Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...м? — удивленно повторила
она снова и как-то сдавленно засмеялась. — О господи, нет — для меня
это новости!
— Значит, это неправда, — заключила я. И начала смеяться. Я
почувствовала невероятное облегчение. — Я ни секунды не верила, что это
правда, — запинаясь, пробормотала я, — но ты же знаешь, как это
бывает, иногда ходят такие дурацкие слухи, то есть, наверное, и меня кто-то
считает лесбиянкой, — весело договорила я.
— О нет! — решительно заявила Софи. — Мне бы никогда, ни за
что на свете такое не пришло в голову. А на твой вопрос я отвечаю
решительное
нет
. Я уверена, что Джос Картрайт не гей.
— Вот и хорошо, — проговорила я. — Просто отлично. То есть я
хотела сказать, какая нелепая идея!
И я громко рассмеялась. В наступившей тишине раздавался только стук моего
сердца.
— Так значит, в прошлом он не был геем?
— Нет, — покачала головой Софи. — Никогда не слышала ничего
подобного.
— А твои друзья давно его знают?
— Ну, лет пять.
Ну вот и все. Теперь я точно знаю. Было так страшно задавать этот вопрос,
но, по крайней мере, Софи сказала то, что я хотела услышать. Джос не был
голубым. Слава богу. Не был. Ну конечно не был! Я радостно улыбнулась Софи.
Но она не улыбнулась мне в ответ.
— Фейт, — проговорила она серьезно, пока мы смотрели друг на друга
в зеркало. — Мы с тобой друзья, так ведь?
— Конечно, друзья, — отозвалась я.
— В таком случае я надеюсь, ты не будешь сердиться на то, что я хочу
тебя предостеречь. В отношении Джоса.
Вот оно. Вся моя радость моментально испарилась.
— Знаешь, я надеюсь, у тебя все будет хорошо, — продолжала
Софи. — Я уверена, Ты находишь его на редкость обаятельным, как и
большинство людей. Но хоть я и не хочу вмешиваться, но не могу не дать один
совет. Будь немножко... осторожнее.
— Осторожнее? — переспросила я. Я смотрела на Софи, пока вникала в
смысл ее слов. Осторожнее? Что она имела в виду? В глубине души потихоньку
копилось раздражение: почему она не договаривает, почему не скажет напрямик.
Я набиралась мужества, чтобы задать этот вопрос, когда открылась дверь и
вбежал Икки.
— Все в порядке, Софи, — запыхавшись, проговорил он, положив пудру
на стол. — Садись сюда.
Теперь у меня не было возможности узнать, что Софи имела в виду, говоря о
Джосе. Удобный момент миновал, и я была раздосадована. Но с другой стороны,
я была рада. Да, признаюсь, я была рада, потому что на самом деле ничего не
хотела знать.
Тем не менее в то утро я перебирала в уме различные варианты.
— Просто не представляю, на что намекала Софи, — призналась я
Лили, когда позвонила ей после ленча и рассказала обо всем.
— А по-моему, от этого он становится только таинственнее, —
ответила мне подруга. — Может, он увлекался наркотиками, —
предположила она. — Ну, знаешь, понюхивал. У него случайно нет
насморка?
— Нет.
— Может, у него проблемы с алкоголем?
— К этому времени я бы уже знала.
— А может, он скрывает какое-нибудь преступление? — предположила
она. — Или сомнительные связи. Не упоминал ли он о своих
партнерах
?
— Нет.
— Может, он питает пристрастие к извращенным сексуальным играм? Цепей и
плетей не замечала?
— Нет.
— Возможно, он любит наряжаться в женское платье, — продолжала
подруга.
— Вот уж не думаю! — рассмеялась я.
— Может, он уже женат, — продолжала она.
— Нет.
— Прячет сумасшедшую жену на чердаке?
— Я не слышала криков.
— В таком случае, Фейт, можешь расслабиться. На твоем месте я бы не
стала беспокоиться, — заявила Лили. — Пока за ним числится
единственное прегрешение — он флиртовал с мужчиной. Но раз теперь нам точно
известно, что он не гей, я бы не стала на этом слишком зацикливаться. Я в
том смысле, что в театральном мире все обожают обниматься. Не обращай на это
внимания. Подозреваю, что Джос всего лишь обычный хамелеон, —
продолжала она. — Он приспосабливается к окружению, — а это не
преступление.
— Тогда почему Софи предупреждала меня? — задала я вопрос.
— Ну, может, она сама на него глаз положила.
— Нет, в этом я уверена. У меня такое чувство, что она его
недолюбливает. Кроме того, Софи встречается с парнем по имени Алекс.
— Может, он каннибал? — сострила Лили. — Или голосует за
кандидатов от тори.
— Или инопланетянин, — подхватила я. — Лили, ты права. Я
настоящая неврастеничка, потому что во всем остальном он просто идеальный
мужчина.
— Вот именно, — согласилась Лили. — А раз так, зачем
напрашиваться на неприятности? Я говорила раньше и повторю снова: Джос —
мужчина привлекательный, талантливый, сексуальный, и с ним интересно. К тому
же он заботливый, внимательный и очень хорошо относится к твоим детям.
Лили права. Джос относится к ним просто замечательно. Это так трогательно.
Он столько для них делает. В субботу, например, Кейти исполнилось
пятнадцать. Джос принес огромный торт, подарил новую книгу Энтони Клэра, не
только с автографом, но и с личными пожеланиями автора. Когда она прочитала
Кейти — от коллеги
, она глазам своим не могла поверить.
— Здорово! Спасибо, Джос. Потрясающий подарок.
— Пожалуйста, — ответил он. — Ну-ка, сколько ты получила
поздравительных открыток?
Внезапно мы услышали шум в почтовом ящике. Грэм с лаем кинулся к двери. На
коврике лежало пять поздравительных открыток для Кейти, несколько писем для
Мэтта и коричневый конверт для меня. Я взглянула на него, вздрогнула и
положила на бойлер к другим коричневым конвертам, тоже нераспечатанным.
Пусть Питер займется ими, когда придет сюда в следующий раз. Тут раздался
телефонный звонок — это была мама. Оказалось, она звонит из Будапешта по
мобильному. Кейти поговорила с ней пару минут, а потом позвала Мэтта.
— Бабуля хочет поговорить с тобой — как всегда. Только кричи погромче,
очень плохо слышно.
Я снова подумала: до чего же замечательно, что мама с Мэттом так привязались
друг к другу. Собственно говоря, в эти дни она разговаривает с ним больше,
чем со всеми нами. По-моему, они говорят часами. Пока мы с Кейти и Джосом
сидели на солнышке в саду, до нас долетали обрывки их разговора.
— Боливия... правительство... Амазонка, — слышала я его голос. Ну
конечно, он очень интересуется Латинской Америкой. — Медведи...
хищник... браконьерство...
Голос Мэтта зазвучал слегка возбужденно. Похоже, они с бабушкой обсуждали
проблему сохранения медведей в Венгрии. Я была так довольна тем, что Мэтт
наконец-то начал вылезать из своей скорлупы. Вот почему он избавился от
своих компьютерных игр — понял, что вырос из них и готов общаться с миром
взрослых.
— Новая технология... нет, — слышала я.
Может, он станет журналистом, в упоении размышляла я, вспоминая его интерес
к происходящим в мире событиям.
Закончив разговор, он вышел в сад и присоединился к нам. Мы ели торт и пили
кофе на теплом летнем солнышке. Кейти и Джос обсуждали музыку Вагнера, а
Грэм сидел у клумбы и щелкал зубами, пытаясь поймать пчел.
— Грэм! — позвала я. — Если тебя искусают, не вздумай мне
жаловаться.
— По крайней мере, тогда он перестанет на них охотиться, —
заметила Кейти. — Это будет что-то вроде аверсионной терапии. Он
научится ассоциировать укус с пчелами и перестанет.
— Ты уверена, что он у него хватит сообразительности? — спросил
Джос.
Пока шел этот разговор, Мэтт раскрыл свой новый компьютер-ноутбук и застучал
по клавишам со слегка озабоченным выражением лица.
— Неплохо бы применить аверсионную терапию и к тебе, Мэтт, —
пошутила я, — чтоб ты проводил за своим компьютером поменьше времени.
Послушай, неужели ты не можешь хотя бы в день рождения Кейти немножко
посидеть без него?
— Ладно, — согласился он. Только когда Мэтт неохотно закрывал
крышку, я сообразила, что никогда прежде не видела этот компьютер.
— Мэтт, — осторожно спросила я сына. — Это ведь новый
ноутбук?
Он кивнул.
— Откуда он у тебя?
— Э... ниоткуда, — ответил Мэтт.
— Что значит
ниоткуда
?
— Честно, мам. Ниоткуда. — И он залился краской.
— Мэтт, — я приставила ладонь к глазам, заслоняясь от
солнца. — Будь добр, скажи мне, пожалуйста, где ты взял этот ноутбук?
— Э... я... э... не помню.
— Дорогой, мне случайно стало известно, что такие вещи стоят очень
дорого, а на карманные расходы ты получаешь всего десять фунтов в неделю.
Поэтому я хочу знать, откуда он у тебя.
Мэтт начал ёрзать и заикаться. Мне стало его почти жаль. Но в то же время я
чувствовала разочарование, потому что всегда учила своих детей говорить
правду.
— Мэтт, — снова начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал
негромко и спокойно, потому что не хотела смущать сына перед Джосом. —
Объясни мне, пожалуйста, каким образом ты стал владельцем такой дорогой
вещи? Это папа тебе купил?
Мэтт покачал головой и снова покраснел. Тогда я все поняла. Ну конечно!
Подарок Энди. Какая тупость с моей стороны. И какое бесстыдство — с ее! Она
снова подкупает моих детей. Все что угодно, лишь бы переманить их на свою
сторону. Но Мэтт был слишком смущен, чтобы сказать мне об этом, потому что
знал, какую это причинит мне боль.
— Это Энди купила?
Мэтт молчал.
— Это от Энди? — повторила я.
Мэтт потряс головой.
— Тогда скажи мне, пожалуйста, от кого.
— Я не могу, — пробормотал сын.
— Почему?
— Потому что это секрет, — объяснил Мэтт. — Прости,
ма, — он принялся крутить манжеты рубашки, — но я правда не могу
сказать.
— Знаешь, Мэтт, я твоя мать и не хочу, чтобы у тебя были от меня такие
секреты.
Он взглянул на меня и снова опустил глаза в землю. Я видела, что у него даже
кончики ушей покраснели. Теперь я начинала сердиться по-настоящему, но
внезапно мне пришла в голову ужасная мысль.
— Мэтт, я надеюсь, этот компьютер оказался у тебя честным путем.
— Как это?
— Я надеюсь, ты не... Нет, ты бы так не сделал? Ты никогда не будешь
красть.
— Конечно нет! — воскликнул он с потрясенным видом. — Ma,
пожалуйста, не спрашивай.
— Мэтт, — попыталась я снова. — Тебе всего двенадцать лет. У
тебя вдруг появляется очень дорогой новенький компьютер, а ты не говоришь,
откуда он взялся. Я хочу это знать. Я подозреваю, что ты получил его от
Энди. Если это так, ты должен его вернуть, потому что я не позволю ей
подкупать тебя таким образом.
— Ma, честно, она мне его не дарила. Поверь, пожалуйста!
— Тогда откуда ты его взял?
— Ma, я не могу сказать, — заныл Мэтт. — Правда не могу.
Было видно, что он едва сдерживается, чтобы не расплакаться.
— Сынуля, — терпеливо проговорила я, — если тебе его не
покупали ни Энди, ни папа, ни я, тогда кто же?
Он не ответил.
— Знаешь, Мэтт, я действительно рассержусь. Отвечай.
Наступило зловещее молчание. Внезапно раздался голос Джоса:
— Вообще-то это сделал я.
Я взглянула на Мэтта. Вид у него был такой же потрясенный, как и у меня.
— Я решил модернизировать свою систему, — объяснил Джос, — и
понял, что мой ноутбук... не совсем то, что мне теперь нужно. Поэтому
предложил его Мэтту.
— О... — я была совершенно огорошена. — Но ведь он стоит так
дорого.
— Ну, поскольку он не совсем новый... не так уж и дорого, —
объяснил Джос, пожимая плечами. — А я подумал, что мальчику он может...
пригодиться.
— Мэтт, это правда? — спросила я. Сын безучастно смотрел на меня,
ни слова не говоря. Безусловно, это была правда.
— Не понимаю, почему ты ничего мне не сказал? — обратилась я к
Джосу.
— Видишь ли, я думал, тебе это не понравится, — объяснил
он. — Если ты не хочешь, чтобы Энди дарила детям дорогие вещи, значит,
это же правило распространяется и на меня. Я не хочу, чтобы ты думала, будто
я стараюсь подкупить твоих детей. Вот мы с Мэттом и решили ничего тебе не
говорить. Мне очень жаль, что это вызвало такой переполох, — добавил
Джос. — Я этого совсем не хотел.
— Мэтт, — проговорила я, проглотив комок в горле. — Прими мои
извинения. Прости, что я тебе не поверила. Тебе очень, очень повезло.
Мэтт молча кивнул.
— А тебе, Джос, большое спасибо, — продолжала я. — Это такой
щедрый подарок.
Поразительно, как мне в голову пришло усомниться в этом мужчине — он такой
щедрый и такой заботливый! Я накрыла ладонью его руку и благодарно сжала ее,
чувствуя, что мои глаза наполнились слезами.
Июль
То вверх, то вниз; то хорошо, то плохо. Я имею в виду погоду. В данный
момент просто замечательно. Температура поднимается все выше, на синем небе
ни единого облачка. Вечерами закат полыхает красным; барометр держится на
отметке
ясно
. Из моего погодного домика вышла маленькая женщина, а морские
водоросли у меня на рабочем столе совсем высохли. В общем, жара. Все вокруг
говорит об одном. Жарко. Очень жарко. И становится жарче с каждым днем.
— Ффу, — выдохнул Джос. Он стоял в моей ванне в футболке и трусах,
делая карандашные зарисовки на стене. Прервав работу, он вытер пот со
лба. — Жарковато, верно?
— Ммм, — полусонно пробормотала я. Правая рука Джоса качалась вперед-
назад наподобие метронома по мере того, как вырисовывались очертания
пальмовой ветви. Несколько уверенных штрихов, и возникла линия берега, а
потом, на переднем плане, появилась раковина.
— Это где? — поинтересовалась я.
— Секрет, — ответил Джос, постучав по кончику носа.
— Ну пожалуйста, скажи, — упрашивала я.
— Ладно. Это Попугаев залив у островов Терке и Кайкос. Мое самое
любимое место в мире. Вот закончу расписывать эту стену и увезу тебя туда.
— Когда это будет? — улыбнулась я.
— Я бы сказал, где-то около Рождества. Боже, какая жара, —
вздохнул он опять, рисуя в небе единственную птицу. — Кажется, это
называется
фронт теплого воздуха
?
— Не-а. Это антициклон.
— Что-что?
— Область высокого давления, только и всего. Антициклон приносит теплую
сухую погоду в отличие от области пониженного давления, когда бывает ветер и
дождь. Антициклоны очень стабильны, — объяснила я. — Они могут
оставаться на одном месте длительное время.
— Видимо, это означает, что такая погода продержится долго.
— Да, — согласилась я. — Так и есть. По существу, нас ожидает
длительный период сильной жары, из-за чего прогнозы погоды становятся
однообразными и неинтересными.
Доброе утро, — говорю я. — Сегодня
нас снова ожидает жаркий солнечный день, так что надевайте детям панамки, не
выпускайте собак на улицу и наносите на лицо солнцезащитные кремы
. Хорошая
погода — это неинтересно, потому что тут мало что можно сказать.
— А вот я люблю хорошую погоду, — отозвался Джос, выбираясь из
ванны. — Я бы сказал, чем жарче, тем лучше. Взгляни на это небо! —
добавил он, посмотрев в окно. — Словно на картинах Хокни или Ива
Клайна. А не отправиться ли нам к морю? — спросил он, отклоняясь назад
и вглядываясь, прищурив глаза, в свою работу. — Мы могли бы взять с
собой детей.
— И Грэма.
— Да, — вздохнул Джос, стирая пот с шеи, — но только если он будет хорошо себя вести.
— Слышишь, дорогой? — обратилась я к Грэму, который тихонько лежал
у дверей. — Если ты будешь хорошо себя вести и пообещаешь не кусать
Джоса, он возьмет тебя с собой.
Грэм цинично приподнял бровь и с недовольным вздохом закрыл глаза.
— Давайте съездим в следующие выходные, — предложил Джос. —
Можно в Гастингс или в Рай.
— Пятнадцатого? Это актовый день в школе. Мне нужно ехать в Кент.
— Хочешь, я поеду с тобой? В качестве моральной поддержки?
Я была захвачена врасплох.
— Спасибо тебе большое, Джос, — осторожно заговорила я, — но
сначала мне нужно обсудить это с Питером.
Тем же вечером я позвонила Питеру. Набирая его номер, я вдруг поняла, что ни
разу не звонила ему на эту квартиру. Слушая телефонный гудок, я попыталась
представить, как там внутри. Дети тактично не рассказывали мне, а я не
хотела спрашивать. Интересно, спартанская там обстановка или все сделано с
изысканным вкусом? Много ли техники на кухне? Какие у него соседи?
— Алло-о, — услышала я внезапно тягучую американскую речь Энди, и
по сердцу резанула острая боль.
— Алло-о, — повторила она. — Кто говорит? Я почувствовала,
что мое лицо пылает.
— Это жена Питера, — проговорила я решительно. — Могу я
поговорить с мужем? — Я тут же разозлилась на себя: с какой стати
спрашивать у нее разрешения?
— Ла-апушка, — с заметной хрипотцой протянула она, — это тебя-
а.
К этому времени сердце мое стучало с такой силой, что я боялась, как бы
Питер не услышал по телефонным проводам. Знать, что он встречается с Энди —
одно, а услышать ее голос — совершенно другое. Надо же быть такой дурой и
звонить ему домой, где скорее всего можно на нее наткнуться!
— Фейт! — радостно воскликнул Питер. Я никак не ожидала услышать
такой дружелюбный голос. — Как поживаешь?
— Я... все о'кей.
— Голос у тебя какой-то расстроенный.
— Да нет, все в порядке.
— Просто позвонила поболтать?
— Нет, — энергично проговорила я. — Я звоню, чтобы узнать,
приедешь ли ты на актовый день? Это пятнадцатого.
— Конечно, приеду. А почему ты спрашиваешь?
— Чтобы знать. Кроме того, — осторожно добавила я, — я тут
подумала: не приехать ли мне с... Джосом.
— С Джосом? Твоим любовником?
— Моим партнером, — поправила я его с холодным высокомерием.
— Партнером? Как современно! Значит, ты думаешь, не приехать ли тебе с
ним? Хмм, — рассуждал Питер, — трудно сказать, как я к этому
отношусь. Не могу сказать, что готов весь день быть третьим лишним.
Придумал! — радостно воскликнул он. — Ты приедешь с Джосом, а я —
с Энди. Что ты на это скажешь? Можем цивилизованно провести весь день
вчетвером, — с энтузиазмом заявил он. — Вот будет здорово!
— Ладно, Питер, — твердо произнесла я. — Я передумала.
Как бы я ни была счастлива с Джосом, но по-прежнему не могла видеть ее.
— Ну что ж, — театрально вздохнул Питер. — В таком случае
придется отправляться нам двоим и выступать единым фронтом. Можешь доехать
поездом и встретить меня там, или я подвезу тебя — выбирай.
Вот так в субботу утром я отправилась на Понсонби-плейс, чтобы встретиться с
Питером. Он жил в белом одноквартирном доме с плоским фасадом на голой, без
единого деревца, улице недалеко от галереи Тейт. Улица выглядела элегантной
и довольно стерильной после теплой и уютной Эллиот-роуд.
Я нажала на кнопку звонка и услышала быстрые шаги. Дверь резко отворилась, и
на пороге появился Питер. Я очень боялась, что позади увижу Энди, стоящую с
видом собственницы, но, к счастью, ее не было. Мы поздоровались, после чего
наступил неловкий момент, когда мы не знали, что делать дальше. Как следует
вести себя по протоколу, если бракоразводный процесс в самом разгаре?
Поцеловать друг друга в щеку? Пожать руку? Дипломатично улыбнуться? Мы
выбрали четвертое — чмокнули воздух, ощущая, как это неестественно и
фальшиво. Было такое чувство, словно мы — актеры и играем в пьесе, которую
плохо репетировали, и вдобавок не выучили слова. На Питере был светлый
полотняный костюм, которого я прежде не видела, и новый дорогой шелковый
галстук. Стиль его одежды изменился с тех пор, как мы расстались. Пока мы
были женаты, он так никогда не одевался.
— Ты выглядишь так элегантно, — заметил Питер, оглядывая мое
льняное платье. — Прежде ты никогда так не одевалась.
— Спасибо, — неуверенно ответила я, не зная, комплимент это или
нет. Мы снова неловко улыбнулись друг другу.
— Хочешь пройти? — спросил Питер.
— Что?
— Не хочешь взглянуть на мою квартиру?
— Хочу, — внезапно сказала я. — Почему бы и нет?
И моментально пожалела, потому что знала: я обязательно найду следы ее
пребывания здесь. Будет ужасно открыть дверь в ванную и лицезреть на полочке
кремы Энди или, заглянув в спальню, увидеть ее сексуальную ночную рубашку,
забытую на кровати.
— Вообще-то, — неуверенно проговорила я, — лучше... э...
может быть, в другой раз.
— Ну как скажешь. — У него был слегка разочарованный вид. — В
таком случае, — он с преувеличенной бодростью потер руки, —
поехали. Моя машина — синий
ровер
, припаркованный вон там.
— Это приложение к работе? — поинтересовалась я, пока Питер
нажимал пульт дистанционного управления, чтобы открылась дверца.
— Да, — ответил он. — Я мог выбрать
мерседес
или
бимер
,
но решил проявить патриотизм.
Было всего пол-одиннадцатого, но солнце нещадно палило, а небо, как все эти
дни, резало глаза обжигающе синим цветом. После того как мы переехали реку,
стали видны клубы смога, черной пеленой окутавшего город.
— Ну не смешно ли все это, Фейт? — начал Питер, когда мы катили
вдоль реки с опущенными стеклами. — Я хочу сказать, у меня нет ни
малейшего желания содрать с тебя половину денег за бензин.
— Спасибо, — с иронией поблагодарила я.
— Эти расходы я беру на себя. Тебе это ничего не стоит. Бесплатно.
Даром.
— Ты очень добр, — отозвалась я, опуская козырек, чтобы солнце не
слепило глаза.
— Ну разве это не забавно? — снова заговорил он.
Я искоса взглянула на него. Мне пришло в голову, что мы впервые оказались
наедине с тех пор, как Питер ушел из дома. Он пребывал в каком-то странном,
легкомысленном настроении, и это меня слегка нервировало. У меня сложилось
впечатление, что он счастлив. Несмотря ни на что. Наверняка потому, что
замечательно проводит время с Энди, с подозрением думала я.
— Как здорово! — снова воскликнул он, барабаня пальцами по
рулю. — Прямо как в старые времена, верно?
— Не думаю, — осторожно отозвалась я, надевая темные очки. —
Старые времена закончились.
— Да, — с грустным вздохом согласился он. — Да. Наверно,
закончились. Как нам быть после развода? — участливо продолжал он, пока
мы сворачивали, следуя указателю, в направлении к Блэкхиту. — Будешь ли
ты отстаивать права на дом и добиваться ли мне опеки над детьми? Кто заберет
себе коллекцию пластинок? Кому достанется Грэм?
— Я не знаю, что происходит на этом фронте, — сказала я,
отказываясь реагировать на его остроты. — Давно не слышала никаких
известий от Роури Читем-Стэбба.
&m
...Закладка в соц.сетях
