Жанр: Любовные романы
Собачье счастье
...ди держат лам в качестве питомцев, но
Педро и его друзья любят работать. По уикендам они сопровождают людей в
прогулках по Южному Даунсу, посещают больницы, а иногда участвуют в
рекламных акциях. А с сегодняшнего дня они будут работать кэдди и
обслуживать членов клуба Южного Челвертона. По мнению хозяйки лам, Элис
Ингрэм, ее подопечные не только любят свою работу, но и отлично ее
выполняют.
Тут показали маму, пребывавшую в радостном волнении.
— Им действительно нет равных, — сказала она. — Ламы
легконоги — у них нет копыт, а потому они не портят грины. Они невероятно
чистоплотны — всегда пользуются специальными туалетами и не оставляют
никакой грязи. А еще ламы необыкновенно терпеливые, восприимчивые и
незлобивые животные. Они готовы стоять рядом с игроком и ждать столько,
сколько потребуется, просто пребывая в своих мыслях и наслаждаясь пейзажем.
Тем временем Том Уильямс совершал уже второй бросок.
— Какого вы мнения о способностях Педро? — с улыбкой обратилась
Люси к мистеру Уильямсу.
— Что ж, он весьма неплох, — ответил тот. — Он помогал мне
все утро, и я с уверенностью могу утверждать, что он лучше многих кэдди-
людей, чьими услугами мне доводилось пользоваться. Например, Педро не
жалуется на то, что ему приходится таскать клюшки. В случае не очень
удачного броска он воздерживается от негативных комментариев. А еще в его
обществе я чувствую себя удивительно спокойно и от этого лучше играю.
Возможно, он слабовато разбирается в клюшках, — добавил Уильям, —
но не все сразу, правда же? Идем, Педро. — Он протянул животному
морковку и повел его к третьей лунке.
Затем на экране снова появилась Люси.
— Попробовать лам в качестве кэдди решил директор гольф-клуба Тед
Свит, — пояснила корреспондентка. Сразу же показали широко улыбающегося
палу. — И как же такая идея пришла вам в голову?
— Более двадцати лет я руководил гольф-клубами в США, — начал
папа. — Мне было известно, что в Северной Каролине есть один клуб, где
работают несколько лам. Я упомянул об этом в беседе с миссис Ингрэм —
примерно месяц назад, и, к моему удивлению, она предложила попробовать нечто
подобное здесь. Мы оформили срочный заказ на сумки для гольфа, специально
приспособленные для лам. Сумки были привезены только вчера, как раз к
открытию клуба, и животные уже к ним привыкли. Ламы несут по две сумки — по
одной на каждом боку, что позволяет им сохранять равновесие.
— Может быть, это просто цирковой номер? — любезно
поинтересовалась Люси.
— Возможно. Но мы совсем новый клуб, а потому искали нечто из ряда вон
выходящее — а ламы именно таковы! Кстати, они полезны и с более практической
точки зрения — помогают нам утрамбовывать траву.
— Значит, это первые ламы-кэдди в Великобритании?
— Да. Более того, мы думаем, что такого нет нигде в Европе.
Камера снова перешла на общий план, и мы увидели всех маминых лам: одни из
них, мягко ступая, бродили по площадке, другие миролюбиво ждали у лунок.
Затем на экране опять появился Тревор Макдоналд.
— Кто следующий? — с улыбкой спросил он. — Ламы — футбольные
судьи? На этом программа закончена. Мы — бригада вечерних новостей и ведущий
Тревор Макдоналд — прощаемся с вами. До новых встреч!
— Блестяще, — прошептала я. — Просто блеск. Так вот почему
мама так потеплела к папе — она почувствовала отличную возможность
подзаработать! Если с клубом все будет хорошо, деньги польются рекой. —
Я попыталась позвонить ей, но к ней было не пробиться. Вдруг в дверь
постучали.
— Мисс Свит?
— Да?
За дверью стоял человек с огромным букетом.
— Это вам. Распишитесь, пожалуйста.
Я уставилась на гигантский сноп роз и тигровых лилий. Кто мне их послал?
Открывая трясущимися руками маленький белый конверт, я надеялась — очень
надеялась, — что это от Дэвида. Впрочем, это мне следовало бы послать
цветы ему. А может, букет от Александра? Должно быть, он еще помнит, что у
меня завтра день рождения. Однако, к моему удивлению, цветы прислал... Тим.
Я пробежала глазами визитную карточку:
Вот это пикантная деталь", Миранда!
Смогу ли я вас когда-нибудь отблагодарить?
В воскресенье мама позвонила мне в половине восьмого.
— С днем рожденья, дорогая!
— Спасибо, — хрипло сказала я. — А ты не очень рано звонишь?
— Извини, но я с шести на ногах. Видела нас вчера?
— Да. Было здорово. — Я откинула одеяло и зевнула. — Извини, что сомневалась в тебе.
— Кстати, о нас пишут много хорошего и в газетах. Купи воскресную
Индепендент
— там огромная статья про нас на четвертой странице.
Я быстро оделась и пошла в соседний магазин. Однако, увидев Индепендент
, я
едва не упала в обморок. ПЕРВОКЛАССНАЯ ЛОЖЬ МАЛХОЛЛАН-ДА!
— гремел
заголовок на первой странице, а чуть ниже было напечатано: МИНИСТР
ОБРАЗОВАНИЯ ЛГАЛ О СОБСТВЕННОМ ДИПЛОМЕ
. Материал шел с пометкой
Эксклюзив
, но и в других газетах появились статьи на ту же тему. МИНИСТР
ОБРАЗОВАНИЯ МУХЛЕВАЛ С ЭКЗАМЕНАМИ
, — трубила Санди телеграф
,
публикуя большущую фотографию Джимми. ПРОФНЕПРИГОДЕН!
, — изобличала
Мейл
. Уткнувшись в первую страницу Индепендент
со статьей Тима Чарльтона
(да-да, статья была подписана, а имя журналиста набрано огромными буквами),
я испытывала такое потрясение, что едва не забыла расплатиться. Я не глядя
отдала продавцу деньги и побрела домой, не в силах оторвать глаз от газеты.
Как я не налетела на столб — загадка! Наконец я села за стол.
Министр образования Джеймс Малхолланд, ожидавший дальнейшего продвижения по
карьерной лестнице, только что скатился на много ступеней вниз. В ходе
расследования, проведенного нашей газетой, выяснилось следующее: хотя
Малхолланд уверяет, что в 1986 году он закончил Суссекский университет по
специальности биохимия
с отличием, на самом же деле он получил диплом
всего лишь третьей степени. Эта грубая ложь, которая даже фигурирует на веб-
сайте политика, годами ждала изобличения. Министр, в данный момент
проводящий каникулы в Шотландии, в ответ на наш вопрос заявил, что произошло
недоразумение
, но потом предпочел назвать это ошибкой
. Коллеги
Малхолланда потрясены случившимся, а его избиратели в Биллингтоне
разочарованы. Премьер-министр от комментариев пока воздерживается, но можно
с уверенностью утверждать, что амбициозный мистер Малхолланд не только не
получит более высокого поста в ходе осенних перестановок в правительстве, но
будет вынужден пересесть за последнюю парту
.
Внутри обнаружилась еще одна статья, на целую полосу, озаглавленная
Триумф
и падение Джеймса Малхолланда
, где упоминалось еще и о том, что Джимми
сменил фамилию. Здесь была совершенно убийственная отповедь лжецу:
В
качестве министра, которому на откуп отдано высшее образование, мистер
Малхолланд должен выучить по крайней мере два урока: 1) честность — всегда
лучшая политика; 2) правда неминуемо откроется. С министерскими амбициями
мистера Малхолланда покончено
. Я положила газету, не в силах сдержать
улыбки. Политическая карьера Джимми уничтожена, и, чего греха таить, я этому
только рада.
— Спасибо тебе, Дейзи, — прошептала я. — Спасибо за то, что
додумалась до этого, умная моя девочка.
Я позвонила ей, но она не отвечала, а мобильник был выключен. Возможно, она
у своей мамы. Тогда я заглянула на страницу четыре, целиком посвященную
мальчикам:
Стадо лам зачислено в штат гольф-клуба в Суссексе для исполнения
обязанностей кэдди... совместный проект Теда Свита и его бывшей жены Элис
Ингрэм... восемь лам... специальные сумки для гольфа, предназначенные именно
для лам... По свидетельству мистера Свита, благодаря уму и восприимчивости
лам, из них получаются отличные кэдди. Клуб, которому вначале приходилось
бороться за клиентуру, уже получил сотни заявок с тех пор, как информация о
нововведении появилась в центральной прессе
.
В верхней части страницы была фотография Генри с сумками по бокам. Подпись
гласила:
Генри Киссинджер
.
У Генри есть одна замечательная черта, — сообщила одна из членов клуба
Сара Пенроуз. — Он готов целовать тебя каждый раз, когда ты совершаешь
бросок, независимо от того, хорош или плох был удар!
Но разве ламы не плюются?
— спросил журналист.
Нет, — ответила мама. — Ну разве что иногда — и то друг в друга,
если сердятся
.
А почему они словно бы что-то напевают?
Они действительно поют, — ответил папа, — но без слов, потому что
слов они просто не знают
.
— Хорошие новости, Герман, — сказала я. — Очень хорошие — по
крайней мере, на двух фронтах. — Герман изо всех сил старался выглядеть
счастливым. — И сегодня мне исполняется тридцать три.
Да, этот день рождения будет довольно странным, поскольку я ни с кем не
собираюсь встречаться. Дейзи предлагала провести этот день со мной, но мне
почему-то захотелось побыть в одиночестве. Я включила
Лондон-FM
и стала
писать свои отчеты, краем уха прислушиваясь к происходящему в мире.
Растущее давление на мистера Малхолланда... — услышала я,
печатая. — Мистер Малхолланд все еще не сделал заявления... Заметно
отсутствие поддержки со стороны коллег-министров... Признание Малхолланда в
том, что он лгал о своем дипломе, делает невозможным его дальнейшее
пребывание на посту министра образования... Министр образования Джеймс
Малхолланд подал в отставку
, — объявили в четырехчасовых новостях. На
душе у меня стало светлее. Джимми, как и Триггер, совершенно необоснованно
хотел быть хозяином положения, и теперь его наконец-то сбросили с
постамента.
Я надела на Германа поводок, и мы направились к Примроуз-Хилл. Солнце все
еще стояло высоко, хотя вскоре оно должно было начать свое движение вниз.
Кругом было полно бегунов и детей с воздушными змеями. Я села на скамейку,
наслаждаясь видом и вспоминая свой прошлый день рождения. Я провела его с
Александром. Он возил меня в Париж. А теперь я сидела здесь, в полном
одиночестве.
Однако это еще не самое худшее из того, что со мной
случилось, — подумала я, закрывая глаза. — Есть кое-что и
похуже...
Я подумала о Дейзи — о том, сколько храбрости она нашла в себе, чтобы
оставить Найджела. Такой уход в никуда, должно быть, требовал больше
смелости, чем двадцать прыжков с парашютом. Я прислушалась к отдаленному
шуму детских голосов и к однообразному гудению транспорта. Потом мы пошли
вниз. Погрузившись в свои мысли, я глядела только под ноги, чтобы ненароком
не упасть. Вдруг Герман залаял, заставив меня поднять глаза... Я
остановилась, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Он поднимался по холму
мне навстречу. Настоящий ли он? А может, это порождение моего усталого ума?
Сперва он был в пятидесяти ярдах от меня, но вскоре уже поравнялся со мной.
— Я так и подумал, что ты здесь. — У Дэвида был усталый вид и
трехдневная щетина. — Ну что, ты даже не хочешь со мной поздороваться?
— Привет... — пробормотала я.
Он улыбнулся.
— Привет, Миранда.
— Но... почему ты пришел?
— А ты не догадываешься?
— Нет, не... совсем.
— Ну, вообще-то у тебя сегодня день рождения. Ты, часом, не забыла? А
вот я помню, что обещал пригласить тебя на ужин.
— Ой... да, я помню. Но ты... не обязан, — сказала я срывающимся
голосом.
— Но я всегда держу свое слово. Но, может, ты сегодня занята?
— Нет. Нет, я не занята.
— Ну, как ты вообще?
— Хорошо, — тихо ответила я. — А ты?
— Я... тоже хорошо. Но знаешь, я весь день провел в темной комнате, и
мне бы очень хотелось выпить.
— Пива?
Он улыбнулся.
— Да, не откажусь.
Мы вместе спустились с холма, идя точно в ногу и звучно ступая по
гудронированной дорожке.
— А как проходит твой день рождения?
— Вообще-то все чудесно, причем с каждой минутой мне становится все
лучше и лучше.
Мы повернули на Сент-Майклс-мьюз, и вскоре я уже отпирала дверь. Дэвид
заметил лежавшую в шезлонге газету и поднял ее.
— Вот так история, да? — присвистнул он.
— О да, — с чувством ответила я. — Такое случается не каждый
день.
— Каково это — скрывать такую тайну?
Но Джимми скрывал и кое-что пострашнее
.
— А ты и в самом деле хочешь пива? — спросила я. — Я могу
предложить тебе джин с тоником, или бокал вина, или... — Открыв
холодильник, я заметила шампанское из погреба Джимми. — Или вот
это. — Я протянула Дэвиду бутылку.
—
Поль Роже 1987
? Ты уверена, что не хочешь оставить эту бутылку для
какого-нибудь особенного случая?
— Но сегодня и так особенный день. Ты даже не можешь себе представить, насколько он особенный.
Я достала два бокала и открыла банку оливок, а Дэвид вытащил пробку. Когда
шампанское слегка перелилось через край бокалов, я вспомнила джакузи и
внезапно почувствовала такую тягу к Дэвиду, что у меня заломило все тело.
Он поднял бокал.
— За тебя, Миранда. С днем рождения. Так приятно снова видеть тебя.
— Я тоже рада тебя видеть. Я не думала... что ты захочешь прийти.
— Сначала я тоже не думал, что захочу тебя видеть. Мне нужно
было... — Он запнулся и пожал плечами. — Мне нужно было время. И
все. Время, чтобы обо всем подумать. Я ведь был, мягко говоря, потрясен.
— Я знаю...
— Мне требовалось время, чтобы разобраться во всем этом. Пойти в темную
комнату и проявить эту
пленку
, чтобы все отчетливо разглядеть. Но мне
помогли. Хочешь знать кто и как?
— Только если ты сам хочешь мне сказать.
— Сперва я получил твое письмо, и оно заставило меня задуматься. А
через несколько дней ко мне приехала Дейзи.
— Правда? Но я понятия об этом не имела.
— Я знаю. Она нашла мой номер на веб-сайте, и мы встретились за бокалом
вина. Она убедила меня в том, что все сказанное тобой — чистая,
стопроцентная правда. Рассказала она мне и о том, как ты мучилась.
— Это так.
— И как сильно я тебе нравился.
— Да.
— А сейчас уже не нравлюсь?
Я улыбнулась.
— Нравишься.
— Потом Дейзи сказала мне одну вещь, к которой я часто возвращался
впоследствии. Она объяснила мне, что тебя никто не принуждал разыскивать
меня. Никто. Ты могла спокойно оставить все как есть — это ведь случилось
так давно. Потом я начал понимать, как справедливы ее слова и как ужасно все
это было для тебя. И когда я подумал, каково было тебе, как ты переживала
из-за этой истории, мое отношение изменилось. — Я посмотрела в
окно. — Я осознал, как сильно ты страдала.
Мои глаза наполнились слезами.
— Да, Дэвид, я страдала. А Дейзи назвала тебе имя того, кто во всем
этом повинен?
— Нет. Я просил ее, но она объяснила мне, что без твоего разрешения она
не может мне это открыть.
Я покосилась на газету.
— А ты все еще хочешь знать?
— Конечно, хочу. Я ждал этого шестнадцать лет.
— А что ты сделаешь, если я скажу тебе?
— Что я сделаю? Что же я сделаю? Интересно, закон не позволяет мне
найти его и поколотить?
— Нет. Но если бы ты захотел, то мог бы преследовать его по суду — даже
сейчас. Впрочем, он уже наказан, хотя и другим способом.
— Правда?
— О, да.
— И кто же его наказал?
— Ну что ж, я все тебе расскажу. — И я так и сделала.
— Джеймс Малхолланд, — удивленно сказал Дэвид, глядя в газету. — Этот тип? Ты шутишь!
— Нет.
Он пробежал страницу глазами.
— Тут сказано, что он изучал биохимию в Суссексе.
— Да. В то время его звали Джимми Смит.
— Так он знал моего отца?
— Он был у него в группе по микробиологии. Все произошло именно из-за
этого. Твой отец завалил его на двух финальных тестах, и в результате он...
ну... закончил университет с худшим результатом, чем ожидал. Тогда он решил
отомстить. По словам Джимми, он не собирался ранить твоего отца — он просто
хотел его напутать. А потом он солгал о своем дипломе, поскольку хотел,
чтобы люди считали его птицей высокого полета, и боялся, что правда о его
посредственности когда-нибудь всплывет. Вот так он и вылетел из
правительства.
— Потому что его изобличили во лжи?
— Да, причем с моей помощью. — Дэвид изумленно посмотрел на
меня. — У меня есть один знакомый журналист, — пояснила я, —
и пару дней назад я слегка... намекнула ему по поводу диплома Джимми, и этот
журналист крепко взялся за дело. — Потом я выдвинула ящик стола и
достала кассету. — А вот здесь запись разговора, который был у нас с
Джимми на прошлой неделе в палате общин. В этом разговоре он во всем
признался. Ты можешь взять эту кассету, если хочешь. — Я передала ее
Дэвиду. Он пожал плечами, но все-таки положил кассету в карман. — Разве
ты не хочешь послушать ее?
— Не сейчас. Возможно, позднее. Не беспокойся. Кстати, хорошее
шампанское, — добавил он.
— Да, — улыбнулась я. — И сегодня подходящий день, чтобы его
пить. Ведь сегодня мы оба — ты и я — обрели свободу. — И действительно,
на меня нахлынуло такое ощущение свободы, что мне захотелось хохотать,
запрокинув голову назад.
— Так куда же мы пойдем? — спросил Дэвид. — Где мы
отпразднуем нашу свободу — и твой день рождения?
— Даже не знаю.
— Как насчет
Одетты
? А может, в
Лемонию
? Или сходим куда-нибудь
поблизости от меня? Но, конечно же, не к
Сент-Джону
— ты ведь не захочешь
кабаньих кишок, правда?
Я снова улыбнулась.
— Нет уж, спасибо.
— А еще мы могли бы поужинать у меня на террасе — в холодильнике есть
копченый лосось, и можно купить к нему салата и хлеба. — Он
встал. — Ну, так чего же ты хочешь?
— Давай сходим в
Инженера
. Это совсем рядом, и у них такой чудный
дворик с фонарями-зонтиками. Там очень романтично.
— Звучит заманчиво.
Я усадила Германа на подушку, и мы пошли. Тут же зазвонил мой мобильник.
— Миранда! С днем рождения! — это была Дейзи. — Извини, что
раньше не позвонила. Но я была жутко занята весь день, да и связь барахлила.
— Тебя и сейчас плохо слышно. Алло? Алло?
— А это потому, что я нахожусь на высоте тысяча двести футов! — До
меня донесся приглушенный рев макролайта. — Я парю! — закричала
Дейзи. — Это так здорово! Какой потрясающий закат — посмотри вверх!
И я посмотрела — действительно, ярко-красный закат, обещающий еще один
солнечный день.
А теперь я расслышала еще и отдаленное, но отчетливое тявканье.
— Ты с тем, о ком я думаю?
— Да, Прутик тоже с нами. Он сидит у меня за пазухой, пока Маркус
управляет майкролайтом. Он просто обожает это — правда, Прутишка?
— Тявк, тявк!
— У него тоже есть специальные очки — представляешь, какой он славный?
Спасибо за совет, Миранда, — хихикнула Дейзи. — Ты была абсолютно
права. Салли бросила Маркуса.
— Правда? — Эта весть меня обрадовала, хотя и не удивила.
— Но Маркус говорит, что не огорчается, потому что у нее все равно была
на него аллергия, — правда, я не знаю, что он имеет в виду.
— А я знаю и объясню тебе при встрече. И спасибо тебе за совет, —
сказала я со смехом.
— Передавай привет Дэвиду!
— Хорошо. Эй, а откуда ты знаешь, что он здесь?
— Да вот, стало быть, знаю!
Дэвид взял меня за руку, и мы побрели по Глостер-авеню, мимо
железнодорожного моста, в самом конце которого заметили зеленый фургон для
мусора, неспешно громыхавший по дороге. Дэвид внезапно подошел к нему.
— Что ты делаешь, Дэвид? — Он не ответил. В следующее мгновение он
достал из кармана кассету и бросил ее в мусорную кучу.
— Ты уверен? — спросила я.
— Да, уверен.
Прощенье благороднее, чем месть...
— Ради чего наказывать этого парня? Судя по всему, он уже достаточно
наказан. А разве он принес в мою жизнь только дурное? Нет. Если бы не он, я
бы никогда не стал фотографом — был бы очередным терапевтом. А вместо этого
я объездил весь мир и видел невероятные вещи. Да, Миранда, он изменил мою
жизнь не только к худшему, но и к лучшему.
Я снова вспомнила об Александре. Возможно, тот факт, что я простила
Александра, каким-то образом помог мне вернуть Дэвида — словно один акт
прощения повлек за собой другой.
Хотите, чтоб простилось вам...
Дэвид
держал меня за руку.
Так будьте милостивы к нам
.
— Надо будет придумать что-нибудь интересное, — сказал он. —
В ближайшее время я собираюсь не так часто уезжать из Англии.
— Это хорошо.
— Мы могли бы ездить за город на выходные.
— Гм.
— А еще — играть в теннис. Это же здорово, правда?
— Да, хотя я не очень хорошо играю.
— И мы обязательно будем кататься на коньках. Тебе ведь это уже
нравится, да?
— Да, но...
— Но что?
— Я упаду.
— Нет, не упадешь, — твердо сказал Дэвид. — Ты не упадешь,
потому что я буду держать тебя, Миранда. Крепко-крепко.
Я взглянула на него и поцеловала в щеку.
— Да, — тихо промолвила я. — Думаю, так и будет.
Закладка в соц.сетях
