Жанр: Экономика
Геоэкономика (господство экономического пространства).
... его анализом
экономических перспектив конкурируют новые более
авторитетные исследования, которые заставляют деловые круги
вести себя не так, как было предусмотрено.
Макроэкономический выбор центральных банков таким
образом не только получает меньшую значимость и эффект,
но и все чаще может оказаться "ошибочным", поскольку основывается
на гипотезе агрегированного поведения, рациональной
с точки зрения их собственного экономического анализа,
но иррациональной с точки зрения других исследований,
которые в данном конкретном случае могут оказаться
ближе для общества.
2.4.4. Целесообразен ли финансовый суверенитет?
Наконец, остается рассмотреть, действительно ли утрата
государством суверенитета в финансовой области наносит
урон.
Существование государства оправдывается, в числе прочего,
его силой принуждения, защищающей гражданина от
внутренних и внешних угроз. Таким образом, теоретически
государство, которое осуществляет собственный суверенитет,
защищает экономический порядок, сбережения и финансовое
равновесие против любых спекулятивных атак, против
эрозии любого вида, против потери доверия к будущему (без
доверия нет сбережений; без сбережений не создается капитал;
без капитала не производится богатство).
Однако очень часто, и даже слишком часто, злейшим врагом
финансового порядка и экономической безопасности
является именно государство. Было бы слишком легко проиллюстрировать
это утверждение примерами стран, страдающих
от разрушительной финансовой политики коррумпированных
правительств и партийных олигархий. Необходимо
пойти глубже и выявить структурный порок в осуществлении
государством власти над финансовой отраслью: тот, кто правит,
даже если он является представителем самой зрелой деГеоэкономический
фактор 117
мократии, именно по своей демократической сущности является
представителем электорального корпуса. Известно,
однако, что элементом, образующим государство, является
не электоральный корпус, а народ, то есть в том числе дети и
подростки до совершеннолетнего возраста; более того, этот
образующий государство элемент мог бы быть определен как
нация, то есть в том числе и все будущие поколения. Демократическое
же правительство призвано выражать интересы
не народа и тем более не нации, а исключительно электорального
корпуса. Таким образом, оно имеет склонность перекладывать
бремя своих решений на ту часть народа, которую
оно не представляет: на будущие поколения избирателей.
Задолженность государства через финансирование государственных
расходов представляет собой такое переложение
обязательств на потомков^.
Таким образом, утрата суверенитета над финансовой политикой
должна рассматриваться как преимущество для государства-сообщества.
Это не означает, что государство будет
воздерживаться от принятия решений по финансовой
политике: просто они будут нацелены на то, чтобы дать направление
стратегическому развитию страны, а не на то, чтобы
покрывать сегодняшние государственные расходы.
3. Геофинансы как инструмент развития
самодвижущей государственной системы
3.1. Финансы как стратегическое оружие
В предыдущей главе мы показали:
- что государство утратило суверенитет над деньгами, и
финансами и, соответственно, монетизация государственного
долга не может более рассматриваться в качестве обычного
инструмента покрытия государственных расходов; все реже
играет роль такого инструмента и финансирование государственного
долга;
- что такая ситуация вынуждает государство все шире
использовать налоговую политику в качестве обычного инструмента
финансирования государственных расходов; и такой
инструмент, действительно, хотя и с важными ограниче118
Фульчери Ъруни Рочча
ниями, продолжает обладать суверенитетом.
Эта ситуация позволяет государству восстановить собственное
моральное основание. Действительно, только жесткое
управление государственным бюджетом делает государство
свободным, абсолютным, способным выбрать национальное
благо. В противном случае государство, следующее настроениям
электорального корпуса, превращается в вассала, измученного
необходимостью непрерывного поиска новых источников
финансирования. И этот поиск должен проводиться
на рынке уже интернационализированном, на рынке, которому
уже нельзя диктовать правила. В этом случае уже рынок
будет контролировать государство, а не государство, superiores
поп riconoscens*.
На самом деле, финансы - это канал проникновения,
позволяющий контролировать извне страну-должника. Внешний
контроль может быстро распространиться на все стороны
экономической, а затем и социальной жизни. Так обретают
черты новые формы вассалитета и колониализма. На практике
страны с сильной задолженностью, зависящие от международного
финансового рынка, утрачивают политическую
свободу:
- обремененные большими долгами развивающиеся страны
вынуждены согласиться на контроль их денежной политики
со стороны Всемирного банка и Международного валютного
фонда (современный вариант англо-французских
ревизоров прошлого века, о чем ниже). Наднациональные
институты устанавливают требования не только финансового,
но и экономического порядка вообще: от промышленной
политики до политики охраны окружающей среды и вплоть
до демографической политики;
- Италия, страна богатая, но со значительным государственным
долгом, соглашается, хотя и скрепя сердце, со стратегическими
решениями Европейского Союза (председательство
ЗЕС, расширение ЕС, передача ресурсов и определение
приоритетов и т. д.), в которых ее интересы все чаще обходятся
стороной; Италия не в состоянии позволить себе роскошь
вызвать кризис, поскольку каждый кризис ведет к напряженности,
мгновенно улавливаемой процентными став*
Не знающее вышестоящих (лат.).
Геоэкономический фактор 119
ками по государственному долгу. Можно даже утверждать,
что итальянская уступчивость во внешней политике вызвана
не халатностью, а циничным экономическим расчетом: сколько
будет стоить с точки зрения роста ставок по государственному
долгу создание международной напряженности по какому-либо
вопросу?
Выводы нашего исследования утверждают, что государство,
которое хочет обеспечить себе суверенитет в широком
спектре, должно принимать как можно меньше решений в
области денежной и финансовой политики (так как эти решения
будут иметь незначительный или негативный эффект
на рынке), но как можно больше решений, касающихся структур,
которые в свою очередь имеют влияние на денежные и
финансовые рынки. Таким образом, государство вынуждено
перенести свой "продуктивный decision-making" из политики
в геополитику.
Уже нельзя влиять на процентные ставки, но можно определенными
стратегическими решениями влиять на доверие
рынка; уже нельзя контролировать работу банковской системы,
но можно помогать расти и структурироваться нужным
образом определенным банкам. Нельзя запереть в клетку внутренние
сбережения, направляя их на финансирование государственных
расходов, но можно осуществлять такую правовую
политику, которая благоприятствовала бы project financing*,
и таким образом осуществить крупные государственные
работы по созданию инфраструктуры; нельзя контролировать
обменный курс, но можно проводить неомеркантилистскую
или неолибертистскую политику, которая влияет
на восприятие рынка; нельзя воздействовать на выбор мировым
рынком портфеля инвестиций, но можно проводить политику
"финансового имиджа", убедительную для крупных
рейтинговых фирм; нельзя предопределить субъекты налогообложения,
но можно построить такую фискальную систему,
которой субъекты согласятся подчиниться.
В целом можно утверждать, что в условиях ослабления
государства и утраты им суверенитета в области денег и финансов
закладываются основы новой дисциплины - геофинансов:
деньги и финансы превратились в существующее само
* Финансирование проектов (англ.).
120 Фульчери Бруни Рочча
по себе стратегическое наступательное и оборонительное оружие,
перестав быть просто областью столкновений между государствами-сообществами.
Уже в прошлом финансы применялись для того, чтобы
помочь стране достичь определенного стратегического положения.
В частности, способность сконцентрировать и направить
финансовые потоки использовалась в качестве инструмента
для создания обширной внутренней инфраструктуры
(особенно в Соединенных Штатах), либо для торгового
и/или политико-военного завоевания слаборазвитых стран.
Провозвестником использования финансовых рычагов для
укрепления инфраструктуры страны является Дж. П. Морган
(/. P. Morgan), создатель одноименного американского делового
банка; именно он первым понял и продемонстрировал
на практике, что большие работы могут быть доведены до
конца не только с помощью исключительной концентрации
человеческих ресурсов (которую могут гарантировать только
власти государства), но и с помощью исключительной концентрации
ресурсов финансовых (которая может быть обеспечена
и частными лицами).
Кроме того, во второй половине XIX века впервые была
начата "финансовая колонизация": колониальный захват, осуществляемый
не путем военного вторжения или торгового
контроля (введение монокультуры; контроль портов и коммуникаций),
а через финансовый вассалитет. Наиболее парадигматическим
случаем был франко-английский кондоминиум
над Египтом, установленный в 1876 году вследствие
объявления о неплатежеспособности страны по обслуживанию
внешнего долга. Тогда для обслуживания египетского
внешнего долга была создана Caisse de la Dette* под европейским
управлением, а в правительство Египта вошли английский
ревизор как министр финансов и французский как министр
общественных работ.
Несмотря на эти впечатляющие примеры стратегической
мощи финансовых рычагов, по-настоящему геофинансы начали
развиваться только после второй мировой войны. Ведь
для их выхода на передний план в качестве стратегического
оружия оказалось необходимо, чтобы:
* Долговая касса (фр.).
Геоэкономический фактор 121
- использование войны как стратегического средства стало
слишком дорогим с социальной, политической и экономической
точек зрения из-за структурных недостатков процесса
принятия решений в демократических системах; из-за
силы и эмоциональности общественности, контролируемой
СМИ; из-за неготовности общества смотреть в глаза смерти;
из-за риска спровоцировать обычным вооруженным конфликтом
конфликт ядерный;
- использование финансового оружия было облегчено
созданием действительно международной экономической
системы, во-первых, благодаря постепенной либерализации
международной торговли, которая значительно увеличила
товарооборот между странами-системами, все более решительно
определяя уровень внутреннего благосостояния; и, вовторых,
благодаря возможности циркуляции денег - сначала
dollar standard, затем свободная конвертируемость валют, и
наконец свободная циркуляция капиталов - что сделало возможным
влиять извне на условия внутреннего экономического
равновесия: денежная масса, уровень инфляции и процентная
ставка, платежный баланс, норма сбережений и инвестиций.
В такой ситуации тот, кто обладает способностью воздействовать
на процессы привлечения мировых финансовых ресурсов
и определения процентных ставок и обменных курсов,
автоматически приобретает возможность политического
внедрения в суверенитет государства-to/^ *.
Воздействовать на денежный и финансовый суверенитет
другой страны означает оказывать влияние на ее жизненные
интересы, предлагая или аннулируя buffer stocks ** экономической
энергии. Таким образом, если в международных отношениях
запрещено использование военной мощи, то использование
экономической и особенно финансовой мощи
позволяет обеспечить столь же насильственное проникновение
в страну-соперницу, как это можно сделать с помощью
самолетов и танков: предприятия нельзя разбомбить, но можно
закрыть, людей нельзя убить, но можно сделать безработными
или, по существу, рабами^ Иными словами, если можно
* Мишень (англ.).
** Резервные запасы (англ.).
122 Фульчери Бруни Рочча
говорить о военной мощи страны-системы, то точно так же
можно говорить и о стратегической финансовой мощи как
об инструменте защиты национальных интересов и покорения
других государств.
Финансовая мощь зависит от способности управлять финансовыми
решениями рынка и денежными переменными и
влиять на них; соответственно при этом можно различать:
количественную финансовую мощь, определяемую
- объемом денежных ресурсов и наличием/отсутствием
равновесия платежного баланса;
- величиной внутренних сбережений;
- международной ликвидностью национальной валюты;
- объемом и структурой государственного долга (задолженность
резидентам или нерезидентам, в национальной или
иностранной валюте; краткосрочная или долгосрочная);
качественную финансовую мощь, определяемую
- контролем за органами денежной эмиссии;
- контролем за кредитными институтами и за банковской
системой в целом;
- способностью (включая методы ноу-хау отвечающего за
это персонала) привлекать средства в зависимости от международного
рейтинга;
- степенью спаянности внутренней финансовой системы,
то есть способностью концентрироваться для наступательных
или оборонных действий.
3.2.1. Денежные инструменты
Денежные инструменты (процентные ставки, количество
денег и курс) дают возможность финансовой державе-гегемону
оказывать влияние на валюту и, следовательно, косвенно
на реальную экономику страны-target: на ее инфляцию,
платежный баланс, возможность использования внутренних
сбережений для производственных капиталовложений.
Показательным случаем применения денежных инструментов
в стратегических целях является 1956 год, когда Соединенные
Штаты вынудили Великобританию уйти из Суэца,
ослабив фунт стерлингов и спровоцировав угрозу немедленного
роста цен, особенно на импортируемые продовольственные
и потребительские товары. Впрочем, следует подчеркнуть,
Геоэкономический фактор 123
что подобный показательный случай мог произойти лишь в
условиях неконвертируемости валют (свободная конвертируемость
европейских валют, включая фунт стерлингов, была
достигнута в 1959 году), в ситуации, когда Соединенные
Штаты играли для Великобритании роль соединительного
звена с мировой экономикой, которая в свою очередь на 50%
была представлена самими же Соединенными Штатами.
Сегодня подобное высоко точное применение денежных
инструментов в стратегических целях очень затруднено, если
"только они не используются в отношении совсем маленьких
и бедных развивающихся стран, связанных квазиодносторонней
связью с неоколониальными державами (Соединенные
Штаты, Великобритания и Франция). Во всех остальных случаях
использование денежных инструментов в качестве стратегического
оружия особенно рискованно и деликатно по
причине распыления мощи и роста рынка, о чем говорилось
в предыдущей главе. Действительно, такое использование:
- обладает эффектом "массового поражения", то есть бьет
без разбора по всем экономикам, связанным с определенной
торговой и валютной зоной;
- может дать результаты, противоположные желаемым,
если рынок не поверит в реальность и осуществимость соответствующей
акции. Другими словами, стратегическое использование
денежных переменных - это рискованная игра с
рынком, в которой государственная власть может лишь подсказать
операторам рынка, где можно спекулятивно атаковать;
последние будут действовать, если только подсказка
достаточно авторитетна и убедительна.
Использование денежных рычагов, массовое и неконтролируемое,
вызывает особые опасения в геофинансовом контексте,
то есть в контексте непрерывного столкновения государств
в океане рынка, который по своей природе выступает
усилителем любого выпада.
Таким образом, происходит так, что девальвация, необходимая
для выравнивания реальной стоимости валют, воспринимается
рынками как "разгром при Капоретто", и даже
хуже - как требование о перемирии с последующим роспуском
всей армии; это может породить цепную девальвацию; с
другой стороны, значительный подъем процентных ставок,
имеющий целью отразить агрессию международных спеку124
Фульчери Бруни Рочча
ляйтов на снижение курса национальной валюты, вместо того
чтобы рассматриваться как решение сражаться до победного
конца (почти как мобилизация призывников '99 года рождения),
может быть понят как смертельный удар по обслуживанию
государственного долга и, следовательно, разжечь еще
сильнее спекулятивные настроения.
Например, недостаточно авторитепадми и убедительными
были подсказки, данные рынку итальянскими властями в
ходе валютного кризиса 1992 года: с июня этого года самые
разные выдающиеся экономисты и политики призывали Банк"
Италии "отступить" с "высоты 750" на "высоту 850" лир за
немецкую марку. Лето прошло в синдроме "обороны на
Пьяве"; управляющий поставил свой авторитет и авторитет
банка на курс в 750 лир; когда в сентябре пришлось отступить,
разгром был полным: в бесполезной битве сгорели
30 триллионов лир валютных резервов, а курс упал до 950 лир
за марку. В эту валютную бурю не были втянуты валюты немецких
Марок*: голландский форинт, бельгийский франк,
австрийский шиллинг. Однако оказался втянут французский
франк; лишь жесткое заявление немецких властей остановило
атаки рынка.
Валютная буря 1992 года может многому научить; в нашем
случае хочется прежде всего извлечь из нее урок геополитический:
доверие к правительству и его стабильность, а также
независимость центрального банка являются основными элементами
в битве, ведущейся денежным оружием. Лучше плохое,
но стабильное правительство, чем хорошее, но нестабильное.
Нестабильность является основой для спекуляции.
Рынок заинтересован в спекуляции; можно быстро заработать
несметные суммы; их можно и потерять, но в целом...
что есть деньги? Финансист в операционном зале в любой
точке мира по своей природе любитель риска; он самонадеянно
считает, что технически подготовлен и чувствителен к
рынку; в любом случае он знает, что рискует не жизнью. За
исключением самых рискованных авантюр, оператор рынка
работает не с капиталом, а с крайне малыми величинами "basis
points", то есть с выражаемыми в сотых долях процента разницами
между процентными ставками, или же он работает с
* Марка - крупный пограничный округ во главе с маркграфом в VIII- IX веках (ист.).
Геоэкономический фактор 125
производными продуктами, превращая "basis points" из постоянных
в переменные и наоборот, или переходя от одной
валюты к другой.
Спекуляция на понижение, сфокусированная несколькими
банками по одной из валют, может не получиться и вызвать
их крупные потери; может даже привести к банкротству,
но в конце концов это риск в игре, которую начали сами
банки; с другой стороны, этот риск для государства, на валюте
которого спекулируют, превращается в снижение международной
конкурентоспособности страны-системы: это означает
создание или уничтожение рабочих мест, закрытие или
открытие предприятий, колонизацию других или колонизацию
другими.
Это особенно верно для новых индустриальных стран,
финансово слабых и привязанных к международной торговле:
Бразилии, Мексики, Филиппин, Индонезии и др., - но
такое случалось и в Италии. За последние три года девальвация
лиры внезапно вызвала интерес к нашим товарам за рубежом;
но внезапность этой ситуации при предприятиях, не
полностью задействованных в связи с экономическим кризисом
1991-1992 годов, сделала сильными не нас, продавцов,
а немецкого покупателя. Немецкие фирмы обратились к
небольшим итальянским предприятиям, в основном в области
Венето, с заказом на субпоставку наименее технологичных
и наиболее серийных изделий. Это явление "третьего
участника" в краткосрочном плане создает занятость и богатство,
но в долгосрочной перспективе является не чем иным,
как классической процедурой колониализации: страна с сильной
валютой переводит в более слабую страну производство
низкотехнологичных и некапиталоемких товаров (что обеспечивает
быструю адаптацию имеющегося оборудования и
персонала), но высокосерийных. При изменении цикла потребления
поставщиков меняют; одновременно создается
опасность того, что итальянский предприниматель "расслабится"
в легкой ситуации полной загрузки оборудования, не
обеспечит непрерывной технологической модернизации и не
будет стремиться диверсифицировать рынки.
С другой стороны, сила денежных рычагов такова, что ей
трудно противиться. Когда менее чем за три года девальвация
итальянской лиры увеличивает на 50% конкурентоспо126
Фульчери Бруни Рочча
собность итальянских товаров на немецком рынке, как можно
сказать итальянскому предпринимателю: "Осторожно: этим
ты связываешь себя по рукам и ногам, превращаешься из
предпринимателя в директора завода, зависящего от иностранного
предприятия, не имея при этом даже того социального
обеспечения, что твой иностранный коллега".
3.2.2. Инструменты capital market*
Когда говорят о capital market, в основном подразумеваются
инструменты международного кредита, и, несмотря на все
варианты и мишуру, изобретенные операторами, дело сводится
к выпуску облигационных ценных бумаг и банковским
займам; эти инструменты позволяют государству (и крупным
предприятиям с международным рейтингом) актуализировать
будущий труд и будущее богатство, чтобы осуществить свои
проекты сегодня.
Геофинансовый подход к инструментам capital market означает
принятие к рассмотрению как с точки зрения кредитора,
так и дебитора нефинансовых и, может быть, даже неэкономических
последствий, которые могут проистекать из
открытия такого мощного и всепроникающего канала передачи,
как финансовая задолженность.
Таким образом, государственное казначейство должно осмотрительно
находить золотую середину между объемом задолженности
внутренней (кредиторами являются сами граждане
государства) или внешней (кредиторами являются иностранные
граждане или государства). Внутренняя задолженность
в основном контролируема и в трудные моменты может
быть монетаризована: то есть государство легко может
нанести ущерб национальным кредиторам, возвратив им обесцененные
деньги. Но все же внутренняя задолженность уводит
вклады из банков, заставляя их повышать свои процентные
ставки; другими словами, при заданном уровне внутренних
сбережений чем больше их поглотит государство, тем
меньше останется для частной экономики и предприятий в
целом; то есть после определенного предела внутренняя задолженность
превращается в угрозу экономическому росту.
* Рынок капитала (англ.).
Геоэкономический фактор 127
Внешняя же задолженность добавляет сбережения стране-системе
(деньги, сэкономленные в другой стране-системе,
вводятся в национальный экономический оборот); при
заданном уровне спроса на капитал возможность пользоваться
внутренним и внешним кредитом увеличивает предложение
и снижает стоимость капитала хотя бы по причине конкуренции,
в которую вступают международные банки, чтобы
получить мандат на организацию операций по привлечению
средств. Однако внешняя задолженность вынуждает странудолжника
учитывать и при необходимости следовать изменениям
процентных ставок и валютных курсов, определяемых
международными рынками, на которые оно имеет минимальное
или нулевое влияние.
В 80-е годы долговой кризис развивающихся стран явился
явным следствием не только чрезмерного увлечения кредитом,
но и, в особенности, внезапного роста долларовых ставок,
которому убогие экономики и слабые государства не
могли ничего противопоставить, даже политически. С другой
стороны, эта дилемма практически неразрешима: если исключительная
бедность населения не может обеспечить внутреннего
финансирования государственного долга, международные
финансы становятся жизненно важным инструментом
для привлечения иностранных сбережений и их введения
в собственный оборот; это создает зависимость; некоторые
"жрецы" суперлиберализма ответили бы, что единственным
выходом является не делать долгов. Между тем, единственными
странами, которые вышли или выходят из бедности,
являются те, которые широко использовали инструменты
capital market (Южная Корея, Тайвань, Таиланд и др.)
и в которых государственные расходы, финансируемые из-за
рубежа, - чудовищные по сравнению с валовым национальным
продуктом - стали инструментом экономического управления.
И наконец, выбор внутреннего финансирования
оставляет больше свободы государству; выбор международного
финансирования предлагает государству больше средств,
но делает его более уязвимым, и эта уязвимость отражается -
как было показано в предыдущем параграфе - и на его политических
акциях в целом.
Геофинансы политически интерпретируют различные финансовые
решения и рассматривают взаимосвязь между за128
Фульчери Бруни Рочна
висимостью/мощью политической и финансовой.
Взять в долг на международном рынке означает убедить
его в собственных кредиторских достоинствах. Оценка уровня
риска в стране определяет различную стоимость капитала;
таким образом в глобальной цивилизации, в которой господствует
сила убеждения средств массовой информации, политика
создания благоприятного имиджа вызвана не пустой
национальной гордостью, она становится определяющим элементом
для позитивной ориентации рынка. Нестабильность
правительства, переменчивость решений, неопределенность
политических акций немедленно отзываются на международном
рынке ростом стоимости капитала вследствие ухудшения
оценки рискованности страны. И напротив, достоинство,
серьезность и постоянство политического поведения снижают
стоимость кредита и расширяют возможности. Парадоксально,
но сегодня правые партии Западно
...Поділитися у соцмережах
