Жанр: Любовные романы
Собачье счастье
...купка свадебного
платья. — Я представила себе, как она заходит в магазин в своем
альпинистском снаряжении и шлеме.
— Да, — вздохнула она, доставая бокалы. — Ты права. Ты
совершенно права.
— Настало время тебе с ним поговорить.
— Да, самое время. Я и сама знаю.
— Ты ведь очень долго терпела. Она горестно кивнула:
— Да, ты права. Я просто какая-то терпеливая Золушка. Правда,
постепенно я начинаю превращаться в Мачеху — и по душевному состоянию, и по
возрасту, — добавила она с мрачной усмешкой. — В общем, я
непременно спрошу его.
— Отлично. Когда?
Она посмотрела на меня невидящим взглядом.
— О... Даже не знаю, но... скоро.
— Отлично, — сказала я, кивнув.
Она храбро улыбнулась, но тут же обеспокоенно наморщила лоб.
— А что, если я припру его к стенке и он ответит
нет
? — Она не
на шутку всполошилась. — Как мне тогда поступать?
— Как тебе поступать? Что ж, в течение какого-то времени тебе будет
нелегко, но в итоге, я уверена, ты придешь в норму. Поверь, Дейзи, если с
Найджелом ничего не получится, то, возможно, это оттого, что тебе суждено
встретить кого-то другого.
Она растерянно смотрела на меня, пытаясь вникнуть в смысл моих слов.
— Разве такая мысль никогда не приходила тебе в голову? Вполне
возможно, что где-то есть человек, которому не понадобится раздумывать шесть
лет, прежде чем предложить тебе руку и сердце.
— Нет, — чуть слышно ответила Дейзи, — я об этом не думала. Я
ведь хочу быть только с Найджелом.
— А Найджел точно хочет быть с тобой? Узнать ответ на этот ужасный
вопрос необходимо, если ты хочешь от Найджела большего. И если станет
понятно, что ты этого не получишь, то, с моей точки зрения, тебе следует
набраться храбрости и двигаться дальше.
Подруга посмотрела на меня и отвела взгляд в сторону.
— Я знаю, что ты права. Конечно, права. И мне придется быть
храброй, — сказала она со вздохом. — Но с другой стороны, —
добавила она, поднимая бокал, — я надеюсь, что с Найджелом все
получится. Ладно, Миранда, чин-чин.
— Чин-чин, — ответила я. — И держи хвост пистолетом.
— Ты-то вела себя смело, — задумчиво произнесла Дейзи, смакуя
вино. — Ну, в отношении Александра.
— Смело? — переспросила я, поставив бокал. — Ты считаешь меня
смелой?
— Да. Когда я думаю о том, что с тобой случилось... вернее, как он
поступил с тобой, — сердито поправила она себя. — В общем, ты вела
и ведешь себя невероятно храбро.
— Ты ошибаешься, — тихо возразила я, — я вовсе не храбрая.
Дейзи взглянула на меня с удивлением. Мы перешли во внутренний дворик и
обосновались на солнышке, среди горшков с ярко-розовой геранью.
Непринужденно болтая, мы поедали сэндвичи с копченым лососем и пили игристое
Боллинже
. Я почувствовала, как стресс постепенно меня отпускает.
— Я просто не знаю, что бы я без тебя делала, — сказала Дейзи,
сделав хороший глоток шампанского. — Я больше ни с кем не могу говорить
о Найджеле, а с мамой особенно, поскольку она настроена по отношению к нему
весьма негативно. По ее мнению, он
дурно себя ведет
.
— Гм.
— Ты единственный человек, с кем я действительно могу обсуждать свои
проблемы, — продолжала она, снова глотнув вина. — Ты мой
спасательный жилет. Только на тебя я могу полностью рассчитывать... —
Она хмельно хихикнула и подняла бокал. — Понимаешь, только тебе я могу
открыться, не думая о том, что надо быть осторожной или что впоследствии я
пожалею о сказанном. С тобой я могу показывать не только свою
хорошую
сторону, но и дурную.
— Да у тебя нет дурной стороны, — возразила я, наблюдая, как пчелы
с жужжанием вьются над лавандой. Их лапки были густо покрыты пыльцой.
— Я имею в виду непривлекательную сторону моей личности. Ну, когда я не
в духе, мрачно настроена или, как сегодня утром, просто в отчаянии. Все
считают меня
неунывающей Дейзи
, душой компании, и только тебе я могу
открыть, что я испытываю на самом деле.
— Конечно.
— Мне кажется, ты никогда не будешь плохо обо мне думать, что бы я тебе
ни сказала.
— Это правда, — согласилась я, вертя в руках бокал.
— Я могу рассказать тебе все что угодно, и ты меня за это не осудишь.
— Конечно, — тихо подтвердила я, — не осужу. В воздухе
переливчатой голубой черточкой промелькнула маленькая стрекоза.
— А вот ты далеко не такая открытая, как я, — заметила Дейзи после
очередного глотка шампанского, — но меня это не смущает. Я знаю — ты
всегда предпочитала держать свои секреты при себе.
Я кивнула.
— Ладно, — бодро сказала она. — Расскажи мне о празднике.
— Праздник... удался... Дог-шоу оказалось весьма симпатичным.
— А дом?
— Ну, дом потрясающий. Прямо-таки уменьшенный вариант Госфорд-парка.
— Что ж, говорят, она чуть ли не миллиардерша. Ну а как тебе ее
благоверный?
— Благоверный...
— Я видела фотки. Он несколько плешив, но все еще очень ничего. Явно
метит в большие начальники. Удалось тебе с ним встретиться?
Я не могла отвести глаз от тротуара: из трещины в асфальте показалась целая
делегация муравьев.
— Да, мы встретились... Да.
Я могу рассказать тебе все что угодно, и ты меня за это не осудишь
.
— Должно быть, он очень обаятелен, — услышала я голос
Дейзи. — Еще шампусика? — Она потянулась за бутылкой.
— Да, он обаятелен. Чертовски обаятелен. Он один из самых обаятельных
мужчин, каких мне случалось видеть.
Мне кажется, ты никогда не будешь плохо обо мне думать, что бы я тебе ни
сказала
.
Взглянув на подругу, я внезапно добавила:
— А еще он дерьмо.
— Да ты что? — Дейзи еле удержала в руках бутылку.
— Определенно.
— Ну, вообще-то многие политики таковы. — Пожав плечами, она
принялась отгонять осу. — Думаю, это издержки их профессии.
— В случае с мужем Кэролайн это кое-что еще.
— А ты откуда знаешь?
— Знаю, — горестно ответила я.
— Но откуда? — Пауза. — Откуда это тебе известно?
Я глубоко вздохнула перед тем, как ответить.
— Потому что я... знала его раньше.
— Правда? И когда вы с ним встретились впервые?
— Шестнадцать лет назад.
— Когда ты жила в Брайтоне?
Я кивнула и добавила:
— Он там учился.
— А, понимаю, — воскликнула она, широко раскрыв глаза. — Он
был твоим парнем, да?
— Вроде того. Признаться, он здорово вскружил мне голову.
— Ничего себе! Да, мир тесен... И конечно, он дурно с тобой
обошелся? — спросила она, негодуя и подливая себе шампанского. —
Вот гад!
Ее праведный гнев по поводу столь давних событий заставил меня улыбнуться.
— Да, Дейзи, он обошелся со мной очень дурно, но не в том смысле, в
каком ты думаешь.
— Что же он сделал? — спросила она, не на шутку заинтригованная.
— Он... сделал нечто... очень... страшное и вовлек меня... С тех пор
мне нет покоя...
Подруга смотрела на меня как зачарованная. Я уставилась в землю.
— Ну, что бы там ни было, — услышала я ее голос, — не забывай
— тогда тебе только исполнилось шестнадцать. Ты была совсем юной.
— Ты права, — согласилась я со вздохом. — Но когда я
вспоминаю об этом, меня переполняет стыд.
Я поставила бокал. У меня заломило в переносице.
— Слушай, ну я уверена, что это не был уж такой дурной поступок. Мы все
совершаем поступки, о которых сожалеем, — тактично утешала меня
Дейзи. — Глупые, злые поступки. Не изводи себя, Миранда.
Меня как будто кольнули ножом в горло.
— Я себя не извожу. Это действительно был очень дурной поступок. Я бы
даже сказала — ужасный. Ужасный. — Мои глаза мгновенно наполнились
слезами. — Ты, Дейзи, сказала, что я смелая, но я вовсе не
такая. — Я закрыла лицо руками. — Будь я смелой, я бы что-то
предприняла уже много лет назад, но я так и не решилась. — Теплая слеза
скользнула по моей щеке.
— Но что же случилось? — донесся до меня ласковый голос
подруги. — Мне-то ты можешь рассказать.
Я покачала головой:
— Ты начнешь меня презирать, если узнаешь.
— Ни за что, Миранда. Ты моя лучшая подруга.
— Нет, начнешь. Ты осудишь меня. Ты просто не сможешь с этим
справиться.
— Обещаю: я не стану осуждать тебя, Миранда, что бы ни случилось. Ты
ведь не стала бы меня осуждать?
Я попыталась осушить слезы.
— Никогда я не смогу преодолеть этот ужас, — хрипло проговорила
я. — Сознание того, что я причинила кому-то такую боль...
— Ты причинила кому-то боль?
Я кивнула.
— Ты хочешь сказать, физическую боль?
Я снова кивнула.
— Но кому?
— Одному... мальчику, — ответила я. — То есть юноше. Тогда
ему было двадцать, и звали его Дэвид.
— А... кто это?
— Я не знаю.
— Ты не знаешь, кто это? Почему?
— Потому что я его никогда не видела.
Дейзи была явно удивлена.
— Ты никогда не видела его, но ты причинила ему боль?
— Да.
— Ничего не понимаю. Несчастный случай?
— Вроде того. Впрочем, нет. Это не назовешь несчастным случаем.
Подруга смотрела на меня так, как будто я разговаривала сама с собой.
— Это было преступление, — прошептала я. Воцарилась тишина,
прерываемая только слабым шумом пролетающего вдалеке самолета.
— Преступление? — затаив дыхание, переспросила Дейзи.
Я отвернулась, не в силах выдержать взгляд подруги.
— Понимаешь... — срывающимся голосом продолжила я. — Это
ужасно.
— Наркотики? — тихо спросила Дейзи, помолчав с минуту. — Ты
дала кому-то наркотики?
— Нет, в такое я никогда не вляпывалась. Очередная пауза.
— Тогда... может, это то, что случилось с моим папой? Да, Миранда? Ты кого-то сбила и скрылась?
— Сбила и скрылась? — эхом повторила я. — Нет. Впрочем, да,
произошло нечто подобное... в какой-то степени... хотя и без машины.
Растерянное лицо Дейзи снова расплылось перед моими глазами — еще немного, и
я бы разрыдалась.
— Не понимаю, — призналась подруга.
Я вдохнула воздух всей грудью, как будто собираясь нырнуть под воду.
— Хорошо, я расскажу тебе, — прошептала я. — Я должна тебе
рассказать. Но пообещай мне, что больше никому не расскажешь. Никогда.
— Клянусь.
Покосившись на соседскую дверь, я спросила, могут ли нас услышать.
— Нет. Все соседи в отъезде.
И тогда — тихим, слабым голосом — я рассказала Дейзи о том, что случилось
так много лет назад.
— Боже мой, — пробормотала она, когда я закончила. — Боже
мой, — тихо повторила она после минутной паузы.
— Я ведь предупредила тебя, что это жуткая история, правда?
— Да. — Она с шумом выдохнула и вдохнула опять. — Ты меня
предупредила.
— Твое отношение ко мне изменилось?
— Нет, конечно, — ответила подруга, решительно мотнув
головой. — Твоей вины здесь нет. Это он дерьмо, — заметила она
таким тоном, словно была поражена этой мыслью. — Он виноват, Миранда, а
не ты.
— Но мне не следовало участвовать в том... кошмаре. Мне не следовало
иметь дело с ним. Я вела себя наивно — в лучшем случае. Но я бы сделала для
него все что угодно. Я писала ему такие нелепые любовные письма, целыми
пачками — а он просто использовал меня, мою страсть к нему. И в результате
пострадал этот Дэвид.
— Неудивительно, что ты столько лет мучаешься. Такая тяжесть на
душе... — Дейзи дотронулась до моей руки. — И ты больше никогда не
виделась с Джимми?
— Нет... до прошлой недели.
— И твои нынешние переживания объясняются именно этим?
— В какой-то степени. Представляешь, каково мне было снова его увидеть?
Впрочем, Дейзи, мысли об этом никогда не оставляли меня. А в последнее время
они посещали меня особенно часто, и вот, по какому-то странному совпадению,
а может, по воле судьбы, я снова встретила Джимми. И теперь я просто не могу
выбросить все это из головы.
— Я знаю, что произошло, — тихо проговорила подруга. — Думаю,
все особенно обострилось из-за твоей недавней потери. Ты ведь почувствовала
себя... жертвой, и это заставило тебя вспомнить о том... случае.
— Возможно, — прошептала я. — Вполне возможно. Я знаю одно:
важную часть моей жизни словно накрыла чудовищная тень. Иногда мне кажется,
что было бы лучше, если бы нас поймали и наказали. Тогда дело, по крайней
мере, сдвинулось бы с мертвой точки.
— Но, Миранда, ты ведь могла попасть в тюрьму...
— Такая возможность существует до сих пор, — вяло ответила
я. — И для него тоже.
— Он бы наверняка потерял свое кресло. А если бы ваша тайна открылась
раньше, то его вряд ли бы вообще выбрали в парламент — слишком уж серьезны
обвинения.
— Ты несомненно права.
— Вот поэтому Джимми и заговорил с тобой, — сказала она,
постепенно оживляясь. — Он хранит свой секрет все эти годы, и тут
появляешься ты. Представляешь, Миранда, какой это кошмар для него? Он так
рисковал, идя в политику, и ты для него — как непотухший вулкан. Джимми
наверняка боится, что ты попытаешься разоблачить его.
— Возможно, он так думал. Он пригрозил мне
крупными неприятностями
в
случае, если я кому-нибудь расскажу. Это явный контрудар... В общем, —
шепнула я, — вот она, моя страшная тайна. Теперь ты ее знаешь, и я
этому рада. Я так долго мучилась, оттого что никому не могла ее доверить.
Дейзи снова накрыла мою руку своей.
— Теперь я кое-что понимаю о тебе, — проговорила она,
помедлив. — Я поняла, почему, когда мы впервые встретились, ты казалась
такой замкнутой. Мне пришлось крепко потрудиться, чтобы стать твоей
подругой. Ты всегда была такой... скрытной. Теперь я знаю почему.
— Да. Потому что у меня была тайна. Ужасная тайна, и я очень боялась
разоблачения. Я жила в постоянном страхе: а вдруг в один прекрасный день все
откроется и моя жизнь будет погублена? И это все еще может произойти, —
горестно добавила я.
— Тебе следовало рассказать мне об этом раньше. Я тяжело вздохнула.
— Много, много раз за все эти годы я хотела поделиться с тобой. Но ты
моя единственная близкая подруга, Дейзи, и я боялась рисковать нашей
дружбой.
— Но мне так тяжко думать о том, что ты столько лет несла эту ношу в
одиночку. Мне правда очень горько. — От ее сочувствия у меня снова
потемнело в глазах. — И тебе, наверное, было так... одиноко.
— Да, — пробормотала я, — ужасно одиноко.
— Ладно, наконец ты рассказала мне, и я очень этому рада. Но остается
вопрос: что теперь?
— Честно говоря, я не знаю, — тихо сказала я, глядя на подругу
невидящим взором.
— Ты хочешь наказать Джимми, да?
— Нет, хотя его бесстыдство приводит меня в бешенство.
— Тогда что же ты собираешься делать?
Я уставилась в землю, пытаясь найти ответ.
— Я хочу... попытаться поправить дело.
— Ты ищешь прощения?
— Да, — ответила я, чувствуя, как мое сердце проделывает сальто-
мортале. — Да, ищу. Я хочу... снять грех с души. Шестнадцать лет назад
я причинила кому-то чудовищный вред, и теперь я хочу исправить положение.
— Но почему тебе нужно сделать это именно сейчас?
— Потому что с годами мне вовсе не становится легче — наоборот. Мысль о
случившемся никогда не оставляет меня. Я должна выбросить ее из головы, а
этого не произойдет, если я буду сидеть сложа руки.
— А что бы ты могла сделать?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Но я хочу... покаяния. Хочу
избавиться от чувства вины. Слишком уж долго оно меня преследует.
— А я знаю, что бы ты могла сделать, — мягко сказала Дейзи,
немного подумав. — Впрочем, ты наверняка и сама об этом думала.
Я посмотрела на нее, а потом отвела глаза в сторону.
— Да. Я думала об этом много раз. Я... представляла это в своем
воображении, но мне никогда не хватало смелости сделать это в реальности.
Подняв глаза к небу, я увидела, как крошечный самолет вышивает тончайшей
белой нитью по голубому полю.
— Так будь смелой сейчас, — услышала я голос подруги. — Будь
смелой, Миранда.
— А разве еще не поздно? — слабо спросила я.
— Нет. Никогда не бывает слишком поздно. — Я посмотрела на
нее. — Разыщи его, Миранда. — Мое сердце чаще забилось. —
Найди Дэвида.
Найди Дэвида...
— Но что мне ему сказать?
— Что тебе ему сказать? — эхом отозвалась она. — Ну, хотя бы
попросить прощения.
Я грустно улыбнулась.
— Боюсь, простого извинения будет недостаточно.
Привет, Дэвид. Я
Миранда. Помнишь тот пакет, который ты получил шестнадцать лет назад? Ну, он
еще взорвался у тебя в руках? Да-да, тот самый. Думаю, ты хорошо помнишь тот
случай. Так вот — принесла его тебе я!
Разве тут обойдешься
извинением? — повторила я, снова чувствуя, что вот-вот заплачу.
— Возможно, ты права. Наверное, это меньшее и в то же время
единственное, что ты можешь сделать.
— Гм, верно.
— Поищи его, Миранда, — ласково посоветовала Дейзи. — И
возможно, ты сумеешь закрыть эту страницу своего прошлого. Тебе ведь этого
хочется, правда? И всегда хотелось?
— Да, — прошептала я, помедлив. — Именно этого. Я хочу это
сделать. И всегда хотела. Я всегда хотела найти Дэвида Уайта. И я найду его.
Глава пятая
Покинув Дейзи пару часов спустя, я чувствовала себя разбитой и в то же время
испытывала облегчение. Моя страшная тайна перестала быть только моей, а
Дейзи не осудила меня и дала хороший совет. От одной мысли о том, чтобы
попытаться найти Дэвида, мне становилось гораздо легче. Наконец-то я начну
действовать! Вот только где мне его искать? Он может быть в Париже, Перу или
Престине — где угодно. Но я, по крайней мере, знала, откуда начать поиск.
Вернувшись домой, я разыскала номер и набрала его.
— Вы позвонили в университет Суссекса, — сообщил голос на
автоответчике. — Коммутатор работает с понедельника по пятницу с девяти
до пяти тридцати. Если вам известен добавочный номер...
Придется дожидаться понедельника. Тогда я решила поискать в Интернете
профессора Дерека Уайта. Поиск не дал никаких результатов. После этого я
набрала в поисковике
Дэвид Уайт
, сознавая бессмысленность своих действий.
Так и есть: система выдала мне порядка четырех миллионов ссылок. Один Дэвид
Уайт торговал оптическими приборами, другой покупал старые книги, третий
занимался установкой отопительных систем, четвертый — актер — снимался в
Зачарованных
. Другим тезкам разыскиваемого мной человека принадлежали
фирмы по производству электроприборов и мебели; нашелся даже один рэппер по
имени Дэвид Уайт. Возможно,
мой
Дэвид Уайт пошел по стопам отца — стал
ученым, а может, он вообще забросил науку.
На следующий день в девять утра я уже снова звонила в университет.
— Прямо сейчас соединять меня с этим человеком не нужно, —
осторожно попросила я. — Я просто хочу узнать, по-прежнему ли работает
у вас профессор Дерек Уайт?
— Пожалуйста, подождите...
Зазвучал Вивальди в электронной обработке.
— Вы знаете, этого имени в моем списке нет. А на какой кафедре он
работает?
— Э... Я точно не знаю. Возможно, на биологической. Или на кафедре
биохимии.
— Сейчас проверю еще раз. Нет. У нас этот человек не значится. Хотите,
я соединю вас с кем-то еще с кафедры биологии?
— Спасибо, не нужно, — ответила я в панике. Они ведь могли спросить, кто я и почему звоню.
Я решила снова позвонить в справочное и попробовать выяснить домашний
телефон.
— Знаете ли вы адрес?
— Да, конечно. — Все эти годы я помнила его наизусть. — Вест-
драйв, 44, Брайтон.
— Пожалуйста, подождите... Профессор Д. Уайт по этому адресу не
проживает, — после минутной паузы объявила оператор.
— Но он жил там раньше...
— Человек, которого вы разыскиваете, по этому адресу не
проживает, — повторила она. — Чем еще могу помочь?
— Спасибо, больше ничем.
Вздохнув, я повесила трубку. Да, найти его будет непросто, — впрочем,
прошло столько времени, и они могли переехать, а профессора, возможно, уже
нет в живых. А если он жив, то ему явно перевалило за шестьдесят пять, и он
скорее всего уже на пенсии. Может, соседи знают, куда они переехали, или
хотя бы согласятся передать записку? Поскольку других зацепок у меня не
оставалось, я решила съездить в Брайтон, а заодно посетить маму. Я заглянула
в ежедневник — среда была свободна. Так, сначала я могла бы разведать
ситуацию, а потом перекусить вместе с мамой.
— Чудесная мысль, — обрадовалась мама, когда я ей
позвонила. — Девочки в отъезде — у них каникулы, так что мы славно
проведем время вдвоем. Да, и ты встретишься с мальчиками. Ты ведь давно с
ними не виделась?
— Да, уже давно. Значит, до среды.
В среду рано утром мы с Германом отправились в Брайтон. Я намеревалась
приехать туда до девяти, чтобы наверняка кого-нибудь застать. Мне даже не
приходилось заглядывать в карту — так хорошо я знала дорогу. Я проехала
Сити, перебралась через Темзу по мосту Блэкфрайерс, а потом продолжила путь
по дороге А23, минуя Херстпирпойнт. Вскоре я увидела знак, указывавший
направление на Брайтон. Когда я въехала в город, на душе у меня скребли
кошки. Я проехала через центр по направлению к Куинс-парку, а затем свернула
направо — на Вест-драйв. Я так часто бывала здесь в своих снах, кошмарных
снах... Дом стоял ближе к концу улицы. Построенный в эдвардианском стиле, он
имел общую стену с соседним зданием и был несколько отодвинут вглубь.
Аккуратный садик перед домом окружала невысокая ограда. Я медленно проехала
мимо. Из дома не доносилось ни звука (возможно, еще слишком рано — только
четверть девятого). Я повернула назад и припарковалась возле одного из
соседних зданий, чувствуя себя частным детективом, который охотится за чьим-
то сбежавшим супругом. Пока я сидела в машине, наблюдая за домом, Герман то
и дело издавал тревожные вздохи. В половине девятого появился почтальон, но
дом не ожил и к девяти часам. Возможно, хозяева куда-то уехали — траву в
саду давно не стригли. В четверть десятого я выбралась из машины. Прерывисто
дыша, я открыла калитку и пошла по дорожке, ведущей к входной двери, —
в ужасе вспоминая о том, как это происходило со мной в прошлый раз. С
учащенно бьющимся сердцем я позвонила в дверь.
Как это ни странно, но я так и не решила, что я скажу хозяевам дома. Стоя у
двери, я попыталась проговорить текст в уме.
Здравствуйте, я Миранда. Я
просто хочу, чтобы вы знали: это была я. В 1987-м. Это была я. Я это
сделала. Помимо своего желания. Я пришла, чтобы сказать, как сильно я
сожалею о своем поступке
. Никто не отвечал. Заглянув внутрь
...Закладка в соц.сетях
