Жанр: Любовные романы
Собачье счастье
... — Ну... спроси.
— Что? Спросить Джимми? Просто взять и спросить?
— Да.
— Он никогда мне этого не скажет — слишком уж велика опасность.
— Не менее опасно не говорить тебе.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что ты могла бы, э... припугнуть его. Я уставилась на нее.
— Что?
— Слушай, Миранда, я не знаю точно, плохой ли человек Джимми, но
шестнадцать лет назад он совершил нечто чудовищное. Поскольку же он вовлек в
это тебя, то по крайней мере должен объяснить, зачем он это сделал. Я
предлагаю потребовать у него аудиенции и сказать, что ты во всем призналась
Дэвиду.
— Да Джимми просто озвереет!
— Возможно. Все это время он полагался на твое молчание, но ты не
выдержала. Скажи Джимми, что ты не назвала Дэвиду его имя и не назовешь в
дальнейшем, если — и это непременное условие — он согласится объяснить тебе,
почему он так поступил с Уайтами.
— Но, Дейзи, это шантаж.
— Да!!!
В тот вечер я написала Дэвиду письмо, повторив все сказанное в Брайтоне.
Запечатывая конверт, я решила последовать совету Дейзи и встретиться с
Джимми на следующий же день. Я подумала, что не буду звонить ему заранее, а
просто поеду в палату общин — любой гражданин имеет право туда войти, —
и подожду у Джимми в приемной. Возможно, парламент сейчас на каникулах, но
депутаты все еще работают, а уж тем более честолюбивый Джимми — бьюсь об
заклад, он прямо-таки горит на работе! Но что, если он в отъезде? Я
заглянула на веб-сайт Джимми. Там было сказано, что шестнадцатого августа он
на две недели уедет в Шотландию, а значит, сейчас он еще должен разгребать
завалы на своем столе. Но что делать с Германом? Взять с собой я его не
могла, но и надолго оставлять одного — тоже, а потому позвонила Дейзи, и та
согласилась подержать его у себя в конторе.
— Завтра мой рабочий день начинается рано, так что привози его в
девять. Я так рада, что ты решилась на это, Дейзи, — добавила
она. — Дело же не только в Дэвиде — тебе самой нужно это знать.
Да, — с тоской подумала я. — Мне тоже нужно это знать
.
На следующее утро я рано встала, нарядно оделась и, прихватив Германа, села
на метро и доехала до
Тоттенем-Корт-роуд
.
Дейзи встретила меня в приемной.
— Боже, какая ты бледная. Ты что, не спала? — Я покачала головой.
Взяв у меня Германа, Дейзи протянула мне какой-то аппарат.
— Положи этот прибор к себе в сумку, — тихо сказала она. —
Думаю, он тебе пригодится. Он легок в обращении и незаметен.
Я чуть не потеряла дар речи.
— Но это... незаконно?
— Я точно не знаю, — прошептала она, — но полагаю, что
подбрасывать людям бомбы еще более незаконно! Джимми вполне может отказаться
от встречи с тобой, но если он согласится, то запись вашего разговора может
тебе пригодиться. А когда будешь убеждать Джимми объясниться с тобой,
относись к нему, как к собаке с трудным, неуправляемым характером, которую
нужно призвать к ноге. На всякий случай захвати свернутую трубкой газету.
Буду держать за тебя кулаки! — Она помахала мне рукой, и я вышла.
Я села на метро, доехала до станции
Черинг-Кросс
и прошла по Уайтхоллу до
Вестминстера. Когда я увидела Биг-Бен и услышала бой часов, мое сердце
забилось сильнее. Меня буквально пошатывало от страха, я очень переживала
из-за Дэвида и твердо решила не отступать — ради него. Пробравшись через
толпы туристов, я дрожа приблизилась к входу Сент-Стивенс. Как я и ожидала,
охрана была начеку.
— Вы к кому? — спросил охранник на входе.
— К Джеймсу Малхолланду.
— А он ждет вас?
— Да, — соврала я.
— Пожалуйста, выложите все из карманов и поместите сумку на движущуюся
полосу.
Проходя сквозь раму металлоискателя, я увидела на экране четкий рентген моей
сумки, где явно просматривался и диктофон. Но это нисколько не смутило
охранников — вероятно, они приняли меня за
прикормленную
журналистку. Я
взяла свою сумку и пошла по холодному, мощенному плитами коридору, мимо Вестминстер-
Холла, прямо в центральное фойе.
— Вы идете на прием? — спросил меня дежурный.
— Да.
— Как вас представить? — Я назвала ему свое имя. —
Пожалуйста, подождите. — Он позвонил по телефону, но никто не
ответил. — Там сейчас автоответчик. Пожалуйста, присядьте, а я попробую
позвонить еще раз.
Через четверть часа я подошла к дежурному. На сей раз ему удалось
дозвониться до приемной Джимми.
— Его личный секретарь сказала, что вы не записаны.
— Пожалуйста, разрешите мне с ней переговорить. — Он передал мне
трубку.
— Мистер Малхолланд появится не раньше половины одиннадцатого, —
сообщила она. — Но в любом случае у меня в расписании вы не отмечены.
Могу я узнать, по какому поводу вы хотите встретиться с мистером
Малхолландом?
— По поводу... университета Суссекса, — принялась сочинять
я. — Мистер Малхолланд, должно быть, забыл поставить вас в известность,
но, если вы передадите ему, что Миранда Свит желает срочно побеседовать с
ним о кафедре биохимии университета Суссекса, я уверена, что он вспомнит о
нашей договоренности.
— Что ж, я передам, хотя сегодня он очень занят. Но если он все же
найдет время принять вас, я позвоню вниз.
— Спасибо, — сказала я со вздохом облегчения.
Ожидая решения, я разглядывала фойе — восьмиугольный зал с изысканно
украшенным сводчатым потолком. Здесь были группы иностранных студентов и
рабочие, полировавшие мозаичный пол. Без четверти одиннадцать я так и не
получила ответа. И наконец, в десять минут двенадцатого, я услышала свое
имя.
— Мисс Свит, — повторил дежурный, пока я бежала к его
столу. — Пожалуйста, напишите вот здесь ваше имя и координаты, а потом
вас проводят в кабинет мистера Малхолланда.
Дрожащей рукой я вписала свое имя в журнал посещений, и тогда другой
дежурный повел меня к Джимми. Сперва мы шли по длинному, покрытому зеленым
ковром коридору, затем поднялись на три ступеньки вверх и оказались у
массивной дубовой двери, на которой была табличка с именем Джимми. Я
постучалась и вошла.
Его секретарша, пятидесятилетняя женщина приятной наружности, сидела за
столом в приемной. Дверь в кабинет была приоткрыта, и я увидела Джимми — он
разговаривал по телефону.
— Да, — услышала я его голос. — Я согласен с тем, что это
должно быть добавлено в программу обучения. Конечно.
Заметив мое появление, Джимми вежливо поспешил закончить разговор и
приблизился ко мне. Хотя шел он вальяжной походкой и казался спокойным и
сдержанным, я все-таки почувствовала, что он встревожен, и эта тревога была
мне знакома.
— Здравствуйте, Миранда, — вежливо сказал он. — Как приятно
вас видеть! Может быть, хотите кофе?
— Да, пожалуйста.
Я оглядела кабинет. Повсюду были папки с надписями
Уровень А
,
ВССО
,
Экзаменационные комиссии
и
Нормативы
. На стенах висело несколько
симпатичных пейзажей, а на столе стояли изящные часы и свадебная фотография
— та же, что я видела у Джимми дома.
— Мне тоже кофе, пожалуйста, — обратился Джимми к
секретарше. — А вообще-то, — добавил он, пока она наливала
кофе, — не могли бы вы, Сара, оказать мне огромную услугу и купить для
меня сэндвич? Я сегодня не успел позавтракать.
— Конечно, — сказала она, подавая мне чашку. — Какой бы вы
хотели?
— Да, признаться, мне все равно. На ваш вкус.
Джимми протянул Саре десятифунтовую банкноту, после чего пригласил меня
сесть в глубокое красное кожаное кресло, стоящее напротив его стола. Он
подождал, пока дверь закроется, и выражение его лица сразу стало жестче.
— Ну, — буркнул он, — и какого черта тебе нужно?
Я поставила чашку на стол. Мне что-то совсем расхотелось пить кофе.
— Я рассказала Дэвиду Уайту, — объявила я.
На мгновение серые глаза Джимми расширились, а потом он сжал губы, и его рот
вытянулся в узкую жесткую полоску.
— Я рассказала ему, — повторила я. — Он знает.
— Ты. Глупая. Маленькая. Корова, — тихо проговорил Джимми и
покачал головой. Он был явно разгневан и несколько ошарашен. — Какого
черта ты это сделала?
— По той простой причине, что последние шестнадцать лет моей жизни были
этим отравлены.
— Но тебе следовало оставить все как есть! Я же говорил тебе об этом на
празднике.
— Я помню, но, знаешь ли, я не обязана выполнять твои приказы. Мне
захотелось исправить ситуацию — я давно этого хотела, — и я решила
попробовать найти Дэвида.
— Ты что, разыскивала его? — спросил ошарашенный Джимми.
— Да.
— Ты хочешь сказать, что намеренно решила все взбаламутить, когда все
уже быльем поросло?
— Для тебя — возможно, но не для меня.
— Но неужели ты не понимаешь, какие неприятности ждут тебя — и
меня, — если эта история выплывет на поверхность?
Я кивнула.
— О да. Прекрасно понимаю.
Джимми встал и подошел к окну. Он выглядывал в окно через приоткрытые
жалюзи, а я наблюдала за тем, как сокращаются его лицевые мускулы.
— Тебе нужны деньги, Миранда? В этом дело? — тихо спросил он.
— Пытаешься меня оскорбить?
Он повернулся и посмотрел на меня.
— Тогда что тебе нужно? С какой целью ты снова выволакиваешь все это
наружу — без всякой видимой причины, — если не с тем, чтобы попытаться
испортить мне жизнь?
— Ты ошибаешься. Я хочу только справедливости для Дэвида. По твоей вине
он пережил ужасное потрясение, перевернувшее всю его жизнь. И он не может об
этом забыть — его руки служат ему напоминанием.
Возникла мгновенная пауза, во время которой Джимми нервно сглотнул.
— А ты назвала ему мое имя?
Я тянула с ответом, наслаждалась его волнением.
— Назвала? — повторил он.
Джимми посмотрел на меня с негодованием, но при этом едва заметно переступил
с ноги на ногу.
— Нет.
По лицу Джимми было видно, что он испытал огромное облегчение.
— Он, конечно, спросил меня, но я решила пока не говорить ему.
— Вот и не говори! Просто помалкивай, как я тебя уже просил.
— Но зато я сказала ему, — тихо продолжала я, — что, хотя я и
доставила посылку, у меня не было ни малейшего представления о том, что там
находится на самом деле. И это — чистая правда, не так ли?
Снова пауза.
— Да, — сдался Джимми. — Это правда.
Я ощущала вибрации диктофона в моей сумке и молилась, чтобы он работал
нормально.
— Ты обманом заставил меня участвовать в преступных действиях, которые
могли привести к гибели Дэвида, или его отца, или матери, или брата, и
теперь я хочу спросить почему. А если ты откажешься ответить на этот вопрос,
то, обещаю тебе, я назову Дэвиду твое имя и скажу, какое положение ты
занимаешь. До возвращения твоей секретарши примерно три минуты, так что я
предлагаю тебе, Джимми, начать прямо сейчас.
— Прекрати называть меня Джимми — меня зовут Джеймс, — рявкнул
он. — И сейчас я позову охрану и прикажу, чтобы тебя вышвырнули отсюда.
— Если ты это сделаешь, я обращусь к прессе.
— Они все равно не смогут этого напечатать.
— Почему?
— Да потому что я вчиню им иск за клевету — вот почему. Я могу это себе
позволить, Миранда, и я выиграю.
— Но твоя репутация будет запятнана, Джимми. Ты только представь себе
заголовки. Эта история прилипнет к тебе до конца твоих дней.
— Разве твое слово что-то значит рядом с моим? Слово женщины, которая
сходила по мне с ума да к тому же в свое время была хорошо известна полиции
из-за маленьких приключений под эгидой борьбы за права животных. Тебе никто
не поверит, Миранда, — мягко добавил он. — Все кончится тем, что
ты испортишь себе репутацию. Кстати, я сохранил все твои письма.
У меня екнуло сердце.
— От тебя всего можно было ожидать.
— Ну, знаешь ли, я предполагал — и, как выясняется, попал в
точку, — что в один прекрасный день ты попробуешь перейти мне дорогу. А
эти письма послужат доказательством того, как ты по мне сохла.
— Да. К моему стыду, это так.
— А теперь, когда ты снова встретила меня и узнала, что у меня очень
успешная карьера и я очень счастлив в браке, ты задумала мне отомстить. Вот
так ты будешь выглядеть, когда мои адвокаты покончат с тобой, — как
озлобившаяся покинутая женщина, решившая погубить достойного мужчину.
— Мне все равно, как я буду выглядеть. Мне нужно только одно — правда
для Дэвида, и я хочу, чтобы ты объяснил мне причину своего поступка. Если же
ты этого не сделаешь, я прямо сейчас позвоню Дэвиду по мобильному телефону и
назову ему твое имя. — Я достала телефон из сумки. — Когда он
узнает имя своего обидчика, он сможет обратиться в полицию, и ты окажешься в
центре судебного процесса, который вызовет огромный интерес в обществе.
Дэвид имеет право потребовать у тебя компенсацию за изуродованные руки и
вполне может этим правом воспользоваться.
Лицо Джимми стало серым.
— Но ты тоже будешь запятнана, — пробормотал он. — Можешь
попрощаться со своей телевизионной карьерой.
— Знаю, но я готова пойти на этот риск.
— Но я так и не пойму, — заныл Джимми, — какого черта тебе
взбрело в голову разыскивать этого парня?
— Я тебе уже объяснила: потому что я больше не хотела жить с чувством
вины. И если в ближайшие две минуты ты, Джимми, не объяснишь мне, почему
покушался на Дерека Уайта, я наберу номер Дэвида.
— Я уже сказал тебе, что меня зовут Джеймс, — прошипел он. —
Джеймс Малхолланд — уяснила?
— Извини. Видимо, мне трудно это запомнить, потому что в пору нашего
знакомства тебя звали просто Джимми Смит. Более того, ты был борцом за права
животных, отвергавшим насилие. Хотя... когда я думаю об этом теперь, я...
вспоминаю, что ты говорил. Ты любил повторять, что насилие неприемлемо,
поскольку оно
портит репутацию движения
, а вовсе не потому, что оно
преступно. Но при всем при том я и представить себе не могла, что ты
способен на преступление. Может, история с Уайтами была не первой в твоем
послужном списке?
— Нет, — мрачно ответил он, снова усаживаясь. — Это случилось
впервые.
— Так почему же ты на это пошел? — Я заметила, что у него
задергался уголок рта. — Почему ты пытался убить Дерека Уайта?
— Я не пытался его убить, — простонал Джимми, понурив
голову. — Я просто, — он пожал плечами, — хотел его слегка...
припугнуть. Ведь он так по-свински со мной обошелся...
— Вот как?
— Да, — сердито сказал Джимми. — По-свински. Я поняла, что
сейчас наконец узнаю правду, и от этого у меня по спине побежали мурашки.
— Так что же Дерек Уайт сделал? — мягко и почти сочувственно
спросила я.
— О, чего он только не сделал, — сквозь зубы процедил Джимми и
снова покачал головой. — Если бы не он, то мне бы удалось... — Он
вдруг замолчал и задышал носом.
— Если бы не он, то что?
Повисла очередная пауза, во время которой стало слышно мерное тиканье часов.
— Он был настроен против меня, — мрачно сказал Джимми. — Он
действительно был настроен против меня. — Видимо, на него нахлынули
горькие воспоминания, и он почти забыл о моем присутствии. — Я никогда
не нравился Уайту — в сущности, он меня ненавидел. Он дал мне это понять с
самого начала.
— Ты был одним из его студентов? — спросила я. — Я об этом и
не подозревала.
Джимми кивнул.
— Я был у него в группе по микробиологии. И что бы я ни делал, это
всегда казалось ему недостаточно хорошо, — резким тоном продолжал
он. — Как бы я ни старался, он всегда ставил мне низкие оценки. А в
последний год он меня просто засыпал. Просто завалил. Почему? Потому что я
ему не нравился. Надо было мне на него пожаловаться. Ведь если бы не он, у
меня все было бы в порядке. Я бы мог получить... — Он снова не закончил
фразу, словно спохватившись.
— Что бы ты мог получить?
— О, неважно, — пробормотал Джимми. — Дело в том, что я не
хотел причинять ему серьезный вред. Я только хотел, чтобы он слегка
испугался. Это был просто... фейерверк — фейерверк с чуточкой нитрата
натрия. Но, по всей видимости, я напутал с пропорциями. Когда я услышал о
том, что случилось, я, — он пожал плечами, — испытал сожаление.
Я рассмеялась.
— Ты прямо как Джерри Адамс.
— Послушай, но я правда не хотел никого ранить.
— Дэвид Уайт перенес тринадцать операций на руках—пять на левой и
восемь на правой. Ему пришлось уйти из Кембриджа, где он изучал медицину, не
закончив курса. Его годами преследовали флэш-бэки. Из-за твоего
фейерверка
у Дэвида до конца жизни останутся шрамы — на теле и в душе.
Джимми вздрогнул.
— Не говори ему мое имя, Миранда. Пожалуйста, не говори. В этом нет
необходимости.
Я посмотрела на него.
— Ладно. Не буду. Но если он решит преследовать меня по суду — а такая
вероятность существует, — то под присягой мне придется назвать твое
имя, так что ты должен быть к этому готов.
В тот момент Джимми выглядел таким растерянным и одиноким, что стал похож на
маленького мальчика.
— Я боялся этого, — тихо произнес он. — Я боялся этого
годами.
— Что ж, неудивительно. Но спасибо, что все-таки сказал мне правду.
Внезапно открылась дверь, и появилась секретарша Джимми с бумажным пакетом в
руках.
— Я купила вам сэндвич с яйцом, хорошо? Хорошо? — повторила она,
заметив, что шеф ее не слышит. — С яйцом?
Джимми рассеянно кивнул, принимая у нее пакет.
— Да, — прошептал он. — Хо...рошо.
— Ну что ж, большое спасибо, что уделили мне время, — сказала я,
вставая. — Это была действительно полезная встреча. Не провожайте меня,
Джеймс, я сама найду дорогу.
Я стремительно шла по коридору с ощущением счастья. Какое облегчение — я наконец-
то узнала причину, по которой Джимми совершил это преступление, и теперь
смогу сообщить это Дэвиду! Даже если это не поможет мне его вернуть, то он,
по крайней мере, будет знать правду.
Я вышла из парламента без двадцати двенадцать, а когда добралась до Дейзи,
было уже почти половина первого, так что мы решили наскоро перекусить у нее
в офисе. Она закрыла дверь, и мы принялись за сэндвичи. Заодно мы решили
проверить пленку, и оказалось, что разговор с Джимми записан очень хорошо.
— Значит, это была месть студента преподавателю, — сказала Дейзи,
протягивая мне бутылку с водой. А я тем временем разглядывала папки с
довольно странными наклейками:
Прокат верблюдов
,
Свадебные вертолеты
,
Альпийская Страна чудес
и
Мулен Руж
.
— Месть студента преподавателю — но за что?
— Очевидно, за провал на экзамене по микробиологии.
— Но я этого не понимаю: Джимми не провалился.
— Что ты имеешь в виду? — Она вытерла руки салфеткой.
— Он закончил университет с отличием.
— Правда?
— Да, и специализация его была — естественные науки. Но тогда зачем он
так поступил с отцом Дэвида?
Дейзи уставилась на меня с озадаченным видом — наверное, у меня сейчас был
такой же — и внезапно улыбнулась.
— Я знаю почему, — сказала она.
— Почему?
— Потому что это неправда.
Я изумленно посмотрела на нее. Такая мысль мне и в голову не приходила.
— Но я уверена, что это правда. Во всяком случае, это указано даже на
его веб-сайте. Вряд ли бы Джимми стал утверждать такое, не будь это правдой.
— Думаешь, не стал бы? А я не уверена. Многие политики лгут.
— Но врать о том, что у тебя диплом с отличием, — несомненно,
огромный риск.
Дейзи пожала плечами.
— Но политики постоянно рискуют. Подумай о том, что пришлось скрывать
Джеффри Арчеру. И в любом случае никто никогда не проверяет, с какими
оценками ты закончил университет, а потому неудивительно, что эта уловка
сходит ему с рук.
— Может, ты и права, — сказала я. — Да... И, возможно, именно
это чуть не слетело с языка Джимми. Он сказал, что если бы не профессор
Уайт, то он бы мог получить... Тут он остановился. Вполне возможно, он хотел
сказать, что мог бы получить диплом с отличием, но вовремя замолчал.
Боже, — засмеялась я, — ты права. Какой неожиданный поворот! Но
теперь все становится на свои места.
— Интересно, какой же диплом он получил на самом деле? —
задумалась Дейзи.
— Даже не знаю.
— А что он говорил по этому поводу в то время?
— Признаться, я не помню, чтобы Джимми хоть что-нибудь говорил. Я
только помню, что он закончил университет за год до той жуткой истории и жил
в Брайтоне в поисках работы.
— Чем он хотел заниматься в то время?
— О, куда он только ни пытался пробиться — и в консалтинговую фирму, и
в стажеры на Би-би-си. Помнится, он подавал документы и в МИД.
— То есть Джимми манили высокие посты?
— Да, хотя в большинстве случаев его даже на собеседование не
приглашали.
— Может быть, это из-за того, что он боролся за права животных?
— Сомневаюсь — он был вне подозрений. Он то и дело давал интервью
местной прессе, утверждая, что насилие — ложный путь. Думаю, власти
рассматривали Джимми как приемлемого лидера движения. Он был симпатичен и
хорошо говорил, что выгодно выделяло его на фоне агрессивных и неопрятных
соратников.
— В таком случае Джимми не принимали на работу из-за низких оценок в
дипломе.
— Вполне возможно. Да. И вот Джимми, разгневанный из-за того, что на
его пути вырастают преграды, винит во всем профессора, и... бабах! Дерек
Уайт, а точнее, Дэвид получает бомбу.
— Так чем же все-таки кормился Джимми?
— Судя по информации в Интернете, он работал журналистом на
радиостанции в Йорке. По-видимому, он занимался этим не меньше пяти лет.
— Выходит, тогда он не планировал идти в политику?
— Нет. Если бы он нацелился на политическую карьеру, то никогда бы не
стал связываться с бомбой — слишком рискованно, — как бы сильна ни была
его ненависть к Дереку Уайту. По-видимому, возможность стать политиком
подвернулась ему случайно, когда он взял интервью у Джека Стро и получил
приглашение поработать в парламенте. Вот тогда-то Джимми и пошел в гору.
— Значит, он начал политическую карьеру, отдавая себе отчет в том, что
у него такой жуткий скелет в шкафу. Боже мой, — выдохнула она. —
Представляю себе его ужас при мысли о том, что правда может открыться.
— Да. Он мне как раз об этом говорил.
— Должно быть, он молил бога, чтобы никогда больше не видеть тебя.
— Наверное, он надеялся, что я умерла. — Я достала кассету из
диктофона, надписала наклейку на ней и аккуратно положила неоспоримое
доказательство в сумку.
— Не потеряй кассету, — сказала Дейзи.
— Ну что ты!
— А ты собираешься дать ее Дэвиду?
— Не... уверена.
— Но она ведь доказывает, что ты говорила ему правду.
— К сожалению, Джимми называет там свое имя, а я не хочу, чтобы Дэвид
его узнал. Я должна это хорошенько обдумать. — Я отдала Дейзи
дикт
...Закладка в соц.сетях
