Жанр: Любовные романы
Собачье счастье
Одна из лучших книг Изабель Вульф. Романтическая комедия, героиня которой
— психолог, специалист по поведению животных — никак не может устроить
личную жизнь. Когда же она наконец встречает своего избранника, то ее дурное
поведение в прошлом мешает их нынешней, казалось бы, ничем не омрачаемой
любви.
— Ну, Миранда, теперь все в порядке? Миранда!
Я медленно очнулась от грез.
— Что?
— Теперь у тебя все в порядке? — переспросил Клайв, мой строитель.
Все ли у меня в порядке? Я задумалась. Гм, не уверена.
— Понимаешь, мне просто нужно оказаться в Барнсе к пяти часам, —
объяснил он, собирая с пола забрызганную краской бумагу, — так что,
если ты не возражаешь...
Я отогнала неприятные мысли и заставила себя сосредоточиться.
— О да. Конечно. Тебе нужно идти.
Я оглядела свое новое рабочее место — новое рабочее место и в то же время
новое жилище. За три недели Клайв так отремонтировал дом номер 6 по Сент-Майклс-
мьюз, что вместо полуразрушенной конуры я получила симпатичный офис плюс
небольшое жилое пространство на втором этаже. Агент по недвижимости смог
договориться о вполне умеренной (во всяком случае, по меркам Примроуз-Хилл)
арендной плате при условии, что я сама отремонтирую дом.
— Спасибо, Клайв. Выглядит чудесно.
Он скромно поджал губы, а затем промокнул шею мятым носовым платком.
— Да... в общем, я и сам доволен работой. Я проверил
электричество, — добавил он, когда я потянулась за сумкой, — и еще
раз залез на крышу. Все в ажуре. Еще что-нибудь нужно?
Я небрежно выписала чек, внутренне сжимаясь от сознания того, что расстаюсь
с последними сбережениями.
— Нет, не думаю. Все так... здорово.
Я обследовала свежевыкрашенные матовые стены и блестящие плинтусы, пощелкала
выключателями. Потом подняла опущенные зеленые жалюзи и заглянула в ящики
нового письменного стола, а затем проверила, ровно ли уложен паркет и
работают ли защелки на окнах.
— Хватит ли тебе книжных полок? — заботливо спросил Клайв, убирая
в сумку кисти. Я кивнула. — Ну что ж, раз ты всем довольна, я, пожалуй,
пойду.
Я еще раз заглянула в свой список.
— Вообще-то осталась еще одна, последняя, вещь. — С этими словами
я протянула ему керамическую табличку, которую сделала сама. —
Пожалуйста, прибей ее.
— С удовольствием.
Мы вышли на улицу, заслоняясь от ослепительного полуденного солнца.
— Да, без этого ты не можешь начать новое дело, — с пониманием
заметил Клайв.
Он извлек из-за правого уха карандаш и быстро сделал пометки на стене. Затем
он начал сверлить, и на мощеный тротуар устремился миниатюрный каскад
розовой кирпичной пыли.
— Как у тебя с клиентурой? — поинтересовался строитель,
привинчивая табличку.
— Пока не очень, — ответила я, чувствуя, как внутри все снова
сжалось.
— Не переживай, — ободрил меня Клайв. — Все у тебя получится.
Ну вот, готово. Принимай работу.
Мы сделали шаг назад, оглядывая табличку. Она гласила:
Идеальные питомцы
,
а внизу было стилизованное изображение собаки на кушетке психиатра. Под
изображением, более мелкими буквами, значилось:
Миранда Свит, бакалавр
ветеринарии, магистр естественных наук, специалист по поведению животных
.
Прозвучал характерный сигнал — это Клайв открыл дверцу своего пикапа.
— Кстати, я бы мог подкинуть тебе парочку клиентов, — предложил
строитель, забрасывая свои вещи в машину. — Например, мои соседи — у
них Лабрадор. Славный пес, но лает как оглашенный. — Клайв кивнул в
подтверждение своих слов. — Все время лает. Целый день только этим и
занимается.
— Бедолага, — посочувствовала я. — Вероятно, его слишком
надолго оставляют одного, и он просто зовет хозяев домой.
— Черт его знает, что он хочет сказать этим лаем, — пожал плечами
строитель, открывая переднюю дверь, — но нас с женой он уже достал.
Ладно Миранда, звони, если будут проблемы, а вообще, — он уселся за
руль, — желаю удачи. — И, заводя машину, заботливо добавил: — Будь
умницей.
— Спасибо, Клайв, — улыбнулась я, — попытаюсь.
Он выехал с моей улицы прямо на Риджентс-парк-роуд, дал два бодрых
прощальных гудка и был таков. Я взглянула на часы — без десяти четыре.
Вскоре должна была приехать Дейзи с Германом. Он жил у нее около месяца. Да,
Дейзи очень помогала мне с тех пор, как
это
случилось. Просто не
представляю, что бы я делала без нее...
Стирая с окон пятна краски, я гадала, как Герман отнесется к тому, что
теперь мы снова вместе. Не считая одного краткого посещения, мы с ним почти
не виделись, поэтому он, вероятно, поведет себя холодно и отчужденно. Думаю,
он даст понять, что почувствовал мое пренебрежение. Действительно, я не была
к нему достаточно внимательна, но я просто не могла справиться с ситуацией —
со всем этим шоком, со всей
неожиданностью-этого-после-месяца-сплошных-
воскресений
. Под этим я имею в виду даже не сам разрыв отношений, а то, как
это произошло, и осознание того, что я так неправильно воспринимала
Александра. Раз уж я специалист по поведению животных, то, по идее, должна
не хуже разбираться и в людях, но в истории с Александром я несомненно
упустила что-то важное.
Отскребывая большим пальцем краску со стекла, я поглядывала на другие
конторы на Сент-Майклс-мьюз. В дальнем конце расположился центр сакрально-
краниальной терапии, а в доме 12 — ароматерапевт. Моим соседом слева
оказался остеопат, а дом 10 занимал гипнотерапевт. Учитывая, что прямо
напротив обитал хиропрактик, а в доме 9 — китайский травник, улица
представляла собой целый оазис альтернативной медицины, а значит, была
идеальным местом для моей практики.
Об этом районе я узнала в конце апреля. Телевизионщик Марк, один из друзей
Александра, пригласил нас на обед, чтобы отметить завершение работы над
пышной исторической драмой
Земля!
. В этом фильме, снятом в манере
Хорнблоуэра
, Александр сыграл свою первую звездную роль, и теперь я с
щемящим чувством думала о том, что вскоре увижу его на экране. Выдержу ли я
просмотр картины? Каково мне будет смотреть на него? Нет. Мне становилось
тошно от одной мысли об этом... Но это теперь, а тогда Марк заказал столик в
ресторане
Одетта
в Примроуз-Хилл, и мы с Александром отправились туда.
Приехали мы раньше времени, а потому решили прогуляться. Неспешно, рука об
руку, поднимаясь на холм, мы беседовали о том, как
Земля!
может изменить
карьеру Александра. А уже спускаясь с холма, мы поразмышляли о моей работе —
о том, где бы я могла начать свою новую практику и как бы мне следовало
назвать мой салон. Тут-то мы и свернули на Сент-Майклс-мьюз. Меня просто
покорила спокойная атмосфера этого места и тот факт, что здесь не было и
следа роскоши и лоска, столь свойственных подобным районам Лондона. Здесь
витал дух богемы и легкого запустения. И тут над дверью номера 6 я заметила
табличку
Сдается внаем
. У меня возникло ощущение, что кто-то стукнул меня
по голове.
— Вот это было бы идеально, — выдохнула я, когда мы пытались
разглядеть пыльный интерьер сквозь треснувшее оконное стекло. — Как ты
считаешь?
— Что ж, место неплохое.
— А через дорогу здесь зоомагазин, и у многих людей есть домашние
животные, и Примроуз-Хилл всего в нескольких ярдах. Это было бы идеальным
местом для моего салона, — радостно повторяла я.
— И ты назовешь его...
Идеальные питомцы
.
— Да, так и назову.
Когда я стояла около этого дома, восхищаясь тем, как он мне подходит, и
записывая телефон агента недвижимости, мне и в голову не приходило, что
вскоре я здесь и поселюсь. Я ведь тогда как раз переехала к Александру, и мы
были очень счастливы — так счастливы, что даже обручились. Мы планировали
какое-то время пожить в его квартире в Арчуэй, а потом, позднее, купить что-
нибудь на двоих. Но всего лишь месяц спустя случилось
это
, и за одну
только ночь все изменилось...
Я вернулась в дом, вдыхая цитрусовый аромат свежей краски, и снова принялась
распаковывать вещи. У меня их совсем немного — одежда, кухонные
принадлежности и книги (мебели нет, поскольку никогда не было собственной
квартиры).
Из одной коробки я вытащила
Выражение эмоций у человека и животных
Чарльза
Дарвина и
Об агрессии
Лоренца (классические тексты), а также
Лекции по
психологии животных
Джастина Лайла и работу Энн Макбрайд
Почему мой
кролик...
. Потом я распаковала все свои тридцать или около того книг по
поведению животных, а в придачу к ним все старые учебники по ветеринарному
делу. Расставляя их по полкам, я снова и снова думала о том, как хорошо, что
я больше не работаю ветеринаром. Мне всегда хотелось быть ветеринаром — по
крайней мере, лет с восьми, — и мысль о других профессиях даже не
приходила мне в голову. Я изучала ветеринарную медицину в Бристоле, затем
практиковала в течение пяти лет, но вскоре меня постигло разочарование. Не
знаю точно, когда это произошло, но ко мне в душу вползло уныние, и я
поняла, что воплощение моей детской мечты оказывается далеко не таким
радостным, как я ожидала. И дело даже не в утомительных часах работы — я
была достаточно молода, чтобы справиться, — а в постоянном
эмоциональном стрессе.
Конечно же, это прекрасно — вылечить больное животное. Скажем, рыдающее
семейство привозит ко мне захворавшую кошку, а я привожу ее в норму. Но
зачастую все выглядело не так радужно. Люди ждали от меня чудес, нередко в
истерике звонили по ночам — я не могла спать. Многие — в особенности богатые
— жаловались на расходы. Но, пожалуй, хуже всего было то, что мне
приходилось усыплять животных. Причем речь идет не об очень старых или
неизлечимо больных зверьках — я ведь все-таки прошла профессиональную
подготовку. Нет, все дело в том, что иногда меня просили усыпить молодых и
здоровых, чего я просто не могла вынести. Так у меня и появился Герман.
Я тогда временно работала в Ист-Хэме, замещая постоянного ветеринара. Как-то
утром на пороге возникла женщина лет сорока (видимо, заядлая посетительница
солярия). Она привезла карликовую гладкошерстную таксу — каштаново-черную.
Псу на вид было не больше года. Зверек выглядел взволнованным, что вполне
естественно для таксы. У представителей этой породы всегда такой вид, как
будто на фондовой бирже только что произошел обвал. А этот таксик, казалось,
предчувствовал конец света. И чутье его не обманывало: когда я поставила
животное на стол и спросила хозяйку о причине ее прихода, она заявила, что
пес только что
напал
на ее дочь, и она хочет, чтобы его усыпили.
Пораженная, я стала расспрашивать клиентку о подробностях происшедшего, и
она объяснила: оказывается, ее пятилетняя дочь
совершенно невинно
играла с
псом, как вдруг он
злобно цапнул
ее за руку. Когда я с сочувствием
поинтересовалась, пришлось ли накладывать швы, хозяйка собаки ответила, что
рана не настолько серьезна, но все-таки
подлый маленький негодяй укусил
ребенка до крови
.
— Бывало ли с ним такое раньше? — спросила я, разглядывая таксика,
имевшего прямо-таки трагический вид (еще бы — после таких-то ужасов!).
— Нет, — призналась посетительница. — Это впервые.
— И вы хотите, чтобы я его усыпила?
— Да. Иначе это может повториться, не так ли? Может случиться и что
похуже. Разве можно держать у себя злую собаку? — фыркнула она. —
Уж во всяком случае, не с детьми. А если он укусит не моего ребенка, а
чужого, то дело вообще дойдет до суда.
— Мне понятна ваша озабоченность, но вы видели, что случилось?
— Вообще-то нет. То есть не совсем. Я услышала крик Лии, а потом
бедняжка вся в слезах прибежала на кухню и сказала, что он укусил ее за
руку. Взял и укусил — ни с того ни с сего, — с уверенностью добавила
клиентка, — вот так! — она щелкнула наманикюренными пальцами в
подтверждение своих слов. — Наверное, у него скверный характер. Я
вообще не хотела заводить собаку, но мой муж купил эту таксу через друзей.
Между прочим, он выложил за негодяя четыре сотни, — пробормотала она с
досадой. — А еще говорят, таксы хорошо относятся к детям!
— Знаете, обычно так и есть. Таксы действительно очень ласковы.
— Слушайте, я не собираюсь испытывать судьбу. Он укусил мою дочь, и это
ему с рук не сойдет! — гневно воскликнула женщина.
— Но ведь есть временные приюты для животных. Поймите, это
несправедливо...
— Да кому нужна такса со скверным характером? Все, я приняла
решение, — заявила она, резким движением открывая сумочку. — Вы
мне только скажите, сколько я вам должна.
Я уже намеревалась идти к главному врачу, поскольку ни в какую не хотела
усыплять бедолагу, как вдруг заметила, что таксик тихонько поскуливает и
мотает головой. Тогда я приподняла его висящие уши и заглянула внутрь. Из
левого уха торчал обломок детской вязальной спицы.
— Боже мой, — выдохнула я и, крепко держа собаку, осторожно
извлекла острый предмет. — Вот почему он укусил вашу дочь.
Некоторое время посетительница молча разглядывала спицу.
— О... Что ж... как я и сказала, она играла с собакой, не так ли? Она
просто играла. Ей всего пять лет.
— Да вы хоть представляете себе, какая это боль?
— И все-таки он не должен был ее кусать, правда ведь?
У меня просто отвисла челюсть.
— А что еще он мог сделать? Обратиться к ней через адвоката? Позвонить
в общество защиты животных? Он пес, и он поступил так, как любая другая
собака на его месте.
— Да, но...
— Здесь нет никаких
но
! Мы говорим о поведении собак. Если мы дурно с
ними обращаемся, они могут и укусить. А что бы, интересно, сделали вы, если
бы спицу воткнули в ухо вам? Представляю себе вашу реакцию!
— Я хочу его усыпить, — настаивала хозяйка собаки, тыча в меня
пальцем, унизанным кольцами. — Это моя такса, и я хочу ее усыпить.
— Нет, — вежливо, но твердо сказала я. — Я отказываюсь
убивать вашу собаку.
Женщина не на шутку оскорбилась и заявила, что в таком случае отправится к
другому ветеринару. Но я опередила ее, любезно сообщив, что нет
необходимости
искать счастья в другом месте
, поскольку я с радостью
оставлю
ее любимца
у себя. После минутного колебания она удалилась, одарив
меня на прощание взглядом, сочетавшим враждебность со стыдом (необычная
смесь). Поскольку она так и не сообщила мне имя пса, я назвала его Германом.
Герман-германец. Было это четыре года назад.
Больше всего меня удручал тот факт, что несчастный пес ужасно огорчился,
когда хозяйка ушла. Он долго и безутешно выл. Возможно, он бы не так
сокрушался, если бы я смогла сообщить ему горькую правду.
— Не нужно слез, — убеждала я Германа. — Она тебя не
заслуживала. Со мной тебе будет намного лучше.
Уже через неделю таксик проникся ко мне доверием и с явной благодарностью
принимал мою заботу. Мы крепко подружились и с тех пор почти не
расставались. Однако именно случай со спасением Германа от безвременной
кончины заставил меня всерьез задуматься о том, чтобы сменить род
деятельности. Я и раньше замечала, что в большинстве случаев причиной
проблем
были не животные, а сами люди, и теперь мне показалось любопытным
заняться именно этой темой. Неделю спустя, посетив лекцию, прочитанную
ветеринаром, который прошел переподготовку и стал бихевиористом, я решила
последовать его примеру. Решено — я буду по-прежнему работать с животными, о
чем всегда мечтала, но уже без постоянного ощущения стресса и давления.
Тогда у меня не было серьезных финансовых обязательств, поэтому я вернулась
в университет, потратив на обучение свои сбережения. Я отправилась в
Эдинбург на год — с Германом, — чтобы получить степень магистра
естественных наук (специализация — поведение животных). Программа оказалась
замечательной — мы занимались не только домашними (хотя им была посвящена
основная часть курса), но и дикими животными. Мы многое узнали о поведении
приматов и животных на фермах, о птицах и оленях. Нам читали лекции о
морских зверях, о рептилиях и обитателях зоопарков. Я никогда не забуду
того, что мы там узнали. Как выяснилось, все белые медведи — левши, а куры
предпочитают поп-музыку — року. Если ласково поговорить с коровой, то она
даст больше молока, а когда кошка шипит, значит, она подражает змее. У
муравьев существует своего рода сельское хозяйство, а ворон так же умен, как
шимпанзе.
Закончив курс, я вернулась в Лондон и начала консультировать по проблемам
поведения животных. Я вела прием трижды в неделю в ветеринарной клинике в
Хайгейте (когда-то я работала там ветеринаром). Слух о моей деятельности
удивительно быстро облетел всю округу, и вскоре ко мне уже выстроилась
очередь из ослабленных доберманов и сиамских котов с нервным истощением. Моя
работа начала приносить успех. Иногда я выезжала на дом, а еще я открыла веб-
сайт, чтобы люди могли бесплатно обращаться ко мне за советом через
Интернет. А через год в моей практике случился большой перерыв.
Мне позвонил один телевизионщик и спросил, не хочу ли я в качестве эксперта
поучаствовать в новой программе, названной
Звери и страсти
. Я прошла
пробы, и меня утвердили. Создатели программы искали молодую, знающую и
телегеничную особу, а многие считают меня именно такой. Только не подумайте,
что я похожа на девушку с обложки. Я небольшого роста, редко пользуюсь
косметикой и стригу свои светлые волосы
под мальчика
. Но, думаю, меня
утвердили, поскольку я была уверена в себе — знала, о чем говорю. В каждом
выпуске у меня было по два сюжета, в одном из которых я анализировала
проблему, а в другом — возвращалась к героям десять дней спустя, чтобы
посмотреть, помог ли мой совет. Попадались очень интересные случаи —
полицейская собака, до смерти боявшаяся грома, и кошка, сходившая с ума от
включенного телевизора. Познакомилась я и с раздражительной игуаной (как
оказалось, переживавшей влюбленность), и с пони, не дававшим себя поймать.
К моему удивлению, программа вызвала довольно бурную реакцию. Кто-то написал
обо мне статью в
Мейл
, где назвал меня
мисс Дулитл
, что было просто
глупо. Я ведь не
разговариваю
с животными — я просто думаю как они. Однако
нечто подобное появилось и в
Таймс
. Но эти статьи сделали мне рекламу, и
поток клиентов увеличился. Вот поэтому я решила обзавестись новым
помещением, и так я обнаружила Сент-Майклс-мьюз...
С улицы донесся скрип шин по мостовой — подъехала машина. Прозвучал
тоненький сигнал, свидетельствующий о том, что двери автомобиля закрылись, а
затем приехавший забарабанил в дверь.
— Миранда-а-а! Это всего лишь я-а-а! Я откинула цепочку и открыла
дверь.
— Ого! — большие карие глаза Дейзи сияли энтузиазмом. — Вот
это хата!
Я знаю Дейзи уже пятнадцать лет (мы вместе снимали квартиру в Бристоле) и
просто обожаю ее за то, что она никогда не унывает.
— Тут так здорово! — воскликнула она, заходя внутрь (при этом она
прижимала Германа к груди, как младенца). — Так просторно! Так светло!
Твой строитель поработал на славу.
— Это точно.
— И места здесь чудесные.
— Безусловно.
— Должно быть, соседи дружелюбные.
— Кажется, да. Ароматерапевт и остеопат уже заходили познакомиться, а
остальные пока только улыбаются мне.
— Вот везучая — мне всегда хотелось жить в таком районе. Тут очень
безопасно, — добавила Дейзи, заправив за ухо выбившуюся прядь блестящих
черных волос. — А на табличке — Герман?
— А кто же еще!
— Он так по тебе скучал — правда, Герман? Ну-ка, милый, поздоровайся с
мамочкой!
Пес мрачно уставился на меня.
— Привет, Герман, — обратилась я к нему, принимая его из рук
Дейзи. — Ты правда по мне скучал?
Две коричневых черточки над глазами Германа приподнялись и сложились в
глубокую складку, а затем он издал ворчливый вздох.
— Он на меня сердится, — сказала я, крепко обнимая пса. — У
него тоже был срыв, но, надеюсь, он скоро придет в себя. Прости меня,
Герман, за то, что я тебя покинула, — тихо попросила я его. —
Понимаешь... так получилось, — я почувствовала, как у меня срывается
голос, — мне было очень непросто...
— Ты в порядке? — мягко спросила Дейзи.
Я кивнула, но лисья мордочка Германа расплылась у меня перед глазами.
— Не переживай так, Миранда, — ласково заговорила подруга,
открывая сумку, пока мы с собакой устраивались в кресле. — Ты не должна
переживать, потому что, хотя все это было кошмарно и ты пережила это
ужасное, ужасное потрясение, я просто уверена — у тебя все будет хорошо.
Правда, Герман? — весело добавила она, сунув мне в руку салфетку.
Я вытерла слезы, несколько раз глубоко вздохнула и почувствовала, что
ощущение паники проходит. Физиономия пса приняла обычное для него выражение
преувеличенного волнения. Заметив это, я не могла не улыбнуться.
— Спасибо, Дейзи, — поблагодарила я, высморкавшись. — И
спасибо за то, что ты позаботилась о нем.
Я опустила Германа на пол, и он начал озадаченно нюхать новый пол.
— О, с ним не было никаких проблем. Я брала его с собой на работу почти
каждый день.
Дейзи работает в одной конторе, расположенной в Блумсбери и занимающейся
подготовкой свадеб и прочих торжеств.
— Клиенты его просто обожали, а когда у меня не получалось за ним
присмотреть, я брала его к маме. Она была счастлива с ним посидеть, к тому
же она так тебе сочувствовала из-за... В общем, она искренне тебе
сочувствовала.
— Но ты ведь не стала рассказывать ей обо всем?
— Ну что ты, конечно, нет.
— Молодец. А как ты ей объяснила?
— Я просто сообщила ей, что ты рассталась с Александром и тебе
приходится жить тут в походных условиях, пока идет ремонт, и что у тебя...
довольно непростой период в жизни.
— Ладно. Ты единственная, кто знает все, — шепнула я, пока она
ставила сумки.
— Не волнуйся — я держу язык за зубами. Но разве ты даже своей матери
не говорила? — поинтересовалась она, усаживаясь.
Я покачала головой. Существует слишком много вещей, важных вещей, которые я
скрыла от своей мамы. Мне слишком стыдно за них, поэтому я держу их в тайне.
— Но почему? — удивленно спросила Дейзи.
— Видишь ли, она относится к браку с предубеждением, поэтому я
догадываюсь о ее возможной реакции. Я просто сообщила ей о расторжении
помолвки. Знаешь, она, по-видимому, обрадовалась тому, что ей не придется
снова встречаться с отцом.
— Но неужели она не захотела узнать, почему это произошло?
— Нет, не захотела. Ведь она всегда так занята — ты понимаешь, о чем я.
Ей приходится присматривать за тремя девочками-подростками, не говоря уже о
мальчиках.
— Конечно, — дипломатично кивнула подруга, — еще и
мальчики...
— В любом случае, чем меньше людей знает об этом, тем лучше.
— Но ты не должна думать, что тут есть твоя вина.
— Нет, но...
— Но что?
Я загляделась на ромб солнечного света, возникший на стене.
— Из-за всей этой истории я испытываю чувство... стыда. Как подумаю о том, что так ошибалась...
— Но откуда ты могла знать? Разве от Александра можно было ожидать...
этого? — деликатно возразила Дейзи. — Ведь он казался таким...
э... — она беспомощно пожала плечами, — идеальным.
— Да, — тихо согласилась я. &mda
...Закладка в соц.сетях
