Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...dash; Знаешь, Фейт, я сделал все, что от меня требовалось, —
проговорил он, пока мы проезжали через Кэтфорд. — Я отослал назад
подтверждение о том, что получил судебное уведомление, так что все задержки
не по моей вине.
— Похоже, тебя это радует, — фыркнула я.
— Юмор висельника. Я просто смирился. Видишь ли, если ты решила
развестись, я не могу тебя остановить, но, как тебе известно, это не мой
выбор.
— Ну, а то, что ты сбежал со своей охотницей за скальпами, — не
мой выбор, — резко отозвалась я, пока мы ехали вкруговую по кольцевой
развязке с односторонним движением.
— Это нечестно, я с ней не сбегал. Проклятье! Где же знак?
— Сбежать не сбежал, зато связался с ней.
— Верно, — признался Питер, когда мы снова поехали по
кругу. — Но только после того, как ты вышвырнула меня из дома.
— Да, конечно. Но я бы не стала тебя, как ты элегантно выразился,
вышвыривать, если б ты не завел любовницу.
— Бог мой, Фейт, — вздохнул Питер в тот момент, когда мы опять
двинулись по тому же кольцу. Для тебя все так просто, ясно и логично. Один
плюс один равняется двум.
— Я знаю, что один плюс один и плюс еще один равняется трем, —
выпалила я в ответ, — а в браке это на 50 % больше, чем нужно!
— У тебя потрясающие познания в арифметике, — отозвался
Питер. — Тебе бы сегодня получить приз по математике, а не Мэтту. Во
всяком случае, — тихо добавил он, — ты, похоже, сумела отыскать
мне замену с поразительной быстротой.
Я промолчала. Это была чистая правда.
— Ребята сказали мне, — продолжал Питер, — что у твоей новой
пассии, как там его, мистера Глайндборна, просто-таки неисчерпаемые запасы
обаяния.
— Они совершенно правы, — подтвердила я. — Кроме того, Джос
заботливый, щедрый и добрый. Знаешь, он отдал Мэтту свой ноутбук. Разве
можно не ценить такое внимание? А сегодня он вызвался приглядеть за собакой.
— Вот это уж действительно любезность с его стороны, — согласился
Питер.
— Это огромная любезность с его стороны, — подчеркнула я. —
Особенно если учесть, что Грэм ему даже не нравится.
Наступила тишина. Питер обдумывал мои слова.
— Что значит
Грэм ему не нравится
? — тихо поинтересовался он,
переключая скорость.
— Слушай, Питер, если мы обожаем свою собаку, это вовсе не означает,
что все вокруг должны следовать нашему примеру.
— Но Грэм — не любая собака. Это совершенно особый пес.
— Да, — подтвердила я. — Но Джос относится к нему по-другому.
И это, в общем, не удивительно, потому что Грэм не очень-то его жалует.
— Да? Это уже интересно. А позволь узнать почему?
— Не знаю, — ответила я. — Просто сейчас Грэм ведет себя
немножко... неоднозначно по отношению к Джосу. Кейти думает, это может быть
связано с разводом.
— Или с тем, что Грэму известно нечто такое, чего не знаешь ты, —
предположил Питер, затормозив на красный свет. — Фейт, я всегда
говорил, что это гениальный пес, с того самого дня, как он следом за тобой
явился домой. Значит, Грэму не нравится твой бойфренд, — засмеялся
он. — Боже мой. И что же он делает?
— В общем, получается действительно неловко, — начала я чуть
натянуто, когда мы снова тронулись в путь, следуя указаниям дорожных
знаков. — Когда Джос начинает, ну, ты понимаешь...
— Что?
— Скажем, целовать меня, Грэм пытается его укусить.
— Ничего удивительного. Скорей всего, я поступил бы точно так же.
— Кроме того, — продолжала я, не обращая внимания на его
реплику, — Грэм ведет против него психологическую кампанию. Он
определенно отказывается проявлять дружелюбие, чаще всего держится холодно и
отстраненно. Но сегодня Джос великодушно забыл о собственных чувствах, чтобы
помочь мне.
— Молодец, — одобрил Питер.
— Вот именно, — заявила я.
— А может, — рассудительно заметил Питер, — твой приятель
просто пытается показать, какой он замечательный.
— Не нужно быть таким циничным. Может, он и впрямь замечательный.
— Не нужно быть такой обидчивой, Фейт, — отозвался Питер,
сворачивая с центральной автострады на узкое шоссе. — Мне только
кажется, что добровольно провести полдня вместе с собакой, которая, вполне
вероятно, может броситься на тебя, несколько выходит за рамки обычного
долга. Потому-то я и задумался, что Джос пытается доказать.
— Он ничего не пытается доказать, — запальчиво заявила я. —
Ему это совершенно ни к чему. Ему и так известно, что я считаю его
замечательным.
— Ну надо же, — протянул Питер. — Счастливчик старина Джос!
— Слушай, Питер, — раздраженно проговорила я, по мере того как
машина набирала скорость, — я не желаю ссориться. И так от жары трудно
дышать. Так что давай договоримся оставить своих партнеров в покое. Я обещаю
не нападать на нее, — с трудом выплюнула я, — если ты не будешь
критиковать Джоса.
— О'кей, — согласился Питер. — Договорились. Мир? —
добавил он с улыбкой.
— Да. Мир, — отозвалась я и уже хотела завести разговор на более
безопасную тему — о новой работе Питера, когда он внезапно повернул налево и
подъехал к бензоколонке.
— Мне нужно заправиться, — объяснил он. — Подожди, я мигом.
Пока он заливал бензин, я зашла в магазин. Я хотела купить воды и какую-
нибудь газету.
Таймс
уже не осталось, поэтому я взяла
Мейл
.
— Как дела в
Бишопсгейте
? — спросила я, когда мы снова тронулись
в путь.
— Все очень хорошо, — ответил Питер. Он обогнал идущую впереди
машину, поглядывая в зеркальце. — Это, правда, коммерческое
издательство, — пояснил он, пока я в знак примирения протягивала ему
мятную конфету. — Мы издаем книги типа
Помоги себе сам
да всякие
справочники и буклеты, никакой художественной литературы. По ней я скучаю. С
другой стороны, круг моих обязанностей стал шире, здесь нет Оливера, а денег
намного больше.
— Что ж, Роури Читем-Стэбб избавит тебя от этого груза, — заметила
я.
— Это точно, — тяжело вздохнул Питер. — И от дома.
В
богатстве и в бедности...
— иронически добавил он. — Но это я обещал в
браке, а не в разводе.
Волна печали захлестнула меня с головой, мучительно сжалось горло. Я
смотрела вперед на прямую ленту черного шоссе, убегающую в бесконечную даль,
и думала: и в жизни мы с Питером едем по такой вот дороге, которая неизбежно
приведет нас к разводу. Мы отправились в путь и теперь уже едва ли сойдем с
дистанции. А повернуть обратно совершенно невозможно, потому что мешает
непреодолимая преграда, вернее, серьезные сомнения, с горечью думала я.
Сомнения в верности Питера, которые мне никогда не преодолеть. Мы вместе
едем навестить детей, словно ничего не случилось, а на самом деле мы начали
судебный процесс, который разлучит нас меньше чем через шесть месяцев. Это
просто немыслимо. Нереально. И пока мы ехали вперед, на пути вставали
миражи, мерцавшие вдалеке, словно призраки. Я мучительно вздохнула,
прислушиваясь к неослабевающему шуршанью шин.
— Проезжаем Мэйдстоун, — через какое-то время сказал Питер. —
Будь добра, подскажи мне, когда увидишь на дороге указатель на Неттлбери-
Грин. Я все время пропускаю поворот. Фейт, проследи, пожалуйста, за
указателями. Фейт, ты меня слышишь?
Я ничего не слышала. Я читала газету и как раз открыла страницу со светскими
новостями. Верхнюю часть занимала фотография Роури Читем-Стэбба. Широко
улыбаясь, он стоял на тропическом пляже, а на руке у него повисла роскошная
блондинка. Так вот почему в последнее время он не подавал признаков жизни —
оказывается, он отправился в Мюстик на свою виллу. Потом я опустила глаза
ниже и с изумлением уставилась на другую фотографию гораздо меньшего
размера. На ней были мы с Питером. Заголовок гласил:
Время перемен для
ведущей прогноза погоды Фейт Смит
.
— Вот и указатель, — услышала я голос Питера, и машина пошла
медленнее. — Ты что-то притихла, Фейт. Фейт?
Мне было не до ответа. С растущим негодованием я читала заметку.
Фейт Смит разводится со своим мужем Питером. Привлекательная телеведущая
призналась друзьям, что
с нее довольно
амурных похождений ее супруга.
Остается только один вопрос: что скажут новые боссы Смита о его домашних
неприятностях. Что будет с должностью, которую он занимает в
правительственном Комитете по вопросам семейной этики? Может ли он остаться
там, не кривя душой? Раздаются голоса, что Смит должен поступить порядочно и
подать в отставку.
— Фейт, что случилось? — спросил Питер, поворачивая влево и
проезжая кованые железные ворота школы. — Что случилось? —
повторил он, осторожно выруливая на место для парковки.
— Прочти, — мрачно сказала я после того, как он остановил машину,
и вручила ему газету. Он пробежал глазами страницу, и лица его моментально
изменилось.
— Чья это работа? — бросил он. — Я подам в суд на негодяев за
клевету. Амурных похождений? Не было никаких похождений — я был верен тебе
пятнадцать лет! Кто, черт возьми, стоит за этим? — сердито повторил он,
когда мы вышли из машины.
— Не знаю, — отозвалась я, забирая жакет и сумку с заднего
сиденья. — Но мне кажется, я догадываюсь.
— Да? Ну и кто же?
— Лично я думаю, что это Энди, — осторожно сказала я,
прислонившись к машине.
— Энди? Исключено! — заявил Питер.
— А я думаю, что это она, — тихо повторила я. — Это вполне
имеет смысл.
— Фейт, — твердо произнес Питер, — Я знаю, ты ее не любишь,
но это полнейшая чушь.
— Ничего подобного, — возразила я, — в этом есть своя логика.
Ведь она... — Я сглотнула. Мне ненавистны были слова, которые
предстояло произнести. — Она хочет выйти за тебя замуж, ведь так? То
есть я предполагаю, что это ее цель.
Я взглянула на Питера, но он смотрел вдаль.
— Каким образом, — спросил он через какое-то время, поджав
губы, — такое поведение поможет ей достигнуть своей цели?
— Роури Читем-Стэбб считает, что таким образом она оказывает на тебя
давление. Он думает — и я с ним согласна, — что это она дала интервью в
Хэлло!
.
— Да с какой стати? Не понимаю.
— Потому что после развода ты окажешься в несколько щекотливом
положении; в прессе то и дело появляются негативные отзывы. Но тут Энди
заверяет руководство
Бишопсгейта
, что твоя личная жизнь скоро снова
наладится — с ней.
— Фейт, — заговорил Питер, — Роури Читем-Стэбб думает
задницей, одетой в дорогой костюм. Ему ничего не известно об условиях моего
контракта. Конечно же, они не уволят меня просто из-за того, что я
развожусь. Если бы от этого зависело, будут держать тебя на работе или нет,
пришлось бы выгнать половину сотрудников. Эти статьи — всего лишь злобные
измышления. Они ни на чем не основаны. В любом случае, — продолжал
он, — если бы меня уволили до того, как я проработал год, Энди пришлось
бы вернуть большую часть ее денег. Читем-Стэбб ошибается, Фейт. Единственная
цель этих ядовитых выпадов — навредить мне. Главный вопрос — кто это делает
и почему?
— Не знаю, — ответила я.
— Кто затаил на меня такую злобу? Кто? — гадала я. И вдруг меня
осенило.
— Ойливер, — заявила я. Ну конечно!
— Ойливер? — повторил Питер. — Нет! Хотя человек он, конечно,
злопамятный и определенно точил на меня зуб.
— Думаю, он зол по-прежнему, — заметила я и рассказала ему о том,
как встретила Оливера на презентации книги в июне.
— Ммм, — пробормотал Питер. — Любопытно. Значит, он все еще
не успокоился.
— Хотя непонятно почему. Ведь теперь он получил то, что всегда
хотел, — ты ушел и ему досталось твое место.
Питер не ответил. Он снова смотрел вдаль. Он всегда так делает, когда
думает.
— С какой стати Оливеру желать навредить тебе, — продолжала
я, — если ты для него больше не представляешь угрозы?
— Не знаю, — негромко проговорил он. — Не знаю. Но, возможно,
ты попала в цель. Вот что я тебе скажу. Кто бы это ни был, черт возьми, я не
успокоюсь, пока не разузнаю. — Ладно, — добавил он устало. —
Идем разыщем Кейти и Мэтта.
Мы пересекли площадку для парковки. Под ногами шуршала высохшая трава. Пока
мы проходили школьные ворота вместе с другими родителями, я прочитала
высеченный наверху девиз Сиворта. Он гласил: Garde Та Foy. Храни свою Веру.
Что ж, я хранила Веру. Я хранила Веру пятнадцать лет. Я знала: сегодня мы с
Питером в последний раз приехали сюда как муж и жена. В будущем году к этому
времени мы уже будем разведены. Несмотря на жару, меня пронизала дрожь при
мысли, что моя жизнь так скоро изменится. Я заставила себя не думать об
этом, потому что увидела детей. Мэтт казался таким взрослым, хотя вид у него
был слегка встревоженный. Видимо, нервничал из-за того, что придется
подниматься на сцену за наградой. Кейти выглядела очень нарядной в зеленом
платье, которое мы купили ей в
Хоббс
. Они повели нас в огромный шатер,
раскинувшийся на центральной лужайке, где находился буфет. Пока мы
лавировали в толчее, я заметила несколько знакомых лиц. Прежде мы пару раз
встречались с Доббсами, да и с Блэками — их дети жили в том же корпусе, что
и наши. В прошлом году на школьном представлении я встречалась и с
Томпсонами. Одному их сыну, Джонни, было столько же лет, что и Мэтту, а
второму исполнилось шестнадцать. Я улыбнулась Доббсам и их сыну Джеймсу. К
моему величайшему удивлению, они не улыбнулись в ответ.
— Питер, — прошептала я, пока мы вставали в очередь. — Мне
кажется, или Доббсы действительно настроены как-то враждебно?
— Забавно, что ты заговорила об этом, — отозвался Питер. —
Дэвид Блэк держался со мной как-то холодновато.
— Неужели из-за этой сплетни в
Мейл
? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Не понимаю, с какой стати. Я хочу сказать, разводится множество
людей.
Я огляделась вокруг. В самом деле. Вон стоит рок-певец Род Макшэгг. Он был
женат три раза.
У входа в шатер я увидела актрису Шерил Лав — с ней приехал ее четвертый
муж. А о бурной личной жизни этого малого — он музыкальный продюсер — я
читала в
Хэлло!
. Так с какой стати кому-то воротить нос из-за наших с
Питером отношений?
— Добрый день, миссис Томпсон, — поздоровалась я с женщиной в
нелепом сиреневом костюме. — Рада вас видеть.
Она едва выдавила из себя странную улыбочку, после чего сказала:
— Что ж, вероятно, Мэтт очень доволен собой.
— Мэтт? — удивилась я.
— Да, Мэтт, — подтвердила она.
— А, вы имеете в виду из-за того, что он получает приз юных
математиков?
Она неискренне рассмеялась.
— Не знаю, за что ему дали этот приз, — заметила она, поправляя
жесткие кудряшки.
— Гм, — только и нашлась я что сказать в ответ. — Гм, думаю,
он получает приз за то, что знает математику.
Миссис Томпсон бросила на меня испепеляющий взгляд и ушла. От такой грубости
меня затрясло. Надо же такое ляпнуть! С какой стати она это сказала?
Внезапно я поняла. Ну конечно! Она завидует. Ей хотелось, чтобы приз
достался Джонни. Боже мой, ну разве можно быть такой мелочной? Разве Мэтт
виноват, что ему все так легко дается? Мэтт не виноват в том, что он такой
способный, а ее сын Джонни глупый и бездарный. Боже, ну почему другие
родители поддерживают дух соперничества, раздраженно думала я.
Пока мы ели холодный пирог, Эллис-Джонсы кидали на нас странные взгляды. Мне
это показалось уже слишком. Вдобавок ко всему было очень жарко в платье и
жакете. Однако, несмотря на раздражение, я твердо решила вести себя так,
будто все в порядке.
— Добрый день, миссис Эллис-Джонс, здравствуй, Джек, — приветливо
обратилась я к матери и ее прыщавому шестнадцатилетнему отпрыску. — Как
дела?
— У меня... в порядке, — ответил парнишка. — В такой
ситуации...
В такой ситуации? О чем это он?
— Надумал, как провести каникулы? — светским тоном спросила я.
— Нет, — вяло ответил мальчик. — Не надумал. Хотя еще недавно
собирался поездить с Томом Нортом по Европе. Да вот теперь не могу себе
этого позволить.
— Очень жаль, — покачала я головой. — Сочувствую.
Не представляю, с чего он мне все это выложил, но расспрашивать не стала.
— Кейти, — прошептала я, — у меня такое ощущение, что сегодня
нам никто не рад.
— Мм, — отозвалась дочь, — нас окружают отрицательные
вибрации. Возникла некая групповая враждебность. Я подозревала, что такое
может случиться.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Видишь ли, мам, — задумчиво продолжала Кейти, отправляя в рот
клубнику. — По-моему, ты должна кое-что узнать.
— Что я должна узнать? О чем ты говоришь? Но я ничего не успела
выяснить. В этот момент зазвонил колокол, и нас повели внутрь. Все дети
сидели впереди, а родители сзади.
— Питер, — зашептала я, как только мы сели, — по-моему,
атмосфера довольно-таки напряженная.
— Ммм, ты права, — согласился он. — Происходит что-то
определенно странное, если только это не от жары.
Я начала обмахиваться полученным при входе листочком, где перечислялись
имена всех, кто в этом году получает приз. Я испытала прилив материнской
гордости, когда в конце прочла имя Мэтта. Директор вышел на сцену и
обратился к собравшимся с речью.
— За прошедший год... прогресс... дух общности... результаты
соревнований... блестящие успехи... неудачи... перспектива исключения...
непозволительные вещи... нарушение дисциплины... новое крыло для учебных
кабинетов... дорого... нехватка... будем признательны... А теперь, —
сердечно улыбаясь, проговорил он в заключение, — начинаем ежегодное
вручение призов. Приносим глубокую благодарность всем нашим спонсорам, чья
щедрость позволила приобрести для победителей награды. Мы особенно
благодарны мистеру Биллу Гейтсу за предоставление в качестве нового приза —
за успехи в математике учеников младших классов — талона на приобретение
книги стоимостью 10 фунтов!
Мы послушно зааплодировали. После этого директор откашлялся и начал
объявлять победителей.
— Приз Али Г. за успехи в грамматике получает Каролина Дей.
Под громкие аплодисменты долговязая девочка с темными волосами поднялась за
талоном на книгу и вернулась на место.
— Призом Трейси Эмин за успехи в рисовании награждается Летиция Бэнкс.
Все мы восторженно хлопали, пока директор пожимал руку маленькой Летиции.
— Приз Марка Тэтчера за успехи в спортивном ориентировании вручается
Радживу Пателю.
Мы дружно аплодировали, пока мальчик, засунув руки в карманы, с важным видом
шел по сцене.
— Приз
Арчер
за актерские достижения получает Бритни Скотт.
Мы должным образом выразили свой восторг, пока Бритни забирала приз.
— Призом Аль-Файеда за успехи в политических науках — это денежный приз
— награждается Мэри Росс.
К этому времени у меня уже горели ладони.
— Приз Барбары Виндзор за успехи в ораторском искусстве получает
Дженнифер Джонс. Приз Кена Ливингстона за активное участие в работе
дискуссионного клуба достается Барбаре Джоунс. И наконец, — объявил он,
когда аплодисменты стихли в очередной раз, — приз за успехи в
математике среди учеников младших классов вручается Мэтью Смиту.
Мы с Питером восторженно захлопали, хотя Мэтт еще только привстал с места.
Но когда он поднялся на сцену, мы сообразили, что больше не хлопает никто.
Зал молчал. Наши одинокие хлопки точно отскакивали от стен. Какое свинство!
Мы хлопали всем детям, с негодованием подумала я, почему же они не
приветствуют моего сына? У меня горело лицо от с трудом сдерживаемого гнева.
Наконец остальные тоже захлопали. Слава богу. Значит, это была просто
замедленная реакция — под конец, только и всего. Но в следующее мгновение я
осознала, что это не вежливые одобрительные аплодисменты. Напротив —
раздавалось медленное мерное хлопанье в ладоши. Я увидела, как бледное лицо
Мэтта покраснело. Хлоп, хлоп, хлоп — звучало из зала. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Хлопки становились все громче, ритмичнее. Потом, к моему ужасу, кто-то
свистнул. Пока директор пожимал Мэтту руку, раздавались выкрики вроде
Обманщик!
и
Долой его!
. Директор, поняв, что творится нечто несуразное,
призвал зал к порядку.
— Мы должны великодушно приветствовать наших победителей. Мэтт проявил
себя одаренным математиком. Действительно одаренным. Хотя, —
рассудительно добавил директор, — кое-где он допускал промахи.
— Это точно! — выкрикнул кто-то из третьего ряда.
— В некоторых расчетах Мэтт немного промахнулся.
— Еще как промахнулся!
— Но мы уверены, — доброжелательно продолжал директор, — что
эта полоса невезения всего лишь... случайность.
— Да уж хорошо бы! — сорвался на писк мальчишечий голос. Это был
Джонни Томпсон. — Из-за него я потерял три сотни фунтов.
Что?
— А я пять сотен, — выкрикнула худенькая девочка с соседнего ряда.
— А я шесть с половиной, — заявил Джек Эллис-Джонс. — На них
я собирался отправиться в Европу.
— Что ж, полагаю, ему придется как следует потрудиться над расчетом
процентов, — осторожно заметил директор. — Но я уверен, он с этим
справится в следующем учебном году. И мы не сомневаемся, что он сумеет
помочь школьному казначею собрать побольше средств на строительство нового
учебного крыла.
— Что это тут происходит? — зашипел Питер.
— Хотелось бы мне знать, — отозвалась я.
— Итак, наша церемония завершена, — объявил директор. — Поздравляем всех победителей.
С несчастным видом Мэтт сошел со сцены. Мы с Питером стали пробираться к
нему. Он сидел в первом ряду, повесив голову, — воплощенное уныние.
— Мэтт, что это все значит? — заговорила я. — Что тут
происходило?
— Я не виноват, — промямлил сын, теребя в руках свой талон на
книгу. — Я их предупреждал, что определенный риск всегда есть.
— О чем ты говоришь?
Мэтт молчал.
— Кейти, — обратилась я к дочери. — Просвети нас, пожалуйста.
Мэтт что-нибудь натворил?
— Нет, — осторожно ответила Кейти. — В общем, ничего такого.
Он просто... играл.
— В карты! — ахнула я.
— Да нет же. Он играл на бирже. Сначала Мэтт заработал кучу
денег, — объяснила она. — Ему здорово везло. Все это он проделывал
на своем компьютере.
— Ты вкладывал деньги в ценные бумаги на бирже? — поразилась
я. — Позволь спросить, каким образом? Мэтт, где ты взял деньги? Мы
давали тебе только вос
...Закладка в соц.сетях
