Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...sh; По-французски это означает
пожалуйста, не при собаке
, —
перевел Мэтт.
— Это я знаю, — заметил Джос. — Но почему нет?
— Потому что он понимает абсолютно все, что мы говорим, —
отрывисто ответила я.
— Фейт, перестань, — утомленно сказал Джос. — Вам просто
нравится так думать.
— Нет, это правда, — заверила Кейти. — Он понимает массу
всего. У него фантастически высокий показатель умственных способностей, и мы
считаем, что в его словарном запасе не меньше пяти сотен слов.
— Очень сомневаюсь, что
кастрация
— одно из них, — сказал Джос.
Он все еще улыбался. Лучше бы перестал.
— Кастрация? — повторила Кейти.
— А что это такое? — спросил Мэтт.
— Это когда отрезают... эээ... эту штучку, — ответила я. На лице
Мэтта ясно читались недоверие и откровенный страх. — Считается, что
тогда характер у псов становится лучше.
— Но у него и так хороший характер! — воскликнул Мэтт.
— Но он не всегда ведет себя так, как следовало бы, — возразил
Джос. — В наши дни это обычная несложная операция, проходит
безболезненно, и, поверьте, он даже не заметит, что чего-то не хватает.
— Да откуда вы знаете? — потребовала ответа Кейти. — Вам бы этого не хватало, верно?
— Кейти, не груби! — упрекнула я дочь.
— Знаешь, Кейти, — спокойно ответил Джос, ничуть не обеспокоенный
ее замечанием, — многие люди проделывают эту маленькую... процедуру...
своим псам. И это хорошо. По меньшей мере они перестают бегать за девочками.
— А почему бы ему не бегать за девочками? — возмутилась
Кейти. — Вы же бегаете.
— Кейти! — сердито воскликнула я. — Думай, что говоришь!
— Да он и не смотрит на девочек, — вмешался Мэтт. — Он
гоняется только за кошками.
Едва Мэтт сказал это, как Грэм, сорвавшись со своего места, с лаем и
подвываниями бросился к задней двери.
— Не нужно было тебе этого говорить, — застонала я. — Грэм,
там нет кошек, так что вернись на место.
Грэм в замешательстве поглядел на меня и затрусил обратно.
— Как бы то ни было, — сказал Джос, решительно отказываясь
сдаваться, — мы с Фейт считаем, что Грэму лучше сделать эту операцию.
— Могу поспорить, что мама так не считает, — сухо вставила Кейти.
— Кейти, спасибо тебе, но я и сама могу за себя ответить. Я считаю, что
нам нужно... нужно... дождаться папиного возвращения.
Джос закатил глаза.
— Ладно, — согласилась Кейти, — дождемся папиного
возвращения. Только я тебе сразу скажу, что он ни за что не согласится. А
кроме того, это значит, что у Грэма никогда не будет детей.
— Да, но это совершенно неважно, потому что он не относится к клубным
собакам.
— Джос! — Откуда-то в голосе Кейти взялись высокомерные
нотки. — Может, Грэм и не имеет, как ты был добр указать, богатой
родословной, но он обладает врожденным благородством.
— Ладно, ладно, — Джос шутливо поднял руки. — Я жалею, что
сказал об этом.
— Мы тоже, — буркнул Мэтт и отнес Грэму облизать свою тарелку.
— Мэтт, не смей так делать! — Я повысила голос. — Это
отвратительно!
— Отрезать ему яйца тоже отвратительно! А это его утешит, —
пояснил Мэтт, когда я выхватила у него тарелку. — Если его чувства
задеты.
— Никого не волнуют мои чувства, — произнес Джос. — Никого не
беспокоит, что он меня постоянно кусает.
— До крови? — не унималась Кейти.
— Ну, нет.
— Тогда это не считается.
— Верно, но в один прекрасный день он укусит меня как следует.
— Как следует, — пробормотал Мэтт.
— Слушайте, давайте забудем об этом разговоре и сменим тему, —
сказала я, когда все вернулись к столу. Я вынула из холодильника шоколадный
мусс и начала раскладывать его по тарелкам. К этому времени Грэм закрыл
глаза.
— Вот и хорошо, он заснул, — заметила я. — Кстати, Кейти, ты
не знаешь, собакам снятся сны?
— Да, — кивнула Кейти. — У них наблюдается быстрое движение
глазного яблока, когда подергиваются веки, как и у людей. В этот момент мы
видим сны, наверно, так же и у собак. Иногда Грэм во сне повизгивает, словно
видит кошмар, а лапы у него
бегут
, как будто он преследует кроликов.
— Сны странная штука, верно? — заметила я.
— Обычно они связаны с тайными желаниями, — откликнулась Кейти. Ид
— детская, жаждущая удовольствий часть подсознания — удовлетворяет свои
скрытые желания.
Я думала об этом все оставшееся время, пока мы ели в молчании.
— Прошлой ночью мне приснился забавный сон, — призналась я. —
Будто бы я глажу рубашки. Но я знаю, почему мне это приснилось, —
добавила я, хоть и не стала ничего объяснять.
— Сны, в которых ты гладишь, означают, что тебе хочется сгладить какие-
то свои тревоги, — объяснила Кейти с доброжелательностью, в которую мне
трудно было поверить.
— А вот мне недавно приснился очень странный сон, — сообщил Джос,
твердо вознамерившись растопить лед, который возник вокруг него за последние
полчаса. И он описал, как раздевался в Королевском оперном театре.
В это время Кейти пристально рассматривала его. Видимо, она не знала, что
этот сон означает.
— Я думаю, это означает, что Джос — очень честный человек, —
заговорила я. — Что он готов раздеться на глазах у всех. Кейти, достань
свой толкователь снов и посмотри, что это означает.
— Мам, мне не нужно искать в книге, я и так знаю, — ответила дочь.
— Да? — оживился Джос. — И что же?
— Это связано с разоблачением, — спокойно продолжала она. —
Сон, в котором ты раздеваешься, говорит о твоих тайных опасениях, будто кто-
то узнает о тебе нечто такое, что ты предпочел бы оставить в секрете.
На мгновение Джос встретился глазами с твердым взглядом Кейти и опустил их
вниз на тарелку.
— Знаете, мусс просто бесподобный. Можно мне еще? — проговорил он.
Дорогой Альфи, — писала я в понедельник после своего последнего
выступления, — вспышка молнии представляет собой разряд статического
электричества, проскочившего между грозовой тучей и землей либо между двумя
тучами. Если молния ударила из тучи, ее называют зигзагообразной, а если она
вспыхнула внутри тучи, — зарницей. Надеюсь, это поможет тебе справиться
с заданием на лето.
Дорогая Вики, — начала я другое письмо, — гром грохочет так
громко, потому что во время грозы вспышки молнии нагревают воздух до
невероятно высокой температуры — в пять раз выше, чем температура
поверхности Солнца. От такого жара воздух внезапно расширяется со
сверхзвуковой скоростью и возникает оглушительный грохот, который мы
называем громом. Точно такой же эффект мы наблюдаем, когда у нас над головой
пролетает современный самолет. Надеюсь, это поможет тебе справиться с
заданием на лето.
Дорогая Энил, иней — это замерзшая роса. Он белого цвета, потому что
кристаллики льда заполнены воздухом. Если на улице становится очень холодно,
тогда кристаллики льда образуются в форме острых иголочек. Мы называем это
изморозью. Спасибо за твое письмо, желаю удачи в работе над летним заданием!
Набрав последнее письмо, я подняла глаза от компьютера, увидела Софи и
улыбнулась.
— Снова письма от поклонников? — спросила она, заметив груду почты
у меня на столе.
— Не совсем. Просто письма от школьников. Ребята ринулись выполнять
свои домашние задания. Ведь на следующей неделе снова начинается учебный
год.
— А я вообще не получаю писем, — с сожалением призналась она.
— Наверняка что-нибудь да приходит.
— Нет. Абсолютно ничего.
— Странно. Я думала, что ты, кроме всего прочего, получаешь пачки писем
с предложениями выйти замуж.
— Выйти замуж? — повторил Терри, проходивший мимо. Он остановился
и игриво улыбнулся ей. — Софи это не интересует. Верно, Софи?
— Ну конечно, — спокойно ответила она. — В свои двадцать
четыре я еще слишком молода для этого. — Удар пришелся ниже пояса, и
Терри дернулся. — Сначала я должна добиться успеха на работе.
— Не слишком на это рассчитывай, — деланно рассмеялся
Терри. — Может получиться так, что твое время совпадет с перерывом на
рекламу. Так что на твоем месте, Софи, я бы тут не засиживался, —
добавил он с двусмысленной ухмылкой.
— Я и не собираюсь, — туманно ответила она и продолжала разговор
со мной.
— Одной заботой меньше для твоей гортани, — прошептала я, когда он
ушел.
— Спасибо. — Хотя внешне Софи оставалась спокойной и невозмутимой,
я видела, как дрожат ее руки. — А как твои дела? — спросила она,
присаживаясь на краешек моего стола.
— Спасибо, все прекрасно. Прекрасно, прекрасно, прекрасно. У Джоса
много работы. Он занят в оформлении
Мадам Баттерфляй
.
—
Мадам Баттерфляй
? — переспросила Софи.
— Новая постановка в оперном театре. Премьера состоится через три
недели. Сегодня утром он повел моих ребят на репетицию. Знаешь, он очень
хорошо к ним относится.
— Вот как? — Софи вертела в руках мой погодный домик.
— Да, у него с ними прекрасные отношения, — подтвердила я. —
Он столько для них делает. Откровенно говоря, иногда они ведут себя
немножко... ммм... неблагодарно, но ты же понимаешь, чего еще ожидать от
подростков?
— Значит, он хорошо относится к детям? — повторила Софи.
— Да, великолепно, — кивнула я.
Мэтт и Кейти отозвались на приглашение Джоса побывать в театре за кулисами с
вежливым воодушевлением. Ребята все еще относились к нему холодновато после
того разговора о Грэме, но у них хватило ума не отказываться от заманчивого
предложения. Я втайне надеялась, что поход в Ковент-Гарден поможет исправить
ситуацию. Не исключено, что, наблюдая за Джосом в его стихии, увидев, с
каким уважением к нему относятся коллеги, они изменят свое отношение к нему.
Кто знает. Лично я знала одно: сегодня я чувствую себя разбитой. По
понедельникам я всегда не в своей тарелке, а к среде снова привыкаю к
раннему подъему, это уже не так выбивает меня из колеи. Но сегодня мне
хотелось только одного: поскорее добраться до кровати. Вернувшись домой, я
удивилась, что Грэм не бросился мне навстречу, как только открылась входная
дверь. Я заглянула в сад. Там его не было. Видимо, ребята забрали его с
собой, решила я, с трудом поднимаясь по лестнице. В конце концов, дети с ним
неразлучны, рассуждала я, раздеваясь и падая в постель. Грэм считает себя их
младшим братом и стремится делать то же, что и они. Я до того устала, что
моментально отключилась, как только голова коснулась подушки. Мне снова
приснился странный сон. Я была в каком-то торговом пассаже и ехала вверх по
эскалатору. Я стояла там с пакетами, набитыми покупками, и, довольная,
осматривалась. Я уже почти доехала до верха, как вдруг эскалатор
остановился, а потом поехал в обратную сторону. Теперь я спускалась, что
показалось мне очень странным. Но я решила, что когда он доедет донизу, то,
скорее всего, снова поменяет направление. Я подняла голову. Наверху стояло
множество людей, и все они что-то кричали мне. Они старались изо всех сил.
Самое странное, я не слышала ни слова из того, что они кричат, и внезапно
поняла, что оглохла. Я видела выражение их лиц, то, как они жестикулируют,
понимала, что они пытаются о чем-то меня предупредить, но не понимала о чем.
Потом я повернулась, посмотрела вниз и с ужасом увидела, что торговые ряды
исчезли, а на их месте зияет пропасть. Эскалатор неумолимо вез меня прямо к
ней, я стою уже чуть ли не на последней ступеньке. Я в отчаянии начала
бежать наверх, но ноги двигались слишком медленно. Я запыхалась, стало
больно дышать. Я взглянула наверх и увидела Питера с детьми. Они стояли
впереди всей толпы, кричали, убеждали попытаться еще. Наконец-то я стала
различать слова. Я слышала Мэтта. Он кричал:
— Мама, мамочка, ну давай же, давай!
— Все в порядке, я все слышу!
— Мамочка! — закричал он снова. Я почувствовала на своих плечах
руки сына. — Мамочка, проснись! Мы не можем найти Грэма!
— Чт-то? — Я открыла глаза. Сон исчез, а передо мной стоял
расстроенный Мэтт. Я слышала, как Кейти бегом поднялась наверх и тоже
ворвалась ко мне.
— Я прошла по всей улице, — задыхаясь, проговорила она. — Его
нигде нет.
— Ты о чем?
— Грэм пропал, — со слезами на глазах объяснил Мэтт. — Мы
нигде не можем его найти.
— Я думала, он с вами!
— Нет! Он оставался здесь. Мы только что вернулись домой на метро.
— Он пропал?
— Да. Исчез.
— Так, только не впадайте в панику. — У меня бешено забился
пульс. — Мы его обязательно найдем. Обязательно найдем. Только нужно
соблюдать спокойствие. Сколько времени? Половина пятого? Боже мой, значит,
его нет уже целый день!
Я вставила контактные линзы, оделась и сбежала вниз.
— Грэм! — позвала я, выскочив в сад. Похлопала в ладоши. — Грэм! Ко мне! Сюда! Грэм!
— Мы его уже звали, — сказал Мэтт. — Его нет.
— Как он выбрался?
— Через окно в кухне.
— Но оно было приоткрыто сантиметров на пятнадцать, не больше.
— Он умудрился протиснуться. Смотри, вот его шерсть.
— О господи! Что же нам делать?
— Давай позвоним папе! — предложила Кейти. Ну конечно! Я быстро
набрала его номер.
— Алло, — ответил Питер.
— Питер, это я. Слушай, мы не можем отыскать Грэма. Он убежал, его не
было целый день. Мы страшно расстроены.
— Он выбрался на улицу? Боже! Не волнуйтесь. Сейчас я приеду и помогу
его найти. Приеду и будем искать вместе — нет, не получится. Я же в Америке.
Вы звонили в полицию? Позвоните в полицию, позвоните в полицию, обязательно
позвоните в полицию и в
Баттерсийский приют
, садитесь в машину — нужно
поездить и поискать по окрестностям. Я перезвоню часа через два. Пока.
Я набрала номер Чизуикского отделения полиции, меня соединили с нужным
отделом, я сообщила дежурному офицеру приметы Грэма.
— Метис, похож на колли... пушистый золотисто-рыжий воротник... немного
напоминает лису... белая манишка на шее и груди... спина гончей... длинный
пушистый хвост... да, конечно, он в ошейнике и с жетоном... нет, нет, без
микрочипа... очень, очень умный... но это правда — он действительно... Грэм.
Да, верно... Да, да. Я знаю, что странно... да, конечно, я подожду. —
Наступило мучительное ожидание, пока полицейский проверял журнал с записями
о потерявшихся собаках.
— Тут есть немецкие овчарки, вест-хайленд-уайт-терьер, джек-расселл-
терьер и три дворняги, но никто из них не подходит под описание вашего пса.
Если он к нам поступит, мы вам позвоним. А пока обратитесь в
Баттерсийский
приют
.
— Да, конечно.
— И в инспекцию по животным — запишите номер телефона...
— Спасибо.
— И позвоните в ветеринарную службу вашего района.
— Зачем? — не поняла я.
— Узнать, не сбила ли его машина. Мне будто ножом полоснули по сердцу.
— Ты знаешь, почему это случилось, верно? — проговорила Кейти,
пока я набирала номер приюта. — Он не хочет, чтобы его оперировали. У
него возник из-за этого синдром беспокойства. Ведь говорили мы Джосу, —
горячилась Кейти, — что Грэм все понимает, а он нам просто не поверил.
—
Баттерсийский приют
слушает, — раздался голос в телефонной
трубке. Я дала краткое описание Грэма, стараясь справиться со слезами,
которые комом стояли в горле и мешали говорить.
— Прежде он никогда не убегал, — говорила я дрожащим
голосом. — Но на нем ошейник и бирка, так что если он попадет к вам, вы
узнаете.
— Потерявшиеся собаки часто оказываются у нас без ошейника, —
объяснила женщина. — Будет лучше, если вы назовете его особые приметы,
потому что к нам поступает много метисов, похожих на колли.
— Особые приметы? — Я вопросительно посмотрела на ребят. Мэтт
показал на свое ухо. — Ах да. Одно ухо у него короче другого. И
постоянно машет хвостом.
— Понятно, — вежливо ответила женщина. — Я просматриваю базу
данных, но пока не вижу ничего похожего. Но если найдется собака, подходящая
под ваше описание, мы обязательно позвоним. Сегодня мы открыты до восьми.
После этого я позвонила пяти ветеринарам. Ни у одного из них Грэма не было,
как не было его и в Чизуикской инспекции по животным.
— Кейти, — позвала я дочь, — побудь у телефона, а мы с Мэттом
поищем его снова. Мы дошли до сквера и принялись звать его по имени. Будь он
здесь — примчался бы в одно мгновение. Потом мы дошли до Чизуикского шоссе —
машины двигались плотным потоком, и от одной только мысли, что он пытался
перебежать на другую сторону, я пришла в ужас. Мэтт пошел влево, я вправо. Я
прошла три магазина, церковь, кафе
Руж
и направилась в сторону Кью-Грин.
Наверно, я была растрепана, бегая по улицам с отчаянным выражением лица и
выкрикивая имя Грэма. Но я была вне себя от страха и меня совсем не
беспокоило, кто и что может подумать. К тому времени, когда я вернулась
домой, была уже половина шестого.
— Кто-нибудь звонил? — спросила я Кейти.
Я тяжело дышала и была мокрой от пота.
— Звонил папа узнать новости. И совсем недавно звонил Джос, —
сообщила Кейти. — Я рассказала ему про Грэма, и он обещал, что приедет
и поможет искать.
— Спасибо ему за это, — проговорила я, опускаясь на ступеньку
лестницы.
— Да, — виновато проговорила Кейти.
Сверху спустился Мэтт с объявлениями
Пропала собака
, которые он сам набрал
на компьютере.
— Я развешу их на фонарных столбах, — объявил он. — Вот тебе
двадцать штук. Пока он ходил, мы с Кейти пытались понять, куда Грэм мог
отправиться.
— Где ему нравится бывать? — вспоминала я.
— Около Чизуик-хаус, — сказала Кейти. — Ему там нравится. И
еще у реки — смотри, Джос приехал.
Джос нажал на гудок. Я выбежала из дома, захватив объявления Мэтта и скотч,
и села в машину.
— Спасибо, — сказала я и сжала его руку.
— Любишь меня, люби мою собаку, — отозвался он, пожав
плечами. — Я только надеюсь, что нам повезет.
Мы пересекли широкую улицу, выехали на Дьюкс-авеню и медленно двигались по
ней, просматривая скверы, садики и боковые улицы: не мелькнет ли рыжий мех.
В конце Дьюкс-авеню начиналась Большая западная дорога. Я с ужасом смотрела
на громадные фургоны и быстро мчащиеся легковушки, представляя, как Грэм
пытается перейти дорогу.
— Ему здесь просто не уцелеть, — сказала я слабым голосом. —
Это все равно что пересечь автостраду.
— Думаю, он слишком умен и даже не пытался пробовать.
Мы свернули влево, чтобы доехать до Чизуик-хаус. Джос поставил машину, и мы
прошли в парк через боковые ворота.
— Грэм! — принялась звать я. — Грэм! Ко мне, мальчик! Сюда!
Здесь были сотни собак вместе с хозяевами. Сеттеры и пойнтеры, далматинские
доги и немецкие овчарки. За двадцать минут мы обошли Ионический храм,
оранжерею и теплицу с камелиями. К этому времени начало смеркаться. Вместе с
убывающим светом гасли и наши надежды. Я прикрепила несколько объявлений на
деревья, надеясь, что кто-нибудь видел Грэма. Когда совсем стемнело, мы
поехали к Темзе, оставили машину у теннисных кортов и прошли около мили,
выкрикивая его имя. Но был слышен только плеск волн да ветер, шелестящий
листвой деревьев.
— Нужно возвращаться, — сказал Джос.
Я кивнула. Пока мы медленно ехали назад, у меня перед глазами возникали
ужасные картины: Грэм где-то лежит раненый или плетется в растерянности, не
зная, куда попал и как отыскать дорогу домой. Нажав на пульт, чтобы открыть
ворота, я чувствовала себя абсолютно разбитой.
Я поднесла руку с ключом, чтобы вставить его в замок, но Кейти меня
опередила. Она плакала. О господи!
— Говори, — велела я ей и тоже заплакала.
— Грэм в Баттерси, — с трудом проговорила она, вытирая
глаза. — Оттуда только что позвонили. С ним все в порядке. Можно завтра
забрать.
Утром в десять тридцать мы были первыми в очереди, собравшейся на тротуаре
перед входом в приют.
— Ну давайте же! — нетерпеливо говорил Джос. — Открывайтесь!
Наконец металлическая решетка поднялась, и мы вошли внутрь. На полу были
нарисованы разноцветные цепочки следов. Служащий в приемной сказал, чтобы мы
шли по желтым следам до отделения, где держали потерявшихся собак. Пока мы
подходили, все слышнее становилась какофония негодующего лая и визга. Я
заполнила формы, показала наши документы, и служительница ввела наши данные
в компьютер. В ожидании мы разглядывали доску с объявлениями
Пропала
собака
наподобие нашего. Кто-то предлагал награду в тысячу фунтов и больше.
Чьи-то собаки потерялись или убежали, но многие были украдены. На доске
висел снимок немецкой овчарки по имени Тоби, которую увели в район Кентона.
А Бамбла, щенка борзой, как подтверждали свидетели, четверо мужчин утащили и
запихнули в фургон.
— Вот жуть, — пробормотал Мэтт.
Наконец служительница повела нас к небольшим вольерам. В воздухе пахло
дезинфектантом и собаками.
— Он в конце этого ряда, — сообщила служительница.
Из клеток, вдоль которых мы шли, на нас печально смотрели стаффордширские
буль-терьеры и престарелые лабрадоры. Резвый спрингер-спаниель предложил нам
свою игрушку. Джек-расселл-терьер при нашем приближении подскочил и визгливо
залаял. Мы прошли мимо двух немецких овчарок, чау-чау на трех лапах,
мальтийского терьера, заснувшего в своей клетке, и наконец остановились у
последнего загона.
— Это он? — спросила служительница.
Тот же цвет. Тот же размер. Тот же тип. Но для нас разница была ничуть не
меньше, чем если бы это оказался датский дог.
В молчании мы ехали обратно в Чизуик, а потом безутешно сидели на кухне.
Мэтт налил в миску Грэма воды и положил корм в его тарелку.
— Он вернется голодным.
— Конечно, милый, — согласилась я.
— Его придется как следует вымыть.
— Ммм. Вероятно.
— Я подарю ему это, — добавил Мэтт, показывая видеокассету Джейми
Оливера, где самый известный английский шеф-повар делился кулинарными
секретами.
— Это очень щедрый подарок, Мэтт. Он наверняка еще не видел этот фильм.
Чтобы как-то скрасить мучительное ожидание, мы сели играть в карты и в
Скраббл
. Дети рассказали мне о том, что видели в театре, и о чудесных
декорациях Джоса. Днем снова позвонил Питер, и мы сообщили ему, что новостей
нет по-прежнему. Немного погодя Джос позвонил с работы по мобильному
телефону. В пять часов снова раздался телефонный звонок.
— Это миссис Смит? — послышался в трубке незнакомый голос.
— Да, — ответила я.
— С вами говорят из Вестминстерского городского совета. Я инспектор по
животным. Сообщаю, что ваш пес находится у нас.
— Слава богу! — я опустилась на стул, прижимая левую
...Закладка в соц.сетях
