро, направляясь на Тоттнем-Корт-роуд на
свидание с Джосайей. Он предложил выпить по бокалу у Берторелли на Шарлотт-
стрит. Я очень нервничала, но, по крайней мере, знала, что хорошо выгляжу —
на мне была едва доходившая до колен юбка от Версаче, чисто-белая рубашка от
Прада и роскошный жакет в мелкую ломаную клетку от Гальяно. Я едва могла
себя узнать — неужели это действительно я?
Да, наверное, я, — изумленно произнесла я, рассматривая свое отражение
в зеркале, — теперь, когда оставила свой Принсиплс
. Лили
посоветовала мне немного опоздать, так что было минут десять восьмого, когда
я поднялась по ступеням, и меня провели в бар. Джосайя был уже там, он читал
Уик
. Вдруг он поднял глаза, увидел меня и вскочил. Я поздоровалась и
подала ему руку, и тогда — это было восхитительно — он поднес ее к губам!
— Чтобы компенсировать мое непочтительное поведение в машине, — с
улыбкой сказал он. — Вы, наверное, сочли меня темной личностью.
— Нет, не совсем так, — теперь уже смеялась я. — Просто я
немного опешила.
— Признаю, это выглядело слишком развязно с моей стороны. Обычно я не
улыбаюсь незнакомым женщинам, но мне показалось, будто я знаю вас, потому
что я видел вас по телевизору. Я уверен, что подобное с вами часто
случается.
— Да... иногда, — ответила я, волнуясь.
— А вы прореагировали с такой яростью, что я не смог удержаться от
смеха, — продолжал он. — Ну а когда вы продемонстрировали
известную фигуру из пальцев, я, можно сказать, повергся ниц перед вами.
Люблю смелых женщин, — добавил он, когда мы сели.
— Правда? — спросила я. Мне это понравилось.
— О да. Они способны всему и всем бросить вызов. — Он снова
улыбнулся, и его большие серые глаза, казалось, сверкнули и засияли. —
Не знаю, как вы, Фейт, а мне хотелось бы выпить бокал шампанского.
— Мне тоже хочется, — ответила я. И знаете, что он заказал, —
бутылку
Крюга
!
— К сожалению, шампанское не марочное, — усмехнулся он, когда
принесли ведро со льдом. — Но я стараюсь экономить.
Мы просидели там около часа, болтая, словно старые друзья. С ним было легко
общаться, мне казалось, будто я знаю его уже много лет. И у него были такие
приятные манеры, каждый раз, когда я начинала задавать ему вопросы, он снова
переводил разговор на меня. К тому же я с легким волнением обнаружила, что
он флиртует. Я догадалась об этом, потому что он повторял язык моего тела.
Мы оба сидели, повернувшись лицом друг к другу, закинув ногу на ногу
абсолютно одинаково. Когда я подносила бокал к губам, он делал то же самое.
Когда я немного наклонялась вперед, он тоже наклонялся. Та женщина, ведущая
занятия по флирту, была права. У тебя возникают потрясающие ощущения, когда
кто-то невольно повторяет твои движения. Что же она сказала?
Люди любят тех
людей, которым они нравятся
. И теперь Джосайя снова улыбался мне и
расспрашивал о работе в
Утренних новостях
.
— Мне нравится, как вы ведете прогноз погоды, — сказал он.
— Но моя программа идет всего пару минут.
— Да, но вы делаете это так хорошо. Особенно мне нравится то, что вы
тем приветливее улыбаетесь, чем отвратительнее обещает быть погода. Вы не
обидитесь, если я скажу, что в жизни вы выглядите намного привлекательнее,
чем на экране, — застенчиво добавил он. — И заметно тоньше. Но,
говорят, что телевидение добавляет лишний стоун. — Я не стала объяснять
ему, что выгляжу тоньше потому, что только что сбросила этот стоун. —
Вы были замужем, не так ли? — неуверенно спросил он. — Я уверен,
будто где-то читал об этом.
— Да, была, — ответила я. — И до сих пор замужем, но мы
разъехались, — объяснила я с чуть заметным вздохом. — И похоже,
скоро разведемся.
— Мне очень жаль, — тактично сказал он. — Вы не возражаете,
если я спрошу почему.
— Нет, не возражаю, — ответила я, и это действительно было
так. — Потому что мой муж изменил мне.
— О, — произнес он. — Как ужасно. Наверное, это причинило вам
сильную боль.
— Да, — подтвердила я. — Было просто ужасно, тем более что
это произошло совершенно внезапно, как гром среди ясного неба. Но мне
кажется, что я хорошо справляюсь.
— Вы не проголодались, Фейт? — спросил он. — Хотите пообедать
со мной? — Он секунду удерживал мой взгляд, и я почувствовала, как меня
охватывает какое-то странное тепло. — Пообедайте со мной, — мягко
повторил он.
— С удовольствием, — улыбнулась я. — Здесь?
— Нет, неподалеку отсюда за утлом есть любопытное маленькое
местечко, — объяснил он. — Но для этого нужно шальное настроение.
У вас сегодня шальное настроение? — спросил он с усмешкой.
— Да, — улыбнулась я.
Так что мы отправились по Шарлотт-стрит, затем повернули направо на Хауленд-
стрит и вышли на Уитфилд-стрит, неподалеку от Фицрой-сквер.
— Вот он! — сказал Джосайя, и мы остановились у маленького
ресторанчика с названием
Птичья клетка
. Когда мы вошли, у меня перехватило
дыхание — все внутри казалось таким крошечным и совершенно необычным.
Посетители сидели в богато украшенных креслах, окруженные золотыми статуями
Будды и тибетскими молитвенными барабанами. На кроваво-красных стенах
красовались чучела черепах и эротические картины, изображавшие обнаженных
мужчин. Кое-где висели старинные птичьи клетки; павлиньи перья в вазах
колыхались от легкого ветерка, поднятого бронзовыми вентиляторами.
— Забавно, правда? — спросил он. — Смешение восточных стилей.
Подождите, сейчас вы увидите, какая здесь еда!
Чернокожая официантка в ярко-синем парике усадила нас за столик у окна, на
котором лежал странный набор вещей: индонезийская флейта, увеличительное
стекло и заводная пластмассовая птичка.
— Здесь царит атмосфера игры, — объяснил Джосайя. — Они любят
пошутить.
— Понятно, — со смехом сказала я. Официантка принесла нам два
старых жестких переплета, в которых лежали меню.
— Я возьму
Чудесную гору
, — сказал он, глядя в свою
папку. — А вы?
— А я —
Волшебную королеву
, — ответила я. Когда я принялась
изучать меню, я глазам своим не поверила.
Сырые ломтики мяса северного
оленя, копченного в можжевельнике... консоме из козы с ирландским мхом...
белая рыба в бумажной ладье с пропитанным лавандой картофелем... магический
целебный салат
.
Я выбрала кокос, золотой лист и суп с паштетом из гусиной печенки, а Джосайя
— мешочки из горького кактуса с рисом. Официантка принесла нам два пива, с
гордостью сообщив, что в него добавлен экстракт ящерицы, и канапе с вареными
яйцами павлина.
— Это действительно яйца павлина? — спросила я. И она
кивнула. — Это просто волшебство, — выдохнула я.
— Волшебство, — повторил Джосайя. — Волшебство. Какое точное
слово. — При этом он удержал мой взгляд, и я почувствовала, как мое
лицо вспыхнуло. Пока мы ели свои причудливые первые блюда, я заставила его
рассказать о себе. И он рассказал о своей работе над
Бурей
на сцене
Королевской биржи в Манчестере и о своих проектах в Милане. Он упомянул еще,
что получил заказ оформить новую постановку
Мадам Баттерфляй
в Королевской
опере.
— Значит, вы пользуетесь большим успехом, — заметила я.
— Да, — ответил он, — Похоже, что так. Я очень удачливый. Но
знаете, Фейт, что делает меня по-настоящему счастливым, — живопись.
— А в каком жанре вы любите работать?
— Я предпочитаю супернатурализм, — стал объяснять он, когда нам
подали основное блюдо. — Я расписываю стены фресками по заказу. Для
меня нет ничего приятнее, чем написать великолепный тосканский пейзаж на
стене британской ванной или изобразить вид Марокко в чьей-то столовой. Я
могу придать им новую перспективу, — сказал он. — Я могу по-
настоящему открыть людям глаза.
— А в личной жизни? — вдруг осмелев, спросила я, лениво ковыряя в
тарелке морские водоросли и нечто, напоминающее ризотто.
— Что именно? — пожав плечами, спросил он.
— Вы были когда-нибудь женаты? — Он покачал головой. — И не
были близки к подобному решению? — Он улыбнулся.
— Конечно, у меня были отношения с женщинами, хотя я и не плейбой. Но,
наверное, я еще не встречал такой женщины, с которой захотел бы связать свою
жизнь. Это ведь так важно и ответственно, не правда ли, Фейт?
Отныне и
навсегда
и все такое прочее.
До тех пор, пока смерть не разлучит нас
.
Вопрос, с кем ты пройдешь рядом всю оставшуюся жизнь. Вам, похоже, было
нетрудно решить его, вы вышли замуж за своего возлюбленного, с которым
учились в колледже.
— Да. Все так и было.
— Вы никогда не жалели, что вышли замуж такой молодой? — спросил
он, кладя себе на тарелку пурпурную картофелину.
— Ну, я... по-настоящему не жалела. Может быть, иногда. Но потом снова
нет.
— Но вы лишились многих развлечений.
— Это правда, — вздохнула я.
— Так что теперь вам, возможно, удастся слегка наверстать упущенное?
— Возможно, удастся.
— Может, мы сможем немного развлечься вместе?
— Может быть, — с улыбкой ответила я.
При этих словах он тоже улыбнулся и удержал мой взгляд, а у меня сердце
взмыло вверх, словно я спускалась на лыжах с высокого холма. И ехала так
стремительно, что мне казалось, будто я почти лечу по воздуху. Или, может,
падаю. Я точно не знала. Я только знала, что не хочу, чтобы вечер
закончился.
— Не желаете ли бокал здешнего пудингового вина? — спросил он,
снова глядя в меню. — А скорпиона в шоколадной глазури?
— Звучит очень изысканно, — ответила я. — Но боюсь — не выйду
отсюда живой.
— А я, пожалуй, съем, — сказал он. Так что заказ доставили к
нашему столику на мраморной пластине. Маленький скорпион, покрытый темным
шоколадом, небрежно лежал на стебельке лимонной травы. Я не верила, что он
настоящий, но это было так. Можно было даже рассмотреть жало на его
безжизненном хвосте.
— Неужели вы действительно собираетесь съесть это? — хихикнув,
спросила я.
— Да, собираюсь, но только при одном условии.
— Да?
— Вы сейчас же пообещаете встретиться со мной снова.
Я посмотрела на него, улыбнулась и кивнула. Он поднес скорпиона ко рту, тот
дважды хрустнул у него на зубах и исчез.
— Я чудесно провел время, — сказал он, когда мы стояли на тротуаре
в ожидании такси. Он снова поднес мою руку к губам. — Я так рад, что мы
встретились.
— Я тоже.
Подошло такси, я села и, повернувшись к окну, сказала:
— Большое спасибо.
— Мне самому это доставило удовольствие, — ответил он. — И
знаете, Фейт, что я собираюсь сделать завтра утром?
— Нет.
— Я собираюсь вас обольстить.
Май
Я то и дело про это забываю. Забываю, что меня могут узнать на улице. В общем-
то я толком никогда не задумывалась об этом, потому что для меня прогноз
погоды — просто работа. В то же время это работа, благодаря которой меня
каждый день видит пять миллионов человек. Хоть я, конечно, не отношусь к
числу очень известных людей, как уже говорила, но меня узнают. Вот почему
Джосайя — теперь я зову его Джос — улыбнулся мне в тот день. Обычно я
пребываю в полном неведении о том, что на меня смотрят во все глаза, и
только потом все понимаю. Я могу идти по улице и вдруг услышать, как кто-то
напевает:
Stormy Weather
или насвистывает
Raindrops Keep Fallin On My
Head
. Или покупаю что-то в магазине, чувствую на себе чей-то взгляд и
машинально начинаю думать: с какой стати этот человек глазеет на меня? Тушь
потекла? А потом вспоминаю — это из-за работы. Иногда люди подходят ко мне и
говорят:
По-моему, мы где-то встречались
. Я отвечаю, что это не так, но
они продолжают настаивать до посинения, что мы определенно прежде где-то
встречались. Если бы я ответила:
Мы действительно незнакомы, вам так
кажется потому, что видели меня по телевидению
, это прозвучало бы слишком
заносчиво. Поэтому я просто стою и улыбаюсь, пока человек пытается
вспомнить. Как раз вчера так и случилось в
Теско
. Я стояла у
гастрономического отдела в блаженном оцепенении, размышляя, любит Джос
консервированные креветки или нет, когда ко мне подошел мужчина и, нисколько
не таясь, уставился на меня, а потом сказал:
— Я вас знаю, верно?
Я покачала головой.
— И все-таки я вас знаю, — настаивал он.
— Думаю, нет, — ответила я.
Он опять принялся меня разглядывать, а потом выпалил:
— Понял! Вы выступаете по телику, так ведь? Вы выступаете по телику!
Я кивнула и слегка ему улыбнулась, надеясь, что он уйдет.
— Я хочу вам кое-что сказать, — возбужденно заговорил
мужчина. — Просто хочу сказать...
— Да? — помогла я ему, обещая себе не смутиться после какого-
нибудь восторженного признания.
— Вы мне не слишком нравитесь.
— О, — удрученно проговорила я.
— И матери моей тоже.
— Ну что ж, у нас свободная страна, — сказала я, пожимая плечами.
Обычно подобные встречи расстраивают меня. Я прихожу домой сама не своя и
хандрю весь день. Но в тот момент меня это нисколько не задело, потому что,
если честно, я думаю только о Джосе. Я встречалась с ним еще два раза после
обеда в
Птичьей клетке
и, по-моему, сдалась перед его обаянием. Именно так
действует любовь — я уже и забыла об этом. Она дает тебе эмоциональную
защиту. Это натуральное обезболивающее средство. Любовь наполняет тебя
уверенностью и поднимает твою самооценку. Вот почему я сумела весело
посмеяться, рассказав об этой встрече в
Теско
, когда Джос позвонил мне на
следующий день.
— А моей маме вы очень нравитесь, — преданно заявил он. — И
мне, между прочим, тоже. Сегодня утром вы были очаровательны. Восхитительно
хороши. Я так вами гордился, — мягко добавил он, и у меня запылали
щеки.
— Это нетрудно, — ответила я. — Я уже давно веду передачу.
— Но вы делаете это замечательно, — настаивал Джос. И запел песню
Nobody does it better
:
Никто не может сделать... это лучше тебя. Малышка,
ты лучше всех
, — тихо и проникновенно пропел он, а я едва удержалась, чтобы
не засмеяться.
Тут же он добавил:
— Так когда я увижу вас снова?
— Снова? — засмеялась я. — За десять дней вы трижды виделись
со мной!
— Да, и мне хочется встретиться снова. Фейт, я говорю серьезно, —
негромко добавил он. — Когда я увижусь с вами снова?
— А когда бы вы хотели?
— Немедленно! — воскликнул он. — Если не раньше. Как насчет
сегодняшнего вечера? — предложил он.
— Боюсь, не смогу, — солгала я.
— А завтра?
— И завтра тоже.
— Ладно, мисс Очень-Занятая, думаю, придется мне согласиться на
четверг.
— Да, думаю, в четверг у меня будет время. Где?
— У меня.
— О!
— Фейт, это наше четвертое свидание, поэтому я думаю, пора вам...
— Что?
— ...посмотреть, где я живу. Я приготовлю ужин. Не возражаете?
— Замечательно, — ответила я.
Кладя трубку, я чувствовала себя влюбленной школьницей. Вот она я — обычная,
почти что среднего возраста женщина, живущая в предместье, мать двоих детей,
за которой настойчиво ухаживает невероятно талантливый и обаятельный
мужчина.
Кому нужны наркотики, подумала я в полном счастье. Вынимая из стиральной
машины белье, я с ликованием заключила, что одурманена. Опьянена. В
восторге. В полном... Внезапно залаял Грэм. Принесли дневную почту. На
коврик перед входной дверью упали три письма Мэтту — последнее время он
получает очень много писем — и одно, адресованное мне. Я удивилась, поняв,
что это от Питера.
Дорогая Фейт, — писал Питер, — я решил, что написать будет легче,
чем сказать. Просто я хочу тебе сообщить, что, тщательно проанализировав
свои мысли и поступки, я решил согласиться на развод. Думаю, ты права.
Слишком многое случилось за последние три месяца, обратного пути для нас
нет. Поэтому я подписал документы и отослал их в суд. Чтобы облегчить
процедуру, я признал супружескую измену, что в любом случае, разумеется,
правда. Не могу объяснить, что с нами случилось. Такое ощущение, что все это
происходит не на самом деле. Но, наверное, мы должны быть благодарны судьбе
за то, что так долго были счастливы. И хотя все у нас пошло наперекосяк, я
никогда не пожалею о том что женился на тебе.
Целую. Питер.
Эйфория медленно пошла на убыль и утонула в моих слезах. Я опустила голову
на кухонный стол, прижавшись к нему лбом, сжимая в руке скомканное письмо.
Грэм положил морду мне на колени, и я рассеянно гладила его левое ухо. Долго
мы оставались в таком положении. Потом я дотянулась до телефона и набрала
номер Лили.
— Это ужасно печально, — мягко проговорила она. — Мне самой
грустно об этом слышать. И естественно, ты не можешь не огорчаться, потому
что это письмо означает конец твоего брака.
— Да, — зарыдала я. — Я знаю. О Лили, это так... ужасно. Если
бы мы с Питером могли жить по-старому.
—
...Закладка в соц.сетях
