Жанр: Любовные романы
Собачье счастье
...оро об этом узнает.
__________
Следующие два дня протекали медленно. Дэвид позванивал мне между
фотосессиями, а в среду щенки собрались у меня в пятый и последний раз.
Расставляя стулья, я думала о том, что мне будет не хватать этой группы,
одной из лучших в моей практике. Я, по обыкновению, оставила входную дверь
приоткрытой, чтобы посетители могли войти в дом без стука. Тут позвонила
мама — судя по голосу, она была в прекрасном расположении духа.
— Дорогая, я с таким восторгом узнала о помолвке Дейзи — пожалуйста,
передай ей мои поздравления. Кстати, не захочет ли она устроить девичник с
участием лам? По-моему, мысль чудесная и только что пришла мне в голову.
— Звучит весьма неожиданно.
— Денег я с нее, естественно, не возьму — более того, сама устрою
пикник, а с нее только шампанское. Видишь ли, мне кажется, из этого могло бы
выйти недурное коммерческое предложение, так что будет здорово, если Дейзи
согласится протестировать новую услугу.
— Хорошо, я ей передам.
— Вот бы мне засветиться в журнале
Брайдз
, — озабоченным тоном
пробормотала мама. — Или даже в
Харперс и Куин
. Кстати, а как зовут
того парня из воскресной
Индепендент
? Помнишь, ты о нем упоминала?
— Тим... подожди секунду. — Я вытащила его визитку из ящика
стола. — Тим Чарльтон. Он работает в хронике, но, надеюсь, подскажет
тебе, с кем связаться по поводу отдельного материала.
— Да, еще одно соображение на свадебную тему: может, Дейзи захочет
арендовать Карлоса на день венчания? Из него получится просто отличный
шафер. Скажи ей, что он может стоять около церкви до и после службы, с
гирляндой цветов вокруг шеи. Представляешь, как мило и благостно он будет
смотреться? Правда, хорошая идея?
— В общем-то, это было бы очень славно — он ведь белый, но... — я
почувствовала, как ноги обдало сквозняком: кто-то открыл дверь, —
понимаешь, свадьба Дейзи, возможно, состоится в декабре. — Обернувшись,
я заметила Маркуса с Прутиком и приветственно помахала им. — Да, это
правда. Одним словом, если день будет ненастный, то от непорочной белизны
Карлоса мало что останется. Но я в любом случае передам ей твое предложение.
Ладно, я должна заканчивать, потому что начинается щенячья вечеринка... Да,
договорились... гммм... созвонимся на днях.
— Прошу прощения, — сказала я Маркусу. Он как-то странно на меня
смотрел. — С вами все в порядке?
— Э... да. Все... нормально. Я... э... вовсе не собирался
подслушивать... вот сейчас, но... это получилось само собой. Простите, я
не... ослышался? Вы... действительно сказали, что... Дейзи выходит замуж?
— Да. У нее только что состоялась помолвка. Он медленно кивнул, словно
огорошенный этой новостью.
— О... Она мне об этом не говорила.
— Ну, в прошлый четверг она этого еще не знала, — пояснила
я. — Все произошло в субботу, так что у нее еще не было возможности
сообщить вам.
— В субботу? — переспросил Маркус.
— Да.
Казалось, он разочарован и сбит с толку одновременно.
— Так ее помолвка состоялась в субботу?
— Ага — в субботу вечером.
— И она помолвлена с... э... Найджелом?
— Ну да... Она наверняка вам о нем говорила.
— Да... конечно.
— В любом случае я уверена, что она скажет вам сама на занятиях по
самообороне. Кстати о занятиях: извините, но завтра я снова не смогу к вам
попасть. Мне жаль, но, думаю, не имеет особого смысла приходить на последнее
занятие, раз уж я не смогла попасть на первые три. Надеюсь, вы наберете еще
одну группу, — добавила я, ставя воду для щенков.
— Да, — рассеянно ответил Маркус. — Может быть. То есть
вполне вероятно.
— Вот тогда я обязательно приду. Дейзи утверждает, что занятия
чудесные.
— Правда?
— О да — она от них в полном восторге. От этих слов Маркус мгновенно
повеселел.
— Что ж... тогда держите меня в курсе.
Тут влетела Лили, за ней Сью и Лола, а без десяти семь все уже, по
обыкновению, передавали друг другу щенков.
— А теперь это уже не так легко, правда?
— Конечно, они здорово выросли.
— Бентли увеличился вдвое.
— А Рокси, кажется, потолстела — да, дорогуша?
— Не беспокойтесь — это у нее щенячий жирок.
— Вы были замечательной группой, — сказала я под конец. — По
средам мне явно будет вас не хватать.
— Эх, это нам будет вас не хватать, — вздохнула Филлис. — Я
уверена, Мейзи затоскует, но теперь ей пора в школу для взрослых собак,
правда, Мейзи?
— Да-да, им всем пора в школу для взрослых, — согласились все
присутствующие.
— Конечно. Зато после Рождества мы устроим щенячью Олимпиаду на холме
Примроуз, где и сможем снова встретиться. И вообще, я всегда рада вас
видеть. Будете рядом — заходите в гости.
— До встречи, — сказала я Маркусу, пока он надевал на Прутика
поводок. — Возможно, мы еще увидимся, правда?
Он посмотрел на меня непонимающим взглядом.
— Вы так думаете?
— Да — благодаря вашей... девушке. Я уверена, что мы не раз столкнемся
с вами в этих местах.
— О, да... — рассеянно пробормотал Маркус. — Вполне возможно.
Когда все ушли, я позвонила Дейзи и передала ей мамино предложение насчет
девичника в кругу лам.
— Кстати, сегодня вечером Маркус вел себя довольно странно, —
добавила я.
— В каком... смысле?
— Ну, он случайно услышал, как я говорила маме о твоей свадьбе, и
довольно... странно на это отреагировал.
Повисла загадочная пауза.
— Правда? — прошептала подруга.
— Мне он нравится, но это было как-то странно.
— Миранда?..
— Да?
— Миранда, я знаю, что ты сейчас думаешь совсем о другом, но помнишь ли
ты о нашем разговоре, который состоялся у нас в моем саду примерно месяц
назад?
— Да.
— Видишь ли, в последнее время я часто думаю об одной вещи, сказанной
тобой тогда. В сущности, я почти постоянно о ней думаю — просто не могу
выбросить ее из головы... Ой, прости, больше не могу разговаривать — Найджел
приехал. Я тебе завтра позвоню.
Но она не позвонила — даже после занятий по самообороне. Не дождалась я ее
звонка и в пятницу. Я оставила ей сообщение на автоответчике, потом собрала
вещи для уикенда, причем внутри у меня все переворачивалось, как белье в
электросушилке. Дэвид должен был заехать за мной в шесть. В десять минут
седьмого я забеспокоилась. В шесть пятнадцать раздался звонок.
— Это просто завал, — сказал Дэвид. Я внутренне сжалась, чувствуя,
как земля уходит у меня из-под ног. Уикенд отменялся. — Машина
отказывается заводиться. У меня жуткое подозрение, что какая-то беда с
мотором. А мы не могли бы поехать на твоей?
Я засмеялась.
— Ну конечно могли бы.
— Отлично. Я приеду к семи.
Дэвид был у меня в десять минут восьмого. Широко улыбаясь, он поспешил
заключить меня в объятия.
— Ми-ран-да, — проговорил он нараспев. — Мне так нравится это
имя — Ми-ран-да. — Он поцеловал меня, и мы немного постояли,
раскачиваясь из стороны в сторону. — Я так рад, что ты едешь. У нас
будет потрясающий уикенд.
Да — если не считать его заключительной части
. Он внимательно посмотрел на
меня.
— Ну и чего ты загрустила?
— Я не грущу, Дэвид...
...а просто ужасно волнуюсь
. Он взял мою сумку.
— Ладно, нам пора.
Мы поехали на юг — за рулем был Дэвид — через Воксхолл, Баттерси и Патни, а
потом по A3. Потом мы заметили указатели на Петуорт и Пулборо.
— Мы будем там как раз к ужину.
— А что представляет собой отель? — спросила я, когда мы проехали
указатель на Амберли.
— Ну... он немного старомодный.
— Это хорошо. — Я представила себе загородный дом в стиле Латьенса
с допотопными окнами и выцветшим ситцем. — Люблю старомодные веши.
— Тогда тебе повезло — ведь это очень старомодный отель.
— Правда?
— Угу. На редкость.
— Что ты имеешь в виду?
— А ты сама посмотри.
Я выглянула из машины. Впереди возвышались две башни с зубцами, а между ними
— огромные ворота с опускной решеткой.
— Так это замок?
— Да,
Замок Амберли
. На самом деле это укрепленное поместье, но стены
здесь не хуже, чем в любой крепости.
Мы въехали в ворота.
— Потрясающе.
— И они до сих пор опускают решетку по ночам.
— А сколько лет замку?
— Девятьсот.
Гигантская, выстриженная полосками лужайка вела к главному входу. Справа от
лужайки было озеро, и, хотя уже почти стемнело, мы смогли разглядеть двух
черных лебедей.
Мы припарковались и вывели Германа на прогулку. Потом, пройдя круглый двор,
очутились в фойе отеля, украшенном доспехами и целой выставкой устрашающих
алебард.
— Вы в
Арунделе
, мистер Уайт, — сказал консьерж, протягивая
Дэвиду ключ, — а вы, мисс Свит, в
Амберли
— это следующая дверь.
Когда вам подавать ужин?
Дэвид вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами.
— Через полчаса?
— В девять тридцать? Хорошо.
Мы последовали за консьержем по широкой деревянной лестнице, на вершине
которой были две медных пушки. Двери спальни напоминали церковные врата, и,
когда консьерж впустил нас в мою спальню, я широко раскрыла глаза от
удивления. Посреди комнаты стояла огромная кровать красного дерева,
украшенная четырьмя столбиками и накрытая бархатным балдахином темно-
бордового цвета.
Дэвид тихонько присвистнул.
— Очень славно, — сказал он, ставя мою сумку. Он заглянул в
ванную. — Ого, а у тебя тут и джакузи. Будешь купаться в
роскоши! — шутливо добавил он. — А что — ты этого достойна.
Номер Дэвида оказался почти таким же, только столбики его кровати были
витые, а обивка и балдахин — серо-голубые.
— Я хочу быстро принять ванну — у нас ведь чистый уикенд, —
объявил Дэвид. — Постучусь к тебе через двадцать минут.
Распаковывая сумку, я порадовалась, что захватила с собой лучшие веши. Я
причесалась, надела белое льняное платье и сиреневый кашемировый кардиган, а
в довершение туалета окропила запястья несколькими каплями
Фамм
.
В девять двадцать пять Дэвид постучал в дверь. Его волосы еще не высохли, и
он благоухал пеной для ванны. В зеленом льняном костюме и белой футболке он
смотрелся просто отлично.
— Очень мило, — сказал Дэвид, оценив мой наряд. Он бросил взгляд
на столик у окна. — О, да у тебя есть шахматы! Сыграем после ужина?
— Хорошо.
От ресторана, расположенного в Королевском зале, нас отделяла одна только
лестничная площадка.
— Мы, наверное, сильно заинтриговали портье, — шепнул Дэвид, когда
нам показали наш столик у огромного камина. — Симпатичные дама и рыцарь
приезжают вместе, но спят почему-то в разных комнатах. Не думаю, что такое
случается каждый день.
— Да, полагаю, другие гости этому просто не поверят, — прошептала
я в ответ, разглядывая сводчатый потолок.
— Может, спросим их об этом?
— Не стоит.
— Шампанского, мисс Поведение?
— Было бы чудесно. — Я заглянула в меню и вздрогнула. —
Дэвид, ты уверен, что твой клиент заплатит и за это? — тихо спросила я.
— Извини, — ответил он, — я что-то неважно слышу. Наверное, у
меня в ушах вода.
— Я просто беспокоюсь, что мы вводим тебя в расход.
— Прости, я опять не расслышал.
— Можно я заплачу за обед?
— Ты знаешь, ну ничего не слышу. Извини.
— Здесь чудесно, — сказала я. — Спасибо, что взял меня с
собой.
— Тебе спасибо, — ответил он. — Ты ведь могла и отказаться.
— Но я хотела поехать.
— Правда?
Я улыбнулась.
— О да.
После ужина, сытые и слегка захмелевшие, мы вместе с Германом прогулялись по
территории замка. Луна светила так ярко, что можно было видеть собственные
тени.
— Какая благодать, — сказала я, разглядывая разрушенные
укрепления, силуэты которых выделялись на фоне темной синевы небес. Мы
подошли к озеру и полюбовались отблесками лунного света на водной глади, а
потом вернулись в мой номер и сели за шахматы.
— Я буду играть белыми, — сказал Дэвид.
— Конечно.
— А ты хорошо играешь? — поинтересовался он, выводя вперед пешку.
— Нет. Ты объявишь мне мат в пять ходов. Стратегическое мышление
никогда не было моей сильной стороной.
— Гм, я тебя понимаю. Знаешь, Миранда, на твоем месте я бы не стал пока
трогать слона.
— Нет? Ладно... тогда я пойду... вот так...
— О, уже лучше... Гм... — хмыкнул он через некоторое время, —
а ты играешь намного лучше, чем говорила. Надеюсь, мы сможем доиграть
завтра, — сказал он, вставая, — а то мне пора в постель: завтра
надо очень рано вставать.
— А можно мне с тобой?
— В постель? — улыбнулся он. Я залилась краской.
— Нет, нет, я...
— Конечно, можно. Признаться, мне бы этого очень хотелось.
— Нет, я пыталась спросить, можно ли мне сопровождать тебя завтра. Это
рано утром, да?
— Если хочешь — поедем вместе, но я уезжаю в пять часов.
— Хорошо.
— Правда? Что ж, это будет здорово. Кстати, мне может понадобиться твоя
помощь.
— Вот здорово!
Он наклонился поцеловать меня, и на мгновение его лицо оказалось так близко
от моего. Мне безумно захотелось обнять Дэвида и притянуть его к себе...
— Желаю вам приятных сновидений, мисс Поведение.
— Спасибо.
Дэвид постучался ко мне без пяти пять. Он стоял на пороге в белом купальном
халате, с чашкой чая в руке.
— Если ты действительно хочешь поехать со мной, то я выхожу через
десять минут.
— Хорошо.
Я почистила зубы, оделась и надела на Германа поводок. Потом мы загрузили в
машину оборудование Дэвида и поспешили в Петуорт. Вскоре показалась стена,
окружавшая территорию усадьбы.
— Мы договорились, что в пять пятнадцать мне откроют боковой
вход, — пояснил Дэвид.
— А что ты будешь фотографировать?
— Я должен сделать один очень хороший снимок дома и парка. Он должен
быть просто сногсшибательным, поскольку его заказал Совет по туризму для
своей рекламной компании.
— И как ты получил этот заказ? Я и не думала, что ты снимаешь пейзажи.
— Обычно — нет, хотя раньше мне нравилось этим заниматься. Вообще-то
они обратились к Арни, и поскольку он в отъезде, то очень любезно
переадресовал их ко мне. Это же работа, — пояснил Дэвид. — Работа
интересная, да еще и хорошо оплачиваемая, поэтому я с радостью согласился.
Мы припарковались у восточных ворот. Первые лучи солнца раскололи обсидиан
небес, и мы отправились блуждать по парку, наблюдая, как рассеиваются
остатки ночного мрака. Впереди раскинулось озеро, окруженное плакучими
ивами. Над ним зависла редеющая пелена тумана. Дэвид побродил вокруг озера,
ища ракурс и держа руки так, чтобы получилось подобие видоискателя. Затем он
наконец установил штатив неподалеку от острова.
— Вот отсюда будем снимать, — сказал он, устанавливая фотоаппарат — большой и квадратный.
— Разве ты не используешь свою
Лейку
?
— Нет, для этой работы подходит
Хассльблад
— он дает большую величину
кадра, а значит, большее количество деталей и более высокое качество тона.
Не могла бы ты передать мне
Поляроид
? Он там, в среднем отделении сумки.
— Тебе нужно вот это? — спросила я, достав аппарат.
— Да, спасибо. — Я передала ему
Поляроид
, радуясь, что могу
участвовать в работе Дэвида и быть ему полезна. — Отлично. — Он
установил его позади другого фотоаппарата. — На твоих часах есть
секундная стрелка?
— Да.
— Тогда засеки, пожалуйста, время. — Я услышала быстрый щелчок
затвора. Затем он извлек снимок из
Поляроида
и протянул его мне. —
Подержи это, пожалуйста, под мышкой.
— Зачем?
— А чтобы согреть его — тогда снимок быстрее проявится. Так, а теперь
соскреби вот это... ровно через две минуты. — Я посмотрела на
часы. — Это щелочь, — предупредил он, — так что будь
осторожна, а то обожжешь руки.
Я сделала все, как он просил, а потом протянула ему снимок.
— М-м, — удовлетворенно промычал он, оценивая снимок. — Да...
Сойдет. — Сперва он посмотрел на небо, а потом — на экспозиметр. —
Начнем съемку минут через десять — когда начнется волшебный час.
— Волшебный час?
— Ну да — час, который начинается или сразу после рассвета, или перед
самым закатом, когда солнечный свет самый лучший. Не нужно, чтобы солнце
было высоко, — наоборот, надо, чтобы оно еще только поднималось или уже
опускалось, поскольку это дает глубину и текстуру, а цвета становятся
теплыми и мягкими.
Пока Дэвид смотрел то на небо, то на экспозиметр, а еще менял линзы, я
наблюдала, с какой любовью он относится к своей работе, как он сосредоточен
на ней — словно бы ничего другого в мире не существует.
— Ты любишь фотографию, да? — тихо спросила я.
— Да, — ответил он, не глядя на меня. — Люблю. Ради нее я и
живу. И я рад, что могу поделиться этим счастьем с тобой, — добавил он,
снова поглядев в видоискатель.
— Я тоже рада.
Это была чистая правда. Мне очень нравилось смотреть, как он работает. Мне
нравилась его увлеченность — я буквально заражалась ею. Все это было... да,
романтично. Даже сексуально. И теперь, когда небеса окончательно прояснились
— на смену лунному камню пришла светящаяся бирюза, — я заметила, как
Дэвид замер в ожидании того самого, единственного момента. Пока мы ждали
идеального
света, я чувствовала себя человеком бронзового века, ждущим,
когда солнце покажется в арке Стоунхенджа. Мы опустились на упругий дерн,
прислушиваясь к крикам гусей на озере и трелям лысух. Вдруг на холме
показалось стадо оленей.
— Вот оно, — прошептал Дэвид.
Теперь свет стал бледно-золотым, а воздух необычайно прозрачным, почти
сверкающим.
— Если мне удастся снять и их, это будет то, что нужно. — Дэвид
поднял правую руку. — Пожалуйста, не шевелись, — прошептал
он. — Они приближаются.
Действительно, вскоре олени оказались в пятидесяти ярдах от нас и склонились
к воде. Внезапно у меня под ногой хрустнула ветка, и тогда самый крупный
самец поднял голову и секунд пять смотрел в нашу сторону. Я услышала тихий
щелчок затвора, за ним последовали еще два. Олень медленно отвернулся.
Дэвид сложил кольцо из большого и указательного пальцев.
— То, что надо, — прошептал он. — Чертовски здорово.
— Спасибо, что не залаял, — сказала я Герману. Следующие полчаса
Дэвид фотографировал все с той же выигрышной позиции, иногда двигая
фотоаппарат назад или вперед. Потом мы подошли ближе к дому. Израсходовав
очередную пленку, он передавал ее мне, чтобы я ее запечатала, наклеила на
нее этикетку, а потом убрала в специальный карман его сумки. Без пятнадцати
восемь Дэвид решил, что пора заканчивать.
— Ну, вот и... все, — объявил он. — Какое фантастическое
утро! — Он засунул в сумку последнюю пленку. — Уверен, здесь есть
по меньшей мере четыре или пять отличных снимков. Сейчас мы вернемся в отель
и позавтракаем, а потом я займусь Арунделом.
Я-то думала, что из-за такого раннего старта Дэвид, как и я, быстро устанет.
Напротив, его переполняла энергия, и, когда мы ехали обратно, он без
остановки говорил о работе. Он явно был в ударе.
— Ни с чем не сравнить то опьянение, которое испытываешь, понимая, что
есть все условия для создания замечательной фотографии, — говорил он,
подъезжая к Амберли. — Эдвард Уэстон, американский фотограф, считает,
что искусство фотографии существует
на пике эмоций
. Мы ищем ту долю
секунды, когда и свет, и картинка в видоискателе, и твой собственный
творческий инстинкт соединяются, чтобы остановить одно мгновение, одно
неповторимое мгновение, и сохранить его для вечности. И суть фотографии
именно в этом — в волнении, которое я ощутил сегодня, когда олень посмотрел
прямо в мой объектив.
Мы позавтракали, а потом, утомленные, разбрелись по своим номерам и проспали
два часа.
Как мне это нравится, — думала я, погружаясь в сон. —
Мне ужасно нравится быть с Дэвидом. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это
никогда не кончится
.
После ланча мы прогулялись по Амберли и осмотрели местную церковь, а еще
побродили по приходскому кладбищу, читая надписи на надгробиях.
В память о
Саре Хант... Вечная память Ричарду Фримену...
В какой-то момент мой взгляд
остановился на плите с надписью:
Вечная память Уильяму Гэлпину, отошедшему
в мир иной 10 мая 1873 года, и его горячо любимой жене Элис, ушедшей из
жизни 19 октября 1875 года. Прожившие вместе сорок пять лет, теперь они
неразлучны до скончания времен
.
И тут меня поразила не очень-то здоровая, но на удивление умиротворяющая
мысль: я хочу быть похороненной вместе с Дэвидом. А ведь мы знакомы всего
шесть недель...
Мы вернулись в отель и доиграли в шахматы, а потом, в половине четвертого,
отправились в Арундел. Дэвид устроился почти у подножия замка.
— Я использую линзы с широким углом, — объяснил он, — чтобы
скомпенсировать некоторую неустойчивость перспективы. Сейчас свет довольно
приятный. — Он, прищурясь, смотрел на небо. — Он такого чудесного
розовато-золотистого оттенка. Ты можешь это увидеть?
— Могу. Так значит, волшебный час уже близко?
— Да. — Дэвид заглянул в видоискатель. — Надо немного
подождать — я хочу, чтобы все было... как следует. — Он снова поднял
глаза к небу, а затем опять наклонился к фотоаппарату.
— А вот и наступил подходящий момент. Вдруг над землей поднялась стая
ворон, и я услышала щелчок затвора.
— Да, — пробормотал он, щелкая еще раз. — Да... вот так. Ну
просто фантастика! — воскликнул он. — Внезапно взлетевшие
вороны... все это движение, контрастирующее с незыблемостью камня, и этот
блестящий черный цвет на золотом фоне...
С этого ракурса он нащелкал целую пленку, а потом снял фотоаппарат со
штатива, и мы спустились с холма в поисках еще одной выигрышной позиции. Я
снова протянула ему
Поляроид
.
— А ты отличный помощник.
— Мне нравится тебе помогать.
— Почему?
— Это интересно. Благодаря тебе я замечаю вещи, на которые никогда
раньше не обращала внимания. Например, какого цвета солнечный свет, какой
формы облака или куда дует ветер.
— Но моя работа предполагает долгое ожидание, — сказал Дэвид,
глядя в видоискатель. — Тебе это не кажется скучным?
— Вовсе нет — я ведь жду вместе с тобой.
Он не взглянул на меня, но я заметила улыбку на его губах.
Часы показывали половину восьмого, и Дэвид был доволен тем, что сделал
достаточное количество снимков.
— Я израсходовал четыре пленки, фотографируя с трех разных ракурсов,
так что теперь мы можем с чистой совестью вернуться в отель. Когда будем
ужинать?
— Не знаю. Может, в половине девятого? Я бы хотела быстро принять
ванну.
— Конечно.
Когда мы вернулись в свои комн
...Закладка в соц.сетях
