Жанр: Любовные романы
Собачье счастье
...через матовое
стекло, я не заметила никакого движения за дверью. Я позвонила еще раз, но
ответом мне снова была полная тишина.
А ведь я могла бы спросить у
почтальона, живут ли они здесь
, — сообразила я, возвращаясь к машине.
Придется оставить записку. И только я открыла бардачок, чтобы достать
блокнот, захваченный мной специально для этой цели, как услышала какой-то
шум. Обернувшись, я увидела, что из соседнего дома выходит мужчина с черным
кокер-спаниелем. Я вышла из машины и поспешила к ним.
— Извините, пожалуйста. — Он посмотрел на меня, и я вежливо
улыбнулась. — Мне неловко вас беспокоить, но не могли бы вы ответить на
мой вопрос? Скажите, Уайты все еще живут в доме сорок четыре?
— Уайты? — Мужчина взглянул на меня с удивлением. — Уайты?
Господь с вами! Конечно, нет. Они давным-давно переехали. Давным-
давно, — повторил он.
— А... — Я упала духом.
— Мы ведь уже двадцать лет здесь живем. Да, мы живем тут уже двадцать
лет... — Очевидно, ему нравилось все повторять дважды.
— Так вы их знали?
— Уайтов? — Я кивнула. — Конечно. Славная семья. Очень
славная семья.
— А когда они уехали?
— О, то ли в восемьдесят седьмом, то ли в восемьдесят восьмом... Да.
Кажется, тогда. Вскоре после... В общем, у них были проблемы. Такая жуткая
история. — Он покачал головой. — Жуткая история. — Взглянул
на меня вопросительно: — А почему вы их разыскиваете?
— Ну... я... давняя подруга их сына.
— Майкла?
— Нет, — осторожно сказала я, чувствуя внезапный приток
адреналина. — Э... Дэвида.
— А, Дэвида. Да, хороший парень. Хороший был парень.
— Был? — переспросила я, вне себя от волнения.
— Надеюсь, таким и остался. Просто я его давно не видел. А вы откуда
его знаете?
У меня внутри все перевернулось, но ответ был приготовлен заранее.
— Мы вместе учились в колледже.
— Понятно. Значит, хотите возобновить контакт? Встреча друзей и все
такое?
— Да, — радостно ответила я. — Именно так.
— Но неужели ни у кого из ваших однокурсников нет его номера?
— Э... нет. Все как-то потерялись.
— Да, он ведь, кажется, рано ушел из университета...
— Разве? — Мне стало дурно. — Впрочем, да, конечно.
— После той жуткой истории.
— Э... да, это... так. Но... гм... я помнила адрес его родителей и
подумала: вдруг они по-прежнему здесь? — запинаясь, проговорила
я. — А у вас, случайно, нет нынешнего их адреса?
— Боюсь, что нет. — Мужчина прищелкнул языком и мотнул
головой. — Боюсь, что нет.
— А может, нынешние владельцы дома что-либо знают?
— Они уехали в отпуск, да и в любом случае они живут здесь только два
года. Дом переходил в новые руки трижды с тех пор, как Уайты уехали.
Сомневаюсь, что у кого-то есть их адрес.
— А, понятно, — произнесла я без всякого выражения. —
Выходит, вы не знаете, куда они поехали и как мне с ними связаться?
— Нет, вряд ли. — Он задумчиво причмокнул. — Впрочем, моя
жена может знать, — сообразил он, — но она у сестры. Я могу
спросить у нее, когда вернется.
— Ой, правда? Я была бы вам так благодарна. — Я нацарапала на
листке бумаги свое имя и номер мобильника. — Если у вашей жены есть какая-
либо информация, я была бы очень, очень признательна. Мне... э... правда
нужно встретиться с Дэвидом... снова, — закончила я.
— А давно вы его видели в последний раз?
— Да... очень давно.
Я взглянула на часы — двадцать минут десятого. Мама ждала меня к двенадцати.
Конечно, можно было позвонить и предупредить, что приеду раньше, но сначала
я решила сделать кое-что еще. Мне захотелось пройти тропой воспоминаний —
встретиться со старыми призраками. Я проехала мимо
Павильона
, улыбнувшись
его нелепому великолепию, и припарковалась у Дворцового пирса. Мы с Германом
гуляли по набережной, над нами с криками кружились чайки, а волны сверкали
на солнце как отполированный металл. Затем мы пошли по
Тропам
. Я нашла Ист-
стрит, где когда-то жил Джимми, — в угловом доме, над
Газетами и
журналами
. Теперь здесь тайский ресторан. Мы вернулись в машину, и я
поехала по Кингс-роуд, потом свернула на Брунсвик-плейс и припарковалась
рядом со школой Брайтон-Хоув.
Я смотрела на квадратное кремовое здание восемнадцатого века. Из открытых
окон доносились женские голоса, затем послышались звонок и звук сдвигаемых
стульев. Как же сильно я ненавидела школу! С самого начала ко мне приклеился
ярлык
неуравновешенная
и
упрямая
, но после инцидента с Уайтами я
изменилась. Я была потрясена случившимся и опасалась разоблачения, а поэтому
заметно притихла. Забросив борьбу за права животных, я начала вкалывать как
проклятая и в результате получила высшие оценки по всем предметам. Теперь
мне вспомнился выпускной вечер — тот момент, когда я поднималась на сцену,
чтобы принять поздравления директрисы...
— Вы были гордостью нашей школы, — говорила она, пока мы
обменивались прощальным рукопожатием. — Вы также служили примером для
других, скажем так, трудных девочек, — добавила она с заговорщической
улыбой. Знай она правду, она никогда бы не сказала таких слов...
Потом я уехала в Бристоль, мама тоже переехала, так что Брайтон остался
позади — вместе со всеми мрачными воспоминаниями.
— Миранда! — воскликнула мама, открывая мне дверь сорок минут
спустя. — Ты так похудела!
— Правда? — рассеянно спросила я, обнимая ее. — Да, пожалуй,
так и есть.
— И мне даже не нужно спрашивать почему, — заметила мама, когда мы
переходили из прихожей на кухню. — Когда Хью бросил меня, я похудела
почти на два стоуна. Александр ведь поступил так же? Просто бросил тебя?
— Ну...
— Да, мужчины причиняют нам боль... — продолжила она, качая
головой. Я не стала с ней спорить. — А вот животные — нет. — И это
правда. — Тебе надо было позвонить мне. Ты ведь, наверное, чувствовала
себя ужасно.
— Да нет, ничего. Я просто испытала... — Что я испытала? —
...разочарование. Но я предпочла бы не обсуждать это, если ты, конечно, не
возражаешь.
— Ладно, — вздохнула она. — А знаешь, Миранда, по-моему, ты
вообще ничего со мной не обсуждаешь. Никаких дочерних откровений. Никогда.
Это меня огорчает.
— Извини, мам, — пробормотала я, пожав плечами. — Такая уж
я...
— Знаю, знаю. Ладно, расскажи, что за дела у тебя в Брайтоне?
— О... э... одна... консультация. Понимаешь, один такой... непростой...
ослик.
— А в чем проблема?
— Он все время... норовит...
— Удрать? — подсказала мне мама. Она вечно забегает вперед, чем
сильно меня раздражает.
— Да-а...
— Это очень опасно. Он ведь может погибнуть, бедняжка, или попасть в
ужасную историю. Что же ты посоветовала хозяевам?
— Я... посоветовала им... обзавестись новой...
— Калиткой? — Я устало кивнула. — Неужели они сами до этого
не додумались? Впрочем, заплатили — и хорошо! — бодро добавила она,
открывая холодильник. — Значит, с
Идеальными питомцами
все в
порядке? — спросила она через плечо.
— Да, пока все неплохо. А где же девочки?
У меня три единоутробных сестры: двадцатилетняя Джемма и двойняшки Энни и Элис, им по восемнадцать.
— Они гостят у отца. Возможно, проведут там все лето.
— А ты не против?
— Нет, во всяком случае — уже нет. Там такой дворец — разве их
удержишь! Хотя бы подучат французский... И потом, — вздохнула
она, — таков уговор, и тут уж ничего не попишешь...
— Да, конечно.
Хью ушел от мамы четыре года назад. Сперва он просто поехал во Францию,
получив заказ на перепланировку земель небольшого замка в Бургундии. Но
вскоре хозяйка замка Франсуаза, привлекательная молодая вдова, убедила его
остаться насовсем.
Ферма досталась маме на том условии, что она не будет мешать Хью видеться с
дочерьми. Я говорю
ферма
, но на самом деле это просто большой загородный
дом с амбаром и несколькими участками земли. Мама решила жить там, поскольку
находит это удобным для себя, да и девочкам там нравится. В сущности, измена
Хью ее не удивила: он на десять лет младше и сказочно хорош собой, поэтому в
глубине души она всегда знала, что однажды их брак распадется.
— Я знала, что он уйдет, — сказала она и сегодня, пока я накрывала
на стол. — Я знала, что он уйдет, когда девочки подрастут. Конечно,
после того, как это случилось, я была в ужасе, но, знаешь, не одна
французская chatelaine, так другая, — презрительно добавила она.
— И именно поэтому ты так спокойно восприняла его уход? — спросила
я, когда она ставила вегетарианскую лазанью в микроволновую печь.
— В какой-то степени да, но не только. Главная причина в другом: если
бы Хью не оставил меня, у меня бы ведь никогда не появились мальчики,
правда?
— Это правда. Может, посмотрим на них?
— Обязательно — только закроем Германа в доме. Мы вышли в сад через
стеклянные двери, и я тут же услышала шорох. Вглядевшись в листву яблонь, я
заметила восемь пар настороженных ушей. На какое-то время они повисли в
воздухе, как перевернутые лохматые запятые, а потом медленно двинулись по
направлению к нам.
— Сан-чо! — позвала мама, позвенев бубенцами. — Ба-зиль! Кар-
лос!
И вот уже они неслись к нам, грациозно галопируя и перепрыгивая через кочки.
— Миранда приехала повидать вас! Разве это не здорово? Иди сюда, Педро!
Скорее ко мне, мальчики! Поздоровайтесь с сестренкой!
Мамина страсть к ламам мне понятна. Они поистине очаровательны. Один взгляд
на них вызывает улыбку. Ламы — совершенно особенные, ни на кого не похожие,
и в то же время в них всего понемногу от самых разных животных. У лам
ослиные уши, лошадиные морды, жирафьи шеи, спины как у антилоп, кроличьи
носы, пухлые верблюжьи губы, огромные оленьи глаза с неоправданно длинными,
роскошными ресницами. Такое впечатление, что этот вид возник в результате
некоего странного нагромождения генов — непостижимая, но изысканная смесь.
— Далай-лама! — крикнула мама. — Хо-се!!! Они приближались к
нам, слегка спотыкаясь, и на их мордах было выражение напряженного и
вкрадчивого любопытства. Ламы похожи на людей, более того, они помешаны на
людях. К примеру, эти ламы обожают маму. Когда маму спрашивают о семье, она
отвечает:
У меня четыре девочки и восемь мальчиков
.
Когда Хью оставил маму, она попросила меня присмотреть за девочками (они,
кстати, на удивление спокойно восприняли известие об уходе папы), а сама
отправилась с подругой в Перу. Маме пришлось нелегко, и она нуждалась в
отдыхе, но я даже не ожидала, что путешествие настолько ее изменит. На ее
лице поселилась странная, загадочная улыбка, свидетельствующая о какой-то
маленькой тайне. Когда я попыталась выяснить причину радости, мама уклончиво
ответила, что
влюблена
, но не сказала в кого.
Видимо, у нее случился
роман с гидом или с кем-то из группы
, — подумала я. О, как я
ошибалась!
— Я влюблена... в лам, — призналась наконец мама с сентиментальной
улыбкой. — Они такие... красивые. Глядя на них, я чувствую себя
счастливой, — со вздохом добавила она. — Когда они идут за тобой,
что-то бормоча — да, да, они именно что-то бормочут, — они словно бы
разговаривают с тобой. Ламы так охотно следуют за людьми, —
сентиментальным тоном продолжала она, — они такие чуткие и умные.
Встреча с ними — настоящее прозрение. До поездки в Перу я никогда не видела
лам, а теперь мне хочется быть рядом с ними постоянно!
Мы решили, что мамино помешательство временное, но ошиблись — вскоре она
купила двух самцов ламы. Спустя полгода к ним прибавились два других, а
потом и еще четыре (в том числе недавно приобретенный Генри, обладатель
непростого характера). И теперь почти каждый уикенд мама организует
длительные прогулки в сопровождении лам. Собрав группу из шестнадцати
человек, мама ведет их по Южному Даунсу, а
мальчики
везут провизию для
пикника в специальных рюкзачках. Такое времяпрепровождение пользуется
большим успехом в округе.
— Привет! — обратилась я к одному из животных, подошедшему ко мне
совсем близко. — Кажется, раньше мы не встречались? Наверное, ты
Генри? — Я потрепала его по пестрой шкуре, мягкой, как кашемир. —
Эй, — хихикнула я, — а ну перестань!
Дело в том, что Генри чмокнул меня в правую щеку толстыми, подвижными
губами. Он снова попытался поцеловать меня, и я со смехом отодвинула его
морду.
— Никак не могу отучить его от этого, — призналась мама. —
Генри очень настойчив. Он часто носится за мной по полю, требуя поцелуев,
правда, милый? Ну, один или два я еще могу ему позволить, но постоянно
целоваться — это уж слишком!
— Но почему он так себя ведет? Кто его этому научил?
— В общем-то, он слишком много общался с людьми, когда был маленьким.
Он копировал поведение людей, поскольку лам вокруг не было. Теперь я пытаюсь
исправить эту ситуацию. Кстати, Миранда, а ты не могла бы показать его в
Зверях и страстях
? Знаешь, чуточку рекламы не помешает, поскольку в
настоящий момент мне не хватает клиентов.
— Я, конечно, спрошу, но вряд ли эта идея им понравится. Ты же моя
мама. А что, поток желающих иссяк?
— По выходным еще куда ни шло, — ответила мама, пожимая
плечами, — если, конечно, погода хорошая, а вот на неделе мало что
получается. Наверное, следовало бы придумать что-то новое, но мне ничего не
приходит в голову.
— А благотворительностью ты все еще занимаешься?
— Да, каждый вторник мы с Карлосом посещаем больницу в Истборне, где он
развлекает пациентов. Но я бы хотела, чтобы они приносили какой-то доход. На
прошлой неделе Педро пробовался для съемок рекламы пива, и на этом можно
было бы неплохо заработать, но вряд ли его утвердили, иначе нам бы уже
позвонили.
Внезапно зазвонил мой мобильник, и уши лам повернулись в мою сторону, как
тарелки спутниковых антенн. Животные приблизились ко мне, чтобы лучше
слышать.
— Миранда? — зазвучал из трубки смутно знакомый мужской голос. Тем
временем Генри одарил меня очередным шершавым поцелуем.
— Да?
— Это Билл Макнот с Вест-драйв.
— Да, я слушаю... Ну-ка перестань, слышишь! Извините, это я не вам.
— А... э... вы спрашивали про Уайтов.
— Да?
— Так вот, пару минут назад звонила моя жена, и я рассказал ей о вашем
визите. Она действительно кое-что знает о них.
— Правда? Это замечательно!
— В общем, хотя жена и не знает, где они живут сейчас, кто-то из друзей
говорил ей, что Дерек Уайт умер лет восемь назад, а миссис Уайт перебралась
в Норфолк, поближе к Майклу. Что касается Дэвида...
— Да? — Я почувствовала, как у меня участился пульс.
— По всей видимости, он стал фотографом. Живет в Лондоне. В общем, это
все, что известно жене, но, надеюсь, круг немного сузился.
— Безусловно. Он фотограф? Что ж, мне будет легче его искать. Огромное
спасибо за звонок. Я вам очень признательна.
— Кто это? — поинтересовалась мама, когда я щелкнула панелью
телефона.
— О... я просто пытаюсь найти... старого... приятеля.
— Кого?
— Э... его зовут Дэвид.
— Дэвид? Не помню такого. Я его когда-нибудь видела?
— Нет, вряд ли.
Впрочем, как и я.
— Ладно, пора обедать. Мы направились в дом.
— Мам, я должна тебе кое-что сообщить, — осторожно начала я, пока мама открывала калитку.
— Что? — подозрительно глядя на меня, спросила мама.
— Ну... это касается... — промямлила я, заранее боясь результата.
— Твоего отца? — догадалась она. — Да?
— В общем, да... Ты угадала. На прошлой неделе я получила от него
письмо.
— Правда? И что он пишет?
Хотя с момента развода прошло уже лет двадцать, мама по-прежнему весьма
враждебно настроена по отношению к отцу. Это просто нелепо...
— Он уезжает из Палм-Спрингс.
— Вот как? Надеюсь, это все новости? — Она вздохнула с
облегчением. — И где он собирается обосноваться? Снова где-то во
Флориде? На Бермудах? Или еще в каком-то раю для игроков в гольф?
— Нет, ты не угадала... Он... э... решил вернуться сюда.
— Сюда? — Она встала как вкопанная.
— Да, сюда.
— Ты хочешь сказать — в Англию? — Я кивнула. На мамином лице
застыла маска недоверия. — Зачем?
— Ему предложили работу.
— Неужели очередной дурацкий гольф-клуб? — уточнила мама, уверенно
шагая к дому.
— Э... да, — ответила я, — так и есть.
— Надеюсь, где-нибудь у Джона О'Гроутса, — резко сказала она.
— Увы... это несколько ближе...
— Где? — спросила мама, останавливаясь опять.
— Э... примерно в пяти милях отсюда.
Это известие произвело оглушительный эффект. Она даже рот раскрыла от
изумления.
— Неужели ты хочешь сказать — в пяти милях отсюда?
— Увы, я имею в виду именно это.
— Неужели речь идет о том чересчур модном заведении, которое строится в
Южном Челвингтоне?
Я кивнула.
— Вот дерьмо, — сказала мама, закатив глаза.
— Слушай, мам, — обратилась я к ней, в то время как она снова
решительно шагала к дому, бранясь на чем свет стоит. — Папа попросил
сообщить тебе о его приезде только из тех соображений, чтобы ты не
удивлялась, если вдруг вы, к примеру, случайно столкнетесь в супермаркете
или еще где-нибудь.
— Не дай бог!
— Мам, но ведь это вполне может случиться, но теперь ты, по крайней
мере, предупреждена.
— Хорошо, но больше ни слова об этом.
За ланчем мама попыталась объяснить мне свое отношение к папе.
— Это странно, — устало проговорила я. — Особенно если
учесть, что ты так спокойно относишься к истории с Хью. Он ведь, между
прочим, оставил тебя ради другой женщины.
— Да, — спокойно ответила мама, — все так и есть. Хью изменил
мне с другой женщиной — привлекательной, богатой и, как говорят мои девочки,
совершенно очаровательной блондинкой, которая вдобавок еще и младше меня на
пятнадцать лет. Природное чувство справедливости подсказывает мне, что это
вполне закономерно.
— Но он был твоим мужем, и у вас трое детей. Не думаю, что ему вообще следовало оставлять тебя.
— Ох, я даже не знаю, — со вздохом призналась она. — Мы ведь
и до того уже очень отдалились друг от друга — почти не общались, к тому же
девочки выросли. Но твой отец оставил меня ради игры. Это гораздо
унизительнее! — раздраженно воскликнула она. — Ему словно бы не
нравилось быть со мной. Всю неделю он играл по двенадцать часов в день — мы
его почти не видели. У нас даже не было семейных праздников, поскольку он то
и дело уезжал на очередной идиотский матч. Неужели ты ничего не помнишь,
Миранда?
— Я помню, — горестно ответила я, — помню. Действительно, он редко бывал дома. Но...
— Ты знаешь, почему я назвала тебя Мирандой? — перебила меня мама.
— Да, ты мне довольно часто об этом рассказывала, — откликнулась
я. — Ты назвала меня Мирандой, потому что папа так часто отсутствовал,
что...
— ...твое появление казалось мне просто чудом. В сущности, таким оно и
было — чудесным!
Я слабо кивнула.
— И что бы твоему папе не увлечься игрой, которая интересовала бы и
меня? — сердито пробормотала мама.
— Ты хочешь сказать, играй он в теннис, все было бы в порядке?
— Во всяком случае, мой гнев не был бы таким сильным. Но гольф — такая
дурацкая игра, — фыркнув, сказала мама, открывая микроволновку. —
Гонять какой-то крохотный мячик, портить пейзаж... Меня тошнит от одного
вида этих искусственных площадок. Скоро сельской местности просто не
останется — крутом будут сплошные фервеи да грины. А тебе в голову не
приходила мысль о том, что в наши дни вполне возможно совершить кругосветное
путешествие, вообще не покидая площадки для гольфа?
— Нет, признаться, не приходила.
— Ладно, когда этот идиот приезжает?
Я сказала ей.
— На следующей неделе? — завопила мама, едва не уронив лазанью.
По возвращении в Лондон я сразу же написала папе о том, что мама
предупреждена.
Она отнеслась к новостям спокойно, — солгала я. — Только слегка
удивилась
.
Потом я перешла к главному делу. Уткнувшись в
Желтые страницы
, я принялась
искать фотографов. Их было около четырехсот, но только одного из них звали
Дэвид Уайт, причем его фамилия писалась иначе, чем у разыскиваемого
мной, — не White, а Whyte. Впрочем, на той же странице я обнаружила
номер телефона Ассоциации фотографов.
— У нас зарегистрировано три человека по имени Дэвид Уайт, —
сообщила мне секретарь Ассоциации. — Кто из них вас интересует?
— Я в общем-то не знаю... — пробормотала я, что-то нервно рисуя на
конверте.
— Не знаете? — удивилась она. — Как это так?
Я посмотрела в окно, выходящее на улицу, и заметила, что мимо проходит
блондинка потрясающей красоты. Меня почему-то заинтересовало, кто она.
— Понимаете ли, я... не уверена, какой именно фотографией он
занимается.
— Он работает в рекламном бизнесе? Печатается в периодике? Может, он
сотрудничает с модельными агентствами?
— Увы, я не имею ни малейшего представления об этом. Я только знаю, что
работает он в Лондоне. Или раньше работал.
— По нашим данным, все трое работают в Лондоне.
— И каждого из них зовут Дэвид Уайт?
— Да. Правда, один из них Дэвид М. Уайт, другой Дэвид Дж. Уайт, а
третий — просто Дэйв Уайт. Какой из них вас интересует?
— Я точно не знаю, — промямлила я, чувствуя, как участился мой
пульс. — А вы не могли бы дать мне номера всех трех?
— Только если вы звоните по работе. Мы не даем телефоны членов нашей
ассоциации тем, кто разыскивает их по другим причинам. — Я услышала
вздох Германа. — Для чего вам нужны их телефоны?
— Понимаете, я ищу его... по личным причинам. Он... мой Старый
друг, — соврала я.
— Извините, но в таком случае я ничем не могу вам помочь.
Впрочем, — продолжила она, — у нас есть веб-сайт — the-aop.org —
где, возможно, размещены их телефоны.
— Спасибо, — сказала я, быстро нацарапав адрес.
Я нашла этот сайт и обнаружила, что все трое поместили на нем не только
телефоны своих студий, но и номера сотовых, а также ссылки на собственные
сайты. Я посмотрела на фотографии, помещенные на сайтах. Оказалось, что
Дэвид М. Уайт работает в области моды, Дэвид Дж. Уайт — фотожурналист, а
Дэйв Уайт занимается рекламой. Я списала все их номера. Звоня первому из
фотографов, я мысленно отрепетировала, что я ему скажу. Ясное дело, мне не
следует раскрывать секрет прямо по телефону. Сначала надо узнать, кто из них
когда-либо жил в Брайтоне. Потом, уст
...Закладка в соц.сетях
