Жанр: Любовные романы
Стеклянная свадьба
... что все в итоге сложится благополучно, но сейчас он немного
расстроен.
— Да, расстроен, — согласилась я и продолжала чрезвычайно
оживленно, о чем позже пожалела, — он даже забыл, что у нас годовщина
свадьбы, чего прежде с ним никогда не бывало.
— Ну! — со смехом воскликнула Сара. — Он забыл и о моем дне
рождения!
— Что? — Мне показалось, будто я лечу в шахту. — Извините,
Сара, что вы сказали?
— Он забыл о моем дне рождения, — повторила она. — А обычно
он такой внимательный. Я, конечно, получила вашу открытку и эту прелестную
рамку, но Питер обычно присылает что-нибудь еще, от себя лично, но в этот
раз впервые он этого не сделал. Ни одной вещицы. Но, пожалуйста, не говори
ему об этом, — поспешно добавила она. — Сейчас у него достаточно
своих забот.
— Значит, вы не получили? — чуть слышно начала я.
— Не получила чего?
— Вы не получили никаких?.
Внезапно я услышала в трубке резкий звук ее дверного звонка.
— О, я должна идти, — сказала Сара. — Пришли мои партнеры для
игры в бридж. Поболтаем в другой раз, Фейт. Пока.
Очень медленно я опустила трубку.
— Боже мой, — сказала я, обращаясь к Грэму, и повторила, тяжело
дыша, — боже мой. Кому, черт побери, послал он эти цветы и что же мне
теперь делать? — Я снова взяла журнал. Там под заголовком в рамке
Ваши
действия
давался следующий совет: Ни в коем случае не давайте мужу понять,
что у вас возникли сомнения в его верности. Как бы вам ни было тяжело, вы
ДОЛЖНЫ продолжать вести себя так, словно ничего не случилось.
— Как прошел день, дорогой? — с деланной веселостью спросила я,
когда Питер пришел домой после работы.
— Ужасно, — устало ответил он. — Знаешь, что затевает теперь эта старая летучая мышь?
— Что?
— Она пытается навязать мне Эмбер Дейн. Мне казалось, Эмбер Дейн
бросила писать свои ужасные романы.
— Мы все на это надеялись, — заметил он с мрачной усмешкой. —
Но она написала еще один, который объявила
сатирой
, представьте себе!
Сатира? Из того, что я уже прочел, могу заключить, что в нем столько же
сатиры, сколько в коробке шоколада
Милк трей
. Нам не следует его
публиковать — я так и заявил. Но Чармиан всучила мне рукопись и требует,
чтобы я предоставил полный отчет. Обсуждать то, что яйца выеденного не
стоит... — добавил он, развязывая галстук.
— О боже.
— А это пресмыкающееся, — с раздражением продолжал он, наливая
себе стаканчик, — это жирное старое итонское пресмыкающееся разозлилось
на меня, потому что я назвал его Олли.
— Что в этом плохого?
— Вот именно! Ничего. Множество людей называет его Олли. Чармиан так
его называет. И сегодня на собрании я тоже назвал его Олли, так он отвел
меня потом в сторону, весь побагровевший и в поту, и рассерженно, словно он
мой босс, заявил:
Питер, будьте добры, никогда не называйте меня Олли.
Мое имя Оливер
. Напыщенное ничтожество! Ты знаешь, Фейт, как я любил
Фентон и Френд
, но теперь жду не дождусь, когда смогу уйти оттуда.
— А есть какие-нибудь новости от Энди? — спросила я. При этих
словах Питер немного покраснел, наверное, смутился оттого, что никаких
новостей не было.
— А... нет, — со вздохом сказал он, опускаясь в мягкое
кресло. — Ничего. Пока ничего. Но я... не теряю надежды.
Я изображала привычный беззаботный вид, как советовалось в журнале, и не
могла удержаться и не поздравить себя с тем, что мне удалось сохранить столь
приятный фасад, в то время как разум пребывал в полнейшем смятении. Когда мы
сели за ужин, я, не отрываясь, смотрела на Питера, сидевшего напротив, и мне
казалось, что я вижу его в совершенно новом свете. Каким-то непостижимым
образом он стал казаться мне другим, потому что впервые за пятнадцать лет я
не могла понять выражение его лица, как будто силилась рассмотреть эти
новомодные циферблаты без цифр — по ним довольно трудно определить время.
Единственное, что я знала, — я больше не могла по-прежнему доверять
ему. Я хочу сказать, что прежде у нас с Питером никогда не возникало такой
проблемы. Возможно, это покажется наивным, но это так. Я никогда об этом не
думала и сочувствовала тем женам, которым было о чем задуматься. Но теперь я
оказалась в таком же положении, как тысячи других женщин, и размышляла о
том, изменяет мне мой муж или нет. И это казалось очень непривычным после
того, как мы были столько лет женаты. Пока мы сидели так, болтали и ели
лазанью, я снова стала думать о том, что означает имя Питера, и о том, что
он всегда был моей скалой, крепкой, устойчивой и надежной, до сегодняшнего
дня. По Библии, Христос построил церковь, опираясь на Петра. Этому нас учили
в школе. Но его смелость дала трещину в Гефсиманском саду, и он трижды
отрекся от Иисуса. Так что апостол Петр оказался на глиняных ногах. Похоже,
и мой Питер тоже.
— С тобой все в порядке, Фейт? — внезапно спросил Питер. Он
отложил нож и вилку.
— Что?
— Ты так пристально смотришь на меня, — сказал он.
— Разве?
— Да.
— О, извини.
— Все в порядке? — снова спросил он. — Я хочу сказать, у тебя нормально прошел день?
— Ну...
— Ты выглядишь немного напряженной.
— О нет, совсем нет. Нет, нет, нет.
— Как прошла программа? — спросил он. — Мне очень жаль, но я
не смог послушать тебя сегодня утром. Ты же знаешь, я всегда стараюсь
посмотреть.
— Все прошло хорошо, — ответила я. — Было очень интересное
интервью об именах и их значении. Твое означает камень, — добавила я.
— Знаю.
— Мое означает... ну да это очевидно, — сказала я. — И я
всегда была верна, как ты знаешь.
— Да, да, я знаю, — тихо отозвался он, наступила тишина, и я
отчетливо слышала, как тикают кухонные часы. — Ну, а какая сегодня
погода? — спросил он.
— Что ж, погода хорошая, — сказала я. — То есть, я хотела
сказать, плохая. И перспектива довольно неопределенная, — задумчиво
продолжала я. — Температура немного понизится, к тому же холодный
фронт...
— Конечно, коэффициент резкости погоды, — вставил он, и мы снова посмотрели друг на друга.
— Великолепные цветы, — жизнерадостно сказала я, показывая на
букет из кремовых жонкилей, бледных анемонов и золотистой мимозы. —
Пахнут божественно. Так мило с твоей стороны, Питер.
— Ты заслуживаешь их, — ответил он, и снова повисло молчание. И в
этой тишине я вдруг решила — не спрашивайте меня почему — проигнорировать
совет, вычитанный в журнале.
— Разве ты не собирался подарить что-нибудь матери на день
рождения? — с невинным видом спросила я, откладывая в сторону нож и
вилку.
— О боже! — хлопнул он себя ладонью по лбу. — Совершенно
забыл.
— Но мы же выбрали ей серебряную рамку, неужели не помнишь, и ты
подписал открытку.
— Помню. Хотя обычно я посылаю ей цветы или коробку шоколада, что-
нибудь только от меня, но сейчас я забываю обо всем, Фейт, — со вздохом
сказал он, собирая тарелки. — Думаю, все это из-за проблем на работе.
— Но кое-что ты все-таки помнишь, — нерешительно предположила я,
открывая дверь холодильника.
— Разве?
— Да.
— Что же?
— Ну, я не знаю, — произнесла я, доставая коробку с мороженым из
холодильника. — Честно говоря, я хотела бы кое о чем спросить тебя,
Пит.
— Что ты имеешь в виду, Фейт? — спросил он, доставая две вазочки.
— В общем, ничего особенного, — с беззаботным видом произнесла я,
открывая крышку. — Разве что ты, похоже, в последнее время помнишь о
ком-то — кого я не знаю.
— Фейт, — с раздражением бросил он. — У меня нет на это
времени. Я очень устал. И у меня впереди мучительный вечер, потому что я
должен начать работать над Эмбер Дейн. Так что если ты хочешь мне что-то
сказать, говори прямо.
— Хорошо, скажу. — Я глубоко вздохнула и начала: — Питер, я
сегодня просматривала счета по нашей кредитной карте и обнаружила запись о
каких-то цветах. Я знаю, что они не были куплены для твоей матери, так как
она сказала мне, что ты забыл о ее дне рождения, и теперь я непрестанно
думаю, кому же они предназначались.
Питер взял свое мороженое и уставился на меня, как на сумасшедшую.
— Цветы? — недоверчиво переспросил он. — Цветы? Я посылал кому-
то цветы? Кому еще я мог посылать цветы, кроме тебя и мамы?
— Вот-вот, об этом-то я и думаю, — сказала я, отставляя в сторону
мороженое.
— Когда точно это было? — спросил он, пока я доставала шоколадный
сироп. Если он лгал, то делал это довольно убедительно.
— Восемнадцатого декабря, — ответила я.
— Восемнадцатого декабря? Восемнадцатого декабря... — он задумчиво
прикусил нижнюю губу, почти с театральным видом, затем внезапно произнес: —
Клэр Барри.
— Кому?
— Она один из моих авторов. Вот кому предназначались цветы, для
презентации ее книги. Я всегда посылаю ей цветы.
— Понятно, — сказала я. — Но...
— Но что?
— Мне казалось, у тебя есть другая кредитная карточка, которой ты
пользуешься для издательских расходов.
— Да, есть.
Американ экспресс
.
— Но, когда ты посылал цветы Клэр Барри, это же было связано с работой,
не так ли?
— Да-а.
— Тогда почему же ты заказал цветы для автора, используя свою личную
кредитную карточку?
— О, не знаю, — с раздражением бросил он. — Может, просто по
ошибке. Или торопился и перепутал карточки. Неужели это имеет такое большое
значение? — спросил он.
— Нет, — с беззаботным видом ответила я. — Не имеет. Я...
удовлетворена.
— Удовлетворена? — изумленно переспросил он. — Удовлетворена?
О! — вдруг воскликнул он. — О! Я понял. Ты считаешь, что я с кем-
то флиртую.
Я посмотрела на Грэма. Мускулы его напряглись, уши повисли.
— О нет, нет, нет, — пробормотала я. — Нет. Ну, может быть. Я
глубоко вздохнула. — Это так?
— Нет, не флиртую, — ответил он, и мне показалось, в его словах
проскользнула нотка раскаяния. — Ни с кем я не флиртую. Это правда.
Фейт, неужели ты считаешь, что у меня недостаточно неприятностей на работе,
чтобы я еще связался с какой-нибудь девчонкой?
Девчонкой?
— Так что, пожалуйста, оставь меня в покое. В покое?
— Оставить тебя в покое? — повторила я. — Ты хочешь, чтобы я
оставила тебя в покое?
— Да, — твердо заявил он. — Хочу. И, надеюсь, ты веришь мне,
когда я говорю, что те цветы предназначались автору? Ты веришь мне, Фейт?
Веришь?
— Да, я верю тебе, — солгала я.
Февраль
— Я делаю успехи, — сказала я Грэму, снова осматривая одежду
Питера сегодня утром. Я стала привыкать к этому, так что во второй раз было
уже не так противно. Сердце мое не стучало у самого горла, как тогда, когда
я решилась на это впервые. Мне уже не казалось, будто мои нервы кто-то
дергает за ниточки. Теперь я подошла к этому по-деловому и убеждала себя,
будто имею полное право обыскивать вещи своего мужа.
— Другие женщины делают это все время, — оживленно сказала я
Грэму. — Во всяком случае, мне просто необходимо осмотреть их, чтобы
решить, нужно ли отдавать в химчистку.
На этот раз я не нашла ничего особенного, за исключением одной весьма
странной вещи — в кармане его серых брюк я обнаружила пачку сигарет
Лаки
Страйк
. Я показала ее Грэму, и мы обменялись многозначительными взглядами.
— Пожалуй, схожу вечером в тренажерный зал, — заявил Питер, придя
домой. — Я не был там больше недели.
— О, — произнесла я. Раньше я не придала бы этому значения и
весело проводила бы его, помахав вслед рукой, но теперь я постоянно была
начеку.
Почему он вдруг решил пойти в тренажерный зал? С кем он там встречается?
Может, у него свидание? Точно. Нужно пресечь это в корне.
— Может, и мне пойти? — предложила я. — Я не прочь поплавать.
— Да. Да, конечно, — сказал он.
Мы поставили Грэму его любимый видеофильм по кулинарии, взяли свои
спортивные сумки и вышли.
— Есть какие-нибудь новости от Энди? — спросила я в машине.
— Нет, пока нет, — со вздохом ответил он и переключил скорость.
— Тебе удалось закончить с Эмбер Дейн?
— Да. В конце концов, — устало ответил он. — Сатира! —
продолжал возмущаться он. — Это не сатира, а какая-то насмешка над
читателем. Не понимаю, почему Чармиан хочет и дальше с ней работать? Боже,
эта женщина меня доконает.
— Поэтому ты начал курить? — с невинным видом спросила я, пока мы пережидали красный свет.
— Что?
— Ты поэтому начал курить? — повторила я. Мне хотелось посмотреть,
хорошо ли он умеет врать.
— Я не курю, — с возмущением бросил он. — И ты знаешь это.
— В таком случае, дорогой, каким образом я смогла обнаружить в кармане
твоих серых брюк пачку сигарет, когда сегодня собирала вещи перед
химчисткой?
— Сигареты? — переспросил он, и даже в полутьме я увидела, как
вспыхнуло его лицо. — Какие сигареты?
—
Лаки Страйк
, — ответила я.
— А, а. Эти сигареты, — медленно произнес он, когда машина снова
двинулась вперед. — Ну да, я не хотел, чтобы ты знала об этом, но в
действительности... я иногда курю, когда сильно расстроен.
— Я никогда не видела, чтобы ты курил, — сказала я, пока мы
подъезжали к зданию нашего клуба
Хогарт
.
— Я подумал, что ты будешь против, — сказал он. — Во всяком
случае, ты раньше не видела меня в таком состоянии. Но в последнее время я
могу иногда затянуться.
— А, понятно, — кивнула я и вдруг вспомнила еще об одной странной
вещи.
— Ты ведь не любишь жевать резинку, не так ли? — спросила я, когда
он припарковывал машину.
— Да, терпеть не могу, — согласился он.
— Значит, ты никогда ее не покупаешь?
— Нет. Конечно, нет. С какой стати я стану ее покупать?
— Вот именно, — бросила я.
— Послушай, Фейт, надеюсь, на сегодня допрос окончен, — сказал он,
нажимая на ручной тормоз.
— Больше никаких вопросов, — бросила я с мрачной усмешкой.
— А на будущее, Фейт, — добавил он, выключая зажигание, — я
предпочел бы, чтобы ты не шарила в моих карманах. Ты никогда не делала этого
раньше, и мне не хотелось бы, чтобы ты принялась за это дело теперь.
Еще бы. Ведь тогда я точно выяснила бы то, о чем пока только догадываюсь.
— Не беспокойся, — небрежно бросила я. — Больше не буду.
Когда мы вернулись домой в половине десятого, я сделала вид, будто иду
спать, но вместо этого пробралась в комнату Мэтта, чтобы воспользоваться его
компьютером. Я знала, что он не будет против. На стуле лежала груда дисков,
и больше дюжины компьютерных игр валялось на кровати. Похоже, он приступил к
реорганизации своей обширной коллекции. Я взяла несколько и стала
рассматривать их:
Zombie Revenge
,
Strider
,
Super Pang
,
Chu-chu
Rocket
. Что ж, подумала я, наверное, ему это нравится. Я села за его стол,
включила компьютер и нажала на
Connect
. Дззззззз. Охххххх. Бииип. Бииип.
Бииип. Блуууп. Кррррккккк. Кррррккккк. И вот я в сети. Я вошла в
Yahoo
и
принялась искать сайт www.IsHeCheating.com, потом опять клик, клик, клик...
Вот он. Когда страница загрузилась, я быстро схватила суть. Это был один из
интерактивных американских сайтов. Можно было зарегистрироваться под
псевдонимом, сообщить по e-mail о своих подозрениях и попросить у других
совета. Я принялась, как прикованная, читать. Шерри из Айовы обнаружила в
машине мужа чулок; Брэнди из Северной Каролины приходила в отчаяние потому,
что ее друг все время упоминал о какой-то своей сотруднице; а Чак из Юты
расстраивался из-за того, что услышал, как его жена говорила с любовником по
телефону.
Я почти уверена, что он обманывает, — писала Шерри. — Но хотя, с
одной стороны, я и хочу узнать правду, с другой — не хочу, так как боюсь
того, что могу выяснить.
Соберись с духом, девочка, — советовала Мэри Энн из Мэна. —
Женская интуиция НИКОГДА не подводит.
Может, это ЕГО чулок? — предполагал Фрэнк из Нью-Джерси. — Может,
ваш муж любит носить женскую одежду, но стесняется в этом признаться.
Проследите за ним до работы, — предлагала Кэти из Милуоки. — Но не забудьте надеть парик.
Не могу, он водитель грузовика на большие расстояния, — ответила по e-
mail Шерри.
Я решила зарегистрироваться под именем Эмили, это мое второе имя.
Мне кажется, у моего мужа роман, — набрала я. — Хотя, возможно, у
меня паранойя. Но он очень странно себя ведет, и я не уверена, что это из-за
проблем на работе. Он издатель, — продолжала я. — Так что ему
приходится иметь дело со всеми знаменитыми людьми в мире книг. И хотя я
знаю, что он никогда не изменял мне прежде, мне кажется, теперь он делает
это. Во-первых, в декабре он заказал для кого-то цветы по нашей общей
кредитной карточке. А когда я спросила его об этом, то стал утверждать (не
слишком убедительно), будто они предназначались автору. Во-вторых, я
обнаружила странные вещи в его карманах — жевательную резинку, которую он
ненавидит, а сегодня нашла пачку сигарет. Но за пятнадцать лет нашего брака
я никогда не видела, чтобы он курил. Я больше не верю ему, как верила
прежде, и поэтому чувствую себя просто ужасно. Я была бы благодарна за ваши
советы.
На следующий день я позвонила Лили и сказала:
— Мне нужен твой совет.
— Конечно, дорогая, — ответила она. — Помогу чем смогу.
— Это касается Питера.
— Вот как? — выдохнула она. — О боже. Что случилось?
Я опустилась на стул в холле.
— Я кое-что выяснила.
— Правда?
— Да. Но я не знаю, что все это значит.
— Вполне возможно, что ничего не значит, — уверенно заявила
она. — Но я скажу тебе, что думаю по этому поводу.
— Хорошо, — нервно начала я. — Он прислал мне цветы.
— Понятно, — задумчиво произнесла она и со вздохом
добавила. — Сама знаешь, что можно думать по этому поводу.
— Да, но дело в том, что он послал цветы кому-то еще, — печально
продолжала я.
— Нет! — воскликнула она.
— Он утверждает, будто бы они предназначались автору, Лили, но я не
уверена. А потом...
— Да?
— О Лили, мне кажется, будто я совершаю предательство, говоря тебе о
таких вещах, — сказала я, крутя на пальце обручальное кольцо.
— Дорогая моя, ты не совершаешь предательства, — спокойно
возразила она. — Ты всего лишь защищаешься.
— Защищаюсь?
— Да. Потому что если это серьезно, хотя я абсолютно уверена, что нет,
ты должна быть готова к любым поворотам. Так что скажи-ка мне, что еще ты
обнаружила.
— Ну... — снова начала я, но остановилась. — Боже мой, я не
могу продолжать, Лили. Я чувствую себя такой предательницей. Я не хочу тебя
обидеть, но, видишь ли, у тебя никогда не было мужа.
— Не будь глупышкой, Фейт, — хихикнув, сказала она. — Ты
прекрасно знаешь, что у меня их было множество. Ну а теперь, что ты хотела
мне рассказать?
Я тяжело вздохнула.
— Я нашла кое-что у него в карманах. Например, пачку жевательной
резинки, но, Лили, он ее просто ненавидит. А вчера я обнаружила сигареты. Но
дело в том, что Питер не курит.
— М-м-м. Действительно, очень странно.
— А сегодня утром, когда, вернувшись с работы, я опять прошлась по его
карманам...
— Естественно...
— Я нашла в его куртке записку.
— Записку? Что там говорилось?
— Там говорилось: Питер, Джин то и дело названивает сегодня с утра и
страстно желает поговорить с тобой.
Страстно желает
подчеркнуто.
Дважды, — с волнением добавила я.
— Джин, — задумчиво повторила она. — Что ж... вполне
возможно, это ничего не значит. Возможно, что-то вполне невинное.
— Ты действительно так думаешь?
— Да, думаю. И если это действительно ничего не значит, в чем я вполне
уверена, он будет счастлив объяснить тебе, кто эта Джин. Так что мой тебе
совет: спроси у него прямо и посмотри, как он прореагирует. А пока не
переживай из-за этого, Фейт. Между прочим, я молюсь за тебя.
— О, спасибо.
— Вчера вечером я пять раз прочла
Аве, Мария
и потом еще минут
двадцать читала молитвы.
— Замечательно.
У Лили был довольно экстравагантный подход к религии.
— А еще я посмотрела твой гороскоп сегодня утром, — с серьезным
видом продолжала она. — У твоего знака в данный момент Сатурн находится
в противоречиях с Марсом, а это ведет к неблагоприятной небесной активности
в области родственных отношений.
— Понятно.
— Но ты все делаешь правильно.
— Разве? Знаешь, Лили, я предпочла бы засунуть голову в песок с тем,
чтобы жизнь продолжала идти по-прежнему.
— Да, конечно, неведение — это счастье, во всяком случае, так говорят.
Но... — она вздохнула.
— Я должна дойти до конца, — заключила я, и Лили пробормотала
слова одобрения. — Теперь, когда я начала, это превратилось в своего
рода одержимость. Мне кажется, что я просто должна узнать всю правду.
— Что ж, ты идешь в верном направлении, — ободряюще сказала
она. — И хотя я, конечно же, не хочу вмешиваться, мне кажется, что ты
довольно успешно идешь по следу. Я хочу сказать, что твое расследование дало
результаты.
— Мое расследование шло хорошо, — согласилась я. — Но теперь
приостановилось.
— Знаешь, Фейт, — мягко произнесла она. — Могу сказать, что
твоя детективная работа была просто-таки успешной.
Детективная? Эврика!
— Мне нужен частный детектив, — заявила я.
— Видела это? — спросил вчера вечером Питер, помахав передо мной
Гардиан
. — Здесь есть статья об
Утренних новостях
!
— Что? О, а я ее пропустила.
— Там комментируются последние передачи. Я посмотрела на статью. Она
была озаглавлена:
Прочь, аппетит!
О боже.
Обычно утренняя программа преподносит нам к завтраку блюдо в виде горячих
новостей, — так начинала Нэнси Бэнк-Смит. — Но с появлением умницы
Софи Уолш, этакого синего чулка, наступил классический случай оледенения.
Атмосфера внутри команды юной Уолш и ветерана программы Терри Дойла почти
так же тепла, как жидкий азот. Но Софи справляется с грубыми шутками Дойла с
редкостным умением. Его попытки направить на себя весь свет невозможно
оставить без внимания. Однако битву за завтраком выигрывает Софи — вот так-
то.
— Черт возьми! — воскликнула я. — Они все заметили. Но вообще-
то невозможно
...Закладка в соц.сетях
