Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
...bsp;— Мне тоже. И айсберги. — Мимо
нас проплыл прогулочный катер. — А еще мне постоянно снится паутина.
— Как дела у Лили? — неожиданно спросил он.
— Нормально. Как всегда. Очень много работы в журнале, она недавно
вернулась — ездила выбирать новые коллекции. Кстати, я ничего не говорила ей
о наших свиданиях. Я думаю, не стоит этого делать.
— О наших свиданиях? — эхом повторил он, улыбаясь. — Значит, ты встречаешься со мной?
Я немного наклонилась вперед и сняла пушинку с его ворота.
— Почему ты так решил?
— А что ты сказала Джосу про сегодняшний вечер? — тихо добавил он
и нежно погладил мою руку.
— Что я опять на семинаре по проблемам изменения климата.
— Так, стало быть, потепление медленно происходит?
— Пожалуй... Пожалуй, да.
— Видишь ли, — объясняла я позже Джосу, — климат никогда не
отличался стабильностью, но главная проблема сейчас — имеют ли изменения
постоянный или временный характер. Возможно, температура будет расти и
дальше, но существует также и вероятность того, что она останется такой, как
сейчас. Это и есть основная дискуссия.
— А чем вызвано глобальное потепление?
— Это так называемый
парниковый эффект
, — продолжала я свое
объяснение, — по большой части это диоксид углерода, скапливающийся из-
за огромного количества машин. Сжигание топлива, нефти и леса также вызывает
приток в атмосферу углекислого газа, и метан с рисовых полей и
животноводческих ферм оказывает свое действие. Кроме того, существует еще и
CFS — известные также как хлорофторкарбонаты — они образуются благодаря
аэрозолям и холодильным установкам.
— Тебе эти семинары явно много дают, — сказал он.
— Пожалуй, я с тобой согласна.
Теперь Питер звонил мне чаще, и его звонки стали для меня главным событием
дня. Когда он предупредил меня, что едет на книжную ярмарку во Франкфурт, я
почувствовала горькое разочарование. Однако, несмотря на то что в Германии
он был очень занят, он и оттуда часто звонил мне.
— Как дела? — Я слышала гул голосов в трубке.
— Тебе было бы интересно, Фейт, атмосфера тут раскалена до предела. Я
сказал бы даже, здесь столько запасов энергии, что хватило бы запустить на
орбиту спутник. Кстати, — угадай, кого я только что встретил?
— Только не говори, что Чармиан и Оливера!
— Именно их! Он нес ее сумку.
— Вот подхалим! Они заговорили с тобой?
— Ну что ты? — хмыкнул он. — Какие там разговоры? Они
считают, я и так получил чересчур много.
— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — хихикнула я.
— Ммм... Не совсем так, — ответил он.
— Что ты хочешь сказать?
— Да так, ничего.
— Когда ты возвращаешься? — спросила я.
— В субботу. Очень хочу увидеться с тобой. Как ты думаешь, Фейт, твои
семинары могут продлиться еще какое-то время?
— Ну... думаю, что да.
Оказалось, обмануть Джоса не составляет никакого труда. Если он и подозревал
что-то, то виду не подавал. Только стал еще внимательнее.
— Ты кажешься такой счастливой в последнее время, — отметил он по
дороге в Чизуик в субботу вечером. Мы возвращались из театра
Глобус
, где
смотрели комедию Шекспира
Конец — делу венец
.
— Я правда счастлива. — Он сжал мою руку. — Мне кажется, я
становлюсь все счастливее и счастливее.
— Вот что способна сотворить любовь, да? — сказал он, паркуя
машину.
— Абсолютно с тобой согласна, — ответила я; он поставил машину на
ручной тормоз. Отперев дверь, я заметила мигающий зеленый огонек на
автоответчике. Подождав, пока Джос поднимется наверх, я снизила звук до
минимума и нажала
Play
.
— Привет, дорогая, это мама. Просто сообщаю тебе, что мы на
Мальдивах. — Послышался сигнал объявления:
Просьба пассажирам,
отправляющимся рейсом Икарус 666, пройти к выходу тринадцать
. —
Джеральд! ДЖЕРАЛЬД! Где наши паспорта? Мы возвращаемся через десять дней...
Мам, привет, это Кейти. Просто звоню предупредить, что мы с Мэттом не
приедем на выходные на этой неделе и на следующей. Мы репетируем
спектакль...
— Дорогая! Это Питер! — Я быстро убрала звук и прижалась ухом к
аппарату. — Я все еще во Франкфурте... умираю, как соскучился... обожаю
тебя, Фейт. Пока!
— Фейт! — Это был Джос. Он стоял внизу у лестницы, удивленно глядя
на меня. Я совсем не слышала, как он спустился. Я обернулась так быстро, что
чуть не свернула шею.
— Боже мой, что ты делаешь?
— Просто проверяю сообщения, вот.
— А почему украдкой?
— Украдкой? — сказала я возмущенно. — Право, Джос, это
нелепо, — добавила я. — Я никогда ничего не делаю украдкой. Ты когда-
нибудь видел, чтобы я украдкой что-то делала? Я, дорогой, не знаю такого
слова.
— Да, но это выглядело именно так. Как будто ты не хотела, чтобы я что-
нибудь услышал.
Но точно так поступал раньше ты, подумала я про себя, хоть и не решилась
произнести это вслух.
— Это потому... — объяснила я, — потому что мне
оставили... — я вздохнула, — одно забавное сообщение.
— Забавное?
— Немного странное.
— О боже? Могу я послушать?
— Нет. Я его... стерла.
— Это был твой поклонник? — Он выглядел напуганным.
— Ну, вообще-то, да, — ответила я. — Я решила тебе не
говорить, потому что не хотела, чтобы ты беспокоился.
— Откуда у него твой номер? Я пожала плечами.
— Ты должна это выяснить, нельзя допускать, чтобы какие-то типы
спокойно названивали тебе домой.
— Хорошо, я этим займусь.
— Вот и правильно. Ты будешь очень занята на этой неделе, Фейт? —
спросил он позже, когда мы были уже в постели.
— Как обычно, — ответила я. И добавила: — У меня снова семинар в
понедельник.
— Хорошо, если тебе это нравится, — сказал он.
— Я чувствую себя подлой обманщицей, — признавалась я Питеру в
понедельник за ужином в Айлингтоне. — Никогда раньше так не поступала.
— Рад слышать это, — отвечал он с улыбкой.
— Я имею в виду все эти тайные встречи в незнакомых ресторанах, которые
находятся бог знает где. Автоответчик, прослушиваемый в условиях полной
конспирации. Вранье Джосу, которому я привыкла говорить только правду. И все
эти мысли — не о нем, а о тебе.
— Ты думаешь обо мне?
— Да, — нехотя призналась я. — Думаю. Я думаю о тебе все
время.
Мы улыбнулись друг другу. На столике мерцала свеча.
— А как Энди? — спросила я. — Она пока ничего не
замечает? — Он покачал головой. — И когда ты собираешься сказать
ей правду?
— В конце месяца. У нее сейчас сложный период на работе, так что я хочу
подождать. А потом расскажу ей все как есть о нас с тобой. Она придет в
ярость, — добавил он, — но с ней все будет в порядке. Добычи на ее
долю еще хватит.
— Я раньше ненавидела ее, — сказала я. — Но теперь мне ее
жаль; наверное, она так же жалела меня в свое время.
— Я на твоем месте не рассчитывал бы на это. Сочувствие — не в ее
репертуаре.
— Я чувствую себя такой... вероломной, — сказала я, — из-за
этих... тайных встреч. Может, стоит пойти и сознаться во всем?
— Но ты ничего плохого не сделала, Фейт.
— Да, не сделала. Это правда.
— Я хочу сказать, у нас платонические отношения, правда?
— О да. Да, конечно. Ты прав. Все вполне невинно, — добавила я
беззаботно и почувствовала, как нога Питера под столом коснулась моей.
— Я хочу сказать, что мы не... ты понимаешь... ничего такого не
сделали, так ведь? — Он провел носком ботинка по моей лодыжке.
— Так, — пробормотала я. — Мы ничего такого не сделали,
Питер, — добавила я. — Я не говорила тебе, что Джос летит в Нью-
Йорк на следующих выходных?
— Да неужели? Это интересно.
— Ммм. Я так и думала, что ты это скажешь. Ему надо кое с кем
встретиться. Он хочет, чтобы я поехала с ним, — добавила я, — но
я, естественно, не могу. Из-за Грэма.
— Естественно, не можешь, — сказал Питер, — это даже не
обсуждается. Потому что ты уезжаешь со мной. — Он неожиданно накрыл мою
ладонь своей. — Ты поедешь со мной, Фейт?
— Питер, — сказала я, лицо горело, — ты же не предлагаешь,
чтобы я изменила Джосу, правда?
— Нет, именно это я и предлагаю, — сказал он, застенчиво
улыбаясь. — Поехали со мной, Фейт.
— Я... Я пока не знаю.
— Почему ты сомневаешься, милая? — он погладил меня по щеке.
— Потому что роман — это, конечно, прекрасно, но раньше я никогда не крутила два романа сразу.
— В таком случае я облегчу тебе задачу, — сказал он. — Мы
поедем в загородную гостиницу, — пояснил он.
Я вздохнула. Это звучало упоительно.
— Я выберу роскошную гостиницу, обещаю, — продолжал он искушать
меня, — где-нибудь в Котсволдзе. Такую, куда пускают вместе с собаками.
— Загородная гостиница, — протянула я мечтательно.
— Да. Джакузи и шампанское в ледяном ведерке.
— И роскошные туалетные принадлежности в ванной?
— Конечно.
— И украшенные ленточками вазы с фруктами?
— Ммм.
— И заполненный до отказа минибар?
— Естественно.
— И еще пушистые махровые полотенца?
— О да.
— Очень пушистые, да, Питер?
— Необыкновенно пушистые.
— В таком случае я согласна.
— Дорогая, — позвал меня Джос на следующее утро. — Я немного
волнуюсь за тебя.
— Почему? — протянула я сонно. — У меня все хорошо.
— Ну, хотя бы потому, что сегодня ночью ты дважды звала во сне Питера.
— Правда? — сказала я, резко сев на постели. — Видимо, он мне
приснился. И наверное, это был кошмар, — добавила я с нервным
смешком. — Должно быть, мне приснилось, что у него снова роман. Точно!
Именно так все и было! — пробормотала я горько. — Нет, это просто
невыносимо.
— Не расстраивайся, — сказал Джос, целуя меня. — Все уже
позади. Ты со мной. Ты уверена, что не сможешь полететь в Нью-Йорк на
выходных?
— Я бы с удовольствием, дорогой, но не могу же я оставить Грэма.
— А родители, они не могут за ним присмотреть?
— Они еще на Мальдивах, — солгала я.
— Как насчет Питера?
— Он... э... занят.
— Что ж, пожалуй, это тот случай, когда я предпочел бы видеть его
незанятым.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать.
— А что же ты будешь делать с Грэмом, когда мы отправимся на Пэррот
Кей?
— Ну это же еще только через два месяца. К тому времени я что-нибудь
придумаю.
— А в следующем месяце я хотел бы съездить с тобой к маме. Ты ведь тоже
хотела этого?
— Конечно.
В тот день я чувствовала себя не в своей тарелке, обманывая Джоса так умело
и изощренно. Я никогда не изменяла ему до этого, но теперь собиралась
сделать именно это. Я подумала о новом белье
Ла Перла
, все еще завернутом
в папиросную бумагу, оно ждало меня в глубине шкафа.
— Мы едем отдыхать с папочкой, — прошептала я Грэму на кухне
некоторое время спустя. Он лизнул меня в нос и принялся мести хвостом пол.
— Но Джос ничего не должен об этом знать. Это большой секрет,
понимаешь? По рукам?
Он протянул мне левую лапу.
— Я буду скучать по тебе в Нью-Йорке, — услышала я голос
Джоса. — Но я буду звонить каждый день.
Спокойно сидя за столом и с милой улыбкой глядя Джосу в глаза, я
переименовала себя в Иуду Искариота. Это выглядело так: Джос мне доверяет, а
к пятнице я намереваюсь обмануть его доверие. Но мне непременно надо побыть
с Питером наедине. Непременно. И тогда я, возможно, пойму...
— Итак, впереди у нас великолепный уикенд, — говорила я бодро
почти в половине десятого в пятницу утром.
— Шесть, пять...
— Настоящая жара. Температура поднялась. Прощальный подарок уходящего
лета.
— Четыре, три...
— Давайте же насладимся им напоследок.
— Два, один.
— В мои планы это определенно входит.
— И ноль.
— Счастливых выходных!
— Спасибо, Фейт.
— Увидимся на следующей неделе.
Я почти бегом выскочила из студии и отправилась домой досыпать, а потом
собирать вещи. Я заранее уложила поводок Грэма, его миску, матрасик, немного
еды и
Скуби Снэкс
.
— Мы отправляемся в роскошный отель, — объясняла я, причесывая
его, — так что ты должен выглядеть сногсшибательно.
С Питером мы договорились, что он встретит нас в соседнем квартале, чтобы
никто не увидел. В конце концов, соседи ведь уже привыкли к тому, что я езжу
в машине Джоса.
— Итак, куда мы направляемся? — осведомилась я с улыбкой, как
только мы с Грэмом устроились в машине. Была ровно половина пятого.
— Это тайна, — ответил он.
— Графство Камден?
— Нет. Немного южнее.
Грэм стоял на заднем сидении, как обычно, положив голову на левое плечо
Питера.
— Ему нравится твоя новая машина, — заметила я, опуская
солнцезащитный козырек.
— Конечно, нравится. Ему нравятся
роверы
. Кстати, он так и не
кидается на Джоса?
— Раз уж ты сам спросил, я тебе отвечу — нет. Похоже, Грэм заключил с
ним перемирие. Возможно, ему это просто надоело, — добавила я.
— Да нет, Грэму просто стало жаль беднягу. Правда, Грэм? Я уверен, Грэм
сейчас сидит и думает:
Эх, бедолага, если бы он только знал...
— Что ты сказал Энди?
— Что я в Шотландии, с автором, работаем над горящей рукописью новой
книги.
— И она
купилась
?
— Насколько я понял.
— И она не будет звонить тебе на мобильный?
— Я постараюсь звонить сам каждые два-три часа, чтобы она нам не
докучала.
Мы мчались на северо-запад, мимо Брэкнелла и Рединга, оставляя позади милю
за милей. Грэм спал, свернувшись калачиком, убаюканный мерным покачиванием
автомобиля. Позже, съехав с магистрали, мы свернули на Сиринсестер и
продолжили путь по небольшой дороге, с полосой леса по правой стороне. Слева
бегущие холмы, разделенные невысокими каменными стенками, полыхали осенними
красками. Потом мы проехали Бислей, где дома медового цвета светились, как
старинное золото, в лучах вечернего солнца. Наконец мы въехали в Пейнсуик и
затормозили перед особняком эпохи Георгов.
— Добро пожаловать в отель
Пейнсуик
, — сказал Питер, паркуя
машину.
— Какая благодать! — ахнула я.
Вдоль широкого фасада здания цвели неяркие розы. Слева тянулся итальянский
балкон, увитый глициниями, за ним открывалась ровная лужайка для крокета.
Узкие стекла высоких окон мерцали в лучах заката.
— Ваша фамилия? — спросили нас на стойке регистрации.
— Мистер и миссис Смит, — ответил Питер.
Женщина одарила нас снисходительной приторной улыбкой. Ей было не впервой
регистрировать пару под такой фамилией.
— А это... — она посмотрела на собаку.
— Грэм Смит, — сказала я, а Грэм встал на задние лапы, всем своим
видом предлагая лизнуть ее в нос.
— Ваша комната под номером один, второй этаж. Чемоданы поднимут прямо
туда.
Когда в нашей с Питером совместной жизни случались нелегкие времена, а это
бывало нередко, я всегда мечтала о загородном отеле, и в моих мечтах он был
в точности таким. В комнате оказалась кровать с роскошным пологом на резных
столбиках, на стенах — обои в цветочек. Старинная мебель сияла, на туалетном
столике покоились расчески и щетки с серебряными ручками. Из просторного
эркера с мягким диваном посередине открывался вид на уходящие вдаль холмы с
пятнышками пасущихся овец. Я открыла дверь в ванную и застыла: джакузи была
таких размеров, что впору плавать, а рядом — о боже! — высокая стопка
белых махровых полотенец. Вдруг меня осенила чудовищная догадка.
— Питер! — позвала я. — Откуда ты узнал про эту гостиницу? Я
имею в виду... Ты приезжал сюда с ней?
— Нет, — ответил он. — Конечно же, нет. Я нашел ее через
интернет.
Внезапно в дверь постучали. Это был официант.
— Ваше шампанское, сэр.
Через пять минут Грэм уже был уложен перед телевизором смотреть свой любимый
фильм с Делией Смит, в то время как мы с Питером сидели в ванной по шею в
бурлящей воде.
— Сегодня я научу вас делать булочки с маком, — говорила Делия.
— Книга, которую ты сейчас якобы редактируешь, — спросила я,
искоса глядя на Питера и потягивая шампанское, — о чем она?
Он провел стопой по моему бедру.
—
Язык жестов
.
— Язык жестов? Понятно.
— Самое замечательное в них то, что...
— Да. Язык жестов.
— ...что они быстро поднимаются.
Питер отставил бокал и притянул меня к себе, наши руки переплелись.
— Наливаете дрожжи в самую серединку...
— Вот это, например, — сказал он, целуя меня, — знак
симпатии.
— Неужели? — пробормотала я. — А так? — И я положила
ладонь ему на бедро.
— И взбиваете, пока тесто не загустеет...
— Да, это тоже.
— Оно должно стать упругим и податливым.
— Именно так.
— А это, — сказал он, проводя рукой по моей груди, —
считается знаком глубокой заинтересованности.
— Вот как?
— Теперь поставьте в тепло, чтобы тесто поднялось...
— А это, — и он погладил меня по внутренней стороне бедер, —
знак того, что нам страшно хорошо вместе.
Мы одновременно поднялись и, не прекращая целоваться, перебрались на пол.
— Потом положите их рядышком...
— О, Фейт, — простонал Питер. Его лицо было прямо надо мной.
— И не жалейте семян мака.
— О, Питер, — прошептала я.
— Я люблю тебя, Фейт.
— А я люблю тебя.
— Вот теперь пора ставить в духовку.
Проснувшись на следующее утро, я долго лежала на спине. Приятно было ощущать
прикосновение чистого льна к коже. Глубокое ровное дыхание Питера звучало
как музыка. А когда солнце проникло в комнату сквозь щель в занавесе, я
осознала, что случилось чудо. И тут же ощутила себя распутной, словно мадам
Бовари.
J'ai un amant
, — произнесла я вслух. Ибо невинные игры
закончились. Это был любовный роман. Я изменила, ужаснулась я. Я нарушила
седьмую заповедь. Я совершила своего рода прелюбодеяние. И это было
прекрасно, это было божественно! При воспоминании о Джосе меня кольнуло
сожаление, но вины я не чувствовала. В моем сознании роман с Джосом уже
закончился, это случилось прошлой ночью. И когда я вернусь, я скажу ему, как
можно мягче, что мы не можем больше встречаться. Интересно, что он ответит,
подумала я, но тут же поняла, что мне это, в общем-то, безразлично. Питер
оказался прав. Я не люблю Джоса. Он был мне, конечно, приятен; с ним было
интересно, он проявлял такое внимание, и, конечно, я привыкла к нему. Но
сейчас мне не хотелось о нем думать. Я повернулась к Питеру и обвила руками
теплое во сне тело. Он мужчина моей жизни, подумала я, положив щеку на его
плечо. Мне никогда не будет нужен никто другой. Я почти что слилась с ним,
мои ресницы коснулись его кожи. Он чуть пошевелился, открыл глаза и
улыбнулся.
— Я люблю тебя, Фейт, — сказал он сонно.
— Я люблю тебя, Питер, — ответила я.
— Сколько уже мы с тобой не спали вместе? — пробормотал он.
— Не помню. Больше года.
— А не наверстать ли нам упущенное?
Я кивнула. Он поцеловал меня. Потом погладил по щеке.
— Мы все начинаем заново, Фейт, — сказал он серьезно.
— Да, — сказала я, — я знаю.
— Мы открываем новую главу, — добавил он. Я улыбнулась. — В
том смысле, что сначала ты продемонстрировала свое убеждение, —
поддразнивал он. — В тебе кипели гордость и предубеждение.
— Отнюдь нет. Это были разум и чувства, — объяснила я. — В ответ на твои... опасные связи.
— У тебя было это смутное чувство, не так ли?
— Да. Так что я дала тебе сухой ответ.
— Но теперь мы здесь, вдали от обезумевшей толпы.
— В комнате с видом...
Я знала, что запомню этот волшебный уикенд на всю жизнь. На небе не было ни
облачка. Воздух был чист и прозрачен. Деревья оделись в бронзу, золото и
медь. Я запомню навсегда этот день, думала я, пока мы гуляли по холмам, и
Грэм бежал рядом.
— Расскажи мне как истинный знаток, что такое бабье лето? —
попросил Питер, когда мы возвращались по медно-красной березовой аллее.
— Я на днях как раз заглянула в справочник, — ответила я, шурша
палой листвой под ногами. — Бабье лето — период теплой погоды поздней
осенью или ранней зимой; неожиданно мягкая, теплая и прекрасная пора.
— Это наше бабье лето, — сказал он, притягивая меня к себе и
целуя. — Это конец нашей чудовищной разлуки. Я прав, Фейт?
— Да, — сказала я, — ты прав. Это конец разлуки. Или, скажем
точнее, начало конца.
— Мы откажемся от развода, — сказал он.
— Я позвоню Роури Читем-Стэббу и отзову бумаги.
— Обычно отменяют помолвки, а не разводы, — сухо заметил Питер, и
мы продолжали идти по аллее. Вдруг мобильный телефон Питера зашелся знакомой
мелодией, которая звучала всегда, когда звонила Энди. Питер заранее решил,
что будет лучше не вызывать ее подозрений, отключая телефон, так что сейчас
он откинул крышку и ответил.
— Привет, Энди. Да, у меня все в порядке. Извини, я был очень занят.
Да, я же обещал тебе. Да. Все хорошо. У тебя все в порядке? Отлично. У нас
работа в самом разгаре. Птицы поют? Нет-нет, это просто открыто окно. Да, я
перезвоню попозже, идет? Обязательно перезвоню. Пока.
— Прости, — сказал он, убирая телефон. — Не люблю врать ей,
когда ты рядом. Вообще не люблю врать. Пока у меня нет выбора, но это не
продлится долго. Я покончу со всем этим на следующей же неделе.
Остаток выходных прошел в чередовании обедов, шампанского, прогулок и
разговоров. Мы вместе сидели в джакузи, читали одну газету на двоих,
занимались любовью, играли в крокет, нарды, бродили по долине Слэд Вэлли и
заглянули на могилу Лоры Ли.
В последний вечер мы прогуливались у Пейнсуикской церкви по тисовой аллее с
фигурно подстриженными деревьями, любуясь на узкие тени. Потом сели в машину
и покатили назад в Лондон, довольные и преисполненные любви. Питер высадил
нас с Грэмом неподалеку от дома. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь увидел, как
мы целуемся на прощание, так что мы просто подержались за руки.
— Увидимся во вторник в
Сноуз
, Фейт, — сказал он. — И все
обсудим.
— Кошелек или жизнь? — выкрикнули двое мальчишек в черных накидках
и масках, когда я подходила к
Сноуз
во вторник.
— Кошелек или жизнь? — повторили они, не отступая.
Я совсем забыла, что сегодня Хэллоуин.
— Кошелек,&
...Закладка в соц.сетях
