Жанр: Любовные романы
Собачье счастье
...bsp;Ох, Дэвид...
— Затем приехала
скорая помощь
. Они сделали мне укол и отвезли в
Брайтонскую больницу, где я провел около месяца. А потом началась вся эта
тягомотина с пересадкой кожи.
— Ох, Дэвид. Я не могу этого вынести. — В горле снова стоял
ком. — Это так ужасно. Я так тебе сочувствую. Господи, какой ужас!
Он на мгновение накрыл мою руку своей.
— Ну что ты, Миранда, ты не должна так переживать.
Должна, должна!
— Все это случилось давно, к тому же, слава богу, глаза остались целы.
В лицо попала только самая малость шрапнели — видишь этот крошечный
шрам? — Он дотронулся до щеки. — Верно, ты и раньше его замечала.
Короче говоря, я знаю, каково это, когда на тебя нападает незнакомец, и
глубоко тебе сочувствую.
— Да, но то, через что тебе пришлось пройти, в тысячу раз ужаснее. Меня-
то просто ограбили — приятного мало, но я в состоянии справиться с этим. Но
ты, Дэвид...
Я посмотрела в окно полными слез глазами.
— Ты чуть не погиб.
Я чуть не убила тебя
.
— Устройство оказалось невелико — хотя я не уверен, знали ли об этом
они, поскольку полицейские сказали, что работа была сделана тяп-ляп. Но, в
общем, ты права — я мог погибнуть, или мой отец мог погибнуть, ведь бомба
предназначалась для него. Правда, все это было очень странно, потому что
отец никогда не участвовал в опытах над животными. Да, у него в лаборатории
жила крыса по кличке Руперт, но папа не проводил над Рупертом опытов —
наоборот, он некогда спас того от вивисекции. Папины исследования в основном
были связаны с растениями. Так что он так и не понял, почему нам прислали
бомбу. Это осталось для него загадкой до конца дней. Отец всегда полагал,
что бомбу подослали по ошибке.
Почему Джимми это сделал? — снова подумала я. — Почему?
— И виновных поймать не удалось, — пробормотала я.
— Нет. А откуда ты знаешь?
— Я не знаю — я просто спрашиваю тебя. Виновных так и не удалось
поймать?
— Так и не удалось. Свидетелей не было. Видишь ли, посылку доставили
слишком рано, когда точно — неизвестно.
В пять утра
.
— Молочник сообщил, что видел худенькую фигурку на велосипеде.
— Вот как?
— Но оказалось, что это почтальонша.
— А-а.
— Расследование продолжалось несколько месяцев. Но у всех экстремистски
настроенных борцов за права животных было алиби. Думаю, именно из-за этого
мне так тяжело. Раны зажили очень давно — в молодости быстро излечиваешься.
А вот с психологической травмой я не справился до сих пор — во многом из-за
того, что виновных так и не нашли. Совершенно неизвестный мне человек
перевернул в то утро всю мою жизнь, взорвал ее — в буквальном смысле. И я до
сих пор не знаю, кто этот человек и почему он так поступил.
Наступила тишина, нарушаемая только гудением мотора.
— А ты бы хотел узнать? Я хочу сказать — если бы у тебя появилась такая
возможность. Ты бы хотел знать, кто были эти люди?
— Ну, вероятность очень невелика, поскольку все произошло так давно.
— И все-таки — если бы такая возможность возникла, ты хотел бы узнать?
— Да, хотел бы. Безусловно. Я хотел бы посмотреть этому человеку в
глаза.
У меня возникло такое ощущение, будто мне в грудь ввинчивают огромный шуруп.
— И что тогда? — прошептала я. — Что бы ты сделал?
— Что бы я сделал? — безучастно повторил он. — Честно говоря,
не знаю.
— Думаешь, ты смог бы их простить?
— Простить их? А ты смогла бы простить тех, кто на тебя напал?
— Ну, если бы они искренне попросили у меня прощения и вернули бы мои
вещи — хотя это и не очень правдоподобный сценарий, — то, возможно, я
смогла бы их простить. Если человек по-настоящему раскаивается, его нужно
простить. Разве нет? Разве нет? — настойчиво повторила я. —
Ответь.
— Это сложный вопрос, Миранда. Я не знаю.
— Но я хочу знать, смог бы ты лично простить того, кто... кто подложил
вам бомбу?
В ожидании ответа я смотрела на лицо Дэвида в слепящем свете уличных огней.
— Нет, — сказал он. Мое сердце остановилось.
— Я не смог бы. Или, по крайней мере, не думаю, что смог бы. Есть вещи,
которые нельзя простить, — так зачем их прощать? Я знаю это, Миранда,
потому что видел и снимал слишком многое, чему нет прощения.
Теперь он поворачивал направо — на Сент-Майклс-мьюз.
— Ладно, я рад, что рассказал тебе свою историю. Я хотел это сделать
еще на прошлой неделе, но для первого свидания она была мрачновата. Я боялся
испугать тебя.
Испугать меня? Да я просто в ужасе, в ужасе...
— Ну вот мы и приехали. — Он остановился прямо около дома. — Проводить тебя до двери?
— Нет, Дэвид, не нужно, — сказала я с улыбкой. — Мы и так уже
совсем близко.
Он подержал меня за руку и наклонился ко мне.
— А мне кажется, можно подобраться поближе...
И тут он взял мою голову обеими руками, привлек меня к себе, и я
почувствовала, как он прижимает свои губы к моим — сначала слегка, потом
сильнее. Едва ли отдавая себе отчет в происходящем, я ответила на поцелуй.
— Ты очаровательна, Миранда, — пробормотал Дэвид.
Будешь ли ты считать меня такой, когда узнаешь, кто я на самом деле?
— Ты очаровательна. Ты меня заинтриговала.
Это не должно произойти, пока он не узнает правду
. В панике я расстегнула
ремень и открыла дверцу автомобиля.
— Я...
— Понимаю, — ласково проговорил Дэвид, заметив выражение моего
лица. — Я слишком спешу, да, Миранда?
— Да, — тихо ответила я. — Мы слишком спешим.
Глава девятая
— Он поцеловал тебя! — почти закричала Дейзи, когда мы с ней
встретились в понедельник.
— Прошу тебя, Дейзи, тише, — прошипела я. Мы зашли перекусить в
кафе магазина
Хилс
— там была тьма народу, но мы все-таки сумели занять
столик в уголке.
— Он поцеловал тебя, — повторила потрясенная Дейзи уже
шепотом. — Вот это да! А что еще?
— Ничего.
— Хочешь сказать, вы ограничились поцелуем?
— Да. Поцелуй на сон грядущий — и больше ничего.
— Где?
— У него в машине.
— Ого! В щеку или в губы?
— Ох... Ну, в губы, если уж тебе так хочется знать. — От этого
воспоминания у меня внутри разлилось тепло.
— Вот это да! — снова воскликнула подруга. — А потом?
— Потом я поблагодарила его за чудесный вечер, открыла дверцу и
выбралась из машины.
— И ты не пригласила его к себе?
— Нет — мне показалось, что это было бы неправильно.
— Почему?
— Потому что я не могла прийти в себя после нашего с ним разговора. Но
мы увидимся снова.
— Когда?
— В пятницу. Он позвонил вчера вечером и спросил, свободна ли я.
— Сдается мне, он хотел большего, чем просто поцеловать тебя, — со
знанием дела заметила Дейзи, прихлебывая свой кофе.
— Думаю, так и есть. То есть я знаю, что так и есть... хотя это очень
уж скоро. Понимаешь, Дейзи, мы встретились всего в третий раз. В любом
случае он наверняка объяснит мою медлительность тем, что я все еще переживаю
разрыв с Александром.
— А это действительно так?
— И да, и нет. Мое сердце не разбито — я просто обозлена и
разочарована. Кстати, я рассказала Дэвиду о случившемся.
— Правильно. Могу себе представить его ужас!
— Да, он принял это близко к сердцу.
— Значит, вы стали ближе?
— Да.
— Ну вот, теперь у тебя есть личный фотограф, — хихикнула
Дейзи. — Готов небось всю пленку на тебя перевести.
Я закатила глаза.
— А ты с ним заигрывала?
— Нет. Мне кажется, это невозможно, — чуть слышно прошелестела
я. — А ты бы смогла заигрывать с тем, кому в прошлом нанесла
тяжелые
телесные повреждения
?
— Гм... Да, это было бы... сложновато.
— То-то же. Знаешь, кажется, я нравлюсь ему в первую очередь из-за
того, что он считает меня
загадочной
. Но ведь на самом деле я не такая —
просто рядом с ним я все время терзаюсь своей виной. И вот, по иронии
судьбы, именно это его и привлекает во мне. Он все время повторяет, что я —
как же это? — а,
заинтриговала
его.
Дейзи покачала головой.
— Ты нравишься ему, потому что ты ему нравишься, Миранда. Ладно,
поговорим о самом главном — как рассказать ему... А как ты собираешься ему
рассказать?
Я тихо застонала.
— Не знаю. Чем больше я общаюсь с ним, тем больше хочу открыть ему
правду и в то же время тем меньше — а вдруг он не захочет меня видеть? И
ведь в этот раз он говорил со мной о... той истории, Дейзи. Я спросила его,
смог бы он когда-нибудь простить человека, который это сделал, и он ответил,
что вряд ли.
— Но если бы он узнал, что это ты, то, возможно, простил бы.
— Не знаю. У меня нет оснований для таких выводов. Это слишком
серьезная вещь. Но мне нужно, чтобы он меня простил, потому что я...
— Ты... влюбилась в него?
Я посмотрела на подругу.
— Возможно. Да, пожалуй, я близка к тому. Я нахожу его очень...
привлекательным.
— Ну, тогда стоит подождать, пока он влюбится в тебя.
Эта идея показалась мне соблазнительной, и я мечтательно отхлебнула
капуччино, но через мгновение решительно отставила чашку.
— Не могу. Это будет нечестно.
— Да, — со вздохом согласилась Дейзи. — Ты, конечно, права.
Дэвид может решить, что ты обманываешь его. Да, вот такая перед тобой
нравственная дилемма...
Мы помолчали. Официантка принесла счет.
— А знаешь, что еще сказал Дэвид? — сказала я, потянувшись за
сумкой. — Оказывается, его отец никогда не участвовал в экспериментах
над животными. Тогда я не понимаю, почему Джимми так поступил с отцом
Дэвида, — просто не понимаю. Нужно в этом разобраться.
— Так спроси Джимми, — предложила Дейзи. — Обратись к нему
через палату общин.
— Но письмо может попасть к его пресс-секретарю.
— Тогда напиши на домашний адрес.
— А если жена увидит письмо?
— В таком случае запишись к Джимми на прием и побеседуй с ним приватно.
— Не думаю, что это возможно. Он наверняка откажется от встречи со
мной, а если я буду настаивать, обвинит меня в попытке шантажа. Видишь ли,
Дейзи, у Джимми влиятельные друзья. Он может обратиться к прессе с
сообщением о том, что я шантажирую его. Джимми скажет, что я была до безумия
влюблена в него, — а это чистая правда. Он не постесняется упомянуть и
мои страстные письма, в которых я клялась сделать для него все что угодно.
Он просто уничтожит мою репутацию.
— Но, Миранда, тебе тогда было всего шестнадцать!
— И что с того? Бульварной прессе на это наплевать. Впрочем, Дейзи,
суть в том, что я больше не хочу видеть Джимми. Это дело моей совести, а не
его.
Кстати, по-моему, у этого везучего мерзавца и нет совести, что, должно быть,
здорово облегчает ему жизнь.
— Ты очень жестока к себе, Миранда, — сказала Дейзи, оглядываясь
по сторонам и проверяя, не слышит ли нас кто-нибудь. — Я еще понимаю,
если бы ты изготовила эту бомбу, — прошептала она, — а так ведь ты
даже не знала о ее существовании. Ты же была уверена, что это видеокассета.
— Так мне сказал Джимми. Он объяснил, что это кассета о неврологических
экспериментах над обезьянами, с помощью которой он хочет усовестить
профессора Уайта. У меня не было причин сомневаться в словах Джимми.
— Я могу представить, как ужасно ты себя чувствуешь из-за того, что
принимала в этом участие, но ведь ты не несешь ответственности за
происшедшее. Почему же ты тогда так себя винишь?
— По одной простой причине: я молчу об этом преступлении. Я ведь с
самого начала понимала, что должна рассказать о нем кому-нибудь — моим
родителям, преподавателю или полицейским. Однако, пытаясь защитить себя, я
хранила молчание, и именно поэтому у меня так скверно на душе. Но хуже всего
приходится Дэвиду, поскольку он так и не узнал имена виновных. И это ужасно.
Мы подали официантке свои кредитные карточки.
— Но почему Джимми был так уверен в своей безнаказанности? —
шепотом спросила Дейзи.
— А он вне подозрений.
— Почему?
— Потому что он много раз публично высказывался против насилия. Он
писал статьи для местной газеты, в которых утверждал, что это неправильная
тактика, и нападал на ФОЖ. Вот все и считали Джимми смелым и принципиальным.
Кстати, он мне сам об этом говорил. Он утверждал, что мы сумеем отстоять
права животных только в том случае, если будем воздействовать на умы и
сердца.
— То есть на него бы не подумали?
— В том-то и дело. А вот на меня могли подумать, поскольку моя
репутация не была столь безупречна. Я очень боялась, что ко мне нагрянет
полиция, и пугалась каждого стука в дверь. Но ко мне так и не пришли,
возможно, потому, что ничего серьезного за мной не числилось. В любом случае
полиции было чем заняться и без меня, ведь кругом хватало настоящих
экстремистов. Впрочем, до арестов дело не доходило ни разу.
— А почему бы тебе не сообщить о Джимми в какую-нибудь газету?
— Но тогда я буду вынуждена признаться и в своих грехах. Нет, сперва я
хочу рассказать обо всем Дэвиду и посмотреть, как он отреагирует. Если он
решит обратиться к адвокату, я не стану ему препятствовать. Но пусть это
будет его выбор.
— Ты храбрая, — сказала Дейзи, вставая из-за стола. —
Признание может иметь для тебя ужасные последствия.
— Да, — тихо ответила я, — я знаю. Но еще знаю, что просто
должна сказать Дэвиду правду. Я хочу это сделать и в то же время не хочу.
Это все равно что держать одну ногу на тормозе, а другую — на педали
акселератора. Такая вот неразрешимая психологическая дилемма.
— Что ж, уверена, ты найдешь выход из положения.
Но когда?
— Ладно, — продолжила Дейзи, — как ты смотришь на то, чтобы
заглянуть на первый этаж? Мне скоро возвращаться на работу, но перед этим я
бы хотела поискать подарок Найджелу на сорокалетие.
Мы спустились вниз по деревянной винтовой лестнице.
— Хорошо бы найти ему какой-нибудь симпатичный коврик. Кстати, у
Найджела все-таки будет вечеринка, — добавила подруга, пока мы
перебирали стопку циновок. — Помнишь его старого друга Алана, который
был на барбекю? Ну, того адвоката? В общем, он позвонил мне в пятницу по
поводу дня рождения Найджела. Я-то планировала просто вытащить Найджа в какой-
нибудь ресторан, но, по мнению Алана, нужно устроить широкомасштабное
празднование — вечеринку с сюрпризом. Подготовку берут на себя Алан и другой
их приятель — Джон. Я согласилась, и вот сегодня утром Алан сообщил мне, что
они уже определились с местом проведения праздника.
— И где же это будет?
— В зоопарке.
— В зоопарке?
— Да — оказывается, там можно устраивать вечеринки. Сама я ни в чем
подобном раньше не участвовала, — призналась Дейзи, присматриваясь к
стеклянной посуде. — Праздновать будем прямо в день рождения — второго
августа. Алан и Джон очень рады, что им удалось договориться с зоопарком в
такой короткий срок.
— Но за программу отвечаешь ты? Дейзи покачала головой.
— Нет, все устраивает зоопарк, и это очень здорово, поскольку у меня
все равно нет времени. Я только рассылаю приглашения — мне удалось
потихоньку порыться в адресной книге Найджела. Будет человек семьдесят.
— Надеюсь, тебе не обязательно звать его коллегу Мэри? На барбекю она
произвела на меня малоприятное впечатление. — Я решила ограничиться
этим замечанием и не говорить Дейзи, что конкретно сказала Мэри.
— Боюсь, мне все же придется пригласить ее, — вздохнула
Дейзи. — Они с Найджелом очень тесно сотрудничают, к тому же к ее
советам прислушивается новый начальник отдела. В общем, Найджелу волей-
неволей приходится поддерживать с ней отношения, хотя, не спорю, она
довольно противная. Кстати, можешь прийти с Дэвидом, если хочешь, —
добавила подруга, пока мы разглядывали светильники.
— Правда?
— Конечно. Найджел не возражает, да и тебе будет веселее, — мне-то
придется возиться с гостями, и я не смогу уделить тебе должного внимания. И
потом, я бы хотела с ним встретиться. Ты ведь только подумай,
Миранда, — я знаю о Дэвиде больше, чем он сам о себе знает.
— Хорошо, я приглашу его. Спасибо. Как-никак, если бы не ты, Дейзи, я
бы с ним так и не познакомилась.
— Разве?
— Да — ведь это ты рекомендовала меня Кэролайн, — тут у меня
мелькнула мысль о том, что у собаки Малхолландов значимое имя —
триггер
,
курок
,
спусковой механизм
, — и так я снова встретилась с Джимми. А
потом ты поддержала меня в моем намерении разыскать Дэвида.
— И ты нашла его!
— Да. — У меня екнуло сердце. — Нашла... Ладно, я рада, что
Найджел будет отмечать свое сорокалетие, — было бы жалко пропустить
такой повод.
— Знаешь, а я не собираюсь говорить с ним о браке до вечеринки, —
с удивительным спокойствием сообщила Дейзи. — Ведь если бы мы
поссорились на этой почве, день рождения был бы испорчен, правда?
— Решай сама.
— Думаю, я спокойно подожду еще пару недель.
— Гм...
Мы закончили блуждать по магазину и вышли на улицу.
— Кстати, а курсы самообороны совсем неподалеку, — сказала Дейзи,
когда шум машин слегка поутих. — Вот там, на Перси-стрит. Придешь на
этой неделе, да?
— Конечно.
— Маркус — прекрасный наставник. И хотя я надеюсь, что на тебя больше
не нападут, думаю, будет хорошо, если ты приобретешь эти навыки. Ладно,
побегу на работу. Сейчас готовлю праздник в эстетике подводного царства, и
мне нужно где-то раздобыть русалочьи хвосты для официанток.
— А меня ждет кошка-нимфоманка.
Рейтинг
Зверей и страстей
резко подскочил — теперь программу смотрели уже
семь миллионов зрителей! Для моего бизнеса это просто отлично. В среду
записались шесть новых клиентов. Если у меня семь консультаций в неделю, это
неплохо, если восемь — я получаю прибыль, а уж если девять, то можно плясать
от счастья. Мое беспокойство по поводу финансов стало улетучиваться, а вот
мамины дела по-прежнему шли под гору.
— С наличными — просто беда, — пожаловалась мама, позвонив около
шести. — Поэтому я твердо решила устраивать сеансы
лама-терапии
в
течение недели. Называться это будет
Лама-карма
. Я уже разместила
информацию на своем веб-сайте и напечатала листовки. Я и тебе отправила
несколько штук по почте.
— Сколько ты собираешься брать?
— Сотню фунтов в день, включая ланч. Я уже даю интервью по этому поводу
на местном радио, но мне просто необходимо внимание крупных СМИ. Может, ты
знаешь какое-нибудь солидное издание?
— Боюсь, у меня нет таких важных знакомств. Хотя... я знаю одного парня
из воскресной
Индепендент
, — вдруг вспомнила я. — Сам он,
кажется, ведет хронику, но наверняка подскажет координаты того, кто мог бы
написать о твоих ламах поподробнее.
— А ты уверена, что никак не можешь сделать обо мне материал в
Зверях
и страстях
? — поникшим голосом спросила мама.
— Нет, мам, не могу. Честно говоря, мне уже и спрашивать об этом
неудобно.
— Ну что ж, тогда, если ты знаешь кого-нибудь, кто переживает
стресс, — это может быть кто угодно, — скажи этому человеку, чтобы
он позвонил мне, и я устрою ему встречу с моими мальчиками.
Десять минут спустя позвонил папа. Удивительно, как часто родители звонят
мне друг после друга. Вероятно, они, сами того не понимая, существуют на
одной волне.
Папа был очень подавлен.
— Председатель правления устроил мне взбучку из-за того, что нам
пришлось порядком раскошелиться: мы заасфальтировали стоянку и наняли людей
для уборки территории. А доходы все еще скудны — на этой неделе к нам
записалось всего пять человек. Я уж не говорю о том, что уволился
профессиональный игрок, — он усомнился в успехе нашего предприятия.
Кроме того, я послал твоей матери открытку, а она вернула ее, даже не
распечатав конверта.
— О господи...
— Я просто не понимаю. Ты же писала мне, что мама
спокойно
отнеслась
к моему переезду, но это вовсе не так. Я даже не могу добиться того, чтобы
она смирилась с моим существованием, — что уж говорить о дружеских
отношениях! Она предпочитает делать вид, что меня не существует. Бред какой-
то!
— Тогда почему бы тебе не навестить ее без предупреждения?
— Боже упаси! Она ведь и полицию может вызвать — с нее станется. Я,
конечно, не рассчитывал, что она вывесит на своем доме плакат
Добро
пожаловать!
, но такой неприкрытой враждебности я тоже не ожидал.
— Да, маму не назовешь всепрощающим человеком.
— Что и говорить! Знаешь, Миранда, наверное, я совершил большую ошибку,
вернувшись сюда, — вздохнул папа. — Я ведь пробыл здесь меньше
месяца, а уже так измотан. У меня дикий стресс...
Ах...
К семи часам собрались участники щенячьей вечеринки. Лили заявилась с двумя
бутылками шампанского, предлагая нам отпраздновать отличную новость:
накануне журнал
Я сама
был признан
Журналом года
.
— Давайте устроим настоящую вечеринку! — сказала Лили. —
Надеюсь, наш гуру не возражает?
— Ну что вы, — ответила я, — какие могут быть возражения?
Я сбегала в ближайший магазин за чипсами и оливками. И вот вскоре мы уже
попивали
Лоран-Перье
и играли в
Передай щенка
.
— А почему бы нам не пойти на улицу? — спросила Лили.
— Да, — поддержала ее Филлис, сделав порядочный глоток
шампанского. Бледные щеки старой дамы заметно порозовели. — Почему бы
не пойти на улицу?
— Да, Миранда, выйдем на улицу — пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — закричали все хором.
— Хорошо, — согласилась я. — Почему бы и нет? Еще светло, и
мы могли бы поотрабатывать непослушание.
— Вы хотите сказать — послушание? — уточнила Сью.
Я потянулась за поводком Германа и почувствовала, что у меня слегка кружится
голова.
— Да, конечно. Я и сказала — послушание. Когда мы вышли на улицу, нас
улыбкой поприветствовал садившийся в машину хиропрактик.
— А у нас щенячий пикник! — крикнула ему Лили.
— Пожалуйста, расскажите мне о ваших трюках, — попросила Филлис
Маркуса. Они шли впереди меня, причем каскадер галантно предложил спутнице
руку.
— Нет, Филлис, — запротестовал он, — говорить о работе
слишком скучно.
— Но ваша работа совсем не скучная. Пожалуйста, расскажите нам, —
настаивала та.
— Да, Маркус, пожалуйста, — поддержала ее Лили. — Мне просто
необходимо об этом знать, потому что я собираюсь напечатать о вас статью.
— А чем вы любите заниматься больше всего? — спросила Филлис. В
этот момент к нам подошел мальчик, чтобы погладить щенков. — Может
быть, конными трюками?
— Нет, этим я не очень-то увлекаюсь. Больше всего я люблю то, что
связано с воздухом, — прыжки с парашютом, скай-дайвинг, дельтапланеризм
и тому подобное. Еще мне нрави
...Закладка в соц.сетях
