Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
... открытое лицо Питера. Это
мужчина моей жизни. Да, он совершил ошибку, но все мы совершаем ошибки, я
должна простить его и попытаться забыть. И я прощу его, подумала я почти
восторженно, включая телевизор.
Потому что ошибаться — это так по-человечески, а в прощении есть нечто
божественное. Я вообразила сцену, во время которой мы с Питером снова
воссоединимся, и эта мысль затопила меня теплой волной, поднявшейся от
пальцев ног до головы.
Дорогой, ты совершил большую ошибку, — скажу я ему. — Ты чуть
было не пожертвовал нашим браком ради минутной страсти. Ты позволил себе
поддаться искушению. И пал. Но, Питер, я хочу, чтобы ты знал, я тебя
прощаю
. Он улыбнется мне, сначала неуверенно, словно не веря моим словам,
потом радостно, когда осознает счастливую весть.
Да, дорогой, —
прошепчу я, и он заключит меня в свои объятия. — Мы все начнем сначала
и воспользуемся этим злосчастным эпизодом для того, чтобы еще больше
укрепить наш брак, мы пойдем вперед в будущее. И знаешь, Питер, мы будем еще
счастливее, чем были прежде
. Я представила нас в церкви, мы вновь даем свои
обеты в кругу немногих близких людей, которые знают, через что мы прошли.
Там будут наши родители и, конечно же, дети, а также один или два ближайших
друга. Все они будут с трудом сдерживать слезы, когда мы с Питером снова
скажем друг другу
да
. Мы с Питером тоже будем плакать и едва сможем
выговорить клятвы из-за волнения. Теперь слезы действительно катились у меня
по щекам, пока я бездумно переключала каналы. Я прикладывала к глазам правую
руку, а левой почесывала под подбородком Грэма; на экране в этот момент
появилась заставка к программе
Свободные женщины
.
— Все у нас будет хорошо, Грэм, — пробормотала я рыдая. —
Мамочка с папочкой не расстанутся, дорогой. Не беспокойся.
Он внезапно залаял, не столько выражая согласие, сколько потому, что
доставили дневную корреспонденцию. Он соскочил с дивана и подбежал к
парадной двери, где на коврике лежало пять конвертов: два коричневых,
наверное счета, которые я, как всегда, оставила Питеру, открытка от моей
матери из Гваделупы —
Мы так ЗАМЕЧАТЕЛЬНО проводим время!
, два письма для
Мэтта — интересно от кого? И тонкий белый конверт, адресованный мне. Я
сунула палец под отворот конверта, но внезапно остановилась, привлеченная
словами, прозвучавшими по телевизору.
—
Охота за головами
— довольно новая, но быстро развивающаяся
индустрия, — услышала я слова ведущего. — Так как в наши дни
лучшие специалисты не занимаются сами поисками работы — их переманивают
ловкие посредники или, скорее, посредницы, так как наибольший успех в деле
охоты за головами
выпал на долю женщин. И одна из них сегодня у нас в
студии. Так что прошу поприветствовать Энди Метцлер!
Услышав вежливые аплодисменты публики, я, словно загипнотизированная, прошла
в гостиную и тупо уставилась на экран. Это была она. Энди Метцлер. Мне
словно топором подрубили ноги — я рухнула на стул. Вот она. Говорит. Другая
женщина. Женщина, которая спала с моим мужем. Женщина, которая курит
Лаки
Страйк
. Женщина, которая помогла Питеру найти работу, но лишила меня
спокойствия духа.
— Женщины становятся замечательными
охотницами за головами
, —
говорила она. — У них более развита интуиция... более тонкий подход...
умелая организация дела. Фиона Дженкинз чрезвычайно успешно справляется с
этой задачей, и еще, конечно же, супруга Майкла Портилло.
Я вдруг поняла, что фотография Айана Шарпа была лишь бледной копией Энди. Ее
короткие светлые волосы сияли, словно золотые нити. На лице, в форме
сердца, — ни единой морщинки. Удобно расположившись в кресле, она
казалась очень элегантной и длинноногой, ее изысканный костюм падал мягкими
складками. Она была просто великолепна. Нельзя отрицать этого. Только голос
был резким и хриплым.
— Именно женщина-агент устроила Грега Дайка на должность генерального
директора Би-би-си, — донеслись до меня ее слова. —
ИКИ
пользуется услугами
охотницы за головами
, чтобы найти работников на
руководящие должности, я и сама устраивала на работу исполнительных
директоров в коммерческие банки, в компании по телесвязи, а совсем недавно и
в крупное издательство.
При этих словах тошнота волной поднялась к моему горлу, и теперь я смотрела
на нее с глубочайшей ненавистью, какой никогда прежде не испытывала. Я
представила ее в
Ритце
с Питером, представила, как они обедают, как пьют
шампанское. Теперь я словно видела воочию, как они занимаются любовью. И мне
захотелось вонзить нож в экран и убить ее на месте. Мне хотелось, чтобы
камера обрушилась на нее и задавила насмерть. Мне хотелось, чтобы пол студии
разверзся и поглотил ее. Я все еще держала в руке белый конверт, я рассеянно
раскрыла его и достала письмо, по-прежнему глядя с первобытной ненавистью на
свою соперницу.
— Еще одно качество, которое женщины привносят в свое дело, — это
упорство, — продолжала она резким глуховатым голосом. — Мы
честолюбивы, заботимся о славе своих клиентов и находим для них самых, самых
лучших специалистов. Мы никогда не сдаемся, до тех пор пока не добудем ту
голову, за которой охотимся.
— Еще бы, конечно, ты не сдаешься, — прошипела я.
— Мы ходим за ними по пятам, — с тихим смехом добавила она, —
и, поверьте мне, в конце концов получаем что хотим.
Боковым зрением я заметила в письме слово ПОЗДРАВЛЯЕМ! и невольно опустила
глаза. Уважаемая миссис Смит, — прочла я, в то время как Энди
продолжала монотонно бубнить:
— Да,
охота за головами
— это стоящее занятие.
От имени редакции журнала мы рады сообщить вам...
— Во всех смыслах...
...что вы выиграли первый приз...
— Она не может помешать...
...в нашем конкурсе
Выиграй развод!
— ... браку и материнству.
Миссис Смит, вы ответили на наши вопросы правильно...
— Что меня чрезвычайно привлекает...
Так что все расходы будут полностью оплачены.
— ...так как я планирую в ближайшем будущем обзавестись семьей.
Ваше дело будет вести самый знаменитый в делах о разводах юрист Роури Читем-
Стэбб!
Я пока не решила, что делать с письмом — слишком была потрясена. Какое-то
время я просто сидела, смотрела на него и вертела в руках. Затем поднялась
наверх и спрятала конверт в ящик с бельем. Я вовсе не надеялась выиграть,
просто быстро, без долгих раздумий, послала конкурсный купон. Это была
призовая игра, где требовалось ответить на следующие вопросы: 1) Какую ренту
получила принцесса Диана после развода? 2) Была ли Джерри Холл официально
замужем за Миком Джаггером? 3) Через сколько времени постановление о разводе
вступает в силу? Ответить было нетрудно: 1) семнадцать миллионов; 2) нет и
3) шесть недель и один день. А как вы знаете, я не могу устоять от соблазна
принять участие в конкурсах, но, честно говоря, никогда не думала, что смогу
победить. Теперь я чувствовала, что не хочу никуда звонить и требовать свой
выигрыш. Мне поднесли на тарелочке то, чему множество женщин позавидовали
бы, — бесплатный развод, но я не ощущала эйфории — мне казалось, будто
я стою на краю бездны.
Подожди, — посоветовала Карен. — Подожди
. Я так и сделала. Я
подождала, пока потрясение, вызванное тем, что я увидела Энди Метцлер,
пройдет. И оно действительно прошло, к концу дня я немного успокоилась и
снова смогла спокойно размышлять и тогда решила, что определенно не хочу
развода. В конце концов, думала я, непохоже, что Питер по-настоящему увлечен
ею. Он всего лишь один раз переспал с ней под влиянием минуты, уступив ее
желаниям. Это не длительная связь, а просто временная потеря самоконтроля.
Энди ему не любовница и не представляет для меня угрозы. Можно сказать, это
всего лишь осечка, вот и все. Так что пару дней спустя я попыталась навести
мосты между Питером и мной — мы едва обменялись словом со Дня святого
Валентина. Мы избегали друг друга, что было нетрудно сделать, учитывая время
моей работы. Я была настолько сердита, что даже не спросила, как у него идут
дела на новом месте, но теперь я сломала лед. Мы заговорили, сначала
испытывая неловкость, о его работе, затем о моей, о детях и вскоре
расслабились и перешли к темам, которые обсуждаем обычно. Затем отправились
на прогулку к реке с Грэмом. Но ни Питер, ни я не упоминали о его измене.
Она лежала между нами, словно неразорвавшаяся бомба. Мы ходили вокруг,
осторожно перешагивали через нее и делали вид, будто ее не существует. Я
убеждала себя в том, что, если мы будем ее игнорировать, все каким-то
образом рассосется и исчезнет. Я решила, что Энди была всего лишь случайным
сбоем на здоровой кардиограмме нашего брака. Я решила, что мы выпутаемся из
этого, как и многие другие пары, и станем жить как прежде. Так что я сделала
усилие и попыталась держаться по отношению к Питеру тепло и по-дружески, но
в то же время не слишком. Я хотела, чтобы он знал, что я по-прежнему страдаю
и некоторой холодности во взаимоотношениях пока не избежать. Однако я
понимала, что в конце концов я смягчусь, ведь я решила сохранить наш брак,
так что я больше не доставала то письмо. Через четыре дня кто-то из
сотрудников журнала позвонил мне с предложением забрать приз, но я,
сославшись на занятость, сказала, что не смогу этого сделать в течение
ближайшей недели. Я надеялась, что к тому времени мы с Питером помиримся, и
они смогут отдать приз кому-то другому. Дети приехали домой на уикенд, и мы
провели его как обычно. Хотя Мэтт постоянно подходил к почтовому ящику, не
знаю почему.
В воскресенье днем я была на кухне, а Питер возился на улице с машиной,
готовясь отвозить детей в школу, когда зазвонил телефон. Кейти сняла трубку.
Я слышала, как она начала разговор, и решила, что это кто-то из ее знакомых,
но тут она крикнула:
— Па-апа! К телефо-ону!
— Кто это? — услышала я, как он прокричал в ответ.
— Не знаю, какая-то американка. Ее зовут Кэнди или Рэнди, или Мэнди,
или как-то там еще. Хочет поговорить с тобой.
Я бросилась из кухни, словно тарантул из западни. Вот сука! Наглая корова!
Звонить в мой дом, чтобы разговаривать с моим мужем, моим мужем в течение
пятнадцати лет, отцом моих двоих детей. Я чертовски хорошо знаю, куда ее
послать. Но Питер добежал до телефона первым.
— Нет, нет, — сказал он, слегка задыхаясь после вынужденной
пробежки. — Нет, нет, — сказал он совсем небрежно, хотя лицо его
пылало. — О да, м-м-м, — уклончиво бормотал он. — Что ж,
спасибо за звонок. До свидания.
Он опустил трубку и с виноватым видом посмотрел на меня. Мои губы были так
плотно сжаты, что даже больно было. Пришли дети с сумками, я поцеловала их
на прощание и поднялась наверх.
Когда три часа спустя Питер вернулся, я была на кухне. Он вошел, не говоря
ни слова, сел и опустил голову на руки.
— Ты опять виделся с ней? — спросила я. Никакого ответа. Губы были
сухими, словно наждачная бумага, я слышала, как бьется мое сердце. — Ты
опять виделся с ней? — снова спросила я.
Он глубоко вздохнул и ответил:
— По-настоящему нет.
— По-настоящему нет? — переспросила я. — По-настоящему нет?
Что, черт побери, это означает?
— Ну хорошо, — признался он, теперь подняв на меня глаза. — Я
видел ее. Мы выпили по бокалу.
— Выпили? Как мило.
— Это все, Фейт. Только немного выпили.
— Тогда какого черта она звонит нам домой?
— Она... — Он снова положил голову на руки. — Ей просто нужно
было поговорить со мной, а мой мобильник отключен. Но ты права, Фейт, ей не
следовало делать этого.
— Конечно, не следовало, — сказала я и сама удивилась тому, как
спокойно и сдержанно прозвучал мой голос. Мне казалось, будто я слышу кого-
то другого. — Она знает, что я знаю? — спросила я.
— Да, знает, — со вздохом ответил он. — Я объяснил, что это
не может повториться, но...
— Но что?..
— Но она не...
— Не принимает
нет
в качестве ответа?
Он вспыхнул.
— Да.
— Значит, она охотится на тебя, — произнесла я резким и твердым
как кремень голосом. — Так?
— Не знаю. Она говорит, что не считает наши отношения случайными, а
утверждает, будто она...
— Что?
— Влюблена в меня.
— О! Как романтично! — воскликнула я. — Но, Питер, а
ты... — Мой гнев перешел в горе, и голос задрожал. — А ты, —
попыталась я спросить снова, но остановилась, и наступила тишина, во время
которой мы слышали только ритмичное тиканье кухонных часов. — Питер, а
ты влюблен в ее? — наконец смогла выговорить я.
— Нет, не влюблен. Но...
— Что?
У меня вдруг заболело горло, и контактные линзы выпали из глаз.
— Но... О, я не знаю, — с отчаянием произнес он. В его глазах
заблестели слезы. — У меня все перепуталось, Фейт. Не спрашивай меня,
что я чувствую. Единственное, что я знаю, это ад. С одной стороны, переспать
с ней ничего для меня не значило, — сказал он. — Ничего.
— Раз это ничего не значило, так зачем было это делать?
— Потому что, с другой стороны, я ощущал, что это не могло случиться
просто так. Как это могло произойти, если я никогда прежде не изменял тебе?
Значит, в действительности это что-то значило, и я в глубине души чувствовал
это. И теперь знаю это.
— Ну хорошо, — сказала я, чувствуя дурноту. — Понимаю. Ты
намерен сделать это снова? — Я знала, что он не солжет.
— Не знаю, — печально сказал он. — Не знаю. Вот и все. В это
мгновение я почувствовала, как что-то у меня в груди сломалось, то, что
никогда нельзя будет починить.
Но, к собственному изумлению, со мной не случилось ни истерики, ни приступа
гнева, я оставалась абсолютно спокойной, взяла Грэма и прошлась с ним вокруг
квартала, затем поднялась наверх и легла в постель. Я лежала там,
вглядываясь во тьму и видя, как свет от фар проходящих машин скользил по
стенам, словно след от трассирующих пуль. Я пролежала так до половины
четвертого, затем встала и отправилась на работу, а когда вернулась домой,
то позвонила в издательство и наконец согласилась получить свой выигрыш.
Неделю спустя я сидела в офисе Роури Читем-Стэбба в Белгрейвии. Пока он
заносил сведения обо мне в новый файл, я осторожно осматривала комнату. Она
разительно отличалась от спартанского офиса Карен в Чизуике. Размером она
была с небольшой бальный зал, обставлена пахнущей воском антикварной
мебелью, на полках выстроились в ряд толстые книги в кожаных переплетах, а
пол был устлан роскошным бархатным ковром. На стенах загадочно поблескивали
шотландские пейзажи, выполненные маслом, и добротные портреты лошадей и
собак. Я посмотрела на Роури Читем-Стэбба, сидящего за своим большим столом
красного дерева. Это был высокий человек с черными как смоль волосами,
орлиным носом и бледно-голубыми глазами. Костюм его был изысканно сшит, с
потайными, сделанными вручную швами на лацканах. Пара бриллиантовых запонок
сверкала в отраженном свете люстры.
— Ну а теперь, миссис Смит, — вкрадчиво начал он, — вы должны
всецело довериться мне. Я позабочусь о вас. Вы не должны
беспокоиться, — продолжал он с волчьей усмешкой, — потому что я
всегда получаю для своих жен то, что они хотят. О да, — снова повторил
он, зажигая большую сигару. — Мои жены всегда получают что хотят!
Похоже, он много говорит о
своих
женах, заметила я и вообразила себя в
большом гареме.
— Вы решительно хотите развестись, не так ли? — спросил он.
— Да, — тихо ответила я. — Хочу.
— Очень хорошо, — сказал он, хлопнув в ладоши. — Очень
хорошо. Видите ли, в наше время говорят слишком много вздора о
посредничестве, переговорах, примирении и прочей сентиментальной дребедени,
миссис Смит, в то время как развод — это битва. Кровавая битва. Но битва,
которую я неизменно выигрываю! Ну а теперь мы должны выстроить наше дело.
Причина развода?
— Неверность моего мужа.
— Хорошо, — он принялся неистово записывать. — Настоящий
волокита.
— Нет, — приходя в ужас от его слов, поправила я его. — Это
не так. У него была только одна связь.
— Подробности, миссис Смит. Подробности. Пьет ли ваш муж?
— Ну, он любит выпить джин с тоником после работы, и если мы куда-
нибудь ходим, выпивает бокал-другой вина.
— М-м-м. Серьезная... проблема... с алкоголем, — пробормотал Читем-
Стэбб, продолжая записывать. — Ни одна жена не станет мириться с
подобным. Итак, перед нами алкоголик-волокита. Как это ужасно для вас,
миссис Смит. Как ужасно. Судья будет всецело на вашей стороне.
— Мистер Читем-Стэбб, — произнесла я. — При всем моем
уважении к вам мне все-таки кажется, вы не совсем понимаете суть проблемы. Я
не хочу причинить вред моему мужу или оклеветать его. Он в общем-то честный
человек. Но он изменил мне, и я больше не могу с ним жить. Поэтому я хочу
положить конец нашему браку, вот и все.
Смешанное выражение недоумения и разочарования пробежало по его красивому
лицу, затем он откинулся на спинку стула в стиле Людовика XVI и постучал по
зубам ручкой
Монблан
.
— Значит, вы не станете возражать, если ваш муж оставит дом
себе? — небрежно бросил он.
— О, не сказала бы этого.
— И вы не станете возражать, если он возьмет на себя заботу о детях?
— Конечно, стану.
— Насколько я понял, вы будете вполне удовлетворены, если он станет
платить вам жалкие гроши в качестве алиментов.
— Нет, нет, я этого не говорила.
— Вы не возражаете и против того, что окажетесь в убогой однокомнатной
лачуге на другом берегу реки, в то время как он останется в вашем
супружеском доме со своей шлюхой? — Я была слишком потрясена, чтобы что-
нибудь ответить. — Значит, не возражаете? — поднимая брови,
повторил он с оскорбительной усмешкой.
Я сидела как онемевшая, представляя себе кошмар, который он описал.
— Как я уже заметил, миссис Смит, развод — это битва, — спокойно
продолжал он. — И порой чрезвычайно жестокая. И когда вы начинаете эту
битву, вы пытаетесь напугать своего противника, наделав как можно больше
шуму. Вот что я собираюсь сделать, миссис Смит. Готовлюсь произвести как
можно больше шуму. Ну, а теперь вы хотите развода или нет?
Я пристально смотрела на него.
— Да, — сказала я со вздохом. — Хочу.
— Хорошо. Завтра же отправим ему уведомление.
Я решила предупредить Питера. Мысль о том, что он откроет конверт и
обнаружит уведомление о разводе, казалась мне отвратительной, я не хотела
подвергать его такому оскорблению. Поэтому вечером, когда я готовила ужин, я
сказала ему, что подала на развод. Он был так потрясен, что уронил тарелку.
— Ты разводишься со мной? — чуть слышно спросил он.
— Да, пожалуй.
— О, — он казался совершенно ошеломленным. — О, — снова
произнес он, а затем спросил: — Неужели это действительно необходимо?
— А необходимо было заводить роман? — парировала я. — А
необходимо было сообщать мне, что ты не уверен, что это не случится снова? Я
решила, что не могу жить в такой неопределенности, Питер, и собираюсь
защитить себя.
— Фейт, — сказал он, доставая швабру и совок для мусора. — Я
понимаю, что сейчас у нас возникли проблемы, но это просто безумие. Тебе
нужно все как следует обдумать.
— Я долго думала, — мрачно ответила я. — И пришла к выводу,
что не могу больше доверять тебе и не могу относиться к тебе по-прежнему.
Что-то изменилось в наших отношениях. Твоя неверность изменила нашу жизнь.
Возможно, мои слова могут показаться наивными, Питер, но это правда.
— Но развод разорит нас, — сказал он, выбрасывая осколки в
мусорное ведро. — Ради бога, Фейт, я только что получил эту
фантастическую работу...
— Это не имеет никакого отношения к твоей работе.
— Только-только все устроилось. Мы были на пороге новой жизни.
— Но тут — какая жалость! — ты завел роман.
— Но наши дела действительно стали лучше, — с отчаянием добавил
он.
— Да, действительно. До тех пор, пока ты не признался.
— Но теперь все деньги уйдут на судебные издержки.
— Развод не будет стоить нам ни пенса, — заметила я и рассказала о
своем выигрыше.
— Конкурс! — воскликнул он. — Боже милостивый, Фейт, какой
абсурд! И я не хочу никакой огласки! Тем более теперь, когда я получил новую
работу!
— Все в порядке. Не беспокойся. Я выбрала закрытые заседания. Во всяком
случае, ты должен радоваться, что я выиграла развод, иначе тебе пришлось бы
раскошелиться, а Роури Читем-Стэбб стоит недешево!
— Роури Читем-Стэбб! — чуть не задохнулся он. — Боже мой, он
просто разорит меня! Роури Читем-Стэбб! — вопил он. — Боже, Фейт,
Роури Читем-Стэбб! Так вот что ты задумала — нажать на кнопку с надписью
алименты
и наблюдать, как будут сыпаться денежки?
— Не будь таким несправедливым, — сказала я. — Я не собираюсь
обчистить
тебя, просто хочу покончить с нашим браком по причинам, которые
только что тебе изложила. И ты не можешь оспаривать их. А если захочешь, что
ж, тогда тебе понадобится юрист, но ты не можешь воспользоваться услугами
Карен, так как она знает нас обоих, так что тебе придется нанять кого-то
другого.
— Спасибо за совет, — выдавил он. — Значит, ты разводишься со
мной, — недоверчиво повторил Питер. — Боже! — протестующе
воскликнул он, взяв один из подаренных матерью бокалов и наливая себе
большую порцию джина.
— А как ты думал, чем это кончится, когда рассказывал мне об
Энди? — спросила я.
— Только не этим! — воскликнул он, проводя рукой по
волосам. — Только не этим. Я думал — боже мой, как я ошибался, —
что ты оценишь мою честность.
— В самом деле! — с глухим смешком бросила я. — А я-то
считала наивной себя.
— Я думал, ты поймешь, — уныло пробормотал он, поднося бокал к
губам.
— Полагаю, я очень хорошо поняла, — ответила я. — Я поняла,
что это такое — потерять веру в кого-то. И теперь после пятнадцати лет,
проведенных вместе, я утратила веру в тебя. А если у нас больше нет веры,
значит, у нас нет ничего.
— У нас много чего есть, Фейт, — сказал он, когда я принялась
чистить морковь. — У нас есть наши дети, наша работа, наш дом и наша
собака.
— Не впутывай в это дело Грэма, — устало бросила я. — Видишь
ли, все изменилось.
— Фейт, — тихо продолжал Питер. — Я понимаю, что ты
сердишься, и я это заслужил. Я сам виноват, что попал в такое дурацкое
положение. Но это не значит, что мы должны немедленно развестись. Может,
подождем, пока остынем?
— Я уже остыла, — ответила я. — Можно сказать, оледенела.
Питер смотрел на меня недоверчиво, а я чувствовала себя, как Гэри Купер в фильме
В самый полдень
.
— Ты хочешь развода, Фейт? — спросил он. Я молчала. — Ты
действительно хочешь развода? Ты хочешь развода, Фейт? — повторил
он. — Я пристально смотрела на него и ничего не говорила. — Ты
действительно этого хочешь, развода? Ты. Хочешь. РАЗВОДА? — с отчаянием
про
...Закладка в соц.сетях
